НОКС

Двери лифта закрылись раньше, чем Гермиона успела вдохнуть. Только когда кабина плавно пришла в движение, она почувствовала, как дрожат пальцы. Она медленно сжала кулаки. Не сейчас, только не сейчас. За семь лет она слишком хорошо научилась контролировать страх.

Лифт остановился на несколько этажей ниже. В кабину вошли двое сотрудников Министерства, коротко кивнули друг другу и принялись негромко обсуждать предстоящее заседание Совета. Гермиона стояла неподвижно, не поднимая глаз. Она чувствовала, как по спине медленно стекает холодный пот.

Она столкнулась с ним, не увидела, а именно столкнулась. Так близко, что между ними не осталось и полушага. Его пальцы подняли рассыпавшиеся листы, голос прозвучал прямо над ее головой, мантия едва коснулась ее плеча. Еще немного...Еще одно движение...Еще один взгляд...И все было бы кончено.

Двери вновь раскрылись.

Гермиона вышла в длинный коридор архива, заставляя себя идти обычным шагом. Не быстро. Не медленно, а менно так, как ходила Мэри Доусон.

За высокой дубовой дверью уже слышались знакомые голоса.

— Доусон! Наконец-то.

Начальник архива недовольно посмотрел на часы.

— Где вас носило?

— Простите. В атриуме было слишком много людей.

— Первый советник проходил через центральный зал. Половина Министерства решила посмотреть на него.

Гермиона заставила себя спокойно улыбнуться.

— Поэтому и образовалась давка.

Начальник что-то проворчал себе под нос и махнул рукой.

— Ладно. Идите работать.

Она кивнула и уже собиралась пройти к своему столу, когда за спиной снова раздался голос.

— Доусон.

Гермиона медленно обернулась. У двери стояли двое сотрудников внутренней безопасности Министерства.

— Пройдемте с нами.

Внутри все оборвалось. Но ни один мускул не дрогнул на ее лице.

— Что-то случилось?

— Обычная проверка.

Один из мужчин открыл дверь, приглашая ее выйти. Гермиона молча последовала за ними. За семь лет она привыкла к тому, что самые опасные слова всегда произносятся именно таким спокойным голосом. Кабинет оказался небольшим голые каменные стены, стол, три стула, ничего лишнего.

Один из сотрудников сел напротив, второй остался стоять у двери.

— Имя?

— Мэри Доусон.

— Должность?

— Архивариус.

Мужчина заглянул в лежавшую перед ним папку.

— Сегодня утром вы столкнулись с Первым советником.

Это был не вопрос.

Гермиона спокойно кивнула.

— Да.

— Это было случайно?

Она позволила себе растерянно нахмуриться.

— Конечно.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Несколько секунд мужчина внимательно смотрел ей в глаза.

Потом закрыл папку.

— Хорошо.

Можете идти.

Гермиона уже поднялась со стула, когда он произнес вслед:

— И, мисс Доусон...

Она остановилась.

— В следующий раз будьте внимательнее. Первый советник не любит, когда в него врезаются.

Она вежливо улыбнулась.

— Я тоже не люблю врезаться в первого советника.

Мужчина кинул на нее осуждающий взгляд, но ничего не ответил.

К ее удивлению, на этом все не закончилось. Спустя час дверь кабинета вновь открылась. На этот раз вошел невысокий волшебник в темно-серой мантии с серебряной нашивкой Департамента внутренней безопасности. Он положил перед собой тонкую папку и, не глядя на Гермиону, раскрыл ее.

— Мисс Доусон, сегодня в одиннадцать часов двадцать семь минут вы пытались проникнуть в закрытый сектор архива.

Гермиона молча кивнула.

— Да.

— С какой целью?

— Я заблудилась.

Перо в руках волшебника замерло.

— Заблудились?

— Сегодня мой первый рабочий день. Я искала отдел каталогизации. На плане этажей нет.

Он поднял на нее взгляд.

— Вы хотите сказать, что случайно оказались перед дверью, доступ к которой запрещен большинству сотрудников Министерства?

— Именно это я и хочу сказать.

Несколько секунд он внимательно изучал ее лицо.

— Вы пытались открыть дверь.

— Да.

— Почему?

— Потому что не знала, что она относится к закрытому сектору.

Он сделал какую-то пометку в протоколе.

— Хорошо.

На этом допрос закончился. Гермиону проводили обратно в архив, однако поработать ей так и не удалось. Не прошло и получаса, как за ее столом появилась секретарь начальника архива.

— Мисс Доусон?

— Да?

— Вас просят пройти со мной.

На этот раз кабинет оказался совсем другим, никаких сотрудников службы безопасности, никаких вопросов. За большим письменным столом сидела пожилая ведьма с аккуратно собранными в пучок седыми волосами. Она быстро перебирала лежавшие перед ней документы, будто подобные ситуации происходили ежедневно.

— Присаживайтесь.

Гермиона молча села. Ведьма поставила на очередном листе печать и только после этого подняла глаза.

— Боюсь, сегодня вы уже не сможете покинуть Министерство.

Гермиона почувствовала, как внутри все похолодело.

— Простите?

— Согласно внутреннему регламенту, любое несанкционированное проникновение в закрытые сектора архива рассматривается как возможная угроза безопасности.

Она говорила спокойно, почти равнодушно. Будто читала давно заученный текст.

— До завершения проверки вы обязаны оставаться в здании Министерства.

— И сколько она продлится?

Ведьма перевернула еще один документ.

— Обычно недолго. Если…

Она слегка запнулась.

— Если Первый советник подпишет разрешение на прекращение проверки.

Гермиона перестала дышать. Драко. Из всех людей в Министерстве именно он должен был решить, выйдет она сегодня отсюда или нет. Она медленно отвела взгляд к окну, заставляя себя сохранить спокойствие. Самое страшное было не в том, что ее задержали, самое страшное заключалось в другом. Если он решит посмотреть материалы проверки лично...то все закончится еще до захода солнца. Эта мысль не покидала Гермиону до самого вечера.

Она больше не пыталась угадать, сколько прошло времени. За маленьким окном медленно сгущались сумерки, а часы на стене давно перестали иметь для нее какое-либо значение. Все, что оставалось, это ждать. Наконец дверь кабинета открылась. Вошла все та же пожилая ведьма в руках она держала знакомую папку. Не произнося ни слова, ведьма опустилась за стол, быстро просмотрела несколько последних страниц и поставила на одной из них размашистую служебную печать.

— Мисс Доусон.

Гермиона поднялась.

— Проверка завершена.

Она не сразу поняла смысл услышанного.

— Простите?..

— Вы свободны.

Несколько секунд Гермиона молча смотрела на женщину. Все произошло слишком быстро. Слишком просто.

— Мне... можно идти?

— Разумеется.

Ведьма протянула ей журнал регистрации.

— Распишитесь.

Гермиона поставила подпись, после чего все же не удержалась:

— А решение...

Она запнулась.

— Уже принято?

Пожилая ведьма вопросительно посмотрела на нее.

— Конечно.

— Первым советником?

— Да.

Она перевернула верхний лист папки так, чтобы Гермиона могла увидеть нижнюю часть документа. Внизу стояла короткая резолюция и хорошо знакомая подпись. Больше ничего. Ни дополнительных распоряжений, ни требований привести сотрудницу лично, ни повторного допроса. Гермиона медленно отвела взгляд. Она ожидала чего угодно, но не этого.

Поблагодарив едва заметным кивком, она вышла из кабинета и быстрым шагом направилась к лифтам. Она не знала, что всего несколькими этажами выше помощник уже докладывал Первому советнику обстоятельства произошедшего. Новая сотрудница архива, первый рабочий день, сначала случайно столкнулась с ним в атриуме, потом заблудилась возле двери запретного сектора. Для Драко вывод оказался слишком очевидным, чтобы тратить на него больше нескольких секунд. Либо ведьма действительно не ориентировалась в огромном здании Министерства, либо была самым бездарным шпионом из всех, кого ему доводилось встречать. Поэтому он распорядился немедленно снять ограничения и отпустить ее.

И лишь позже, его память неожиданно начала складывать эти, казалось бы, никак не связанные между собой события в одну цепочку. Именно тогда он вновь откроет ее дело и потребует провести полную проверку с самого начала.

Повторная проверка началась почти сразу.

На этот раз Гермиону проводили не в комнату ожидания, а в просторный кабинет, где за длинным столом уже сидели трое сотрудников Департамента внутренней безопасности. Перед каждым лежала раскрытая папка с ее личным делом, несколько пергаментов и небольшие серебряные артефакты, назначение которых она узнала с первого взгляда. Значит, кто-то наверху все-таки усомнился. Эта мысль промелькнула быстро и так же быстро исчезла. Страх был плохим помощником, особенно сейчас.

Проверка продолжалась почти час.

Вопросы повторялись, менялся лишь порядок. Гермиону просили вновь подробно описать маршрут по архиву, вспомнить, с кем она успела поговорить за первый рабочий день, назвать имена бывших коллег, преподавателей, начальников, снова и снова возвращаясь к одним и тем же событиям, будто надеялись, что память однажды ошибется. Она не ошибалась.

Когда один из волшебников закончил проверять документы, второй сверил магический след с регистрационными записями, а третий внимательно просмотрел результаты предыдущих допросов, в кабинете на несколько секунд воцарилась тишина. Пожилой мужчина, сидевший во главе стола, медленно закрыл папку.

— Приносим извинения за задержку, мисс Доусон.

Гермиона спокойно поднялась.

— Благодарю.

Только оказавшись в пустом коридоре, она позволила себе сделать глубокий вдох. Третья проверка за один день, такое уже нельзя было назвать обычной осторожностью. Кто-то действительно решил убедиться, что она именно та, за кого себя выдает. Для Гермионы это был самый тяжелый день за последние годы.

Когда Гермиона вошла в дом, за окнами уже окончательно стемнело. Из кухни доносился запах свежего хлеба и тушеных овощей. В камине тихо потрескивали поленья, отбрасывая теплые отблески на старые деревянные стены.

Аберфорт сидел за столом, медленно перебирая какие-то записи. Услышав, как хлопнула входная дверь, он поднял голову, внимательно посмотрел на Гермиону и безошибочно понял: день прошел совсем не так, как она рассчитывала. Он ничего не спросил. Лишь дождался, пока она снимет мантию, поставит сумку у двери и тяжело опустится на стул напротив. Только тогда придвинул к ней кружку с горячим чаем.

— Что случилось?

Гермиона несколько секунд молча грела ладони о теплую керамику.

— Меня проверяли.

Аберфорт нахмурился.

— Снова полезла куда тебя не просят?

Она кивнула.

— Проверяли трижды.

Он медленно откинулся на спинку стула, не сводя с нее взгляда.

— Расскажи.

И Гермиона рассказала. Про случайное столкновение с Драко в атриуме, про запретную секцию, про первый допрос, про второй, про третий, про подпись, благодаря которой ей позволили покинуть Министерство.

Аберфорт слушал молча, лишь изредка кивая, словно мысленно собирал все услышанное в единую картину. Когда Гермиона закончила, он долго сидел неподвижно, глядя в огонь.

— Значит, он все-таки заинтересовался.

— Скорее, заинтересовался кто-то из его людей.

— Нет.

Аберфорт медленно покачал головой.

— Третью проверку назначил не исполнитель.

Он поднял на нее усталый взгляд.

— Ее назначил тот, кто привык доверять собственным сомнениям больше, чем чужим отчетам.

Гермиона ничего не ответила. Она и сама успела подумать о том же.

— Я все еще надеюсь, что ты передумаешь.

Она устало усмехнулась.

— Ты говорил это вчера.

— И скажу завтра.

Он сделал короткую паузу.

— И через месяц тоже скажу.

Гермиона медленно подняла на него глаза.

— Уже поздно, Аберфорт.

Он долго смотрел на нее, потом тяжело вздохнул и опустил взгляд.

— Никогда не бывает поздно пока мы живы и…

Он запнулся

— На свободе.

Следующее утро почти ничем не отличалось от предыдущего. Потом еще одно. И еще.

Неделя медленно растворялась в одинаковых ранних подъемах, холодном утреннем воздухе, долгой дороге до Министерства и бесконечных рядах архивных стеллажей, за которыми проходили часы ее новой жизни. Первые несколько дней Гермиона невольно ждала, что повторная проверка будет иметь последствия.

Что ее снова вызовут, что за ней продолжат следить открыто, что кто-нибудь задаст вопрос, которого она не сможет предугадать. Ничего этого не произошло. Внешне все вернулось к обычному распорядку.

Она исправно приходила к началу рабочего дня, разбирала документы, составляла каталоги, переносила старые дела в новые хранилища и почти не разговаривала с коллегами. Постепенно сотрудники архива перестали обращать на нее внимание. Для них Мэри Доусон становилась такой же незаметной частью архива, как старые шкафы, покрытые многолетней пылью. Лишь сама Гермиона понимала, что первое впечатление оказалось обманчивым.

Дверь запретной секции больше никогда не оставалась без присмотра. Если в первый день возле нее было пусто, теперь рядом почти постоянно находился кто-нибудь из сотрудников внутренней безопасности. Иногда они откровенно разговаривали между собой, иногда делали вид, что просматривают документы, но Гермиона слишком хорошо научилась замечать подобные вещи. Ее ошибка не осталась незамеченной и второго шанса ей уже не дадут.

Несколько раз она пыталась придумать другой способ попасть внутрь, но каждый из них рассыпался, едва она начинала мысленно просчитывать последствия. Риск становился слишком велик, а результат по-прежнему оставался неизвестным.

Иногда по широким коридорам архива проходил Драко Малфой. О его появлении никто заранее не объявлял, но стоило ему появиться в дальнем конце коридора, как разговоры вокруг стихали сами собой. Архивариусы выпрямлялись, начальники отделов торопливо откладывали бумаги, а сотрудники Министерства инстинктивно освобождали ему дорогу. Гермиона никогда не поднимала головы первой, но всякий раз чувствовала, когда он проходил мимо. Один раз ей показалось, что Драко задержал на ней взгляд немного дольше обычного, в тот день она несколько часов не могла избавиться от ощущения, что он все понял. На следующий день он снова прошел через архив. Не остановился и не заговорил, даже не посмотрел в ее сторону и Гермиона почти разозлилась на саму себя. Она начинала видеть угрозу там, где ее, вероятно, никогда и не было. Прошло еще пара дней. Расследование зашло в тупик. Все, ради чего она пришла в Министерство, оказалось недосягаемым. Запретная секция была закрыта, Драко по-прежнему оставался недосягаем, а она сама с каждым днем все яснее понимала одну простую вещь.

Она искала ответы там, где их, возможно, никогда не было. И впервые за долгое время Гермиона позволила себе задуматься, не выбрала ли она с самого начала неправильный путь.

В тот вечер Гермиона вернулась значительно позже обычного. За последнюю неделю это стало почти привычкой. Она все чаще задерживалась в архиве до самого закрытия, вновь и вновь перебирая старые дела, надеясь, что однажды взгляд случайно зацепится за документ, который остальные просто не сочли важным. Этого так и не произошло. Запретная секция оставалась недосягаемой. Любая ниточка неизменно обрывалась у двери, к которой теперь почти круглосуточно приставляли охрану. Министерство постепенно превращалось в бесконечный лабиринт, где каждый новый коридор приводил ее к уже знакомой стене.

Когда Гермиона вошла в дом, Аберфорт сидел у камина. Он не читал, не разбирал записи, а просто смотрел на огонь. Услышав шаги, он медленно поднял голову.

— Гермиона.

Она сразу остановилась, что-то точно случилось. Это стало понятно еще до того, как он заговорил. Несколько секунд Аберфорт молчал, будто не был уверен, стоит ли вообще начинать этот разговор.

Потом негромко произнес:

— Арианна сегодня…

Он запнулся. Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар. За все эти годы Арианна крайне редко рассказывала что-либо сама. Она медленно подошла к столу.

— Что она сказала?

Аберфорт не сразу ответил. Он тяжело вздохнул и только потом поднял на Гермиону усталый взгляд.

— Он приходил.

В комнате повисла тишина. Даже поленья в камине будто стали потрескивать тише.

— В тот дом? — наконец спросила Гермиона.

Аберфорт молча кивнул.

— Арианна сказала, он поднялся наверх почти сразу. Долго пробыл в твоей комнате, изучил дом снова и ушел.

Гермиона медленно опустилась на стул. Она долго смотрела в одну точку, не произнося ни слова. Значит, он вернулся. Не случайно и не потому, что что-то забыл. Он сознательно снова пришел в пустой дом. Зачем? Ответ пришел почти сразу. Потому что в первый раз он не получил того, за чем приходил. Он продолжал искать.

Гермиона медленно провела ладонью по лицу. Всю последнюю неделю она пыталась подобраться к нему изучала его распорядок, ледила за маршрутами, пыталась найти хоть малейшую возможность приблизиться. Безрезультатно.

Она искала способ добраться до Драко Малфоя в Министерстве. И только сейчас впервые задумалась о том, что, возможно, все это время двигалась совершенно не в том направлении. Если он дважды возвращался в старый дом...Значит, именно туда он придет и в третий раз. Она медленно подняла голову.

— Не нужно искать его в Министерстве и проводить расследование.

Аберфорт внимательно посмотрел на нее. Ему слишком хорошо было знакомо это выражение лица. Гермиона уже приняла решение.

— Гермиона...

Она покачала головой.

— Нет. Теперь все будет наоборот. Он сам придет ко мне.

Аберфорт долго молчал. Он уже не пытался спорить. Не потому, что был согласен, просто слишком хорошо знал Гермиону. Если она произносила подобные слова таким тоном, значит, решение уже было принято. Оставалось лишь понять, насколько безрассудным оно окажется.

— И что ты собираешься делать? — наконец спросил он.

Гермиона не ответила сразу. Она поднялась, медленно прошлась по комнате и остановилась у небольшого окна. За стеклом едва различались темные силуэты деревьев, лениво покачивающихся под ночным ветром.

Несколько долгих секунд она просто смотрела в темноту. Потом тихо произнесла:

— Всю неделю я пыталась понять, как подобраться к нему.

Она невесело усмехнулась.

— Изучала его распорядок. Следила, когда он приходит в архив, когда уходит, с кем разговаривает, какие документы забирает лично.

Гермиона покачала головой.

— Все бесполезно.

Она обернулась.

— До него невозможно добраться.

Аберфорт ничего не сказал. Он ждал.

— Но сегодня...

Она ненадолго замолчала.

— Сегодня я впервые поняла одну вещь.

Она подошла к столу и медленно провела кончиками пальцев по деревянной поверхности, будто продолжая размышлять вслух.

— Он возвращался в тот дом. Не один раз пришел, уже дважды. Значит, он ищет ответы именно там.

Она подняла взгляд на Аберфорта.

А если человек ищет ответ...ему достаточно показать, что он вот-вот его получит.

В комнате вновь повисла тишина. Аберфорт смотрел на нее так, словно уже догадывался, к чему она ведет.

— Гермиона...

Она покачала головой.

— Нет. Послушай.

Он не перебил.

— Ему не нужен этот дом. Ему нужны ответы. И если я дам ему понять, что ответы находятся именно там...он придет.

Аберфорт тяжело вздохнул.

— Ты говоришь так, будто знаешь его.

— Знаю.

Ответ прозвучал слишком быстро. Гермиона на мгновение замолчала, словно сама удивилась собственной уверенности. Потом уже спокойнее добавила:

— Я слишком хорошо знаю, чего он не сможет оставить без ответа.

Аберфорт медленно опустил взгляд.

— И что же это?

Гермиона долго молчала. Потом подошла к письменному столу, выдвинула ящик и достала чистый лист пергамента, чернильницу и перо. Аккуратно разложила их перед собой.

— Его прошлое.

Она села. Окунула перо в чернила. И впервые за весь вечер заметно улыбнулась.

— Он придет. Я заставлю его прийти. И убью на своей территории.

Аберфорт медленно поднялся из-за стола. Некоторое время он молча смотрел на Гермиону, затем перевел взгляд на лежавший перед ней чистый лист пергамента. Он слишком хорошо понимал, что происходит. Этот лист пугал его гораздо сильнее любой палочки. Пока он оставался пустым, все еще можно было остановиться. Стоило на нем появиться первым словам, обратной дороги уже не существовало.

— Ты ведь понимаешь, что будет, если ошибешься?

— Понимаю.

— Нет, Гермиона. Не понимаешь.

Он подошел ближе и положил ладонь на спинку стула.

— Если Малфой почувствует ловушку хотя бы на мгновение, он больше никогда не переступит порог того дома. Ты потеряешь единственную возможность приблизиться к нему.

Гермиона спокойно выдержала его взгляд.

— Нет, Аберфорт. Он придет даже если почувствует ловушку, это уже не тот смазливый Драко из школы, теперь он не боится никого и ничего, разве что, только своего хозяина.

Аберфорт прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Спорить было бессмысленно. Он видел это выражение лица слишком много раз. Когда-то так же она спорила с Макгонагалл, с Дамблдором, с Гарри. Если Гермиона принимала решение, переубедить ее уже не мог никто.

— Значит, ты все решила.

Она молча кивнула. Несколько секунд в комнате слышалось лишь потрескивание дров. Потом Аберфорт направился к двери, но уже у самого порога остановился.

— Я не стану тебя отговаривать. Не потому, что согласен. Потому что знаю, что это ничего не изменит.

Он помолчал.

— Только обещай мне одну вещь.

Гермиона подняла голову.

— Если хоть что-то пойдет не по плану...

Она перебила его раньше, чем он успел договорить:

— Не пойдет.

На лице Аберфорта появилась едва заметная, усталая улыбка.

— Именно этого я и боялся. В любом случае, ты должна понимать, что я не оставлю тебя одну и буду рядом. Это не обсуждается.

Дверь тихо закрылась. Гермиона осталась одна.

Она долго сидела неподвижно, глядя на чистый лист перед собой. Гермиона медленно взяла перо, но не спешила окунать его в чернила. Она мысленно перечитывала будущее письмо строчка за строчкой, отбрасывая каждое слово, которое могло показаться лишним. Он должен сам захотеть прийти, он должен знать, что идет умирать.

Перо легко коснулось плотного пергамента, и первые строчки одна за другой начали ложиться на бумагу. Гермиона писала медленно, удивительно ровным почерком, не торопясь и почти не останавливаясь, словно это письмо уже давно было написано в ее памяти, а сейчас ей оставалось лишь перенести его на бумагу.

Она не пыталась скрыть ненависть. Не пыталась сделать письмо менее опасным или менее откровенным. Каждая строчка была продумана заранее, каждая буква должна была привести Драко Малфоя к одному-единственному выводу: Гермиона Грейнджер жива, знает, где он был, знает, зачем он приходил, и если он снова переступит порог того дома, она выполнит обещание, написанное в этом письме.

Когда последняя точка наконец легла на бумагу, Гермиона еще долго сидела неподвижно, медленно перечитывая написанное от первой строки до последней. Она не искала ошибок. Не исправляла стиль. Она проверяла совсем другое. Достаточно ли этих слов, чтобы заставить Драко сделать именно то, на что она рассчитывала.

Убедившись, что не изменила бы больше ни единой буквы, Гермиона опустила перо к последней свободной строке и аккуратно вывела свое имя.

«Если ты еще раз появишься в моем доме или прикоснешься к моим вещам, клянусь, в следующий раз я убью тебя.

Гермиона Грейнджер».

На мгновение она замерла, не сводя взгляда с двух простых слов. Семь лет она не писала этого имени. Семь лет оно существовало лишь в ее памяти, пока весь остальной мир был убежден, что Гермионы Грейнджер больше нет. Теперь же оно снова появилось на бумаге. Впервые. И, возможно, именно оно окажется страшнее любой угрозы, написанной выше.

Она осторожно сложила письмо и вложила его в конверт. Лишь после этого перевернула конверт лицевой стороной вверх, обмакнула перо в чернила и спокойным, уверенным почерком написала имя отправителя.

Мэри Доусон.

Гермиона дождалась, пока чернила полностью высохнут, провела кончиками пальцев по шероховатой поверхности конверта и медленно убрала его в сторону. Все было готово. План, над которым она размышляла целую неделю, наконец приобрел форму нескольких листов пергамента. Теперь оставалось только сделать последний ход и позволить событиям идти своим чередом.

Завтра Драко Малфой наконец получит именно то, что так отчаянно искал