НОКС

Почти семь лет Драко Малфой был уверен, что убил Гермиону Грейнджер…До Дня Великой Победы.

До того самого мгновения, когда среди тысяч лиц на площади он увидел женщину, которую семь лет считал мертвой. Он так и не понял, что произошло в тот момент. Ему показалось? Разум наконец дал трещину? Или Гермиона Грейнджер действительно смотрела на него через праздничную толпу? Ответа не было. Именно поэтому на следующее утро Драко Малфой впервые за семь лет опоздал на заседание.

Коридоры Министерства затихли в ту самую секунду, когда распахнулись массивные дубовые двери. Никто не отдавал приказов — это происходило само собой. Разговоры обрывались на полуслове. Перья переставали скрипеть по пергаменту. Молодые сотрудники торопливо освобождали проход, стараясь не встречаться с ним взглядом. Те, кто служил Министерству еще до войны, лишь молча склоняли головы. Он шел вперед, не обращая внимания ни на кого. Черная мантия плавно скользила по каменному полу. Серебряная застежка в форме змеи поблескивала в свете высоких окон. Лицо, как всегда, оставалось совершенно спокойным. Никто из присутствующих не смог бы догадаться, что этой ночью Первый советник Темного Лорда не сомкнул глаз. У дверей зала заседаний его уже ждал секретарь.

— Господин Малфой.

Драко лишь коротко кивнул.

— Темный Лорд уже прибыл. Остальные ожидают только вас.

Секретарь произнес это без малейшего упрека. Скорее с плохо скрываемым удивлением. За семь лет такого еще не случалось.

Драко молча распахнул двери. За длинным столом уже сидели главы всех ключевых департаментов Министерства. Разговоры стихли мгновенно. Во главе стола, лениво перебирая длинными белыми пальцами серебряную трость, сидел Волан-де-Морт. Красные глаза медленно поднялись на вошедшего.

— Ты опоздал, Драко.

В кабинете повисла такая тишина, что, казалось, стало слышно потрескивание дров в камине. Драко спокойно занял свое место по правую руку от Темного Лорда.

— Да, мой Лорд.

Без оправданий и объяснений. Волан-де-Морт несколько секунд внимательно смотрел на него. Потом уголки его тонких губ едва заметно дрогнули.

— Любопытно.

Он отвел взгляд и небрежно раскрыл лежавшую перед ним папку.

— За семь лет это впервые.

Заседание продолжилось так, словно ничего не произошло. Доклады, новые указы, перераспределение полномочий, отчеты о рейдах, смертные приговоры, произносимые тем же тоном, каким когда-то обсуждали закупку чернил для Министерства. Драко слушал, задавал вопросы, подписывал документы, исправлял чужие ошибки, со стороны казалось, будто он полностью сосредоточен на заседании, но перед глазами снова и снова возникала одна и та же картина: площадь, тысячи людей и карие глаза, которые он похоронил семь лет назад. Он отчетливо помнил, как она посмотрела на него. Небыло ни удивления, ни растерянности, а только страх перемешанная с ненавистью. Так, словно видела перед собой человека, которого мечтала убить собственными руками. А потом исчезла, будто растворилась среди тысяч людей. И впервые за семь лет Драко Малфой поймал себя на мысли, что ему необходимо узнать ответ всего на один вопрос: он действительно видел Гермиону Грейнджер…или в День Великой Победы его наконец настигли призраки?

Заседание длилось почти три часа. За это время были подписаны двадцать семь распоряжений. Пять новых указов, три смертных приговора, изменения в системе распределения волшебных семей, ужесточение контроля над передвижением по стране, Драко не допустил ни одной ошибки ни разу не переспросил и ни разу не отвлекся. Если бы кто-то сейчас наблюдал за ним со стороны, он никогда бы не поверил, что мысли Первого советника Темного Лорда находятся где угодно, только не в этом кабинете.

— На сегодня все.

Волан-де-Морт поднялся первым. Все присутствующие немедленно встали. Темный Лорд медленно обвел собравшихся взглядом.

— Драко.

— Да, мой Лорд.

— Задержись.

Остальные покинули зал молча, тяжелые двери закрылись. В комнате остались только двое. Несколько секунд Волан-де-Морт молча смотрел в окно.

— Ты редко позволяешь эмоциям влиять на работу.

Драко не ответил.

— Сегодня произошло именно это.

— Да, мой Лорд.

Волан-де-Морт медленно повернулся, красные глаза внимательно изучали его лицо.

— Что ты увидел на площади?

На этот раз пауза длилась чуть дольше, ровно настолько, чтобы ответ выглядел естественным.

— Толпу.

Темный Лорд продолжал смотреть на него.

— Только толпу?

— Да, мой Лорд.

Несколько бесконечно долгих секунд никто не произносил ни слова. Потом Волан-де-Морт едва заметно улыбнулся.

— Хорошо.

Он снова отвернулся к окну.

— Можешь идти.

Драко поклонился и молча вышел. Только когда двери кабинета закрылись за его спиной, он понял, что все это время сжимал кулак с такой силой, что ногти до крови впились в ладонь. Он медленно разжал пальцы — кровь тонкой полоской стекла по коже. Он смотрел на нее всего мгновение, потом достал платок, спокойно вытер ладонь и направился дальше по коридору. Лишь один человек заметил, что Первый советник Темного Лорда вместо своего кабинета неожиданно свернул к архивному отделу Министерства.

Архив Министерства располагался глубоко под землей. Здесь всегда было холодно. Воздух пах старым пергаментом, пылью и сыростью, а уходившие в полумрак стеллажи хранили десятки тысяч человеческих судеб. Одни дела заканчивались оправданием, другие ссылкой, третьи смертью. Разница между ними зачастую умещалась в одну подпись.

Когда в архив вошел Драко Малфой, работа остановилась. Архивариусы почти одновременно поднялись со своих мест. Кто-то поспешно закрыл папку, кто-то убрал перо, кто-то просто опустил глаза.

— Господин Малфой.

Драко лишь коротко кивнул.

— Старшего архивариуса.

Через несколько секунд перед ним уже стоял сухощавый пожилой волшебник с аккуратно застегнутой до самого подбородка мантией.

— Чем могу служить, господин?

— Мне нужно дело Гермионы Грейнджер.

Архивариус замер, но совсем ненадолго. Однако Драко этого оказалось достаточно.

— Оно… закрыто, господин.

— Я знаю.

— Согласно распоряжению…

— Я знаю.

Голос Малфоя оставался ровным.

— Принесите.

Старик низко поклонился и быстро исчез между стеллажами. Вернулся он лишь несколько минут спустя. В руках он держал тяжелую темно-зеленую папку. Поперек обложки густыми алыми чернилами было выведено одно слово.

ЗАКРЫТО.

Архивариус осторожно положил дело на стол.

— Еще что-нибудь, господин?

— Нет.

Дождавшись, когда шаги стихнут где-то между бесконечными рядами шкафов, Драко медленно раскрыл папку. Пожелтевшие листы тихо зашелестели под пальцами. Большинство документов он помнил почти наизусть. Некоторые возвращал на доработку, некоторые подписывал лично, некоторые заставлял переписывать заново, потому что не терпел неточностей даже в делах обреченных. Страница за страницей перед ним снова проходили семь лет чужой жизни. Протоколы, допросы, рапорты, сводки поисковых групп и одна фраза, повторяющаяся с пугающим постоянством.

Следов не обнаружено.

Она встречалась снова и снова, и снова. Пока наконец не закончилась последним листом. Драко задержал на нем взгляд.

«Объект признан погибшим.»

Ниже стояла печать Министерства и его собственная подпись. Он долго смотрел на нее. Почти семь лет назад этот документ поставил точку в деле Гермионы Грейнджер. Сегодня он впервые усомнился, что эта точка вообще когда-либо существовала. Драко закрыл папку. Пальцы еще несколько секунд лежали на потертой кожаной обложке. Архив снова погрузился в привычную тишину. Где-то далеко скрипнула лестница, зашелестели страницы, кто-то негромко кашлянул.

— Господин?

Архивариус стоял в нескольких шагах, не решаясь уйти без разрешения. Драко поднял глаза.

— Кто закрыл дело?

Пожилой волшебник заметно напрягся.

— Простите?

— Вы слышали вопрос.

Архивариус сглотнул.

— Решение принимала специальная комиссия, милорд.

— Меня не интересует комиссия.

Драко говорил спокойно, но именно это спокойствие всегда пугало людей сильнее крика.

— Меня интересует человек, который принес последний рапорт.

Старик ненадолго задумался.

— Если память мне не изменяет… один из поисковых отрядов.

— Какой?

— Номер семь.

Драко молча ждал. Архивариус беспокойно потер ладони.

— Командиром тогда был Август Руквуд.

— Был?

— Он погиб три года назад.

Драко едва заметно кивнул.

— Кто составлял отчет?

— Не знаю, милорд. Под ним только подпись командира.

Несколько секунд Малфой смотрел на архивариуса так внимательно, что тот начал заметно нервничать.

— Что-то еще?

— Нет… господин.

— Тогда ответьте еще на один вопрос.

— Конечно.

— За семь лет это дело кто-нибудь запрашивал?

Архивариус удивленно моргнул. Вопрос оказался настолько неожиданным, что он ответил не сразу.

— Нет.

— Никто?

— Насколько мне известно… никто.

Драко медленно провел большим пальцем по краю папки.

— Даже Темный Лорд?

— Нет, милорд.

— Даже отдел внутренней безопасности?

— Нет.

Архивариус поколебался.

— После того как дело закрыли… оно никого больше не интересовало.

Эти слова повисли в воздухе. Никого. Драко снова открыл последнюю страницу. Чернила за семь лет почти не поблекли.

“Объект признан погибшим.”

Он вдруг поймал себя на мысли, что не может вспомнить, читал ли вообще этот рапорт тогда. Или просто поставил подпись, доверившись людям, которые никогда прежде не ошибались. Впервые за долгие годы это воспоминание оказалось нечетким. Настолько нечетким, что вызывало раздражение. Он резко захлопнул папку.

— Мне нужны материалы поисковой группы номер семь.

Архивариус виновато опустил глаза.

— Их нет, господин.

— Что значит “нет”?

— Согласно регламенту, через пять лет после закрытия дела все рабочие материалы были уничтожены. Остались только итоговые документы.

В архиве снова стало тихо. Драко долго смотрел на старика. Потом негромко произнес:

— Значит… придется искать тех, кто еще жив.

Архивариус не понял, что именно он имеет в виду. Но почему-то почувствовал, как по спине пробежал холод. Уже через несколько минут весь архив будет знать только одно. Первый советник Темного Лорда вновь открыл дело Гермионы Грейнджер. Папка осталась лежать на столе. Драко уже поднялся, когда его взгляд вновь остановился на последнем листе.

— Архивариус.

Старик вздрогнул.

— Да, господин?

— Поисковая группа номер семь работала одна?

— Нет.

— Продолжайте.

— После войны поиски велись сразу несколькими группами. Районы между ними постоянно перераспределяли. Если одна не находила следов, участок передавали другой.

— Кто принимал решение?

— Начальник Департамента внутренней безопасности.

— Кто занимал эту должность семь лет назад?

Архивариус нахмурился, перебирая в памяти имена.

— Сначала Долохов… потом, кажется, Селвин. После его смерти должность несколько раз переходила из рук в руки.

Драко молча слушал.

— Поднимите списки всех сотрудников, которые работали с делом Грейнджер.

— Господин Малфой… за семь лет…

— Всех.

Старик поклонился.

— Будет исполнено.

Драко уже направился к выходу, когда за спиной снова раздался неуверенный голос:

— Простите… господин.

Он остановился.

— Что?

Архивариус явно колебался.

— Возможно… это не имеет значения.

— Решать это буду я.

Старик нервно провел пальцами по краю стола.

— Просто… дело Грейнджер всегда казалось мне странным.

Впервые за весь разговор Драко медленно повернулся к нему всем корпусом.

— Почему?

— Потому что его закрыли слишком быстро.

Тишина.

— Объясните.

— Обычно поиски продолжаются значительно дольше. Особенно если речь идет о настолько важном заключенном. Но в тот раз… все закончилось почти сразу после получения последнего рапорта.

— Насколько “почти сразу”?

— Кажется… через три дня.

Три дня. Драко не изменился в лице, но что-то внутри едва заметно сдвинулось.

— И вас это не удивило?

Архивариус грустно усмехнулся.

— Господин… семь лет назад меня удивляли многие вещи. Потом я понял, что гораздо безопаснее перестать удивляться.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Драко первым отвел взгляд.

— Подготовьте список… Сегодня же.

Он вышел из архива, и тяжелая дверь бесшумно закрылась за его спиной. Коридоры Министерства вновь встретили его привычной суетой. Сотрудники расступались, секретари торопливо прижимали к груди папки, кто-то поспешно кланялся. Он шел вперед, почти не замечая никого вокруг. В голове снова и снова звучали слова архивариуса.

«Его закрыли слишком быстро.»

Это была не улика, даже не зацепка. Всего лишь ощущение старика, который семь лет перекладывал чужие дела с одной полки на другую. И все же именно оно оказалось первой трещиной в истории, которая до вчерашнего дня казалась Драко Малфою совершенно законченной. Едва Драко переступил порог своего кабинета, секретарь поднялся из-за стола.

— Господин, вас ожидают документы на подпись.

— Позже.

Секретарь замялся.

— Там срочные…

— Я сказал, позже.

Он редко повышал голос. Именно поэтому его слова никогда не приходилось повторять дважды. Секретарь молча отступил в сторону. Драко закрыл за собой дверь кабинета и подошел к окну отсюда весь Лондон лежал как на ладони, семь лет назад он смотрел на этот город совсем иначе. Теперь видел только маршруты патрулей, линии аппарации, кварталы, в которых чаще других находили нарушителей режима, и бесконечный поток людей, давно научившихся жить с постоянным страхом.

Короткий стук в дверь.

— Войдите.

На пороге появился высокий мужчина лет пятидесяти с проседью на висках. В отличие от остальных сотрудников Министерства, он не кланялся. Лишь коротко склонил голову.

— Вызывали?

— Да.

Драко указал на кресло напротив.

— Сядь.

Мужчина удивился. За последние годы Малфой ни разу не предложил ему сесть.

— Что-то случилось?

— Мне нужна информация.

— Какая?

— Неофициальная.

Тот внимательно посмотрел на него.

— Насколько неофициальная?

Драко выдержал паузу.

— Такого разговора никогда не было.

Помощник медленно кивнул.

— Понял.

— Меня интересует День Великой Победы.

— Что именно?

— Все, что происходило после окончания церемонии.

— Слишком широко.

— Тогда сузим.

Драко отвернулся к окну.

— Девушка.

— Какая девушка?

— Примерно двадцати пяти лет. Каштановые волосы. Среднего роста.

Помощник нахмурился.

— И что с ней?

— Она была на площади.

— Преступница?

— Не знаю.

Ответ прозвучал слишком быстро. Настолько быстро, что оба это заметили. В кабинете повисло молчание.

— Что именно искать? — наконец спросил помощник.

Драко повернулся. Лицо его снова стало совершенно спокойным.

— Меня интересует только одно.

Он говорил медленно, тщательно подбирая слова.

— Как она покинула площадь.

— Пешком?

— Возможно.

— Через камин?

— Возможно.

— Аппарацией?

— Возможно.

Помощник продолжал ждать.

— Проверь все.

— Это займет время.

— Я никуда не тороплюсь.

Мужчина уже поднялся, когда Драко остановил его.

— И еще.

— Да?

— Никто не должен узнать, что ты этим занимаешься.

— Даже Темный Лорд?

Драко посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом.

— Особенно Темный Лорд.

Помощник молча кивнул. И впервые за много лет вышел из кабинета, не имея ни малейшего представления, что именно поручил ему Первый советник Темного Лорда.

Два дня не происходило ничего. Драко работал в прежнем режиме. Каждое утро начиналось с заседаний. Затем бесконечные доклады, подписи, приказы, встречи с главами департаментов, вечерние отчеты для Темного Лорда. Со стороны казалось, что жизнь окончательно вернулась в привычное русло. Только секретарь все чаще замечал, что Первый советник стал задерживаться в кабинете допоздна и почти перестал смотреть людям в глаза. На четвертый день дверь кабинета открылась без стука. Тот самый помощник молча положил на стол тонкую папку.

— Нашел что-нибудь?

— Немного.

Драко раскрыл папку.

Внутри лежало всего несколько листов.

— Каминной сетью она не пользовалась.

— Дальше.

— Незаконной аппарации в районе площади зафиксировано не было.

— Дальше.

— Магического следа нет.

Драко поднял глаза.

— Значит?

Помощник на мгновение замолчал.

— Она ушла так же, как уходят обычные люди. Пешком.

Драко медленно откинулся на спинку кресла.

— Продолжай.

— Мы подняли записи городских постов. Опросили патрули. Большинство ничего не запомнили.

— Большинство?

— Один все-таки вспомнил.

В кабинете стало тихо.

— Молодой сотрудник. Он стоял у восточного выхода с площади.

Помощник раскрыл последний лист.

— Его внимание привлекла женщина. Она несколько раз обернулась, словно проверяла, не идет ли кто-то следом. Затем свернула к автобусной остановке.

Автобус. Гермиона ехала домой на автобусе. Драко почувствовал, как внутри что-то едва заметно дрогнуло.

— Номер маршрута?

— К сожалению, нет. На той остановке останавливаются пять городских маршрутов.

Драко несколько секунд молчал. Потом закрыл папку.

— Автобусы.

Помощник не сразу понял.

— Простите?

— Найди всех водителей, которые работали на этих пяти маршрутах в День Великой Победы.

Помощник поднял глаза.

— Их больше сорока человек.

— Значит, поговоришь с сорока.

— Это вызовет вопросы.

— Тогда сделай так, чтобы не вызвало.

Помощник помолчал.

— По какой причине мне их опрашивать?

Драко закрыл папку.

— Причину придумаешь сам.

— Мне нужен хотя бы повод.

Малфой поднял на него холодный взгляд.

— Повод я уже дал.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Помощник первым отвел взгляд.

— Будет исполнено.

— И еще.

Он остановился у двери.

— Об этом поручении не знает никто.

— Понял.

— Даже ты.

Ответа пришлось ждать один день, за что Драко любил своего помощника, так это за скорость выполнения приказов.Утро начиналось одинаково: заседание, доклады, подписи, приказы, встречи с главами департаментов, аудиенция у Темного Лорда. Государственная машина не останавливалась ни на минуту, и человек, управлявший ею, не имел права на слабость. Во всяком случае, так казалось окружающим.

Лишь секретарь замечал, что Первый советник несмотря на всю холодность, еле уловимо нервничает. На письменном столе остывал нетронутый чай, а документы, которые раньше подписывались за считаные минуты, теперь подолгу лежали открытыми. Ошибок Драко не допускал, но впервые за семь лет ему приходилось заставлять себя читать одну и ту же страницу дважды. Стоило потерять нить, как память неизменно возвращала его на площадь: он снова видел тысячи людей, слышал голос Темного Лорда и лицо девушки, которую убил семь лет назад. Иногда ему казалось, что это действительно была Гермиона, иногда он убеждал себя, что ошибся. Эти мысли сменяли друг друга с такой настойчивостью, что к концу недели он перестал понимать, какой из двух вариантов пугает его сильнее. Ближе к вечеру дверь кабинета тихо открылась. Помощник вошел без обычных приветствий и положил на стол тонкую папку.

— Что удалось выяснить?

— Немного.

Драко молча кивнул, предлагая продолжать.

— Мы подняли маршруты общественного транспорта, проходившие через площадь в первые часы после начала церемонии. Нашли водителей. Большинство не смогли вспомнить ничего полезного.

— Большинство?

— Один все-таки вспомнил девушку.

Драко не изменился в лице.

— Почему именно ее?

— Потому что она вышла значительно раньше остальных пассажиров.

Помощник раскрыл блокнот.

— Он сказал, что она села на остановке возле площади. Всю дорогу сидела у окна. Несколько раз оглядывалась, будто ждала, что кто-то войдет следом.

Драко молча слушал.

— На одной из остановок водитель объявил название деревни.

Помощник перевел взгляд в записи.

— Тогда женщина резко подняла голову, словно только этого и ждала. Через минуту она вышла.

— Название.

— Роуэн-Холлоу.

В кабинете стало тихо.

— Он уверен?

— Абсолютно.

— Почему?

— Потому что на этой остановке вышла только она, если говорить точнее то выскочила, по словам водителя.

Драко подошел к окну.

— Это все?

— Да.

— Больше никто ее не видел?

— Нет.

Несколько секунд Драко молчал. Потом спокойно произнес:

— Хорошая работа.

Помощник едва заметно удивился. За семь лет службы он слышал эту фразу всего несколько раз.

— Продолжать поиски?

— Нет.

— Почему?

Драко впервые за весь разговор посмотрел ему прямо в глаза.

— Потому что дальше искать буду я.

Помощник не стал задавать новых вопросов, он лишь коротко кивнул и молча вышел, оставив Драко одного. В кабинете снова наступила тишина, на столе лежал единственный результат восьми дней работы. Одно название.

Роуэн-Холлоу.

Драко долго стоял у окна. В кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь ровным ходом часов на каминной полке.

Роуэн-Холлоу.

Он мысленно повторил название. За семь лет через его руки прошли сотни дел, тысячи фамилий, десятки населенных пунктов. Большинство давно стерлось из памяти, растворившись в бесконечном потоке приказов, арестов и приговоров. Но это название он уже не забудет. Он отошел от окна, выдвинул нижний ящик стола и достал старую карту магической Британии. Развернул. Пальцы скользнули по знакомым названиям и остановились на нужном названии.

Маленькая деревня. Настолько, что без карты ее не нашел бы почти никто в Министерстве. Он несколько секунд смотрел на отметку. Свернул карту и убрал обратно. Слишком просто. Если Гермиона добралась туда семь лет назад, она не могла прожить все это время незамеченной. Кто-то должен был ее видеть, кто-то должен был знать. Или кто-то очень хорошо умел хранить чужие тайны. Эта мысль впервые за последние дни вызвала в нем нечто похожее на азарт. Не охотничий, а совсем другой. Азарт человека, который вдруг понял: история, давно считавшаяся законченной, только начинается.Драко застегнул мантию и направился к двери. Уже взявшись за ручку, замер, вернулся к столу. Взял серебряную брошь с гербом Министерства, лежавшую на краю. Несколько секунд смотрел на нее и положил обратно. Первый советник Темного Лорда оставался в Министерстве. Завтра утром в Роуэн-Холлоу отправлялся другой человек.

На следующее утро Драко покинул Лондон еще до рассвета. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, когда он аппарировал к окраине Роуэн-Холлоу. Утренний воздух оказался неожиданно холодным. Над крышами каменных домов лениво поднимался дым, где-то лаяла собака, у небольшого магазина пожилая ведьма неторопливо выставляла на улицу деревянные ящики с овощами. Деревня просыпалась медленно, без суеты, словно война никогда не докатывалась до этих мест.

Драко неспешно пошел по главной улице, не привлекая к себе внимания. За долгие годы он успел понять, что самые ценные сведения редко добываются допросами. Гораздо чаще достаточно просто наблюдать. Люди сами выдают себя взглядами, привычками, случайными фразами, если не чувствуют опасности.

Роуэн-Холлоу оказался именно таким, каким его описывали старые министерские справочники. Небольшая магическая деревня, где почти каждый дом простоял не одно столетие, а жители знали друг друга с рождения. Чужак здесь неизбежно бросался бы в глаза. Тем более такой, который прожил бы здесь не день и не неделю, а годы. Именно поэтому отсутствие каких-либо следов настораживало сильнее их присутствия.

Никто не оглядывался. Никто не перешептывался у него за спиной. Ни один случайно услышанный разговор не заставил его остановиться. Казалось, Гермионы Грейнджер здесь никогда не существовало.

Это было неправильно. Она не могла прожить семь лет в подобном месте, не оставив после себя ни единого воспоминания.

Драко медленно свернул на соседнюю улицу, затем еще на одну. Сам не заметил, как обошел почти всю деревню, а чувство необъяснимого раздражения лишь усиливалось. Все было слишком обычным. Настолько обычным, что это само по себе начинало казаться подозрительным.

Он остановился на небольшой площади и впервые за все утро позволил себе прислушаться не к людям, а к магии. Ощущение возникло почти сразу. Едва уловимое. Настолько слабое, что большинство волшебников, вероятно, не почувствовали бы вовсе. Но Драко застыл на месте. По коже пробежал знакомый холодок, появлявшийся всякий раз, когда рядом находились очень старые защитные чары. Он медленно огляделся, перед ним были те же самые дома, те же палисадники, те же узкие улочки и все же что-то не сходилось, будто сама деревня позволяла видеть лишь то, что хотела показать. Драко не стал доставать палочку, не стал проверять догадку магией. Вместо этого он медленно пошел дальше, впервые за все утро понимая, что ищет вовсе не Гермиону. Он ищет место, которое кто-то очень давно и очень умело спрятал от чужих глаз.

Драко сделал еще несколько шагов и неожиданно понял, что уже во второй раз проходит мимо старого каменного колодца. Он остановился. Это было невозможно. Он всегда прекрасно ориентировался на местности. Достаточно было один раз пройти по улице, чтобы навсегда запомнить расположение домов, поворотов и перекрестков. Этой привычке его научили задолго до войны. Он медленно обвел взглядом площадь: пекарня, лавка зелий, дом с темно-зелеными ставнями, колодец.

Все выглядело точно так же, как несколько минут назад. Драко нахмурился. Он был уверен, что свернул налево, абсолютно уверен, но каким-то образом снова оказался здесь. Случайность?

Он развернулся и пошел в противоположную сторону, внимательно считая шаги. На первом перекрестке свернул направо, затем еще раз направо, после чего вышел к узкой улочке, которую прежде точно не видел.

Через несколько минут перед ним вновь оказался тот же самый колодец. Теперь он уже не сомневался — это была магия. Не иллюзия, не защитный купол, а что-то гораздо тоньше.

Древнее заклинание не прогоняло незваного гостя и не скрывало дом за туманом. Оно всего лишь незаметно меняло направление его пути, раз за разом возвращая туда, откуда он начал. Волшебник продолжал идти вперед, искренне полагая, что приближается к цели, хотя на самом деле медленно описывал круг.

Драко едва заметно усмехнулся и пробормотал себе под нос:

— Красиво. Очень красиво.

Тот, кто создавал эти чары, прекрасно понимал человеческую природу. Большинство просто решили бы, что заблудились, и ушли, но он не ушел. Вместо этого сел на низкий каменный бортик колодца и стал наблюдать. Прошла минута, потом другая. Мимо пробежали двое детей, споря из-за деревянной метлы. Молодая ведьма вынесла из дома корзину с бельем. Старик в поношенной мантии неторопливо прошел через площадь, приветливо кивнув Драко, словно тот был обычным путником. Деревня продолжала жить своей жизнью. Именно это и заставило его отказаться от мысли ломать чары силой. Если они существуют столько лет, значит, жители давно привыкли к ним. Любая попытка снять защиту неизбежно привлечет внимание всей деревни. Здесь требовалось терпение.

Драко поднялся и направился к небольшой пекарне, над дверью которой покачивалась выцветшая деревянная вывеска. Колокольчик негромко звякнул. За прилавком стояла пожилая ведьма с серебристыми волосами, собранными в тугой узел. Она подняла голову от свежих булок и доброжелательно улыбнулась.

— Доброе утро. Вы, должно быть, впервые в Роуэн-Холлоу.

— Это настолько заметно?

— Чужаки обычно сначала долго ищут нужную улицу, а потом заходят ко мне спросить дорогу.

Она поставила на прилавок еще теплый хлеб.

— Вам подсказать?

Драко ответил не сразу. Он понимал, что один неверный вопрос способен насторожить женщину.

— Возможно.

Он неторопливо оглядел пекарню, словно действительно выбирал, что купить.

— Я ищу один дом.

— Чей?

— Не знаю.

Ведьма тихо рассмеялась.

— Это будет непросто.

— Знаю.

Он выдержал короткую паузу.

— Мне сказали только, что его хозяин почти ни с кем не общается.

Улыбка на лице ведьмы стала чуть слабее, совсем немного, но Драко заметил это и впервые с момента приезда понял, что наконец задал правильный вопрос. Она молча отвернулась, достала с полки еще одну буханку хлеба и принялась аккуратно заворачивать ее в бумагу.

— Простите, но я ничем не могу вам помочь.

— Не можете... или не хотите?

Ведьма не ответила. Несколько секунд в пекарне слышалось лишь тихое шуршание бумаги. Потом она спокойно произнесла:

— Иногда это одно и то же.

Драко не сводил с нее глаз. Она лгала, очень неумело, но не из страха, а из желания защитить кого-то. Он уже видел это выражение лица. Так вели себя свидетели, которые были готовы скорее солгать Министерству, чем предать человека, однажды спасшего их. Это значит только одно: либо Гермиона Грейнджер действительно здесь, либо ведьма покрывает другого важного волшебника.

Больше он вопросов не задавал. Спокойно поблагодарив ведьму за хлеб, Драко вышел на улицу. Колокольчик над дверью тихо звякнул у него за спиной. Он не стал отходить далеко. Медленно развернул бумажный сверток и, словно обычный путник, присел на низкую каменную ограду напротив пекарни. Есть ему не хотелось. Он ждал. Прошло минут десять.

За это время в пекарню зашли трое покупателей. Молодая ведьма с маленькой дочерью, пожилой волшебник и совсем юный парень в школьной мантии. Со всеми хозяйка разговаривала легко и непринужденно. Смеялась, расспрашивала о семьях, жаловалась на слишком холодное лето.

Ничто в ее поведении больше не напоминало ту короткую заминку, которую он успел заметить несколькими минутами раньше. Если бы Драко не видел ее собственными глазами, решил бы, что ему показалось. Он поднялся и нет, не показалось. Люди редко способны полностью скрыть первую реакцию. Именно она почти всегда оказывается самой искренней. Остальное приходит позже, остальное человек успевает придумать. Он неторопливо пошел дальше по улице, снова позволяя древним чарам вести себя по кругу. Теперь он уже не пытался им сопротивляться, а наоборот, он наблюдал. Каждый раз магия начинала действовать одинаково. Стоило приблизиться к северной окраине деревни, как внимание само собой цеплялось за какую-нибудь мелочь. За вывеску старой лавки. За ребенка, перебегавшего дорогу. За шум ветра в кронах деревьев.

На одно короткое мгновение мысли рассеивались и этого мгновения хватало. Не успев заметить, как именно это произошло, он вновь оказывался на знакомой улице. Чары не прятали дорогу — они заставляли забыть, что ты вообще собирался по ней идти.

Драко остановился. Теперь он понимал, почему защита прожила семь лет. Ее невозможно было победить грубой силой. Она не боролась с чужаком, она убеждала его, что искать больше нечего и впервые за все утро Драко позволил себе едва заметно улыбнуться. Тот, кто создал эту защиту, был по-настоящему талантлив, а значит, рано или поздно обязательно допустил хотя бы одну ошибку. Оставалось только найти ее.

Еще несколько минут он бесцельно бродил по северной окраине деревни, позволяя древней магии снова и снова уводить себя в сторону. Каждый раз происходило одно и то же. Стоило приблизиться к определенному месту, как внимание незаметно рассеивалось, а через несколько минут он вновь обнаруживал себя на знакомой улице.

В очередной раз он остановился. И больше не сделал ни шага.Чары не заставляли его повернуть назад, не переносили, не скрывали дорогу. Они ждали, пока он сам примет решение изменить направление. Драко медленно улыбнулся.

— Хитро...

Он развернулся и пошел прочь. Шаг за шагом, не оборачиваясь, не пытаясь бороться с магией. Через несколько десятков метров он остановился, словно окончательно отказался от поисков, достал из кармана часы и некоторое время неподвижно смотрел на циферблат. А потом совершенно неожиданно сделал то, чего защитные чары, по-видимому, не ожидали. Резко свернул в сторону, не дав себе времени ни о чем подумать. Одно движение без колебаний, без внутреннего выбора и мир вокруг будто вздрогнул. На мгновение перед глазами поплыла легкая дымка, воздух стал заметно холоднее, а затем ощущение чужой магии исчезло так же внезапно, как и появилось. Драко медленно поднял голову. Деревня осталась позади. Перед ним тянулась едва заметная тропинка, которой всего секунду назад здесь не было. Она была такой узкой, что казалась звериной. Почти полностью скрытая густыми зарослями боярышника, она терялась между старыми деревьями и уже через несколько метров исчезала под переплетением колючих ветвей. Именно поэтому он не увидел ее раньше. Защитные чары не прятали дорогу, они лишь не позволяли человеку заметить, что она существует.

Драко молча двинулся вперед. Ветви боярышника становились все гуще. Местами они почти смыкались над головой, превращая тропу в узкий зеленый тоннель. Острые шипы цеплялись за рукава мантии, сухие листья тихо шуршали под ногами. Он шел несколько минут, пока заросли неожиданно не расступились. Перед ним открылся небольшой участок земли, надежно скрытый со всех сторон многолетним боярышником. И только тогда Драко увидел дом.

Он стоял почти полностью утопая в зелени, словно сам лес за долгие годы решил спрятать его от чужих глаз. Старый камень потемнел от времени, крышу местами оплетал дикий плющ, а высокие кусты боярышника почти касались стен. Дом не выглядел заброшенным. Он выглядел забытым. Именно таким местом человек попытался бы укрыться, если бы очень хотел исчезнуть для всего мира.

Несколько секунд Драко неподвижно смотрел на старый дом, почти полностью скрытый густыми зарослями боярышника. Колючие ветви плотно оплетали каменную ограду, тянулись вдоль стен, цеплялись за карнизы и местами закрывали окна так, что издалека дом казался частью самого леса. Если бы не древние защитные чары, он, вероятно, прошел бы мимо, даже не заметив, что за зеленой стеной вообще скрывается человеческое жилище.

Поднявшись по нескольким каменным ступеням, Драко взялся за тяжелую медную ручку. На мгновение он замер, прислушиваясь. За дверью стояла абсолютная тишина. Ни голосов, ни шагов, ни малейшего движения. Лишь ветер негромко перебирал ветви боярышника, будто сам дом затаил дыхание в ожидании незваного гостя. Дверь поддалась неожиданно легко. Не заперта. Это удивило его сильнее любых защитных чар. Он переступил порог и осторожно закрыл дверь за собой.

Внутри оказалось прохладно. Дом встретил его запахом старого дерева, воска, сушеных трав и давно остывшего камина. Эти запахи не имели ничего общего с заброшенным жилищем. Здесь жили. Спокойно, размеренно, изо дня в день. На вешалке у входа висела темная дорожная мантия, у стены стояли высокие сапоги, испачканные засохшей землей, а на небольшом столике лежала раскрытая книга, рядом с которой кто-то небрежно поставил кружку с недопитым чаем.

Взгляд Драко медленно скользил по комнате, отмечая детали почти машинально. Старый диван, потертый, но безупречно чистый. Полки, заставленные книгами, многие из которых были старше самого Министерства. Небольшой письменный стол, заваленный свитками, исписанными аккуратным, уверенным почерком. У камина стояло кресло с наброшенным шерстяным пледом, а рядом на маленьком столике остывшая кружка чая.

Кто-то был здесь совсем недавно. Эта мысль мелькнула мгновенно и так же быстро уступила место другой. Хозяин дома не пытался скрыть следов своего присутствия. Человек, сумевший столько лет прятать целый дом от Министерства, не мог допустить подобной небрежности. Значит…Он либо не ожидал гостей.Либо был абсолютно уверен, что ни один гость никогда не сможет переступить этот порог. Драко сделал еще несколько шагов. Где-то наверху едва слышно скрипнула старая половица. Звук был настолько тихим, что другой человек, вероятно, принял бы его за игру старого дерева. Но Драко замер. Дом больше не казался пустым. Он медленно поднял взгляд на лестницу, уходившую на второй этаж. Кто-то ждал его наверху.

Не сводя взгляда с лестницы, Драко медленно положил ладонь на палочку, но доставать ее не стал. Он начал подниматься наверх почти бесшумно. Старые деревянные ступени едва слышно отзывались под его весом, а каждый новый шаг лишь усиливал ощущение чужого присутствия. Дом больше не казался пустым. Наоборот. Возникало странное чувство, будто кто-то совсем недавно прошел здесь и теперь внимательно следит за каждым его движением.

Наверху оказался длинный коридор с несколькими дверями. Все они были закрыты, кроме одной. Именно оттуда несколькими секундами раньше донесся едва различимый звук. Драко медленно подошел ближе. Дверь была приоткрыта. Настолько, что между косяком и потемневшим деревом оставалась лишь узкая полоска света. Он осторожно толкнул ее. Комната оказалась небольшой. У окна стоял письменный стол, заваленный книгами и исписанными листами пергамента. У стены располагался старый платяной шкаф, напротив него узкая кровать с аккуратно застеленным покрывалом. На спинке стула висела темная женская мантия. Женская.

Драко медленно обвел комнату взглядом. Все выглядело так, словно хозяйка вышла всего несколько минут назад. И в этот момент снова послышался тихий шорох. На этот раз совсем рядом. Он резко обернулся. Окно было распахнуто настежь. На широком деревянном подоконнике сидела полосатая кошка. Заметив Драко, она спокойно посмотрела ему прямо в глаза, неторопливо спрыгнула на пол, потерлась боком о ножку стола и одним прыжком снова скрылась в густых зарослях боярышника за окном.

Драко еще несколько секунд смотрел ей вслед. Вот, значит, что он услышал.Всего лишь кошку. Он уже собирался отвернуться, когда взгляд невольно зацепился за стол. Среди раскрытых книг, перьев и свитков лежала небольшая фотография в простой деревянной рамке, повернутая изображением вниз.

Несколько секунд Драко неподвижно смотрел на нее. Странная привычка. Фотографии не кладут изображением вниз без причины.

Он подошел ближе, но прежде чем прикоснуться к рамке, взгляд сам собой остановился на раскрытой книге, лежавшей рядом. Почти половину страницы занимали аккуратные заметки, написанные темно-синими чернилами. На полях тянулись короткие комментарии, стрелки, исправления, ссылки на другие главы. Автор книги спорил с хозяйкой этих записей, а она, как и всегда, упрямо спорила в ответ.

Драко медленно провел пальцами по пожелтевшей странице. Он не видел этого почерка много лет, но узнал его сразу.

За школьные годы ему слишком часто приходилось замечать эти бесконечные конспекты, исписанные с обеих сторон листа, эти бесконечные пометки, которыми Гермиона превращала любую книгу в продолжение собственных мыслей. Она словно не могла просто читать. Ей обязательно нужно было спорить с автором, исправлять его, дополнять, искать неточности, оставлять вопросы самой себе.

Комната вдруг перестала быть безликой. Она обрела хозяйку. Каждая книга, каждый исписанный лист, каждая аккуратно сложенная вещь вдруг стали продолжением одного человека. Гермионы Грейнджер. Она действительно жила здесь. Эта мысль прозвучала в голове настолько отчетливо, что Драко медленно поднял взгляд, будто надеялся увидеть ее саму, но комната ответила тишиной. Только ветер осторожно шевелил занавеску у распахнутого окна.

Его взгляд вновь вернулся к фотографии. На этот раз он взял рамку в руки. Дерево оказалось теплым. Словно к нему совсем недавно прикасались. Он медленно перевернул фотографию. И замер. Под стеклом не было ничего. Лишь светлый прямоугольник выцветшей подложки, по краям которой еще сохранились тонкие следы старого магического клея. Колдография исчезла, ее аккуратно вынули. Совсем недавно. Несколько секунд Драко продолжал смотреть на пустую рамку, пытаясь понять, что чувствует. Потом так же осторожно положил ее на прежнее место. Последнее, что забрали из этого дома, оказалось не книгой, не одеждой и не деньгами. Последним забрали чью-то память и почему-то именно это убедило его окончательно.

Он опоздал.

Несколько долгих минут Драко не двигался с места. Комната застыла в той странной тишине, которая бывает только в домах, недавно оставленных хозяевами. За распахнутым окном негромко шелестел боярышник, ветер осторожно перелистывал страницы раскрытой книги, а где-то в глубине дома едва слышно поскрипывали старые балки.

Он медленно положил пустую рамку обратно на стол и снова огляделся. Теперь все вокруг воспринималось совсем иначе. Это была уже не случайная комната незнакомой женщины, а место, в котором Гермиона прожила долгие годы. Книги, исписанные ее рукой, аккуратно сложенные свитки, мантия, небрежно брошенная на спинку стула. Каждая вещь говорила о спокойной, размеренной жизни человека, который давно перестал существовать для всего остального мира.

Драко медленно подошел к окну и остановился, раздвинув рукой густые ветви боярышника, почти вплотную подступающие к дому. Отсюда открывался лишь узкий просвет между деревьями, и только теперь он окончательно понял, насколько надежным было это убежище. Если бы не тот единственный взгляд на площади, он никогда не нашел бы этот дом. Не потому, что плохо искал. Потому что искать было нечего.

Он опустил руку. Ответ лежал на поверхности. Гермиона увидела его. Увидела в тот самый момент, когда он получил орден на площади. Их взгляды встретились всего на несколько секунд, но этого оказалось достаточно. Она поняла, что он ее узнал. И, судя по тому, что он видел сейчас перед собой, не стала ждать ни дня. Она ушла. Аккуратно собрав самое необходимое и забрав лишь то, что действительно не могла оставить здесь. Драко снова посмотрел на пустую рамку. Именно фотографию она сняла первой. Не книги, не одежду, не записи, а фотографию. Почему именно ее?

Он машинально провел пальцем по краю деревянной рамки, пытаясь представить, что находилось под стеклом еще несколько дней назад. Родители? Поттер? Уизли? Или кто-то, о ком он никогда не знал? Ответа не было. Но в одном он больше не сомневался. Она покинула этот дом уже после Дня Победы. Значит, расстояние между ними измерялось уже не семью годами. Всего несколькими днями.

Драко пробыл в доме больше часа. За это время он успел осмотреть почти весь дом, но так и не нашел ничего, что позволило бы понять, куда Гермиона ушла после Дня Победы. Дом хранил слишком много следов ее жизни и одновременно слишком тщательно скрывал все, что касалось последних нескольких дней. Она забрала лишь самое необходимое, оставив после себя книги, одежду, исписанные свитки, десятки мелочей, которыми человек невольно обрастает за годы. Казалось, она не собиралась покидать это место навсегда. Просто однажды утром вышла за дверь, рассчитывая вскоре вернуться.

Однако кое-что все же не давало Драко покоя. Она жила здесь не одна.

Это ощущалось почти во всем. В двух креслах у камина, между которыми стоял низкий деревянный столик. В двух чашках, оставленных на кухонной полке. В мужской мантии, висевшей у входной двери. В тяжелых сапогах, покрытых засохшей землей. Во всем доме чувствовалось спокойное, почти незаметное присутствие еще одного человека, давно привыкшего к одиночеству.

Но самого человека словно никогда не существовало. Подойдя к лестнице, Драко уже собирался уходить, когда взгляд случайно остановился на большой картине, висевшей в гостиной.

Старинный пейзаж. На первый взгляд ничего необычного. И все же что-то в картине цепляло взгляд. Он подошел ближе. Только теперь стало заметно, что в картине чего-то не хватало. Это должен был быть портрет — слишком уж явно композиция оставляла место для человека. Но никого не было. Лишь пустота, словно фигуру стерли, не оставив ни следа, значит тот, кто находится внутри спрятался и наблюдает за ним. Драко несколько секунд рассматривал картину, после чего тихо усмехнулся.

— Грейнджер...

Он покачал головой, не сводя взгляда с полотна.

— Пять очков Гриффиндору.

Улыбка едва заметно коснулась уголков его губ.

— Даже в смерти лучше всех.

Он еще раз окинул взглядом притихший дом, развернулся и направился к выходу, уже понимая, что эта партия только началась.

Дверь за его спиной закрылась почти беззвучно. Несколько секунд Драко стоял на крыльце, глядя на дом, который вновь медленно растворялся в зарослях боярышника. Стоило сделать несколько шагов по тропинке, как древние защитные чары снова начинали свою неспешную работу. Ветви смыкались все плотнее, каменные стены терялись среди зелени, и уже через минуту казалось невозможным поверить, что здесь вообще кто-то жил. Он не стал оборачиваться, ееперь в этом не было смысла. Дом рассказал ему все, что был способен рассказать.

Когда Драко вновь вышел к окраине Роуэн-Холлоу, деревня жила привычной жизнью. На улице играли дети, возле пекарни выстроилась небольшая очередь, где-то вдалеке негромко звенел молот кузнеца. Никто не обратил внимания на высокого светловолосого мужчину, неторопливо идущего к выходу из деревни. Это его вполне устраивало. Он аппарировал лишь тогда, когда последние дома скрылись за деревьями. Через несколько секунд привычная тишина леса сменилась тяжелым воздухом Министерства.

Коридоры заполнили чиновники, секретари торопливо переносили папки из кабинета в кабинет, в зале заседаний уже обсуждали очередной указ Темного Лорда. Для всех этот день ничем не отличался от десятков предыдущих. Для всех, кроме Драко. Вернувшись в кабинет, он открыл сейф. Из внутреннего кармана мантии на стол лег небольшой лист бумаги с единственной надписью.

Роуэн-Холлоу.

Он несколько секунд смотрел на нее, потом без колебаний поднес палочку.

— Incendio.

Пламя вспыхнуло мгновенно. Через несколько секунд от записки остался лишь серый пепел. Драко дождался, пока последний уголек окончательно погас, и только после этого открыл первую папку с государственными документами. До самого вечера он работал так же спокойно, как и всегда. Для Министерства этот день ничем не отличался от остальных. Для Темного Лорда тоже. И Драко собирался сделать все, чтобы так оставалось как можно дольше.