До лучших времен

- Где там Джеффри, черт бы его побрал? Мне нужно вино для маринада! - Диана недовольно вытерла руки полотенцем и выглянула из кухни. Я заправил противень с печеньем в духовку, а затем принялся мыть посуду, чтобы освободить её под соус. Пора было ставить индейку. Кухонные часы показывали семь тридцать вечера. В очередной раз меня кольнуло чувство вины. Нужно было отказать Шульману и уехать. Виктор так радовался, так предвкушал этот отдых. Но пришлось его расстроить: я не хотел сильно наглеть перед собственной свадьбой. А так начальник остался мне должен. В итоге родители вчера уехали в Восо без нас. Я был уверен, что они отлично проводят время, выключил воду и как раз собирался им позвонить, когда в прихожей вдруг раздался пронзительный крик Пэт: - О Господи! Я нахмурился. Что там такое могло случиться? Наскоро вытер руки и вышел в гостиную. Входная дверь была настежь распахнута. Виктор сжался в комок у стены. Пэт стояла, прижав руки ко рту, с глазами, полными ужаса. Её обнимала за плечи Диана. Она глянула на меня ошеломленно и растерянно. В дверном проёме был человек. Не Джеффри. Я сделал несколько шагов, чтобы разглядеть его лицо. Застыл. На меня тревожно и устало смотрел Джек Робинсон. Наверное это был шок. Не знаю, как иначе объяснить, что из моей жизни выпало несколько минут. А, может быть, секунд. Понятия не имею. В чувство меня привёл холод, тянувший из открытой двери. Я вдруг вспомнил, что на улице зима и идёт снег. Что Джек уже незнамо сколько стоит на крыльце в одном только кителе, и стремительно сделал шаг ему навстречу, так резко, что он от меня отшатнулся. Но я поймал его за рукав и сказал: - Давай, заходи. Холодно. Он недоверчиво глянул на меня и сердито освободился из моей хватки. Перешагнул порог. Его рука была ледяная, как у мертвеца, но он был жив. Просто очень замерз. Я посторонился, давая ему пройти, и закрыл, наконец дверь. И только потом посмотрел на Виктора. В этот момент до меня окончательно дошёл весь смысл происходящего. Сердце мое сжалось от острой боли и сострадания. Я присел на корточки рядом с ним, напуганным, потерянным, дрожащим от шока, и осторожно погладил его волосы. Тихонько позвал: - Вик... Он не отреагировал, только затрясся ещё сильнее. Я обнял его и притянул к себе. Принялся гладить по спине и утешать, как ребенка. Рядом нарисовалась синяя брючина и чёрный, начищенный до блеска ботинок. Я поднял голову, не переставая обнимать Виктора, и встретился с острым, внимательным взглядом голубых глаз. Невольно вздохнул и попросил: - Пройди, пожалуйста, в гостиную. Мы сейчас придем. Он постоял немного, сверля меня взглядом, словно взвешивал, безопасно ли оставлять со мной Виктора, но затем коротко кивнул и сделал, что было велено. Я невесело усмехнулся, наблюдая, как он уходит. Как осторожно ступает, слегка припадая на левую ногу, точно раненый дикий зверь на чужой опасной территории. Как осматривается и трогает кончиками пальцев обивку дивана. Сердце мое наполнилось горечью. Как должно быть пугающе вернуться в собственный дом и ничего здесь не узнать. Как должно быть страшно... Диана и Пэт исчезли. Я услышал на кухне звон посуды, и мягко потянул Виктора вверх, заставил встать на ноги. Произнёс как можно мягче: - Пойдем тебя умоем. Виктор тихо всхлипнул и слабо кивнул. Я снова ободряюще погладил его по спине и повёл на кухню, мимолетно глянув на Джека. Тот сидел на диване с идеально прямой спиной, положив руки на колени. Взгляд его был пустым и стеклянным, но, по крайней мере, он не выглядел, как человек, готовый рассыпаться на тысячу осколков. Значит мог немного подождать. На кухне бледная Диана пыталась заварить чай. Пэт сидела, прижавшись спиной к стене, и беззвучно плакала. Перед ней стояла наполовину пустая кружка с водой. Я усадил Виктора рядом. Достал из шкафчика чистое полотенце, намочил его и осторожно коснулся подбородка Виктора. - Посмотри на меня, солнышко. Он повиновался, подняв бледное до серости лицо с горящими на щеках красными пятнами. Его взгляд был таким несчастным, таким больным, словно его только что заново заставили пережить смерть близкого человека. Я принялся аккуратно вытирать его лицо. Пообещал тихо: - Ничего. Ничего, все будет хорошо. Мне очень хотелось, чтобы все было так, потому что иначе я понятия не имел, что делать. Виктор моргнул в ответ и хрипло сказал: - Мне надо снять линзы. Я растерянно наблюдал, как он шатко поднимается. Сделал шаг, чтобы его проводить, но он вдруг покачал головой. Позвал: - Пэт... Та встрепенулась, грубо размазала ладонями по лицу слезы с потеками туши. Кивнула. Они ушли. Я услышал, как заскрипела лестница на второй этаж, и обернулся к Диане. - Ты уже звонила Джеффри? Нам сейчас не помешает его помощь. Диана достала телефон. - Он не берет трубку. Наверное за рулем. Я наберу ещё раз. Она встала и подошла к окну. Я мимолетно благодарно коснулся её плеча и принялся разливать чай. Полез в шкаф с посудой, нашел самую большую кружку. Виктор говорил, что Джек не признавал существования чашек, а словосочетание "чайный сервиз" считал ругательством. Я усмехнулся. Интересно, человек, который сидел в гостиной, по-прежнему так думал? Кружка наполнилась почти до краёв, когда рядом с ней лёг телефон. - Он скоро будет, - мягко сказала Диана. Я одарил её лёгкой ободряющей улыбкой. Казалось, это её сломало. Она вдруг всхлипнула и обняла меня. Я едва успел поставить на стол чайник. - О, Райли, - её влажный шепот обжег мою шею. - Что же будет? Что вы теперь станете делать? "Понятия не имею", - подумал я. Куча вопросов и страхов клубились во мне, как дымок, над кружкой. Но я не дал им ходу. Чтобы успокоить Диану, ответил: - Жить. Мы будем жить. А дальше как-нибудь разберемся.