Гниём по очереди

"Я душу себя проводом от айфона

Чтобы

Увидеть совсем иную сторону любви

Я душу себя проводом от айфона

Чтобы

Привести себя в чувства на минуту."

      Вырываюсь из лап собственным криком и рваные дыханием. Глаза бегают по комнате, я как будто сейчас заплачу от ужаса. Всего колотит, холодный пот выступил по всему телу. Озноб. Или жарко. Одеяло запуталось в ногах, по ощущениям кто-то схватил меня за лодыжки. Сжимаю простыню в кулак, не ощущаю рук, они онемели, в потолок смотреть не могу, страшно, поворачиваюсь к комнате. Там, на стуле кто-то сидит. Блять. Куча одежды. Блять. Блять, она смотрит.        — Нет. Нет, нет, нет, пожалуйста, пожалуйста, нет... — Я вжимаюсь в подушку, отворачиваюсь к стене, но не могу оставлять спину открытой. Никогда не мог, потому что нужно хотя бы понимать, что происходит вокруг меня. По этому верчусь сильнее, закутываюсь в одеяло, натягиваю на лицо целиком, дышать тяжело.. Срываюсь сначала на всхлипы, а потом на полноценное рыдания, глаза открыты, смотрят в темноту, под одеялом ничего не видно и не слышно, слышу только себя, свой скулеж, чувствую как тело с каждым новым всхлипом сжимается сильнее, колени упираются в живот почти до боли в мышцах. Раптор спокойно мигает зелёной лампочкой в углу, вставленный в розетку. окна не зашторены, это была моя главная ошибка, всегда ведь закрывал. И туда смотреть ещё страшнее, потому что я знаю, что он там. Стоит, смотрит. На пятом этаже, я не знаю, как он поднялся, но я знаю, что он прислонился лицом, вжался в стекло и его глаза без век, прямо на мне. Зрачки уставлены на трясущийся комок ткани, следят, лицо скользит по стеклу из стороны в сторону. Он там. Он заползает в форточку, я слышу скрип окна, что-то скребет по подоконнику. Пластик хрустит, пепельница падает на пол, Вдавливаю лицо в подушку сильнее, если я его не вижу, то он не видит меня. Руками сжимаю, потом царапаю предплечья, пытаюсь как-то отвлечься, параллельно нашептываю молитву, которую даже не знаю, что-то про Отче наш, тараторю одну и ту же строку, повторяю, не слишком громко, даже не разборчиво, что бы меня не слишком заметили, пока он идет. Я не слышу, я не вижу, но я чувствую, чувствую что он все ближе, в голове вращаются картинки внешности и я вздрагиваю каждый раз с большей силой, с большей силой жмурю глаза, с большей силой впиваюсь ногтями в кожу, пока он приближается. Я слышу шаги, много, по всей комнате, словно он бегает по полу, по стенам. По потолку, мелкими ногами, топот частый, везде, наперебой с каким то хрипением и почти радостным хихиканьем. Глаза уже раскрыты широко, все еще смотрят в черное одеяло и я жду. Жду. Пока он не начинает визжать таким ультразвуком, что мои барабанные перепонки лопаются. Чувствую нескончаемую, острую боль в висках, словно кто-то проткнул мой глаз раскаленной иглой и активно начал ковырять, из них уже течёт кровь, я ощущаю её на подушке, стекает по лицу, красной пелены нет, потому что темно, но горячая жидкость течет по щеке, попадает в рот, сквозь зубы от того что я сжал челюсть, стараясь не заорать от боли, если я заору он поймёт.

***

      Ебаные кристаллы       Тогда снег валил хлопьями и кросы услужливо впитывали влагу, позволяя в полной мере прочувствовать прелести зимы. Но я не чувствовал холода, потому что когда бежишь третий киллометр без остановки на подышать, холод последнее, что тебя волнует. Да и горящие легкие почти не ощущаются.       В тот вечер все пошло через жопу еще с того самого момента, когда я решил, что раз мать уехала на несколько дней разгребать сугробы с крыш лопатой, я могу разгребать сугробы с экрана телефона назально.       Капая кровью на серую ткань спортивок. Понимаю, что все выходит из под контроля. Что ничего уже не может быть под контроем, перестарался. Понимаю на первые две-три минуты, а потом кто-то херачит меня по затылку сковородкой и красное мгновенно приливает к лицу, уши закладывает внутри гул. Потом становиться жарко и сердце разгоняется до невъебенных количеств ударов в минуту, стуча уже не в горле, а прямо под подбородком. Меня заливает цунами и я тону в нем, не открывая рот, потому что язык медленнее головы. Становиться быстр, растягиваясь в пространстве.       Облокачиваюсь спиной на стену и пытаюсь отдышаться, а потом нагоняет. Кто-то говорил "ментальный взрыв". Это примерно так и ощущается, я бы даже сказал, не взрыв, а бомбардировка черепа, ПВО не справляется.       Глаза сохнут, я не моргал все это время и внезапно замечаю пылинку, которая кружиться перед лицом. Потом ещё одну. Потом ещё. Пиздец, как в комнате пыльно. Чуть сдвигаюсь и кровать тихо скрипит, постельное белье шуршит под моим телом, штанины трутся друг об друга и я начинаю чувствовать одежду на себе. Вот носки, ткань прилегает к каждому из пальцем. Я ощущаю их отдельно, футболка прилипает к животу, штаны собрались в складки на коленях и каждая складка чувствуется как отдельный объект.       Я втирал. Потом ещё. Потом не помню. Губы горят, дёсны кровоточат, я сплёвываю в раковину и вижу красное. Оно не так эффективно, как нюхать, но догнаться самое то.       Язык живёт своей жизнью, скользят вдоль зубов, по небу, к искусанной щеке, возвращаясь к зубам, которые я резко смыкаю, прикусив кончик. Пальцы не чувствую, как будто не рука, а варежка. Хочу пить, в горле пересохло. Хочу пить, но вода не лезет в горло и все равно начинает тошнить.       Потом отпускает. Все внутри отпускает и я чувствую не былой кайф, а просто облегчение. Все наконец-то закончилось. Грызущие мысли были выдернуты из головы вместе с вытекающей кровью из носа, перегородка болит, но это нормально, это пройдёт. Любая боль не имеет знаечиная, потому что сейчас ее почти нет. Потом-то я почувтвую , но это ведь будет потом.       Длилось день, два, три. Последний раз я ел во вторник, кажется. Но сегодня суббота, и я думаю, что скоро умру. Не метафорически,, а реально. Сколько там человек может жить без еды? две недели. Ну, сли я буду марафонить две недели, то точно сдохну. Время я осознал не сразу, так же, как и собственное существование, мыслей было много, они гнались со скоростью света, не мог задержаться ни на одной и просто трясся, молясь, что бы это все закончилось, но догонялся вновь и вновь.       В зеркало я вообще боялся смотреть, потому что где-то между вторым и третьим, примерно ночью, кто-то оттуда смотрел вместо меня, и я понять не мог, почему этот чувак находится у меня дома. Он повторял мои действия, но настолько криво, что становилось жутко, эффект зловещий долины какой то. Хули ему надо у меня, че он пришёл то? Кто, блять, его впустил? Мам?       Я всегда знал, что Баба Лида меня не уважает, но чтоб настолько? Я ведь не глухой. Стоило просто сидеть в своей комнате, так из стены было отчётливо слышно, как она хочет вылить кипяток мне в рожу из кастрюли. Ебаная бабка, придушу её собаку. Я знаю, что она меня ненавидит. Не просто не любит, а именно ненавидит. Она смотрит на меня так, будто я изнасиловал ее дочь, ее внучку и ее правнучку за раз. Не знаю, что я ей сделал. Всего один раз потушил бычок в горшке с её вонючей геранью.       Видимо каждую секунду потел до опизденения, потому что по спине все текло и текло.       Я не мог зажечь сигарету из-за трясущихся рук, по итогу психанул, прикурив от газовой плиты, спалил брови, ресницы и оставил ожег на пальцах.

***

      @kslv_666: брат       @kslv_666: я хз че происходит       @kslv_666: мне страшно       @henk.in: че       @henk.in: ты где       @kslv_666: блять они говорят       @kslv_666: приедь       @kslv_666: я встать не могу

***

      Сука, как же я ненавидел себя после этого. Как же я ненавидел. Как же я ненавидел себя за то, что Хэнк увидел мой труп, привалившийся к батарее, с синим лицом, лопнувшими капиллярами и раскачивающийся из стороны в сторону, обхватив колени руками. Это было, наверное, самое жалкое зрелище в его жизни. По крайней мере в моей жизни уж точно.       Он влетел в комнату. Не знаю, почему дверь не была закрыта, я проверял ее несколько раз в день, в час, боялся, что приедут меты, или соседи решат проверитьб мою квартиру. Я помню, как скрипнула половица. Он не сказал ни слова. Просто сел рядом, на пол, и смотрел на меня. Минуту. Две. Может, больше. Потом встал. Протер лицо рукой. и со всей силы втащил мне по роже. В носу что-то хрустнуло.

***

      Мы больше никогда не поднимали эту тему, никто не проговаривал ничего вслух. Я просто отключился на двое суток, а потом с широченными глазами палил на себя в отражении, ахуевая с того, что блять произошло. К такому я вообще не был готов. Я думал, что подобная хуйня никогда меня не настигнет. Я же не конченый наркоша, я контролирую, я знаю меру. Это просто было ради интереса, я никогда не вернусь к мефу, да ведь? Мне хватает аптеки и травы.

***

      Марк попросил передержать стафф у себя, типо его родители шмонают ежедневно и если еще раз найдут че-то, то верняк закинут в рехаб, или в дурку. Он и так валялся в псизушку пол года назад, говорит, что подобный опыт ему вообще не в кайф, потому что оттуда он уехал еще более конченным и сторчался окончательно. Ну я, как хороший товарищ, верный друг, готовый в любой момент подставить руку помощи, конечно-согласился, мне не западло, тем более порошок не мой профиль, стать полноценным торчком я никогда не хотел. Таблеточки радости и расслабон, вот это моя тема. А потом просто подумал. А потом просто понюхал. От одного раза не бывает зависимости, я же, блять, не герычем ширяюсь, ну реально, кто вообще может подсесть на меф после одного раза?

***

      —Кис, ты че, ты че второй заряжаешь?       —Мм-ага, хочу с двух рук попробовать.       С двух трясущихся как у шлюхи после оргазма рук. Оба раза мимо откидываю гарнитуры.

***

      — Че на нервяке? — Голос Гены, как обычно, звучит беззаботно, словно это не у него жизнь катится в ебеня. Ну, моет не с такой скоростью, как у меня, но вполне себе стабильно и очевидно. Иногда завидую его возможности забивать абсолютно на все, словно он вечно живет под пивом, вылакал ноль три и такой, веселенький, но не бухой. Ну, может так и есть, он вполне себе способен бухать ежедневно       — Сука, Хантимир, — Голос срывается на рык, даже это блядское имя с моих губ срывается как оскорбление. — Мозги ебет.       Втащил груше, кулак соскользнул, кожа содралась. Один удар. Два три. Четное. Надо четное число. Четыре. Гена присвистнул, он отлично знал кто такой Хан и почему он может ебать мозги. Это вообще, сука, всем известная личность, даже те, кто не знаю его имя хоть раз видели его на улице, и зрелище это пиздец какое неприятное. Красные глаза на выкате, пара колодцев на сгибе локтя, волосы клоками отходят, ноги вспухщие, блять. Как слоновья нога в Чернобыле. Или там не про это? Не важно, выглядит он как ходячий труп и его родители часто просто не пускают его домой, не хотят видеть это полу-разложившееся тело в квартире.       — А че он?       Подкидывает сырный шарик, пытаясь поймать его ртом, тот прилетает ему, судя по всему в глаз. Не рассмотрел. Я закатываю глаза, веду плечами. Действительно, а что он. Как будто может быть что-то новое.       — "Кис блять, Кис, по братски, я те, эээ, ну верну. потом. мамой клянус, ну мне пизда надо, плохо очень, брат, не могу, правда", — Передразниваю его гнусавый голос, с характерным хрипом и придыханиями. — Он у меня наныл, гандон, на семь тыщ. А потом сдох от передоза, на хате у Бахи, мудак. Просто взял, лицом в пол упал и все. Сначала подумали, что просто отрубился, у него это привычная практика. Вот скорую никто и не вызвал. А потом все, туша холодная, глаза закатились и далее по списку. При нем ни стаффа, ни бабок, только портки обоссаные и рожа в рвоте, Баха вообще в тот день в квартиру заходить ссался, там ему типы нарко-трипо-притон устроили, а он ее кенту сдал, на вечерок, говорили, что прилично посидят, хуе-мое.       — Так Баха еблан, у него ж все кореша просто маргинальные маргиналы, прям сливки общества, — Гена как всегда говорит очевидное. Все, сука в курсе о корешах бахи.       — Я знаю!       Удар, видимо, криво. Боль в плече отдается чем-то тупым и тянущим. Встряхиваю рукой, переступаю с ноги на ногу и без замаха, прямым движением выбрасываю новый удар. Два. Еще один. И еще, хочется уже башкой в эту грушу вписаться.       —Я ещё, прикинь, блять, из своего кармана должен буду Винту отсыпать, сука лишние семь тыщ, у меня как будто без этого бабок жопой жуй. Мне проще на простыне вздернутся. Чем год, а то и два трахаться с это ебучей залупой, — Прошипел я сквозь зубы и сплюнул на пол. С каждым словом я вбивал кулаки в грушу. Один. Оа металась на цеи из стороны в сторону. Два.       — А сколько ещё осталось?       —Сто семьдесят, — третий удар. — Сука, сто семдесят семь. Думаю вообще перестать жрать, что бы быстрее со всей этой ебаниной закончить, — Снова замахиваюсь для удара. Четыре.       —Ебать, те Хан даже после смерти мурыжит тебя.       Гена хмыкает, пиная какую то пустую алюминиевую банку и от этого звука я раздражают ещё сильнее. Тупой скрежет метала по полу. И Гендос, весь такой расслабленный, блять, сидит. Все-то у него хорошо.       Левой бить не удобно, получается вялый "бамп" от которого груша даже не дернулась. Замахиваюсь снова. Тот же дохлый звук. и это выводит окончательно. Я срываюсь и с разворота пинаю это ебанную грушу и в этот момент мимо возникает Хэнк. Он проходит буквально в самнтиметре от груши, которая чуть не толкает его в плечо. Лучше бы он сейчас болтался на цепи, блять, честное слово. Дыхание сбивается. Ой, сука, Хэнк, иди нахуй.       —Кис, бля, — Хэнк обходит меня по дуге и падает на диван рядом с Геной, принимая бутылку из его рук. Оба. Оба, идите нахуй.       Вообще по хорошему рож кому нибудь начистить, прям кулаки чешутся. Лома какая-то без мордобоя. И я уже знаю кому именно прилетит от меня в ближайшее время, кандидат сам напрашивается.       —Пресану его брата-урода, по любому. пусть он, сука, бабки возвращает. С процентами, — Скалюсь я, разминая шею с мерзким хрустом.       —Ну ты может хоть сорок дней подождешь? Как то не по человечески.       А с каких вообще пор тебя волнует это ”человеческое”.       —А че у вас снова?       Хэнк вытягивая ноги под столом. Какой, сука, спокойный, бесит. Почему к все всё по кайфу а у меня одного полная, огромная, жирная жопа       —Ниче, — Отмахиваюсь я. — А может мне еще на похороны к нему прийти, рыдать в обнимку с шлюхо-маткой? Гендос, у меня от слова человек только руки и ноги остались, и те скоро отсохнут, че ты хочешь?       —Пива хочу. Метнись, а?       —Бэ! Идите вы нахер.       Хватаю рюкзак с пола и смачно шлепнув им по плечу хэнка, валю с ангара. В пизду их.

***

      @kslv_666: Все разложил. Фотки скинул       @qwrt_2: Проверим. Жди       @qwrt_2: Ты где пакет на Блюхера заныкал? Там же мусорка. Ты дебил?       @kslv_666: Там забор. Я за кирпичом спрятал       Gqwrt_2: Пиздуй перекладывай блять. Иначе штраф

***

      Прикладываю затертую карту к терминал, жду пару секунд.       Недостаточно средств.       Да бля.       — Да бля... — Оглядываю товары. Ну как так-то. — Давайте тогда без хлеба и молока.       — Только вино? — Продавщица. Женщина лет за сорок с таким ебалом, словно она в этой пятерочке не стоит на кассе, а сидит на престоле смотрит на меня как на конченного алкаша.       — Мгм… — Мычу я. Только вино. Ее вообще ебет?       Продавщица морщин нос, шкура, и зовёт какую то там свою ебаную подружку для отмены продуктов. Но за спиной слышу торопливые шаги и кто-то толкает меня в плечо. Через моё тело переваливается другое тело, поднося карту к терминалу, оплачивая покупки до того, как их успели отменить.       —Салам. Че, на нищих движениях?       Софа. Сука, вот она последняя, кого я хотел щас видеть. Особенно когда я в таком состоянии.       —Че ты тут делаешь.       —Ниче, — Она пожимает плечами, складывая мои продукты в пакет, бутылку сует подмышку. —Домой шла. От Хэнка, прикинь, он мне не открыл, мы базарили через дверь. Это вообще норм?       Мы идем и она, продолжая трещать, дергает меня за рукав куртки. От её голоса у меня уже трещит башка. Блят,ь ну нахуя она оплатила, как будто я, сука, нищий. Мы идём на выход, она зачем-то схватила пакет и машет им вокруг себя, я уже жду момент, когда коробка с молоком лопнет. Двери раздвигабтся перед нами, мы выходим в темную улицу. Сплевываю вязкую слюну на асфальт и достаю пак из под губы, откручиваю шайбу, закидывая к остальным вторякам. Челюсть сводит и она начинает ходит туда-суда. Провожу рукой по лицу, достаю жвачку, кидаю в пасть, что бы не так хрустело. Всё болит. Шмыгаю носом, вытираю рукавом, ногам тяжело стоять на месте, хочеться хоть немного двигаться.       —А ещё есть? — Она чуть ли не в рот мне заглядывает, ждет, пока я выдавлю на ее раскрытую ладонь еще одну подушечку.       —последняя.       Грубо. Специально, что бы отъебалась. Сейчас вообще не до неё и её блядских приколов. Сейчас вообще не до чего, я планировал прийти домой, сказать матери “спокойной ночи” и либо реально пойти спать до завтрашнего вечера, либо засесть с Хэнком в КС до утра. Давно уже не играл, как-то времени, блять, не было       —А-а...Слыш, а ты что ли кота завёл? — Смотрит не прямо мне в глаза, а заглядывает то за плечо, то крутит башкой как сова. Она постоянно оглядывается вокруг, перебирает что-то в руках, жует щеки. Иногда я сам думаю, что она конкретно так на чем то сидит, потому что выгляди по кд пиздец нервной.       — Почему?       — Воняешь, — Сука. —Кошачьей мочой. Как мефедронщик. Ну хотя я их не нюхала никогда, в тик токе говорят что воняют мочой. Типа там аммиак и прочая хуйня, ты понял, да?       Пиздос, приехали. Я не то что выгляжу как солевая мразь, я тепепь и пахну как солевая мразь. Видимо шмотки и тело уже пропиталось, потому что я сегодня конкретно так стоял под кипятком минут двадцать а потом сдирал кожу мочалкой до красноты. Нахуй этот эпидермис.       — А ты че такой дерганый?       Блять, бля-я-ять. Ну я даже не знаю. Почему а? Да и тем более не ей говорить за дерганость.       — Нормальный.       Ага, нормальный. У меня руки трясутся хуже, чем у неё во время очередной истерики, они даже в карманах ходят ходуном. Я даже сигарету нормально держать не могу, она постоянно норовит ткнуться мне куда нибудь фильтром в нос.       — Нормальный, — Она кивает и я благодарю ее в башке хотя бы за то, что она не ебет мне мозги распросами. — А Че с Хэнком?       Заткнись.       — Устал.       Блять.       — И ты устал?       Сука, закрой рот.       — Устал.       Я не вывезу.       — Му-у-ученники.       Смешно. Она достает пачку сигарет, протягивает мне. У меня ж жвачка во рту. Ну, сижки важнее арбузного дирола. Достаю из рта, леплю на перила, она закатывает глаза и трясет пачкой перед лицом пытаясь меня ускорить. В глазах плывёт, убери нахуй, не мельтеши. Вытаскиваю одну, перевернутая.       —О, на удачу. Жиги нет.       Сую сигу между зубов, прикусываю фиьтр. Достаю зажигалку в виде патрона с откидной верхушкой, по моему я спиздил её у одноклассника в восьмом классе. Да, вроде так. Поджигаю её, она тянется лицом к моим рукам, приходится закрыть огонь от ветра, рука случайно дергается в бок и я заезжаю костяшками ей по щеке. Она что-то бурчит, я не услышал. Потом свою, затягиваюсь, по привычке задерживаю дым в легких, потом осознаю, что это просто сижка, а не джоинт нихуя, выдыхаю. Молча смотрю на Софу, она на меня не смотри, дым плывёт в лицо, отмахивается, сжимает губы.       — Соф, че те надо, а?       — Погуляем.       Тон такой уверенный, словно я должен начать прыгать до луны от предложения гулять в сраный холод вечером. Сколько вообще время, одиннадцать?       —Нет.       —Тогда давай я проведу тебя до дома, — Она делает очередную затяжку, перекатывается с пятки на носок, дергаетт собачку на замке куртки. — Кис, ну мне не хватает общения с людьми, Хэнк меня динамит, Гена занят, Мел тоже. Че, тебе сложно?       Да, мне сложно. Вот сейчас, в этот конкретный момент мне пиздец как сложно, даже просто разговаривать с ней.       —Ва-ли.       Её брови поднимаются, она моргает пару раз, потом резко опускаются. Она хмурится. Ну давай, прожги меня этими ебучими глазами, мне ж только твоей обиды для полного набора радости не хватает. Что, по мне не видно, что я заебался? Обязательно меня дрочить прямо сейчас? Вечная эта ее проблема, попытка вытянуть всех на погулять, особенно когда всем и так хуево.       — Пошел нахер, — Цедит она очень недовольным голосом. —И остальным передай. Чтоб вы все нахер шли.       Она тычет сигаретой. Мне в курту. Сука. Прожигает дыру. Круглая, на уровне грудии, с левой стороны.       — Ты ахуела?       — Это метафора, понял? Вы прожгли дыру в моем се-е-рдце. А я тебе в куртке. Закономерности, чувак. Логическая цепочка.       Очень логическая. Сука, вот как у нее это выходит, я не понимаю. Думаю, что если она продолжит жить в подобном темпе, кто-то ее напиздячит за такой длинны язык без костей. И будет прав. Иногда сам хочу переломать ей кости, не знаю, что меня останавливает.       — Ты можешь просто рот закрыть и упиздовать в темноту?       —Какие, блять, все нервные стали в последнее время, — Закатывает глаза. — Спермотоксикоз у всех, идите, потрахайтесь друг с другом.       Она разворачивается и наконец-то, шаркая кроссовками уходит. Я вздыхаю, протирать лицо рукой. Даю лёгкую пощёчину и топаю в сторону дома. Блять а я вообще так хотел?

***

      Плестись по городу под эту мерзкую морось, когда на репите играют "цинковые руки" это объективно самая лучшая идея, если ты хочешь словить лишнюю паническую атаку. Не знаю, чем я вообще думаю, когда выбираю плейлист для пеших прогулок. Видимо, пытаюсь с каждым разом сделать себе все более и более хуево.       "Цинковые руки лезут в рот"       О да, сейчас мне в рот явно кто-то залез, потому что я не могу разомкнуть пасть. Первый и второй уже сидят под подоконником и внутри водопроводной трубы, остался ещё один, а потом конец...смены. типа. Смена. Как у строителя. Или вахтовика почему я не вахтовик.       На концерте было вообще пиздецово. Комнатушка, как две мои(а моя мелкая!), сцена, если можно так сказать, на высоте ладони, перед залом монитор, две колонки, за спиной исполнителя натянут старый ковёр. Окон нет, есть только бар, где пиво за шестьсот и типы под весёлыми, которые лезет в слем и на сцену первые, получая локтями по челюсти. Это даже слемом назвать тяжело, скорее мошпит с хардкорщиками, а то и прост пизделка. Они были на сцене и Полья был ещё более или менее нормальных, ходил туда-сюда, руками махал, пел в бит, даже пятюни раздавал и снимал свою харю на чужие мобилы. А вот СС тупо стоял, как вкопанный, читая монотонным голосом мы спросили у их телок, нормальная ли это тема, они сказали, что это типа образ, типа это так и надо, для антуража, стоит себе, покачивается и =з стороны в сторону и мычит что-то в майк. Но я очень сомневаюсь, потому что когда мы встретили их у КБ после концика, он до сих пор был в образе, вжился, сука, Джокер. Хэнк накидался ещё до начала, считая, что платить столько денег за ноль пять пива эо верх кретинизма, по этому ягермейстер влетел в него как вода, и бухой он был в разы сильнее меня, а это прям редкость. Потом шлифанул все тёмным не фильтрованым, а потом орал одной из их девушек, что чуваки на сцене ахуенные и он хочет каждому из них отдаться, и если бы он был телкой, он хотел бы, что бы они его выебали. Он говорил потом, что не было такого, а если и было, то не так, уж точно. Но память сразу у троих, меня, Мела и Софы отшибить не могло. У нас Хинкалина после того навсегда запомнился как ультра-ярый фанат ССП. После концерта, уже ближе к одинадцати, когда можно было сфоткатся с исполнителями, он лез первый с просьбой ”Полья, Полья, распишись на чехле!”. Маркера у него не было и Полья расписался пальцем, ну, или типа того.       "Кислый привкус в дрожь кидает зубы"       Сегодня меня стошнило, как и вчера, как и, кажется, позавчера. Я уже запутался в эпизодах своей рвоты. И я даже не понимаю, чем именно блюю, потому что в мой желудок ничего кроме вина не попадало. Нет, эту ебанистику пора заканчивать, а то я скоро выплюну кишечник, или че там, и начну весить меньше Софы, а она у нас главная анорексичка в компании. Закину что-нибудь в рот по пути домой. Если смогу. Вообще, по хорошему с голода слезать через йогурты, там, кашки-хуяшки и прочую хрень, а не через воппер.       Выгляжу я не то что плохо, а так, словно вообще никогда в жизни хорошо не выглядел. Три дня меня не было под душем. Капюшон худака натянул до глаз и теперь по периферии зрения не вижу нихуя, это вообще не даёт ощущения уюта и комфорта, я, блять, не как улитка, заползшая в раковину-домик, а просто как еблан который видит только собственные кроссовки. Кручу в кармане, отдаётся резиновой изолентой на пальцах и мягкими скругленными углами. Раз, два, три, четыре, пя-блять, машина. Четыре шага до светофора. Ждать долго, оглядываясь по сторонам и перебегаю широкополосную дорогу.       В телефоне три адреса, первый и второй уже не имеют значения. Так, ещё двадцать шагов. Считаю каждый стараюсь не сбивается, захожу в арку, тут же мой нос настигнет запах разложившегося мусора. Мило. Туда, мне, собственно и надо. За мусорным контейнером бетонная стена, в ней трещина, приходиться сунуть руку между ними по локоть, что бы долезть. Впихиваю клад, плотнее заталкиваю пальцами и наконец-то достаю руку из этого пиздеца. Бля, по моему я что то-то задел. Что-то мягкое, пока еще теплое и влажное. Блять. Фу-фу-фу. Какая-то жижа на пальцах, даже о кофту мерзко вытирать. Вытираю о стену, но лучше не становится.       Фото раз, сначала мелким планом, отхожу на пару шагов, оглядываюсь на предмет ненужных свидетелей. Если менты запалят меня за такой фотосессией, то ночевать я буду не дома. Не дома еще лет восемь. Фото два, крупным планом, в телеге дорисовываю стрелочку и кружок вокруг нужной точки. Перепроверяю адрес, копирую, закидываю по фотку и кидаю в чат.       @kslv_666: все       @qwrt_2: принял. Завтра в 5, крупнее       @kslv_666: насколько?       Без ответа. Руки трясутся, я даже не заметил, это стало привычным, но глаза щиплет по новому. Завтра в пять. Ой, блять, а в пять утра или пять вечера?

"Не

груби лицом

просто я хотел нащупать

твое

отсут

ствие

га

гарнизон

серебро

органами на

пе

сок"

***

      —...Ну и я хуй его знает че там не так. Он просто не едет. Куча металлолома теперь, — Говорит Хэнк, все еще продолжая залипать в телефон, параллельно жуя и голос выходит сдавленный.       Опираясь на подоконник, он неприятно врезается в позвоночник и сквозняк задувает прям в поясницу. Щас простужу себе че нибудь. Жопу, или че. Простату. Хэнк стоит рядом, крошит булкой на синий худак.       — Ну так и выкинь, раз куча.       Пожимаю плечами. Действительно, в чем вообще проблема. Затрахал копаться в том железе, все время в ангаре че-то крутит-вертит, Гену постоянно привлекает к этому делу, потом понтуется еще. Нет, тог-то прикольный, но весь процесс изматывает даже меня при том, что я вообще не принимаю в этом никакого участия.       — Я эту кучу так то пересобрать могу, — Фыркает он, потягивается и откладывает телефон в карман.       —Хэнк, вот нахуя тебе это надо, а? Ты на байке выглядишь как говно.       —Ты по кд выглядишь как говно, Кис. Я ж тебе об этом не говорю.       —Только что сказал.       Я вообще не планировал сегодня приходить, но дома находиться было ещё тяжелее, по этому пришлось вынести свою тушку на эту блядскую улицу, в этот блядский влажный холод, идти по этому блядскому асфальту до этого блядского здания. На первом тупо отрубился, по моему это был самый нормальный сон за последнее время, меня выдернул звонок и толчок в бочину от Мела. Он-то все время сидел с прямой спинкой. Как, ебать, приличный ученик, даже че то записал. От злости по поводу пробуждения я начиркал ему в конспект пару членов и одну маленькую-миленькую свастику. Потом он понес эту тетрадь на сдачу, а мне, за неимением записей с доски благополучно поставили два. Ну и похуй.       Соня выходит из кабинета и двигается в нашу сторону. Выглядит как обычно. При параде. Макияж, волосы... ну, типа, имеются. Уложены там, я хуй его знает, я обычно харкаю в руку и провожу по башке. По ее. Дружеское приветствие. Мел рядом с ней, залип в мобилу, она дёргает его за руку, что бы привлечь внимание. Он не поднимает взгляда от телефона и она тычет ему в экран, открывая все приложения подряд. Потом выхватывает его из рук Мела, выключает и сует Хэнку в руки. Мел тянется за ним, но Хэнк уже убрал звонилку в карман. Мел тупо забил       —Салам.       Вижу, как тянется обнять Хэнка. Он тупо камень, ебать, а раньше то они тискались, аж тошно было. Мутки у них какие-то. Я бля буду. Вот прям затылком чувствую. Она закатывает глаза, с силой хлопает его по груди и обнимает меня, видимо, тоже не ожидая ответа. Прям впечатывается в мое тело, сжимает со всей своей немощной силой и пытается поднять, напрягаясь. Она всегда пытается поднять кого-то из нас, видимо, каждый раз проверяя, не прибавилось ли у нее силы. Ну, мела, правды ради она все таки смогла оторвать от земли на пару миллиметров, потом ругалась на него за то, что получила межпозвоночную грыжу.       — Ты че к третьему?       — Судьба-судьбинушка так распорядилась, — Она разводит руками.       —Весомый аргумент, — Я киваю. — Мел, а ты?       —Судьба-судьбинушка, чувак, — Поддакивает он и так же разводит руками. Тупая какая-то компания у них. Два ебанутых философа-психопата, просто Мел у нас тихушник, а она с катушек слетела с визгами и орами.       Она оглядывается по сторонам и задерживает взгляд на каком то парне, потом медленно переводит его на нас и делает шаг вперёд. Понижает голос до загадочного шепота.       — А вы знаете Рината?       — Ну.       Ну допустим. Какая вообще разница? Он, вроде как, из парралели. Или на класс ниже.       — Баранки гну. Вы видели?       Хэнк непонимающе поднимает бровь, вглядываясь в этого Рината, потом снова переводит взгляд на Софу.       — Что мы видели?       — Как он смотрит! — Она даже топает рукой и всплескивает руками.       Теперь уже и я вглядываюсь в этого Рината. Никак он не смотрит, он вообще с корешами. Даже не поворачивается в нашу сторону, не обращает внимания на ее громкий голос.       — Как?       — Блять,— Она закатывает глаза. — Косо он смотрит!       — Типа косоглазти? — уточняет Хенк со смешком.       — Соф, ну за это нельзя людей осуждать, физиологическая особенность. Вон, у Кисы например зубы кривые, мы ж ниче не говорим, у Хэн-       — Нормальные у меня зубы, — Прерываю я.       Хэнк хмыкает.       — Да, Кис, — Он хлопает меня по плечу, я скидываю его руку. —Если тебе легче в это верить, то нормальные       — У меня блять нормальные зубы! Я носил пластинку!       — Фу, мерзость, — Софа морщит нос. —О! Вот, вот! Смотрит!       Украдкой, ого, ебать какое слово, зыркаю через плечо, потом резко поворачивается к нам.       — Ну допустим, — Пожимаю плечами. —Смотрит. И?       —Жопу подотри, блять, вы просто куски кусков, — Она закатывает глаза и дергает уже Хэнка за рукав от скуки, или от нервов, с ней не поймешь. — Он ко мне под подъезд приходил вчера с букетом! Семь ебаных роз, я вышла, потому что он угрожал простоять там всю ночь, а мне бы потом его дура-мамка вытащила позвоночник через рот, если бы её сын застудил, я не знаю, что-то застудил.       О, это уже интереснее. И, кажется, не только мне.       — У-у-у, банальщина, — Тянет Мел, качая головой. — Что же не одна, в целофане? Таким девушку не впечатлить. Это уж точно.       — Ой, Мел, да? — Она складывает руки на груди. —А как он должен был, по твоему, по подарке на девятый этаж?       Ну, я вообще-то так и сделал. Она явно была в ахуе, это я понел где то между       ”ебаный ты мудак!” и второй пощечиной.       — Ну, это минимум. Я б так и сделал, — Мел кивает.       — Я в тебе не сомневалась никогда, ты у нас самый крыше-поехавший. Анджела мне рассказывала, как ты её караулил с ромашками осенью.       Да, по моему Софа рассказывала что-то подобное, не из первых уст коненчо, но в такую хуйню не трудно поверить, учитывая, кем является Мел.       — Я не караулил. Так совпало.       — Совпало, а ромашки осенью ты, наверное, маме нёс. А Анджела просто под руку попалась, вот ты ей и вручил, да?       — Ну почти.       Хэнк вообще не обращал внимания на их спор, а прям начал сверлить взглядом этого Рината, даже нахмурился, губы поджал. Его, видимо, жёстко не устраивал такой расклад. Ага, сам наверное хотел к ней под падик с розами. Романтик хуев.       — Ты не говорила, что к тебе какой то тип лезет.       — Ну так он и не лез, –она закатывает глаза, в очередной раз, словно говорит что-то очевидное. —Я его имени вообще не знала, а вчера в тг написал, мол, "я пришёл у меня сюрприз". Я так пересралась, реально, думала будет перо-под-ребро. А тут хуже.       — Откуда у него твой тг? Зачем ты вообще вышла к рандомному типу вечером. Могла бы написать       О, началось в колхозе утро.       — Че написать? "Хэнк, я пошла получать букет от какого-то утырка, имей в виду?". Типа, чтоб ты завидовал, что у меня есть букет, а у тебя нету?       Я хмыкаю.       — Блять, ты понимаешь о чем я.       — Ниче я не понимаю. Ты вообще меня игнориришь, нехуй мне за "неписалу" предъявлять. Ты мне больше не друг, вот Киса мне друг, лучший. И Мел. Да, Мел?       —Я..       —Да, да. Мы с Кисой и Мелом не разлей вода, а ты, Хэнк, разлей.       Хэнк не успевает открыть рот.       —Могу ему ебало сломать, — Пожимаю плечами. Ну могу, че. Хочу.       Глаза загорелись, она тут же начала активно кивать       —Давай! Пусть он зубы потом свои гнилые собирает!       Она реально каждый раз соглашается, что бы я отпиздил всех, кто ей не нравится. Иногда такое ощущение, что я какой-то цепной пёс. В целом, меня это устраивает. Я готов срываться по каждому её "фас", потому что в таком случае замес хотя-бы имеет причину, защитить подругу, или типа того. Просто подойти к какому-то чуваку и засадить ему в солнечное даже для меня как-то слишком. У меня еще остались крохи здравого разума.       —Кис, ты же не думаешь, что битье морды-лучший вариант? — Говорит Мел, заглядывая мне в глаза.       —Лучший, Киса, не слушай Мела, он просто ссыкло! — Подначивае Софа и трясет меня за предплечь.       —Он же твой лучший друг, — Вполне резонно возражает Хэнк.       —Нет, нифига, я такого не говорила ни разу. Киса мой лучший и единственный, да?       —Да.       Конечо. А кто ещё?       —Вот!       —Ты же понимаешь, что он шкаф два на два? Кис, он ходит на бокс, — Хэнк пытается меня вразумить, но у него никогда это не получалось, не знаю, на что он надеется сейчас.       —Откуда ты знаешь?       —Блять, у него уши в клетцки. Тем боле он в одно здание со мной ходит, соседний зал. Он самбист, Кис. Он тебя уроет просто, ты хоть мозгами думай.       —И че?

***

      Он даже не понял, что происходит. Наверное, так и надо. Я просто подошёл и въехал ему в скулу. Раз, резко, костяшками, не замахиваясь. Кости хрустнули, боль стрельнула в руку до локтя.       Ринат отшатнулся, мотнул головой. Глаза расширились. Полсекунды он просто смотрел на меня, не веря. Потом ебало перекосилось.       —К Софе не подхожи больше.       Пытаюсь сделать голос ровным, но возбуждение от предстоящей пизделки переполняет и выливается за края.       —Ты что, парень её что ли?       У него привычный, для тупоголовых, голос. С привычным для таких ”шоканьем”       —Типа.       Типа нет, но кому какая разница.       —Что-то ты хилый для парня, — Усмехается он. Вот сука, удар ниже пояса. — Я сам решу, к кому мне подходить, усек?       —Не усек.       Ещё раз замахиваюсь. Не успеваю.       Первый удар в солнечное сплетение. Согнулся, вышибло воздух. Лёгкие сжались, даже вдознуть не мог, только хрип. Второй в лицо. Голова дернулась, в глазах зарябило. Третийв корпус. Пошатнуло, свалился на асфальт в курилке.       —Я ж тебя тупо размажу, — Говорит он, нависая надо мной, заораживая солнце.       Сплевываю кровь, течет по подбородку и вроде как из носа, тяжело разобрать. Провожу языком по зубам, чувствую скол на семерке, или по другому двенадцатом. Губа пульсирует горячим, как будто резанули раскаленным ножом а потом резко приложили лед, но не тот, который снимает отек, а тот, который колет.       —Пошёл нахуй.       —Пизда тебе.       —Я твою мамку ебал.       У него дёргается глаз, он сжимает челюсть. Ну да, одна бровь-одна любовь, такие не выносят шутки про мать. Странны, конечно, ребята, чуть что. Так сразу с кулаками. Обратно бы их всех, в горы, чтобдальше ебали овец, а не наших телок.       Он пинает меня в живот, инстинктивно скручиваюсь, закрывая грудь руками. Ловлю себя на этом и распрямляюсь, ну, на сколько это возможно. Усмехаюсь       —Как по пизде ладошкой, — Говорю я, но срываюсь на кашель.       Второй пинок прошёлся по ребрам, снова, уже сильнее закашлялся кровью. Сгусток какой то выплюнул. Наверное сломал ребро, или нет, не различаю, все болит одинаково.       — Сука, ещё раз ко мне подойдёшь, я тебя убью просто, — Он пыхтит как после стометровки, готовый плюнуть мне в лицо. Смелоси не хватит. Это ж не уважительно к противнику да? Или чему там вас на самозащите без оружия учат? Бля, или уважение это про айкидо.       —Член мой отсоси.       Третий пинок снова в живот, почти не дышу. Лёгкие горят, в груди что-то булькает. Лежать тяжело. Подняться невозможно. Глаза в небо.       Облако в виде хуя.