Сбежать из ада, чтобы найти рай

Утро. Кухня в лофте Эликса.

      Солнце уже поднялось выше, заливая просторную кухню золотистым светом. За панорамными окнами сверкало озеро, по которому скользили белые яхты — воскресная Цюрихская идиллия.       Фуло сидела на высоком барном стуле у гранитного островка, закутавшись в его огромную белую рубашку, которая была ей велика размера на три. Рукава она закатала до локтей, но воротник всё равно сползал с одного плеча, открывая веснушчатую кожу. Волосы цвета спелой клубники ещё влажными прядями падали на спину.       Эликс стоял у кофемашины, колдуя над пенкой для капучино. На нём были только мягкие домашние штаны, низко сидящие на бёдрах, и эта небрежность почему-то волновала Фуло сильнее, чем любой дорогой костюм.       — Тебе с сахаром? — спросил он, не оборачиваясь.       — Нет, — ответила она, наблюдая за игрой мышц на его спине. — Я пью горький.       Он усмехнулся, оборачиваясь с двумя чашками в руках.       — Горький, значит? — поставил чашку перед ней, наклоняясь и целуя в уголок губ. — А на вкус ты сладкая.       Фуло покраснела, и это вызвало у него новую улыбку.       — Ты будешь краснеть каждый раз, когда я говорю комплименты?       — Наверное, — пробормотала она, пряча лицо в чашку.       Он сел напротив, и какое-то время они пили кофе в тишине — той редкой, уютной тишине, когда слова не нужны, потому что всё важное сказано без них.       Эликс протянул руку через столешницу и накрыл её ладонь своей. Большим пальцем гладил костяшки, наблюдая за ней поверх чашки.       — О чём ты думаешь? — спросил он тихо.       — О том, — начала она медленно, — что я не знала, что так бывает.       — Что именно?       — Это, — она обвела свободной рукой кухню, вид за окном, его самого. — Утро. Кофе. Чувство, что никуда не надо бежать. Просто... быть.       — Это называется счастье, — сказал он просто. — Обычное человеческое счастье. Его не покупают за деньги. Его не добывают в конкурентных войнах. Оно просто случается, когда рядом правильный человек.       Она сглотнула комок в горле.       — А если правильный человек оказался рядом случайно? Или не совсем случайно? — спросила она, и в голосе её дрогнула та самая боль, которую она пыталась спрятать.       Он внимательно посмотрел на неё, чуть склонив голову.       — Не бывает случайностей, Фуло. Есть только встречи, которые должны были случиться. Рано или поздно.       Она хотела ответить, но в этот момент из спальни донёсся настойчивый звонок.       Её телефон.       Фуло вздрогнула, узнав мелодию — она была поставлена отдельно для мамы. Тело отреагировало быстрее разума — она спрыгнула со стула и почти побежала в спальню, на ходу бросая:       — Извини, я быстро, это мама...       Она вбежала в комнату, схватила телефон с тумбочки. На экране горело "МАМА". Сердце пропустило удар — мама звонила только в экстренных случаях, зная, что Фуло часто занята. Что-то случилось? С отцом?       — Алло? Мам? — начала она, поднося трубку к уху.       Но договорить не успела.       Тёплые, но властные руки обхватили её со спины, и телефон выскользнул из пальцев, перехваченный ловкими пальцами Эликса. Он нажал кнопку включения, прерывая вызов, и швырнул телефон куда-то в сторону мягкого кресла — тот бесшумно утонул в ворсе.       — Что ты... — начала Фуло, пытаясь повернуться.       Но он не дал.       Его руки сомкнулись на её талии, прижимая спиной к его горячей груди. Губы коснулись шеи сзади — того самого места, где бился пульс, где кожа была особенно тонкой и чувствительной.       — Забудь об этом, — прошептал он, и его дыхание опалило кожу, посылая мурашки по всему телу. — Сейчас есть только ты и я.       — Эликс, это мама... — попыталась возразить она, но голос уже прозвучал неубедительно, особенно когда его зубы легонько прикусили мочку уха.       — Мама подождёт, — выдохнул он, разворачивая её к себе лицом. — Весь мир подождёт.       Она подняла на него глаза, собираясь возразить, но потонула в этом взгляде. Серые глаза горели таким откровенным, таким первобытным желанием, что у неё подкосились колени.       — Ты... — прошептала она.       — Я не могу насытиться тобой, — перебил он, проводя большим пальцем по её нижней губе. — Ты как наркотик. Чем больше я тебя получаю, тем больше хочу.       — Мы только что из душа... — попыталась напомнить она.       — И? — он усмехнулся, наклоняясь к её губам. — Ты предлагаешь мне считать?       Поцелуй вышел жадным, глубоким, совсем не похожим на вчерашнюю нежность. В нём была голодная одержимость человека, который нашёл то, что искал всю жизнь, и боялся потерять.       Рубашка, в которую она была закутана, полетела на пол через секунду. Его ладони скользнули по её телу — от лопаток до ягодиц, сжимая, изучая, запоминая.       — Эликс, — выдохнула она в его губы, — телефон... она могла волноваться...       — Я куплю тебе новый, — ответил он, спускаясь поцелуями к её ключице. — Десять новых. Сто. С бриллиантами. Или позвоню твоей маме сам и скажу, что ты занята. Очень занята.       Последние слова он проговорил, уже опускаясь на колени перед ней, и от этого зрелища — успешный, властный мужчина, стоящий на коленях и смотрящий на неё снизу вверх с обожанием — у Фуло перехватило дыхание.       — Чем это я так занята? — спросила она хрипло, запуская пальцы в его пепельные волосы.       — Тем, — ответил он, целуя её живот, — что делаешь меня самым счастливым человеком на земле.       Его губы двинулись ниже, и Фуло закусила губу, чтобы не закричать сразу.       — Эликс... — простонала она, когда его язык коснулся самого сокровенного. — Это... слишком...       — Слишком хорошо? — уточнил он, не останавливаясь.       — Да... — выдохнула она, хватаясь за его плечи, чтобы не упасть. — О, боже...       Он ласкал её долго, умело, доводя до исступления, останавливаясь на грани и снова начиная. Она уже не стояла на ногах — он подхватил её, уложил на кровать и продолжил, не давая ни секунды передышки.       — Ты такая отзывчивая, — шептал он между поцелуями. — Такая чувствительная. Такая моя.       — Твоя, — повторяла она, уже не контролируя себя. — Я твоя, Эликс, только твоя...       Он вошёл в неё резко, когда она была уже на грани, и этот рывок отправил её в пропасть мгновенно, без шанса на торможение. Она кричала, выгибаясь, царапая его спину, а он продолжал двигаться, ловя её крик губами, всасывая его в себя, как самый сладкий воздух.       — Я люблю тебя, — повторял он в такт движениям. — Люблю, люблю, люблю...       Она не могла ответить. Она могла только чувствовать, как волна за волной накрывает её удовольствие, как тело живёт своей отдельной жизнью, как внутри загораются новые звёзды.       Когда всё закончилось, они лежали в мокрых от пота простынях, тяжело дыша, переплетённые, опустошённые и наполненные одновременно.       Телефон снова зазвонил где-то в кресле.       Фуло дёрнулась, но Эликс прижал её к себе, не давая встать.       — Не ходи, — попросил он. — Пять минут. Десять. Просто полежи со мной.       — Она будет волноваться, — прошептала Фуло, но голос звучал неуверенно.       — Твоя мама знает, что ты взрослая девочка, — улыбнулся он, целуя её в висок. — Или я всё-таки позвоню ей и скажу: "Здравствуйте, я похитил вашу дочь, потому что не могу без неё дышать. Верну, когда напьюсь ею до отвала".       Фуло рассмеялась сквозь слёзы, которые снова наворачивались на глаза.       — Ты сумасшедший.       — По тебе, — согласился он. — Абсолютно, безнадёжно, окончательно.       Телефон замолчал.       — Видишь, — удовлетворённо заметил Эликс. — Она поняла, что ты в надёжных руках.       "Если бы ты знал, в каких руках я на самом деле", — подумала Фуло, но вслух сказала другое:       — Мне нужно будет перезвонить. Потом. Чуть позже.       — Потом, — согласился он, проводя рукой по её волосам. — У нас есть потом. У нас есть завтра. У нас есть всё.       Она закрыла глаза, прижимаясь к его груди, слушая ровный стук сердца.       Сердце, которое она должна была предать.       Сердце, которое билось ради неё.       — Эликс, — прошептала она.       — Ммм?       — Если я когда-нибудь сделаю что-то... что причинит тебе боль... прости меня заранее.       Он приподнялся на локте, заглядывая ей в глаза.       — Ты собираешься причинить мне боль?       — Нет, — быстро ответила она. — Нет, я просто... мало ли. Жизнь непредсказуема.       Он изучал её лицо долгую минуту, и Фуло показалось, что он видит больше, чем она готова показать.       — Фуло, — сказал он наконец серьёзно. — Что бы ты ни сделала, о чём бы ни молчала, какие бы секреты ни хранила — я хочу, чтобы ты знала. Я не из тех, кто сдаётся. Я буду бороться за тебя. С тобой. Против кого угодно. Даже против тебя самой, если понадобится.       Слёзы потекли по её щекам, и она не пыталась их скрыть.       — Ты меня не знаешь, — прошептала она.       — Я знаю главное, — возразил он, вытирая её слёзы большими пальцами. — Твоя душа чиста, даже если ты пытаешься убедить меня в обратном. Я вижу это. Я чувствую это.       Она хотела признаться. Прямо сейчас. Выплюнуть эту правду, как яд, и будь что будет.       Но губы не слушались.       Потому что правда убила бы этот момент. Убила бы его любовь. Убила бы её саму.       — Я люблю тебя, — выдохнула она вместо признания. И это было правдой. Самой страшной правдой из всех.       Эликс замер. А потом улыбнулся так, будто ему подарили весь мир.       — Я знал, — сказал он тихо. — Я знал, что ты чувствуешь то же самое. Я просто ждал, когда ты сама это поймёшь.       — Я поняла, — прошептала она. — Кажется, слишком поздно поняла.       — Не бывает поздно, — ответил он, целуя её. — Для нас не бывает поздно.       И она позволила себе поверить.       Хотя бы на этот миг.       Хотя бы на это утро.       Потому что завтра ей предстояло вернуться в ад.       Но сегодня она была в раю.       В руках мужчины, который любил её.       И которого она обрекла на гибель.