Пепел Валирии. Наследие Гриндевальда

      Каждое новое погружение в исследование Валирии требовало от Селестии предельной концентрации. Вернувшись из карманного измерения браслета обратно в полумрак мёртвого города, она обнаружила, что едкий туман стал немного плотнее, а с верхних полуразрушенных ярусов спиральных башен доносился сухой, ритмичный скрежет, похожий на трение гигантских хитиновых пластин. Чары фильтрации воздуха вокруг её головы работали безупречно, но искажённая магия непрерывно бомбардировала её ментальные щиты, заставляя внутреннее ядро пульсировать в оборонительном ритме.       Селестия продвигалась вглубь города, скрупулёзно анализируя его планировку и пытаясь понять логику древних архитекторов. Это не был хаотично построенный город. Он подчинялся строгой, радиально-кольцевой структуре, центром которой, по-видимому, был колоссальный храмовый комплекс, угадывавшийся вдалеке.       Нижние ярусы зданий, мимо которых она проходила, имели приземистые, массивные основания и широкие, оплавленные проёмы. Судя по остаткам сажи, вплавленным в стены кускам железного лома и характерным рунам на порогах, которые Селестия идентифицировала как знаки «плавки» и «кузни», здесь располагались ремесленные кварталы. Валирийцы использовали естественное тепло подземных жил, направляя магму по специальным обсидиановым желобам прямо в мастерские. За ними следовали обширные пустые площади с остатками трибун — вероятно, невольничьи рынки или амфитеатры, где проводились различного рода представления.       Чем дальше Селестия шла к условному центру, тем сильнее менялся характер архитектуры. Воздух здесь становился чище от грубой гари, но плотность ментального яда и радиации магии возрастала. Вскоре она перешагнула через остатки монументальных ворот, некогда украшенных золотом, и оказалась в совершенно ином секторе.       Скорее всего, это был квартал знати.       Здесь здания больше не жались друг к другу. Каждое поместье представляло собой изолированную крепость, возведённую на естественных или искусственных базальтовых возвышениях. Архитектура поражала воображение своим высокомерием: тонкие, уходящие в багровое небо шпили, волнообразные террасы, рассчитанные на то, чтобы на них могли приземляться колоссальные летающие существа, и огромные, похожие на пещеры арки — въезды для драконов. Оплавленный обсидиан здесь имел благородный антрацитовый оттенок с вкраплениями сверкающей слюды.       Селестия остановилась перед одним из наиболее уцелевших поместий. Оно располагалось на высоком уступе, частично обрушившемся в сторону кипящего фиолетового моря. Главный вход охраняли две гигантские, наполовину оплывшие статуи драконов, чьи крылья образовывали готическую арку.       Взмахнув палочкой, Селестия послала вперёд рой диагностических искр. Фиолетовые огоньки пролетели под аркой, высвечивая остаточные контуры защитных плетений. Она осторожно перешагнула порог, ступая на плиты просторного вестибюля. Повсюду лежал толстый слой серого вулканического пепла, под которым угадывались контуры роскоши: остатки обгоревшей дорогой мебели, расплавленные золотые украшения и разрушенные фрески. На стенах Селестия обнаружила новые барельефы и родовые эмблемы. Центральное место занимало изображение геральдического щита: три перекрещённых огненных меча на фоне драконьих крыльев. Под эмблемой тянулась глубокая надпись на валирийском.       Селестия активировала в уме лингвистические матрицы и принялась за перевод. — Зо-га-ри-он, — прочитала она по слогам. — Семья Зогарион. Или дом Зогарион.       Судя по размерам террас и фрескам, эта династия относилась к числу могущественных магов крови и наездников. На одной из частично сохранившихся стен было изображена генеалогическое дерево: мужчины и женщины с серебряными волосами и фиолетовыми глазами держали в руках ритуальные кинжалы, направляя потоки крови к огромным чашам, из которых поднимались огненные силуэты драконов. Это было наглядным свидетельством их деятельности.       Селестия углубилась в личные покои главы дома. Ей нужны были знания, зафиксированные на физических носителях. В спальнях и залах она находила лишь кости — хрупкие, обугленные скелеты людей, застигнутых катастрофой врасплох. Кто-то лежал у самого окна, тщетно пытаясь укрыться от нахлынувшего жара, кто-то обнимал золотые статуэтки, надеясь, что богатство спасёт от гнева вулканов. Рок не пощадил никого: ни рабов, ни их господ. Они сгорели в один и тот же миг, превратившись в пепел внутри собственных обсидиановых клеток.       В дальнем конце коридора Селестия обнаружила то, что заставило её сердце биться чаще — библиотеку. К сожалению, большинство свитков из пергамента и кожи превратились в труху при малейшем прикосновении воздуха, но валирийцы дублировали важную информацию. На полу среди пепла валялись тонкие, скрепленные кольцами пластины из темного, не подверженного коррозии сплава — валирийской стали.       Селестия опустилась на колени и принялась бережно очищать пластины с помощью чар Тергео. На металле были выбиты микроскопические руны. Запустив диагностику, она поняла, что эти пластины содержали записи о циклах роста и кормления драконов, рецепты алхимических субстратов для ускорения роста чешуи и астрономические таблицы, связывающие активность Четырнадцати Огней с ментальной стабильностью стаи. Это было бесценное сокровище, концентрированный опыт веков, который она забрала бы с собой.       Внезапно её внимание привлекло странное эхо силы, идущее откуда-то снизу, из-под пола библиотеки. Это была не хаотичная радиация Рока, а упорядоченная, замкнутая в контур структура. Защитные чары, которые до сих пор функционировали.       Селестия обнаружила скрытый проход, заваленный обломками потолка. С помощью магии, она подняла тяжелые базальтовые глыбы, расчищая путь вниз. За ними показалась крутая, уходящая в абсолютную темноту обсидиановая лестница.       Она начала спуск. Воздух внизу был застойным, тяжелым, пропитанным древней, законсервированной магией. На двадцатой ступени Селестия замерла. Впереди путь преграждал барьер — воздух впереди шевелился, переливаясь багровыми и антрацитовыми искрами. Магическая ловушка магов крови. Стоило незваному гостю пересечь эту черту, как скрытые в стенах руны мгновенно выкачали бы всю кровь из его тела для подпитки охранных амулетов.       Селестия холодно усмехнулась. Для обычных воров это было бы концом. Но она видела суть этого заклинания. Ловушка была повреждена Роком и временем — один из опорных узлов рунной цепи на левой стене дал трещину.       Селестия подняла палочку, концентрируя на её кончике узкий, как игла, луч чистой разрушительной энергии, но сфокусированное до предела. — Редукто, — негромко произнесла она.       Луч ударил точно в треснувшую руну. Камень коротко звякнул, барьер перед ней покрылся трещинами и исчез. Путь был очищен.       Пройдя еще несколько метров, Селестия оказалась в большом, абсолютно круглом помещении. Стены здесь были идеально гладкими, а в центре зала располагался круглый ритуальный бассейн, сейчас полностью сухой.       На дне этого бассейна, под защитой полуразрушенных, едва мерцающих чар стазиса, покоилось то, что заставило Селестию затаить дыхание.       Там лежали яйца. Много. Больше десятка.       Они были крупными, размером с хорошую дыню каждое, покрытые плотным слоем чешуи разных цветов: от глубокого иссиня-черного и серебристо-белого до золотисто-зеленого и кроваво-бордового. На первый взгляд они выглядели абсолютно мертвыми, окаменевшими, словно артефакты ушедшей эпохи.       Но Селестия не была обычным магом. В результате ритуала все ее органы чувств и организм в целом стали очень сильными, что позволило воспринимать и обрабатывать больший объем информации из окружения, в том числе ту, которая обычно недоступна к познанию: ощущение жизни, силы, опасности и т.д.       Она медленно спустилась в сухой бассейн и присела перед ближайшим яйцом — антрацитово-золотого цвета. Селестия сняла защитную перчатку и прикоснулась обнаженной ладонью к шершавой, чешуйчатой поверхности. На ощупь словно холодный камень.       Закрыв глаза, она приступила к сканированию содержимого яйца, пытаясь обнаружить малейшие признаки жизни в нем. Она направила крошечный, почти неощутимый импульс своей магии внутрь каменной скорлупы.       Минуту ничего не происходило. Но затем, на самой грани её восприятия, глубоко под слоем скорлупы, Селестия уловила это.       Едва заметный, приглушенный, но ритмичный стук. Крошечная искра тепла, которая спала в глубоком, искусственном стазисе, защищенная древней магией от опасностей внешнего мира. Жизнь. Она была там. Запертая, истощенная, умирающая от отсутствия подпитки, но все еще живая. Оно не были мертвым. Оно просто ждало того, кто даст ему силы и поможет вылупиться.       Селестия открыла глаза. В её глазах, обычно холодных и расчетливых, вспыхнул яростный, торжествующий огонь. — Не волнуйтесь. Скоро вы сможете выбраться из своей скорлупы. Я вам обещаю, — тихо прошептала она, поглаживая яйцо, и её голос эхом разнесся по круглому святилищу Зогарионов. — Ваша империя сгорела, а хозяева погибли. Но вы выжили. Скоро эти небеса вновь станут вашим домом. Вы будете свободны. Отныне вы - моя единственная семья в этом мире и я клянусь вас защищать.       Она повернула браслет на левом запястье. Пришло время перенести эти сокровища в безопасное место, где никто и ничто не сможет помешать ей вернуть их к жизни.