НОКС

В новом доме Гермиона почти не спала. Не потому, что кровать была неудобной, а стены чужими. К неудобным кроватям и чужим стенам она давно привыкла. За последние семь лет жизнь успела научить ее засыпать где угодно: в лесу, на полу, в кресле у камина, сидя за столом с раскрытой книгой под рукой. Сон никогда не требовал от нее уюта. Только усталости. Теперь же усталости было недостаточно.

Стоило закрыть глаза, как перед ней снова возникал старый дом в зарослях боярышника. Ее комната. Стол у окна. Книги, которые она не успела забрать. Пустая рамка, из которой она в последний момент вынула фотографию. Два кресла у камина. Чашки на кухонной полке. Мантия Аберфорта у входа. И Драко Малфой среди всего этого. Эта мысль была почти физически невыносима. Он стоял там, где не имел права стоять. Видел вещи, которых не должен был видеть. Прошел по дому, который семь лет был единственным местом, где Гермиона могла позволить себе не быть беглянкой. Он коснулся ее жизни, как касаются чужой раны грязными пальцами. А потом оставил фразу. Наглую и язвительную. Малфоевскую до последней буквы.

— Пять очков Гриффиндору, — тихо произнесла она в темноту.

Слова прозвучали чужим голосом. Гермиона резко села на кровати. За окном новая деревня спала. Незнакомые крыши чернели на фоне ночного неба, где-то вдалеке мерцал одинокий фонарь, ветер шевелил ветви дерева у стены. Все было тихо. Слишком тихо. Так тихо бывает только там, где опасность еще не решила, с какой стороны войти. Она поднялась, накинула мантию и босиком спустилась вниз. Аберфорт сидел у камина. Он не спал.

Аберфорт сидел в старом кресле, положив на колени раскрытую книгу. Он не читал. Лишь смотрел на медленно догорающие поленья, будто пытался разглядеть в огне ответ на вопрос, который давно перестал иметь правильный ответ. Он услышал ее шаги, но головы не поднял.

— Не спится?

— Нет.

Гермиона остановилась у окна. Несколько секунд они молчали. Дом постепенно наполнялся привычными ночными звуками: потрескивали поленья, негромко тикали старые часы, ветер осторожно касался стекол.

— Я все думаю... — наконец произнесла она.

Аберфорт перевел на нее взгляд.

— О чем?

— О нем.

Старик ничего не ответил. Он прекрасно понял, о ком идет речь. Гермиона медленно провела рукой по подоконнику, словно собирая невидимую пыль.

— Семь лет, — тихо сказала она. — Семь лет я считала, что больше никогда его не увижу.

Она усмехнулась. Коротко и безрадостно.

— Забавно...

— Что именно?

— Я столько раз представляла нашу встречу.

Она замолчала. Перед глазами неожиданно всплыла совсем другая картина.Каменная камера. Сырость, запах крови, тяжелые шаги в коридоре. Пожиратели смерти выпрямились почти одновременно. Кто-то тихо произнес:

— Первый советник.

Гермиона сидела на холодном полу, прижавшись спиной к стене. Сквозь узкое зарешеченное окно двери она видела лишь темный край мантии и начищенные до блеска ботинки. Малфой не вошел. Он что-то негромко сказал охране. Слов она не разобрала. Через несколько секунд дверь соседней камеры открылась. Раздался мужской крик, потом еще один, потом наступила тишина. Абсолютная. На следующий день соседняя камера пустовала. Гермиона медленно открыла глаза. Пламя в камине тихо дрогнуло.

— Я слишком долго боялась его, — произнесла она почти шепотом. — Потом слишком долго его ненавидела.

Она повернулась к Аберфорту. Ее лицо было совершенно спокойным. От этого спокойствия почему-то становилось страшнее.

— А теперь я поняла одну очень простую вещь.

Аберфорт молчал.

— Пока Драко Малфой жив...

Она выдержала короткую паузу.

— ...у меня никогда не будет жизни.

Слова повисли в комнате тяжелой тишиной.

Аберфорт не ответил сразу. Он медленно закрыл книгу, положил ее на небольшой столик рядом с креслом и только после этого поднялся на ноги. Несколько секунд старик молча смотрел на Гермиону..

— Ты хочешь его убить, — спокойно сказал он.

Это был не вопрос. Гермиона выдержала его взгляд.

— Да.

В камине тихо осыпалось полено. Несколько искр взметнулись вверх и почти сразу погасли.

— Из мести?

Она отрицательно покачала головой.

— Сначала я думала, что из мести.

Ее голос прозвучал неожиданно ровно.

— Но сегодня поняла... нет.

Она подошла к столу и медленно провела пальцами по деревянной поверхности.

— Пока он жив, я не смогу перестать оглядываться.

— Гермиона...

— Нет, выслушай меня.

Она впервые за весь вечер перебила Аберфорта.

— Он видел меня.

— Да.

— Он нашел дом.

— Да.

— Следующий найдет тоже.

Аберфорт молчал.

— Не завтра. Не через месяц. Через год. Через пять лет. Неважно. Он знает, что я жива. Пока существует хотя бы один человек, знающий правду, я никогда не перестану быть добычей.

Она медленно повернулась к нему. В ее глазах не было ярости, только холодная, почти математическая уверенность.

— Я больше не хочу убегать.

Старик тяжело выдохнул.

— И поэтому решила стать убийцей?

Гермиона долго не отвечала. Потом едва заметно пожала плечами.

— Думаешь, после того, что я видела в подземельях Министерства, это слово способно меня остановить?

Перед глазами вспыхнуло другое воспоминание. Не подземелья, а комната без окон, чистая, тихая, запах зелий, въевшийся в стены, металлический стол и ремни на запястьях. За дверью чужие спокойные голоса, они разговаривали так деловито, как будто речь шла не о людях. Имя Первого советника, который никогда не кричал и не угрожал. Он просто приходил, задавал вопросы, смотрел и уходил. После него всегда оставалась пустота и люди…которые больше не были собой.

Гермиона столько раз убеждала себя, что однажды сможет забыть. Но этого не случилось. Она помнила слишком ясно. И ненавидела так же сильно, как семь лет назад. И если существовал человек, заслуживающий смерти больше остальных…то в ее памяти всегда возникало одно лицо: ледяные серые глаза, светлые волосы, ехидная улыбка. Драко Малфой.

Аберфорт долго молчал. Он смотрел на Гермиону внимательно, почти печально, словно видел перед собой не молодую женщину, а девочку, которая семь лет назад впервые переступила порог его дома. Тогда она тоже говорила спокойно. Так же спокойно уверяла, что ей ничего не нужно, что она не останется надолго, что никого не хочет видеть.

Прошло семь лет, изменилось почти все. Кроме одного. Она по-прежнему пыталась не показать, насколько ей больно.

— Ненависть редко приводит человека туда, куда он собирался прийти, — наконец произнес он.

Гермиона коротко усмехнулась.

— Хорошо сказано.

— Это правда.

— Нет, Аберфорт. Это просто красивая фраза.

Она подошла к камину и остановилась, глядя на огонь.

— Если бы семь лет назад я убила Беллатрису раньше, чем она успела сделать все, что сделала... сколько людей осталось бы в живых?

Старик ничего не ответил.

— Если бы кто-нибудь убил Волдеморта до войны, погиб бы Гарри? Макгонагалл? Целая семья Уизли? Может, твой брат?!

Каждое имя звучало тяжелее предыдущего.

— Иногда один человек стоит тысячи.

Она медленно повернулась.

— Малфой именно такой человек.

Аберфорт покачал головой.

— Ты этого не знаешь.

— Знаю.

— Нет.

Он произнес это неожиданно твердо.

— Ты знаешь только то, что видела.

— Этого более чем достаточно.

— Нет, Гермиона.

Старик сделал несколько шагов и остановился совсем рядом.

— Ты видела войну.

Ты видела страх. Ты видела людей в форме, людей с палочками, людей, которые отдавали приказы. Но ты никогда не видела, что происходило с теми, кто эти приказы выполнял. Гермиона нахмурилась.

— Какая разница?

— Огромная.

Она раздраженно отвела взгляд.

— Не начинай.

— Я и не начинал.

Аберфорт устало потер переносицу.

— Я лишь прошу тебя не принимать решение, которое уже нельзя будет отменить.

— Поздно.

— Почему?

Она посмотрела ему прямо в глаза. И ответила почти шепотом:

— Потому что в тот день, когда он переступил порог нашего дома... я поняла одну вещь.

Аберфорт ждал.

— Пока Драко Малфой жив... однажды он снова найдет меня. И в следующий раз я уже не успею уйти первой.

В комнате снова стало тихо. Поленья в камине медленно прогорали, рассыпаясь багровыми углями. За окном негромко шумел ветер, раскачивая ветви деревьев, а старые часы на стене размеренно отсчитывали секунды, словно напоминая, что время все равно движется вперед, хотят этого люди или нет. Аберфорт тяжело опустился в кресло, он выглядел уставшим. Не за этот вечер, а последние семь лет.

— Допустим, ты права, — наконец произнес он. — Допустим, ты действительно найдешь его.

Гермиона молча ждала продолжения.

— Что дальше?

— Убью.

— И уйдешь?

— Да.

— Куда?

Она не ответила.

— В другой дом? В другую деревню? В другую страну? Снова начнешь жить под чужим именем?

Гермиона отвернулась.

— Если понадобится.

— Нет.

Его голос прозвучал неожиданно жестко.

— Не понадобится.

Она медленно подняла на него взгляд.

— Потому что после смерти Первого советника Темного Лорда вся Британия будет стоять на ушах. Они перевернут каждый дом, каждый лес, каждую деревню. Они будут искать не просто убийцу. Они будут искать человека, который осмелился поднять руку на второго человека в государстве.

Он сделал небольшую паузу.

— И найдут.

Гермиона долго смотрела на огонь. Она понимала, что он прав. Каждое слово, но впервые за семь лет это не имело для нее никакого значения.

— Значит, я умру.

Аберфорт вздрогнул, не от самих слов, а от того, с каким спокойствием они были произнесены.

— Гермиона...

— Нет.

Она медленно покачала головой.

— Я не хочу умирать. Очень не хочу. Но еще меньше я хочу прожить остаток жизни, каждый день ожидая стука в дверь.

Она глубоко вдохнула.

— Семь лет назад мне казалось, что время вылечит, что однажды я перестану просыпаться от кошмаров, перестану слышать крики, перестану видеть лица тех, кого не смогла спасти. Я ошиблась.

Она перевела взгляд на Аберфорта.

— А теперь он нашел меня. Всего один взгляд на площади и…четыре дня! Четыре, Аберфорт! И он уже стоял в моей комнате!

Она горько усмехнулась.

— Представляешь, сколько времени понадобится ему теперь?

Она медленно покачала головой.

— Он найдет меня. Я это знаю и ты это знаешь.

Аберфорт молчал. Потому что впервые за весь разговор не мог честно возразить. Драко Малфой действительно нашел дом, который семь лет оставался невидимым для всего Министерства. Именно это пугало его сильнее любых слов Гермионы. Он долго смотрел в огонь, прежде чем тихо произнести:

— Тогда мы должны придумать способ остановить его.

— Нет.

Гермиона поднялась. Ее лицо стало удивительно спокойным.

— Не остановить.

Она посмотрела прямо на старика.

— Закончить эту историю. Раз и навсегда.

Аберфорт не сводил с нее глаз.

— И как ты собираешься это сделать?

Гермиона открыла рот, но тут же замолчала. Вопрос был простым, настолько простым, что за все время она ни разу не позволила себе произнести его вслух. Она действительно не знала. Драко Малфой больше не был школьником, которого можно было встретить в коридорах Хогвартса. Он не был даже Пожирателем смерти, сопровождавшим карательные отряды. За семь лет он стал человеком, которого охраняла половина Министерства. Первым советником Темного Лорда. Человеком, чье исчезновение заметили бы через несколько минут. Попасть к нему было почти невозможно.

Убить его... еще сложнее.

Гермиона медленно опустилась в кресло. Она ненавидела признавать собственное бессилие. Особенно теперь.

— Я найду способ, — тихо сказала она.

Аберфорт покачал головой.

— Нет.

— Найду.

— Именно этого я и боюсь.

Он поднялся и подошел к окну. Несколько секунд молча смотрел на темную улицу, затем негромко произнес:

— Ты слишком долго выживала.

Она нахмурилась.

— И что?

— Люди, которые слишком долго выживают, однажды начинают путать желание жить с желанием уничтожить того, кто мешает им жить. Гермиона резко подняла голову.

— Это не одно и то же.

— Конечно, нет.

Он обернулся.

— Но грань между ними исчезает быстрее, чем кажется.

Она ничего не ответила. Потому что где-то глубоко внутри понимала: он не ошибается. Но это уже ничего не меняло. Она снова увидела перед собой площадь.

Толпу и его взгляд. В тот миг он еще не знал, что она исчезнет через несколько дней. А она еще не знала, что именно тогда примет решение, которое уже невозможно будет отменить. Гермиона медленно поднялась.

— Завтра я начну собирать все, что мы знаем о Драко Малфое.

Аберфорт тяжело прикрыл глаза. Он понял. Переубедить ее сегодня не получится. И, возможно, уже никогда.

Он долго молчал. Потом медленно подошел к старому буфету, достал две кружки и поставил их на стол. Не спрашивая, нужна ли Гермионе еще одна чашка чая. За семь лет он слишком хорошо изучил ее привычки. В тяжелые минуты она почти всегда отказывалась от еды, но никогда не отказывалась от горячего чая. Залил листья кипятком и только потом заговорил:

— Знаешь, что отличает хорошего охотника от плохого?

Гермиона устало подняла на него взгляд.

— Начинается… Сейчас не лучшее время для загадок.

— Хороший охотник никогда не идет за зверем сразу.

Она промолчала.

— Сначала он изучает следы. Повадки. Маршрут. Ждет.

Он поставил кружку перед Гермионой.

— Плохой охотник идет напролом и погибает первым.

Она смотрела на медленно поднимающийся пар.

— Ты пытаешься выиграть время?

— Да.

— Не получится.

— Уже получилось.

Гермиона невольно нахмурилась. Аберфорт едва заметно улыбнулся.

— Еще минуту назад ты хотела убить Малфоя.

Теперь ты думаешь, как это сделать — это разные вещи. Она ничего не ответила, потому что он снова оказался прав. Желание убить было простым, а план требовал терпения и терпение всегда было ее сильной стороной.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Тогда начнем со следов.

Она подняла голову.

— Мне нужно знать о нем все. Как живет? С кем встречается? Когда остается один? Какие привычки не изменились со школы, а какие появились за эти семь лет?

Она говорила спокойно, но с каждым словом в ее голосе появлялась та самая холодная сосредоточенность, которую Аберфорт уже видел однажды. Так Гермиона говорила перед особенно сложными операциями Ордена. Не тогда, когда злилась, а когда принималась за работу. Старик почувствовал неприятный холод. Ненависть еще можно было переждать, но Гермиона, которая начинала расследование, почти всегда доводила его до конца. Он опустил взгляд в кружку. На поверхности чая дрожал отблеск каминного огня.

«Только бы ты ошибалась», — подумал он.

Но вслух произнес совсем другое:

— До сегодняшнего дня ты семь лет пыталась остаться незаметной.

Он выдержал короткую паузу.

— А теперь собираешься сделать так, чтобы самый опасный человек в Британии сам начал искать тебя.

В комнате повисла тишина. Гермиона медленно отвела взгляд к огню, она поняла, что он имеет в виду. Любая ошибка, любой неверный шаг, любая попытка подобраться к Драко Малфою неизбежно привлечет его внимание. А значит, с этого момента правила менялись. Она больше не могла позволить себе думать только о том, как остаться в живых. Теперь ей предстояло охотиться и при этом не дать охотнику понять, что он уже сам стал добычей.

Они больше не возвращались к этому разговору. Чай в кружках давно остыл. Камин почти погас, и лишь изредка между почерневшими поленьями вспыхивали короткие языки пламени, на мгновение озаряя гостиную мягким оранжевым светом. Старые часы продолжали размеренно отсчитывать время, но ни Гермиона, ни Аберфорт больше не обращали на них внимания. Каждый был слишком занят собственными мыслями.

Гермиона сидела неподвижно, не замечая, как постепенно затекают плечи и начинают мерзнуть руки. Внутри не осталось ни злости, ни отчаяния. Все это словно перегорело за последние несколько часов, уступив место другому, гораздо более опасному состоянию. Холодному расчету. Она слишком хорошо знала себя. Стоило чувствам отступить, как разум неизменно начинал искать решение. Так было во время учебы в Хогвартсе. Так было на заданиях Ордена. Так было в плену, когда единственной возможностью сохранить рассудок становилось бесконечное построение планов побега, большинство из которых никогда не могли осуществиться. Теперь перед ней лежала новая задача и если решение существовало, она собиралась его найти. Драко Малфой не был исключением из правил.

Любой человек совершает ошибки. Любой человек привыкает к определенному распорядку, повторяет одни и те же действия, начинает считать какие-то вещи настолько привычными, что перестает их замечать. Даже самые осторожные однажды расслабляются. Нужно было лишь понять, где именно это произойдет с ним. Гермиона медленно поднялась из кресла.

— Уже поздно, — негромко сказал Аберфорт.

— Знаю.

— Попробуй хотя бы несколько часов поспать.

Она кивнула скорее из вежливости, чем в знак согласия. Поднявшись по узкой деревянной лестнице, Гермиона вошла в свою комнату и тихо прикрыла за собой дверь. Сон не приходил этой ночью, и сейчас она даже не пыталась заставить себя лечь. Вместо этого подошла к небольшому письменному столу, зажгла свечу и долго смотрела на чистый лист пергамента, лежавший перед ней.

Мысли наконец начали выстраиваться в привычный порядок. Она взяла перо. В верхней части листа медленно вывела два слова:

Драко Малфой.

Чернила еще не успели высохнуть, когда под именем появилась первая запись:

Первый советник Темного Лорда.

Ниже возникла следующая:

Привычки.

Потом еще одна:

Охрана.

Распорядок дня.

Маршруты.

Перо остановилось.

Гермиона долго смотрела на несколько коротких строк, постепенно осознавая, что перед ней лежит не список вопросов. Это было начало расследования. Тихий стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

— Можно? — послышался голос Аберфорта.

Она не успела ответить. Дверь приоткрылась, и старик медленно вошел в комнату. Его взгляд сразу остановился на листе пергамента. Он внимательно прочитал написанное, задержавшись на имени Малфоя чуть дольше остальных строк, но не произнес ни слова. Вместо этого молча взял со стола чистый лист и положил его рядом.

— Для чего? — тихо спросила Гермиона.

Аберфорт еще несколько секунд смотрел на первый лист, словно тщательно подбирая слова.

— Потому что тебе придется составить еще один список.

— Какой?

Он поднял на нее тяжелый взгляд.

— Всех, кого ты потеряешь... если ошибешься хотя бы один раз.

Гермиона молча перевела взгляд на лежавший перед ней лист, потом на второй без единой строчки. Она долго не двигалась, словно действительно пыталась представить, какие имена могли бы однажды появиться на этом пергаменте. Наконец медленно отложила перо.

— У меня никого не осталось.

Голос прозвучал спокойно. Аберфорт едва заметно покачал головой.

— Ты сама в это не веришь.

Она устало усмехнулась.

— Правда?

— Правда.

Он подошел ближе.

— А я?

Гермиона подняла глаза.

— Ты...

Она осеклась. Слова вдруг перестали складываться в привычные фразы. За семь лет она настолько привыкла к его присутствию, что почти перестала замечать очевидное. Он всегда был рядом. Молчал, когда ей хотелось тишины. Спорил, когда видел, что она ошибается. Варил чай, заставлял есть, ворчал, если она засиживалась за книгами до рассвета. Она никогда не называла его семьей, но за эти годы он незаметно ею стал. Аберфорт понял это раньше нее.

— Есть еще Арианна, — тихо сказал он.

Гермиона невольно улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Перед глазами сразу возникла девочка с золотистыми волосами, босиком бегущая по дому и без конца задающая вопросы обо всем на свете. Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Она снова посмотрела на чистый лист, теперь он уже не казался пустым, на нем действительно начали появляться имена. Пока только в ее голове. Аберфорт и Арианна. И этого оказалось достаточно, чтобы впервые за вечер в ее уверенности появилась почти незаметная трещина.

— Я не прошу тебя отказаться, — негромко произнес Аберфорт. — Я прошу тебя помнить цену.

Гермиона медленно свернула исписанный пергамент, потом также аккуратно свернула второй и убрала оба в ящик стола.

— Я буду помнить, — тихо сказала она.

И впервые за весь разговор Аберфорт не смог понять, успел ли он хоть немного изменить ее решение или только научил подходить к нему осторожнее.

Когда за Аберфортом закрылась дверь, Гермиона еще долго сидела неподвижно, вслушиваясь в постепенно затихающие шаги на лестнице. Потом медленно выдвинула верхний ящик стола и достала оба свернутых пергамента. Первый был исписан всего несколькими словами. Второй оставался пустым. Она развернула лист с именем Малфоя и несколько минут молча смотрела на собственные записи:

Первый советник Темного Лорда.

Привычки.

Охрана.

Распорядок дня.

Маршруты.

Гермиона взяла перо, но почти сразу положила его обратно. Внутри поднялось раздражение, она начинала не с того. Эти слова выглядели как план, хотя на самом деле были лишь вопросами. Она пыталась искать ответы, не имея ни одного исходного факта. Семь лет назад она знала Драко Малфоя. Высокомерного, заносчивого слизеринца, которого ежедневно встречала в коридорах Хогвартса. Но человек, которого она увидела на площади, уже не имел почти ничего общего с тем мальчишкой.

За семь лет он стал правой рукой Волдеморта. Она не знала, где он живет. Не знала, кто составляет его ближайшее окружение. Не знала, как часто он появляется в Министерстве, сопровождает ли его охрана постоянно или только во время официальных мероприятий. Она даже не представляла, насколько открытой была его жизнь. Его лицо редко печатали на первых полосах газет. Гермиона решительно перевернула лист и на чистой стороне вывела только одно слово:

Информация.

Несколько секунд она смотрела на него, затем ниже начала быстро писать:

Газеты.

Министерские бюллетени.

Архивы.

Публичные выступления.

Указы.

Гермиона еще долго сидела за столом, глядя на то, что сама написала несколько минут назад. Потом, не говоря ни слова, поднялась, аккуратно сложила пергамент в верхний ящик и решительно задвинула его. Все. Хватит. Планов было достаточно, теперь нужно было действовать.

Она быстрым шагом подошла к старому шкафу. Из небольшого дорожного сундука достала темно-серую мантию, кожаные перчатки и маленькую деревянную шкатулку, в которой хранились флаконы с оборотным зельем и документы на имя очередной женщины, которой никогда не существовало. За семь лет подобные сборы стали привычными. Через несколько минут из комнаты вышла уже не Гермиона Грейнджер. Темные волосы стали короче почти до плеч, карие глаза приобрели серо-зеленый оттенок, лицо казалось старше, а на переносице появились тонкие очки в темной оправе. Она внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале. Незнакомка. Именно так и должно быть.

Когда Гермиона спустилась вниз, Аберфорт уже собирался тушить камин. Увидев ее, он нахмурился.

— Куда ты собралась?

— В Министерство.

Несколько секунд старик молча смотрел на нее будто не расслышал. Потом медленно поставил кочергу к стене.

— Что?

— В Министерство.

— Ты с ума сошла?

— Нет.

— Гермиона...

— Не начинай.

Он сделал шаг к ней.

— Ты собираешься убить Малфоя прямо сейчас?

Она впервые за весь вечер устало улыбнулась, почти с сожалением.

— Если бы это было так просто...

Она застегнула ворот мантии и подняла с пола дорожную сумку.

— Тогда зачем?

Гермиона посмотрела на него так, словно ответ был совершенно очевиден.

— Потому что снаружи я о нем не узнаю ничего.

Она выдержала короткую паузу.

— Поэтому войду внутрь.

Аберфорт нахмурился еще сильнее.

— Я не понимаю.

— Пойму Министерство... пойму и Малфоя.

Она подошла к двери.

— Я не собираюсь искать его по всей Британии.

Пальцы легли на ручку.

— Я сделаю так, что однажды он сам пройдет мимо моего стола.

В комнате повисла тишина. Аберфорт медленно выдохнул и только теперь понял, что ошибался. Он думал, Гермиона собирается охотиться на Драко Малфоя, но она собиралась проникнуть в самое сердце режима.

— Ты хочешь...

Он не договорил. Гермиона открыла дверь.

— Устроиться работать в Министерство магии.

Она произнесла это так спокойно, будто речь шла о самой обыкновенной вакансии.

— И начать охоту уже оттуда.

Гермиона больше ничего не сказала. Она лишь коротко кивнула Аберфорту, взяла дорожную сумку и распахнула дверь. Холодный утренний воздух ворвался в дом.

— Девочка...

Она остановилась лишь на мгновение. Но не обернулась.

— Будь осторожна.

Несколько секунд она молча стояла на пороге. Потом тихо ответила:

— Постараюсь.

Дверь закрылась.Аберфорт еще долго смотрел на пустой проем, словно надеялся, что она сейчас вернется и скажет, что передумала. Но за окном уже раздался негромкий хлопок аппарации. Дом снова погрузился в тишину.

Через час Гермиона уже была возле Министерства, она выпила еще одну порцию оборотного зелья и вошла внутрь. За семь лет Министерство изменилось до неузнаваемости.

Исчезли золотые фонтаны, когда-то украшавшие центр зала. На их месте возвышался высокий постамент из черного мрамора, над которым, словно зависнув в воздухе, извивалась огромная серебряная змея. Стены украшали тяжелые темные полотнища с гербом нового Министерства, а вместо привычных статуй вдоль галерей стояли фигуры волшебников, преклонивших колено перед человеком в длинной мантии.

Гермиона невольно замедлила шаг. Каждая деталь словно кричала о том, что прежнего мира больше нет. Она настолько внимательно разглядывала изменившийся атриум, что не сразу поняла, почему вокруг вдруг стало непривычно тихо. Разговоры стихли, шаги замедлились, люди один за другим отходили в стороны, освобождая широкий проход через самый центр зала, но Гермиона этого уже не видела, она продолжала идти вперед и в следующее мгновение с силой врезалась в кого-то плечом.

От неожиданности папка с документами выскользнула из рук и с глухим стуком упала на мраморный пол. Листы разлетелись в разные стороны на несколько секунд в атриуме воцарилась абсолютная тишина. Гермиона быстро присела, собирая бумаги.

— Прошу прощения...

Она подняла последний лист и только тогда увидела перед собой начищенные до блеска черные ботинки…медленно, очень медленно…ее взгляд поднялся выше…черная мантия, серебряная цепь Первого советника, знакомые бледные пальцы и наконец, ледяные серые глаза. Драко Малфой молча смотрел прямо на нее. Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар, она не узнала бы его голос среди тысячи других, не узнала бы походку, но этот взгляд…

Она узнала бы даже через сотню лет.