НОКС

Гермиона не удивилась. Последние несколько дней она видела его почти ежедневно. Иногда он проходил через просторный атриум Министерства в сопровождении охраны, иногда неожиданно появлялся в архивах, проверяя очередной отчет, иногда молча пересекал длинные коридоры, не обращая внимания на десятки сотрудников, поспешно расступавшихся перед ним. За эту неделю она успела изучить его гораздо лучше, чем ему самому могло показаться. Запомнила его неторопливую, уверенную походку, привычку держать руки за спиной во время разговора, холодный, почти безразличный взгляд, которым он скользил по людям, словно заранее знал о каждом значительно больше, чем они сами готовы были рассказать. Поэтому сейчас перед ней стоял вовсе не незнакомец. Она смотрела на того самого человека, которого ожидала увидеть. Первый советник Волдеморта. Человек, ради которого она вернулась в прошлое. Человек, которого собиралась убить. Семь лет она жила этим моментом. Сотни раз мысленно возвращалась к нему, представляя каждую деталь будущей встречи, убеждая себя, что, когда этот день наконец наступит, внутри останется лишь ненависть. Но, встретившись с ним взглядом, Гермиона неожиданно поняла, что все эти годы ошибалась. Ненависть совсем не походила на ярость. Она не заставляла сердце бешено колотиться, не лишала способности мыслить, не заставляла руки дрожать от желания немедленно нанести удар. За семь лет она стала другой. Холодной. Тяжелой. Почти спокойной. Настолько спокойной, что Гермиона с пугающей ясностью осознала: если сейчас поднимет палочку и произнесет смертельное заклинание, внутри у нее не дрогнет ничего. Именно это испугало ее сильнее всего. Палочка уже лежала в ладони. Достаточно было одного короткого движения. Одного заклинания. И человек, которого она искала семь долгих лет, перестанет существовать. Но почему...Почему он не защищается? Гермиона впервые по-настоящему всмотрелась в его лицо. Она ожидала увидеть привычное высокомерие, холодное презрение или хотя бы готовность к неизбежной схватке. Вместо этого в его глазах читалось совсем другое. Растерянность. Настоящая, почти болезненная. Так смотрит человек, у которого внезапно отняли почву под ногами. Так смотрит человек, неожиданно столкнувшийся с тем, что никак не укладывается в его собственную картину мира. На одно короткое мгновение Гермиона перестала понимать происходящее. Драко тоже не двигался. Он не мог отвести от нее взгляд. Все эти семь лет память упрямо возвращала ему одну и ту же Гермиону Грейнджер. Девушку с непослушными каштановыми волосами, неизменной книгой под мышкой и тем удивительным упрямством, которое когда-то раздражало его едва ли не сильнее всего на свете. Он слишком долго жил этим воспоминанием и только сейчас с неожиданной ясностью понял, насколько безжалостно время умеет стирать старые образы. От той девочки почти ничего не осталось. Перед ним стояла взрослая девушка, уверенная в себе, красивая и опасная. За последние годы ему довелось увидеть слишком многих людей, переживших войну. Одних она ломала, превращая в тень прежних себя. Других, наоборот, закаляла, делая сильнее и жестче. Гермиона принадлежала именно ко вторым. Из ее лица исчезла юношеская мягкость, исчезла открытая эмоциональность, исчезла привычка смотреть на мир с убежденностью, что любое зло можно победить, если достаточно долго за него бороться. Теперь перед ним стояла женщина, научившаяся жить рядом с болью и использовать ее как оружие. И именно в этот момент Драко впервые за очень долгое время поймал себя на мысли, что совершенно не знает, что сказать. За семь лет он научился разговаривать с министрами, убеждать врагов, вести переговоры с людьми, которые входили в его кабинет уже готовыми отказаться от любого компромисса. Он безошибочно находил нужные слова практически в любой ситуации, потому что давно понял: правильно сказанная фраза иногда обладает большей силой, чем самое мощное заклинание. Но сейчас все оказалось иначе. Все объяснения, которые он успел мысленно построить по дороге сюда, внезапно потеряли всякий смысл. Все оправдания выглядели жалкими. Все доводы казались бесполезными. Между ними стояли семь лет, сотни смертей, тысячи несказанных слов и слишком много прошлого, чтобы надеяться разрушить эту стену одним разговором. Поэтому он произнес единственную фразу, в которой был абсолютно уверен. - Я не хочу твоей смерти, Грейнджер. Гермиона продолжала молча смотреть на него еще одно короткое мгновение. Затем медленно подняла палочку. - А я... Она не повысила голос. Не сделала ни шага вперед. На ее лице не дрогнул ни один мускул. - ...хочу твоей. В следующее мгновение лестницу ослепила первая вспышка заклинания. Последние слова еще не успели раствориться в тишине старого дома, как ослепительная вспышка алого света прорезала полумрак лестничного пролета. - Confringo! Заклинание сорвалось с палочки Гермионы с такой скоростью, что Драко успел среагировать лишь благодаря годам, проведенным рядом с Волдемортом. Он резко ушел в сторону, почти одновременно вскидывая собственную палочку. Взрывная волна ударила в деревянные перила, разнося их в щепки. Сухое дерево с оглушительным треском разлетелось по всему холлу, тяжелые обломки с грохотом посыпались вниз, а густая пыль мгновенно заполнила пространство между ними. Но Гермиона уже не видела последствий собственного заклинания. Она не собиралась давать ему ни секунды. - Diffindo! Тонкая вспышка рассекла воздух. Драко едва успел выставить защиту. - Protego! Заклинания столкнулись с таким грохотом, что старые окна задрожали в рамах. Волна магии прокатилась по дому, заставив пламя в давно погасшем камине вспыхнуть ярко-зеленым светом. Где-то наверху жалобно заскрипели балки, словно сам дом протестовал против происходящего. Гермиона продолжала наступать. Она двигалась быстро, почти безошибочно, не оставляя противнику возможности перейти в атаку. Каждое новое заклинание следовало за предыдущим с пугающей точностью, словно все эти годы она тысячи раз проживала именно этот бой. Вспышки одна за другой прорезали темноту, разбивая мебель, вырывая куски штукатурки из стен, превращая старую лестницу в груду искореженного дерева. Драко не отвечал, он лишь отступал. Раз за разом выставляя защитные чары, уклоняясь от смертоносных лучей буквально в последние мгновения. Осколок старинного зеркала пролетел в нескольких дюймах от его лица, тяжелый комод с оглушительным треском рухнул набок, выбитый очередным заклинанием, а портреты на стенах в ужасе разбегались по своим полотнам, исчезая из рам прежде, чем в них попадали вспышки чужой магии. Гермиона почти не замечала разрушений. Перед глазами существовала только одна цель. Убей его. Каждый удар сердца повторял эти два слова. Убей. Еще одно проклятие сорвалось с ее палочки. Убей. Еще один взрыв разнес в щепки деревянную колонну. Убей. Семь лет ожидания наконец обрели форму. Драко понимал это не хуже нее. Он видел по ее лицу, что сейчас перед ним не ведьма, случайно оказавшаяся втянутой в войну. Перед ним стоял человек, который семь лет ежедневно возвращался к этому мгновению, снова и снова проживая его в собственной памяти. Он с пугающей ясностью осознал, что Гермиона не пытается победить его. Она пришла казнить. - Гермиона! Его голос впервые прозвучал громче обычного, пытаясь пробиться сквозь оглушительный грохот рушащегося дома. Она даже не моргнула. Ответом стало новое заклинание. - Reducto! Драко едва успел аппарировать на несколько футов в сторону. Заклинание врезалось в стену позади него, и старый камень взорвался фонтаном осколков. Один из них рассек ему скулу. Теплая кровь тонкой струйкой потекла по щеке. Он машинально коснулся раны кончиками пальцев. Посмотрел на кровь. Потом снова поднял взгляд на Гермиону. И впервые за весь бой понял страшную вещь. Она действительно не остановится. Пока один из них не умрет. - Гермиона! Голос Драко впервые сорвался с привычного спокойствия. Еще одно заклинание с оглушительным треском рассекло воздух, ударившись в колонну всего в нескольких дюймах от его головы. Камень взорвался фонтаном осколков, осыпав лестницу серой пылью. - Гермиона, остановись! Ответом стала новая вспышка. Она двигалась почти механически, не позволяя себе ни секунды промедления. Одно заклинание сменяло другое с пугающей скоростью, словно за последние семь лет ее тело успело выучить этот бой лучше собственного дыхания. Она уже не замечала ни грохота рушившихся стен, ни портретов, поспешно исчезавших со своих полотен, ни щепок, круживших в воздухе. Перед ней существовала только одна цель. Драко. И пока он был жив, бой не мог закончиться. - Дай мне сказать! Гермиона даже не попыталась ответить. - Glacius! Ледяная волна стремительно покатилась по полу. Драко отбил ее встречным заклинанием, но вслед за первой вспышкой уже летела вторая. - Reducto! Он снова ушел с линии удара быстро и точно. Но бесконечно обороняться было невозможно. Очередное заклинание пролетело настолько близко, что опалило край его мантии. Драко резко выдохнул. - Прости... Его палочка описала короткую дугу. - Depulso! Заклинание ударило Гермиону в грудь значительно мягче, чем могло бы. Он сознательно сдержал силу, однако даже этого оказалось достаточно. Она потеряла равновесие, отлетела на несколько футов назад и с глухим ударом врезалась в стену. Старинная штукатурка осыпалась на пол, по камню побежала тонкая трещина, а сама Гермиона тяжело опустилась на одно колено, на мгновение потеряв дыхание. Драко не сделал ни шага вперед. Наоборот. Он опустил палочку. - Послушай меня... Гермиона медленно подняла голову. Несколько прядей выбились из волос и упали ей на лицо. На губе выступила тонкая полоска крови, но она, казалось, даже не заметила этого. Она смотрела на него так, словно перед ней стоял не человек, а чудовище. - Я не хочу слышать... Голос прозвучал тихо. Настолько тихо, что на мгновение Драко показалось, будто она сейчас действительно выслушает его. Но уже в следующую секунду Гермиона медленно поднялась на ноги. - ...ни одного слова предателя. Она вытерла кровь тыльной стороной ладони, продолжая смотреть ему прямо в глаза. - Семь лет. Каждое слово звучало отчетливо тяжело. - Семь лет я каждую ночь представляла этот момент. Она сделала один шаг вперед. Потом еще один. Палочка вновь поднялась. - Я ненавижу тебя, Малфой. Не за то что ты сделал, не за то кем ты стал, а за то… - Она на мгновение замолчала. Ее голос впервые дрогнул, но не от слабости. От боли, которую слишком долго приходилось носить внутри. - ...что ты вообще позволил себе выжить. Драко почувствовал, как внутри все болезненно сжалось. Он понял, она ненавидела его не потому, что хотела мести, она семь лет жила этой ненавистью и если сейчас отнять ее...У Гермионы не останется ничего, что помогало ей пережить все эти годы. Она вновь подняла палочку. - Теперь... На этот раз ее голос снова стал ледяным. - ...умри. Ослепительная алая вспышка сорвалась с ее палочки раньше, чем последнее слово успело раствориться в воздухе. Ослепительная алая вспышка сорвалась с ее палочки раньше, чем последнее слово успело раствориться в воздухе. Драко успел выставить защиту, но удар оказался настолько сильным, что прозрачный щит пошел тонкой сетью трещин и рассыпался серебристой пылью. Волна магии отбросила его назад. Каблук соскользнул со сломанной ступени, однако он удержался на ногах, успев ухватиться за перила прежде, чем потерял равновесие. Гермиона не дала ему даже вдохнуть. Следующее заклинание ударило почти мгновенно. Потом еще одно. И еще. Казалось, она вообще перестала произносить слова вслух. Палочка двигалась с такой скоростью, что вспышки сливались в единый поток света. Каждый удар сопровождался грохотом рушившейся мебели, треском дерева, звоном разбитого стекла. Старый дом, еще несколько минут назад хранивший семилетнюю тишину, теперь содрогался от магии, которой не видел со времен войны. Драко продолжал только защищаться. Он уже не считал, сколько раз за последние минуты выставил «Протего». Каждая новая защита появлялась буквально за мгновение до очередного удара и исчезала почти сразу, не выдерживая натиска. Несколько проклятий все же достигли цели. Одно рассекло рукав мантии, другое полоснуло по плечу, третье обожгло ладонь, сжимавшую палочку. Он почти не чувствовал боли. Все внимание было сосредоточено на Гермионе. Она дралась совсем иначе, чем раньше. В Хогвартсе Гермиона всегда рассчитывала бой. Искала слабое место. Просчитывала несколько ходов вперед. Сейчас перед ним был человек, которого вела не холодная логика, а годы боли, наконец получившие возможность обрести форму. Ее заклинания оставались точными, но между ними больше не существовало прежней академической осторожности. Она не экономила силы. Не берегла себя. Она просто уничтожала все, что стояло между ней и целью. - Гермиона! Драко вновь попытался перекричать грохот. - Блять, да послушай ты меня! Она словно не слышала. Еще одно заклинание с оглушительным треском ударило в потолок. Огромный кусок старой балки сорвался вниз, увлекая за собой облако штукатурки. Драко инстинктивно вскинул руку, отбивая падающие обломки, и именно в этот момент Гермиона оказалась рядом. Настолько близко, что между ними оставалось не больше двух шагов. Ее палочка уже смотрела ему прямо в грудь. Драко замер. Он мог ударить первым, мог отбросить ее, мог закончить этот бой одним мощным заклинанием. Но не сделал ни одного движения. Он лишь смотрел ей в глаза. - Если тебе станет легче... Его голос прозвучал неожиданно спокойно. - Тогда убей меня. Гермиона вздрогнула, совсем едва заметно, не потому, что поверила ему, а потому что этих слов она не ожидала услышать. - Но сначала... Он сделал медленный вдох, не сводя с нее взгляда. - Позволь мне сказать всего одну правду. Гермиона рассмеялась. Это был короткий, глухой смех, в котором не осталось ничего живого. - Правду? Она покачала головой. - Ты семь лет служишь Волдеморту. Еще один шаг. - Семь лет отдаешь ему людей на казнь. Еще шаг. - Семь лет строишь для него новое Министерство. Она остановилась почти вплотную. - И теперь хочешь рассказать мне... Голос дрогнул от ярости. - ...правду? Палочка уперлась ему в грудь. - Поздно, Малфой. Она смотрела на него снизу вверх, тяжело дыша после боя. - Для тебя правда закончилась семь лет назад. И в этот момент... Драко впервые за всю сцену перестал защищаться. Он медленно опустил свою палочку. Совсем. До бедра. Полностью открываясь перед ней. - Тогда бей. Он произнес это почти шепотом. - Потому что больше защищаться от тебя я не буду. Она медленно вдохнула. Пальцы крепче сомкнулись на рукояти палочки. Губы уже начали складываться в первые звуки смертельного заклинания. Именно в этот момент Драко понял. Он увидел это раньше, чем услышал. По ее глазам. По тому, как изменилось выражение лица. По едва заметному движению губ, которое невозможно было перепутать ни с чем другим. До этой секунды Гермиона сражалась, стремясь уничтожить его в бою. Теперь все изменилось. Следующее заклинание не должно было оставить ему ни единого шанса. Он медленно закрыл глаза. Всего на одно короткое мгновение. Почти незаметно кивнул самому себе, будто принимая решение, которое должен был принять уже давно. - Прости... Это слово прозвучало так тихо, что Гермиона едва различила его среди собственного дыхания. Она уже начала произносить первые слоги заклинания, когда воздух между ними внезапно дрогнул. Раздался негромкий хлопок аппарации. Фигура Драко исчезла так стремительно, словно ее никогда не существовало. Заклинание сорвалось с палочки в пустоту. Ослепительная вспышка с оглушительным треском ударила в стену позади того места, где он стоял всего мгновение назад. Каменная кладка взорвалась, по дому прокатился тяжелый гул, сверху дождем посыпались куски штукатурки, а остатки старой лестницы жалобно застонали под напором высвободившейся магии. Несколько секунд Гермиона продолжала неподвижно стоять с поднятой палочкой, не в силах осознать произошедшее. Перед ней больше никого не было. Только медленно оседающая в лучах предрассветного света пыль и пустое пространство, где еще секунду назад стоял Драко Малфой. Он ушел. Эта мысль обрушилась на нее с такой силой, что на мгновение стало трудно дышать. Она резко опустила палочку и с силой ударила кулаком по ближайшей стене. Боль мгновенно обожгла костяшки пальцев, но Гермиона почти не почувствовала ее. - Черт... Ее голос глухо отразился от пустых стен и растворился в разрушенном доме. Она опоздала всего на несколько секунд. Медленно сползая по холодной каменной стене на пол, Гермиона продолжала крепко сжимать палочку, будто все еще надеялась, что следующего заклинания окажется достаточно. Сердце бешено колотилось после поединка, дыхание никак не желало успокаиваться, однако сильнее физической усталости было другое чувство. Она так долго жила этой встречей, так тщательно готовилась к ней, а когда долгожданный момент наконец настал она опоздала. И только Драко, аппарировав далеко за пределы Роуэн-Холлоу, уже понимал то, чего еще не понимала Гермиона. Сегодня он окончательно убедился: лицом к лицу она не позволит ему произнести ни единого слова. Ни одно объяснение не сможет пробиться сквозь семь лет боли и ненависти. А значит, если он действительно хотел, чтобы однажды Гермиона услышала правду, оставалось найти способ передать ей информацию. Хлопок аппарации прозвучал особенно громко после той тяжелой тишины, что осталась в разрушенном доме. В следующее мгновение Гермиона уже стояла посреди небольшой гостиной, все еще пытаясь восстановить дыхание после боя. Сердце колотилось так сильно, что заглушало почти все остальные звуки. Она машинально провела ладонью по лицу, словно надеясь вместе с холодным потом стереть и последние несколько минут, однако перед глазами вновь и вновь возникал один и тот же образ. Драко исчезал прямо у нее на глазах. Она позволила ему уйти. Эта мысль возвращалась снова и снова, не позволяя сделать ни одного по-настоящему спокойного вдоха. - Где ты была? Голос прозвучал настолько неожиданно, что Гермиона вздрогнула и резко обернулась. В дверном проеме стоял Аберфорт. Он был полностью одет, словно вовсе не ложился спать. В руке он по-прежнему сжимал палочку, а на лице застыло выражение, которого Гермиона прежде никогда у него не видела. Это не была злость. И даже не раздражение. Так выглядит человек, который всю ночь прожил в ожидании самого страшного исхода и только сейчас наконец убедился, что ошибся. Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга. Первым заговорил Аберфорт. - Я задал вопрос. Гермиона медленно отвела взгляд. - В Роуэн-Холлоу. Старик ненадолго прикрыл глаза. Казалось, именно этот ответ он и ожидал услышать, хотя до последнего надеялся ошибиться. - Одна? Она коротко кивнула. В следующее мгновение Аберфорт с такой силой ударил ладонью по деревянному столу, что стоявшая на нем кружка подпрыгнула, а по комнате прокатился сухой глухой звук. - О чем ты, черт возьми, думала?! Гермиона ничего не ответила. - Ты хоть понимаешь, что я почувствовал, когда утром зашел к тебе в комнату? Постель нетронута. Тебя нет. Палочки тоже нет. Мне даже не пришлось долго размышлять, чтобы понять, куда ты ушла. Он сделал несколько быстрых шагов к ней, и только сейчас Гермиона заметила, насколько сильно дрожали его руки. - Я уже собирался идти за тобой. - Не надо было. Ответ прозвучал спокойно. Именно эта спокойная уверенность окончательно вывела Аберфорта из себя. - Не надо было? - он горько усмехнулся, словно не веря собственным ушам. - Гермиона, ты одна отправилась в дом, где собиралась встретиться с человеком, который семь лет руководит Министерством Волдеморта. С человеком, пережившим войну, десятки покушений и сотни дуэлей. Ты вообще понимаешь, насколько безумно это звучит? Она подняла на него усталый взгляд. - Да. - И все равно пошла. - Да. Несколько секунд Аберфорт просто смотрел на нее, будто пытался найти хоть какой-то довод, способный пробиться сквозь ее упрямство. Потом тяжело выдохнул, и вместе с этим выдохом из него словно ушла вся злость. - Ну? Его голос стал значительно тише. - Что произошло? Гермиона долго молчала. Потом медленно сняла дорожную мантию, бросила ее на спинку ближайшего стула и устало опустилась в кресло возле камина. Только теперь Аберфорт по-настоящему рассмотрел ее. Разорванные рукава, следы копоти, белая пыль штукатурки, осевшая на волосах, разбитые в кровь костяшки пальцев. Все это говорило о случившемся значительно красноречивее любых слов. Он сразу все понял. - Вы встретились. Гермиона едва заметно кивнула. - И? Она долго смотрела на медленно догоравшие поленья в камине, словно искала ответ среди языков пламени. Молчание затянулось настолько, что Аберфорт уже перестал ждать, когда она заговорит. Наконец Гермиона тихо произнесла: - Я почти убила его. В комнате стало так тихо, что было слышно, как в камине с легким треском лопнуло очередное полено. - Почти? Гермиона медленно закрыла глаза. Перед внутренним взором вновь возникла та последняя секунда. Опущенная палочка. Спокойный взгляд. И едва слышное: "Прости..." Она резко прогнала это воспоминание, будто оно причиняло почти физическую боль. - Он аппарировал. Аберфорт тяжело опустился на стул напротив. Несколько секунд он сидел неподвижно, опустив голову, затем устало потер ладонью лицо. - Значит... Он медленно поднял на нее взгляд. - Это только начало. Гермиона ничего не ответила. Потому что впервые с того самого дня, как она вернулась в прошлое, ее посетила мысль, от которой по спине пробежал холод. Следующая встреча с Драко Малфоем уже не будет похожа на сегодняшнюю. И почему-то именно это пугало ее гораздо сильнее, чем бой, который только что закончился. Несколько минут в комнате царило молчание. Аберфорт не торопил ее. За долгие годы он успел понять, что Гермиона никогда не начинала говорить раньше, чем сама была к этому готова. Она по-прежнему сидела, не сводя взгляда с медленно угасающего огня в камине. Перед глазами вновь и вновь возникали последние минуты в Роуэн-Холлоу. Разрушенная лестница. Пыль, висевшая в воздухе. Опущенная палочка Драко. Его спокойный голос. И это совершенно необъяснимое нежелание сражаться. Наконец она тихо заговорила: - Он не пытался меня убить. Аберфорт медленно поднял голову. - Что? Гермиона нахмурилась, словно сама до конца не верила собственным словам. - За весь бой... ни одного смертельного заклинания. Она ненадолго замолчала, восстанавливая в памяти каждое движение Драко. - Он только защищался. Сначала пытался остановить меня. Потом несколько раз просил выслушать его. Один раз отбросил меня заклинанием... но специально сдержал силу. Он мог переломать мне все кости. Она невольно коснулась плеча, в которое пришелся удар. - Но не стал. Аберфорт продолжал молча слушать. - И знаешь, что хуже всего? Она впервые посмотрела ему прямо в глаза. - Если бы он действительно решил меня убить... Голос предательски стал тише. - Он бы убил. Эти слова дались ей тяжелее всего. Признание собственного поражения всегда причиняло боль. Но еще больнее было признавать силу человека, которого она ненавидела. - Он намного сильнее, чем я думала. Гермиона медленно покачала головой. - Намного. Она вспоминала скорость его движений, точность защитных чар, то, как легко он уходил из-под ударов, не теряя самообладания ни на секунду. Все семь лет рядом с Волдемортом не прошли бесследно. Перед ней больше не был тот семнадцатилетний мальчишка из Хогвартса. Драко стал волшебником, который мог бы закончить их поединок за считаные мгновения. Но почему-то не захотел и эта мысль не давала ей покоя. Она медленно подняла взгляд на Аберфорта. - Ты ведь с самого начала пытался отговорить меня именно от его убийства. Он ничего не ответил. - Не от возвращения в прошлое. Не от Министерства. Не от самого задания. Именно от Малфоя. Аберфорт устало вздохнул. - Потому что я не люблю, когда люди принимают необратимые решения, опираясь только на собственную ненависть. Гермиона резко покачала головой. - Нет. Она поднялась с кресла. - Это не ответ. Несколько шагов отделяли ее от старика, но сейчас ей казалось, что между ними выросла целая пропасть. - Сегодня я своими глазами видела человека, который мог убить меня десятком разных способов и почему-то этого не сделал. И ты почему-то с самого начала вел себя так, словно ожидал именно такого исхода. Она остановилась прямо перед ним. - Ты что-то знаешь. Аберфорт спокойно выдержал ее взгляд. - Нет. - Не лги мне. - Я и не лгу. Он говорил совершенно спокойно, без раздражения, и именно это раздражало Гермиону сильнее всего. - Тогда объясни. Аберфорт медленно потер ладонью лицо, словно собираясь с мыслями. - Мне нечего объяснять. Я ничего не знаю о Драко Малфое такого, чего не знаешь ты. Гермиона недоверчиво усмехнулась. - Тогда почему ты так упорно пытался меня остановить? Старик некоторое время молчал. Потом негромко ответил: - Потому что прожил слишком долгую жизнь. Она непонимающе нахмурилась. - За эти годы я видел людей, которых весь мир называл чудовищами, а потом выяснялось, что они были лишь пешками в чужой игре. И видел тех, кого считали героями, хотя на их руках крови было ничуть не меньше. Он перевел взгляд на огонь. - Я не говорю, что Малфой невиновен. Эти слова прозвучали твердо. - Я говорю только одно: прежде чем убивать человека, нужно быть абсолютно уверенным, что ты знаешь всю правду. - Я знаю достаточно. Ответ Гермионы прозвучал мгновенно. - Нет. Аберфорт медленно покачал головой. - Ты знаешь только ту правду, которую видела сама. Он поднял на нее взгляд. - А жизнь, Гермиона, слишком редко бывает настолько простой. Аппарация выбросила Драко на каменную дорожку перед Малфой-мэнором с такой силой, что он непроизвольно сделал несколько быстрых шагов вперед, лишь в последний момент удержав равновесие. Холодный предрассветный воздух резко ударил в легкие, заставляя наконец почувствовать собственное тело. Только сейчас он понял, насколько сильно дрожали руки от напряжения, которое все это время удерживал внутри. Несколько секунд он просто стоял неподвижно, не находя в себе сил подняться по ступеням к дому. Скулу неприятно саднило. Кровь давно успела подсохнуть, стянув кожу тонкой коркой, левое плечо отзывалось тупой болью после нескольких особенно тяжелых ударов, но все это казалось настолько незначительным, что Драко почти не обращал внимания. Перед глазами продолжала стоять Гермиона. Не та девочка, которую он когда-то знал в Хогвартсе. Не воспоминание, которое семь лет упрямо возвращалось в его снах. Живая, настоящая и до невозможности красивая. Он невольно закрыл глаза. Почти семь лет прошло... Еще час назад по пути в Роуэн-Холлоу он убеждал себя, что сумеет все объяснить. Найдет нужные слова. Заставит ее хотя бы выслушать. Но сегодняшний бой уничтожил эту иллюзию окончательно. Гермиона не слышала его. Она не услышала ни одного слова. Стоило ему открыть рот, как она вновь поднимала палочку, стоило попытаться заговорить, как между ними снова вспыхивали заклинания. Он медленно провел ладонью по лицу, тяжело выдыхая. Что бы он ни сказал при следующей встрече, все закончится точно так же. Их разговор никогда не состоится. Драко поднялся по ступеням, машинально расстегивая верхнюю пуговицу мантии. Лишь у самых дверей рука сама собой скользнула к внутреннему карману. Он хотел достать платок, чтобы наконец стереть засохшую кровь со щеки, однако вместо ткани пальцы коснулись плотного пергамента. Он замер. Несколько секунд просто смотрел на сложенный вчетверо лист, словно совершенно забыл о его существовании. Письмо. То самое письмо, которое Гермиона заставила его перечитать, кажется, уже десятки раз за последние сутки. Он медленно развернул его. Чернила немного расплылись на сгибах, но почерк оставался таким же аккуратным и уверенным. Драко вновь пробежал глазами первые строки. Потом последние. Затем снова вернулся к началу. И вдруг остановился. Он так долго думал о том, что сказать Гермионе при встрече, что совершенно упустил из виду очевидную вещь. Она ведь уже разговаривала с ним именно этим способом. Она знала, что письмо попадет ему в руки. Знала, что он обязательно прочтет его до конца. И была абсолютно уверена, что не сможет помешать ему дочитать хотя бы одну строчку. Драко медленно опустил пергамент. Несколько секунд он неподвижно смотрел куда-то перед собой, а затем на его лице впервые за весь день появилась едва заметная, усталая улыбка. - Конечно... Почти неслышно произнес он. Не потому, что придумал, как убедить Гермиону. Потому что наконец понял единственный способ, при котором она хотя бы позволит ему договорить. Дверь Малфой-мэнора бесшумно закрылась за его спиной. Поместье еще спало. Длинные пустые коридоры, освещенные лишь холодным предрассветным светом, казались непривычно безжизненными. Огромный дом, обычно наполненный шагами слуг и приглушенными голосами охраны, сейчас был погружен в почти полную тишину. Лишь где-то далеко, в глубине здания, размеренно отсчитывали время старинные часы. Драко медленно поднялся по широкой мраморной лестнице на второй этаж и только оказавшись в собственной комнате наконец позволил себе остановиться. Лишь теперь он почувствовал усталость. Она накатила внезапно, тяжело, словно все это время тело существовало исключительно благодаря силе привычки и железной дисциплине, выработанной за долгие годы рядом с Волдемортом. Он молча снял разорванную мантию и небрежно бросил ее на спинку кресла. Светлая ткань была испачкана кровью, пылью и копотью, а на рукаве темнел длинный разрез, оставленный одним из заклинаний Гермионы. Несколько секунд Драко неподвижно смотрел на мантию, словно видел перед собой не кусок ткани, а последние несколько минут собственной жизни. Потом медленно подошел к высокому зеркалу. Тонкий порез на скуле оказался совсем неглубоким. Одно короткое движение палочкой, и рассеченная кожа мгновенно затянулась, не оставив даже следа. Следом исчезли многочисленные ссадины на руках, порванные манжеты рубашки очистились от крови, а ткань мантии сама собой восстановилась, будто ничего не произошло. Через несколько секунд внешне он вновь выглядел безупречно. Так же, как всегда. Безукоризненный Первый советник Волдеморта. Лишь глаза оставались прежними, усталость невозможно было скрыть никакой магией. Драко отвернулся от зеркала и медленно подошел к письменному столу. Некоторое время он просто стоял, положив ладони на холодную деревянную поверхность, не в силах заставить себя сесть. Мысли путались. Он снова и снова возвращался к каждой минуте сегодняшней встречи, пытаясь найти тот самый момент, когда все еще можно было изменить. Может быть, нужно было сказать другие слова. Может быть, не стоило вообще пытаться говорить. Может быть, следовало аппарировать раньше. Но чем дольше он думал, тем яснее понимал простую истину: ничего бы не изменилось. Стоило ему открыть рот, как Гермиона вновь поднимала палочку. Она не хотела слышать ни объяснений, ни оправданий. Она пришла исполнить приговор, который вынесла ему семь лет назад. И сегодня он окончательно убедился, что лицом к лицу этот приговор уже невозможно отменить. Взгляд невольно остановился на сложенном листе пергамента, лежавшем рядом. Письмо. Именно оно заставило его приехать. Обычный лист пергамента. Несколько написанных от руки строк оказались сильнее любой магии. Драко медленно опустился в кресло. Долго смотрел на чистый лист бумаги перед собой, не решаясь прикоснуться к перу. Казалось, самое сложное сегодня было вовсе не пережить дуэль с Гермионой. Самым сложным оказалось подобрать первые слова. Что вообще можно написать человеку, который ненавидел тебя семь лет? Как объяснить то, чему сам до сих пор не находил правильных слов? Как заставить поверить в правду, которая звучала невероятнее любой лжи? Он долго сидел неподвижно. Потом наконец открыл чернильницу. Взял перо и написал первое слово. Когда последнее предложение было закончено, первые лучи солнца уже пробивались сквозь высокие окна кабинета. Драко отложил перо и еще долго молча перечитывал написанное. Наконец он аккуратно сложил лист, вложил его в плотный конверт и запечатал простыми чарами. Через несколько секунд воздух вокруг него вновь дрогнул. Роуэн-Холлоу встретил его той же тяжелой тишиной. Дом выглядел так, словно по нему прошелся небольшой ураган. Разбитые перила, обломки мебели, выбитые стекла, глубокие трещины в стенах и толстый слой белой каменной пыли, покрывавший почти весь пол. Несколько секунд Драко молча смотрел на следы их недавнего боя. Каждый разрушенный предмет напоминал о том, насколько близко сегодня оказалась смерть. Он медленно поднял палочку. Щепки послушно поднялись в воздух. Каменные обломки один за другим заняли свои прежние места. Трещины в стенах исчезали прямо на глазах, будто время начинало течь в обратную сторону. Осколки стекла со звоном складывались в оконные рамы, перевернутая мебель возвращалась на свое место, а густая пыль постепенно исчезала, словно ее никогда и не существовало. Через несколько минут дом вновь выглядел так же, как накануне. Будто сегодняшнего боя не было вовсе. Будто эти стены никогда не слышали заклинаний. Драко медленно подошел к небольшому столику возле входной двери. Именно сюда первым делом падал взгляд любого вошедшего. Он осторожно положил на стол запечатанный конверт и на мгновение задержал на нем ладонь. Гермиона вернется. Он не сомневался в этом ни секунды. Драко уже собирался аппарировать, когда неожиданная мысль заставила его замереть. Волдеморт. Приказ оставался в силе. Темный Лорд ждал от него ответа. И если раньше речь шла лишь о расследовании всплеска древней магии, то теперь все изменилось. Стоило Волдеморту самому заинтересоваться Роуэн-Холлоу или отправить туда кого-то из своих людей, и последствия окажутся катастрофическими. Драко медленно перевел взгляд на лежавший на столе конверт. Если Волдеморт найдет это письмо... Если увидит Гермиону...Если хотя бы заподозрит, что Первый советник ведет с ней переписку...Все закончится в тот же день. Он медленно сжал пальцы, чувствуя, как внутри рождается новая, куда более опасная проблема, чем все предыдущие. Теперь ему предстояло обмануть не Гермиону. Теперь ему нужно было обмануть самого Волдеморта. Эта мысль заставила его надолго замереть. За семь лет службы он слишком хорошо изучил Темного Лорда, чтобы строить пустые надежды. Волдеморт не доверял никому. Даже тем, кто ежедневно доказывал свою преданность. Особенно им. Он не принимал на веру ни одного доклада, если чувствовал в нем хотя бы тень недосказанности, и обладал почти болезненной привычкой лично проверять все, что казалось ему хоть сколько-нибудь важным. Именно поэтому Драко никогда не позволял себе лгать напрямую. Простая ложь рядом с Волдемортом была равносильна самоубийству. Лгать нужно было иначе. Он медленно подошел к окну, машинально скользнув взглядом по пустынной улице Роуэн-Холлоу. Деревня только начинала просыпаться. Над крышами домов лениво поднимался дым, где-то вдалеке скрипнула калитка, но сам старый дом по-прежнему казался вырванным из времени. Будто он продолжал жить собственной жизнью, не подчиняясь ни законам мира, ни течению лет. Драко невольно вспомнил слова Волдеморта. "Там снова пробудилась древняя магия." В этом не было ошибки. Всплеск действительно произошел. Темный Лорд почувствовал его совершенно верно. Оставалось лишь сделать так, чтобы дальнейшие поиски потеряли для него всякий смысл. Он начал медленно прохаживаться по комнате, привычно сцепив руки за спиной. Именно так Драко думал всегда. Любая задача, любой доклад, любое решение начинались с этой неторопливой прогулки, во время которой мысли постепенно выстраивались в строгую, почти математическую последовательность. Что именно нужно Волдеморту? - Ответ. Не обязательно истинный. Главное, чтобы он выглядел исчерпывающим. Драко остановился. Ложь должна была состоять почти целиком из правды. Этому он научился уже давно. Стоило заменить всего один, самый важный элемент, и человек сам достраивал остальную картину, даже не подозревая, что его к этому незаметно подтолкнули. Именно так работала настоящая манипуляция. Не заставить поверить в выдумку. Заставить самостоятельно прийти к ложному выводу. На лице Драко едва заметно дрогнула тень усталой улыбки. Если бы семь лет назад кто-нибудь сказал ему, что однажды он станет использовать уроки Волдеморта против самого Волдеморта, он бы только рассмеялся. Теперь было не до смеха. Он еще раз посмотрел на лежавший на столике конверт. Сейчас это был самый опасный предмет во всей Британии. Несколько листов пергамента могли уничтожить не только его самого, но и Гермиону, Роуэн-Холлоу, да и, возможно, весь тот призрачный шанс изменить будущее, ради которого она вообще вернулась в прошлое. На мгновение ему захотелось забрать письмо обратно. Сжечь его. Не начинать эту безумную переписку вовсе, это было бы безопаснее. Но уже в следующую секунду Драко медленно покачал головой. Нет. Он слишком хорошо запомнил сегодняшний бой. Письмо оставалось единственным способом преодолеть эту ненависть. И, возможно, единственным способом сохранить ей жизнь. Драко осторожно коснулся кончиками пальцев края конверта, словно окончательно принимая решение, после чего медленно развернулся к выходу. Теперь ему предстояло сделать то, чего он не делал еще никогда так явно. И цена одной-единственной ошибки была слишком высока, чтобы позволить себе ошибиться хотя бы один раз. Спустя четверть часа Драко уже шел по длинным коридорам Министерства. Размеренный стук его каблуков гулким эхом отражался от черного мрамора, однако сегодня он почти не замечал ни склонявшихся перед ним сотрудников, ни напряженных взглядов охраны. Все его мысли были сосредоточены на одном разговоре. Он мысленно проигрывал его снова и снова. Каждое слово, каждую паузу, каждый возможный вопрос. Ошибиться было нельзя. Ложь, сказанная Волдеморту, должна была родиться не в кабинете Темного Лорда. Она должна была быть прожита заранее, выверена до последней детали, чтобы даже легилимент не почувствовал в ней колебания. К тому моменту, когда перед Драко распахнулись тяжелые двери кабинета, он уже точно знал, что скажет. Волдеморт стоял у высокого окна, сцепив руки за спиной. Он даже не обернулся, когда Первый советник вошел в комнату. - Ну? Одно короткое слово. Драко остановился в нескольких шагах позади. - Я обследовал деревню. Несколько секунд в кабинете царила тишина. - И? - Всплеск древней магии действительно произошел. Волдеморт медленно повернул голову. Красные глаза внимательно остановились на лице Драко. Продолжай. - Один из домов принадлежал одной из старейших чистокровных семей. Еще до прихода к власти там были наложены родовые охранные чары. Судя по их структуре, они были привязаны не к самому зданию, а к памяти его владельцев. Драко говорил спокойно, размеренно, не торопясь. Именно так он докладывал всегда. - После казни семьи магия осталась без хозяина. Все эти годы она постепенно разрушалась сама собой. Он сделал небольшую паузу. - Последний всплеск, вероятнее всего, был вызван окончательным распадом защитного контура. Подобное иногда происходит с очень древними заклинаниями, если они десятилетиями существуют без подпитки. Волдеморт молчал. Драко продолжил: - Дом полностью пуст. Никаких следов недавнего пребывания людей. Остаточный магический фон нестабилен, но быстро угасает. Я не обнаружил ничего, что представляло бы практический интерес. Темный Лорд медленно приблизился. - Ты уверен? Вот он. Главный вопрос. Драко спокойно встретил его взгляд. - Да, мой Лорд. Несколько долгих секунд Волдеморт изучал его лицо, словно пытаясь увидеть мысли, скрывавшиеся за безупречно спокойным выражением. Драко не отвел глаз, не изменил дыхания, не позволил себе даже моргнуть раньше времени. Наконец Волдеморт отвернулся. - Жаль. Его голос прозвучал почти разочарованно. - На мгновение мне показалось, что древняя магия наконец начинает просыпаться. Драко слегка склонил голову. - Боюсь, в этот раз она лишь окончательно умерла. В кабинете вновь наступила тишина. И только сейчас Драко позволил себе впервые за последние несколько часов сделать по-настоящему спокойный вдох. Волдеморт еще некоторое время молчал, не сводя с Драко тяжелого взгляда. Казалось, сама тишина в кабинете становилась все плотнее, превращаясь в еще одно средство допроса. Наконец Темный Лорд медленно обошел письменный стол и остановился совсем рядом. - Ты сказал... вероятнее всего. Драко едва заметно склонил голову. - Да, мой Лорд. - Почему не "точно"? Вопрос прозвучал спокойно. Драко прекрасно знал эту интонацию. Именно так Волдеморт разговаривал тогда, когда начинал сомневаться. - Потому что древняя магия не оставляет абсолютных ответов, - ровно произнес он. - Она не похожа на современные заклинания. Мы можем изучить последствия, определить структуру, направление выброса, остаточный след, но утверждать с полной уверенностью о причине ее возникновения было бы непрофессионально. Он выдержал короткую паузу. - Я предпочитаю докладывать только то, в чем могу быть уверен. Несколько секунд Волдеморт молча смотрел на него. Потом неожиданно усмехнулся. - Именно поэтому ты до сих пор жив. Драко ничего не ответил. Темный Лорд медленно вернулся к окну. - Значит... по-твоему, искать там больше нечего? - Нечего, мой Лорд. - Дом? - Пуст. - Магические артефакты? - Не обнаружены. - Тайники? - Проверены. - Люди? - Никого. Каждый ответ звучал спокойно, без малейшего промедления. Драко не пытался убедить Волдеморта. Он лишь отвечал на вопросы, позволяя Темному Лорду самостоятельно прийти к нужному выводу. В кабинете снова повисла тишина. Наконец Волдеморт медленно кивнул. - Хорошо. Одно короткое слово, но именно его Драко и ждал. Он уже собирался сделать шаг к двери, когда голос Волдеморта вновь заставил его остановиться. - Драко. - Да? Темный Лорд не обернулся. - В последнее время ты стал слишком часто задумываться. Эти слова прозвучали почти лениво. Но Драко почувствовал, как где-то глубоко внутри все мгновенно сжалось. - Простите? - Ты всегда думал быстро. Волдеморт медленно провел пальцами по подоконнику. - А теперь иногда... задерживаешься с ответом. Драко опустил взгляд. Ровно настолько, насколько позволял этикет. - Последние недели были насыщенными, мой Лорд. Министерство заканчивает подготовку к реформе архивов. Возможно, усталость стала заметнее, чем следовало. Несколько секунд Волдеморт ничего не говорил. Потом едва заметно кивнул. - Отдохни сегодня. Это прозвучало почти заботливо. И именно поэтому было страшнее любой угрозы. - Завтра мне снова понадобится твой разум. Драко поклонился. - Для меня честь служить вам, мой Лорд. Лишь когда тяжелые двери кабинета бесшумно закрылись за его спиной, он позволил себе медленно выдохнуть. Он выиграл. Пока. Но, идя по длинному коридору Министерства, Драко уже понимал: сегодня он впервые так явно солгал Волдеморту. И если Темный Лорд хотя бы однажды решит вернуться к разговору о Роуэн-Холлоу, второй возможности исправить ошибку у него уже не будет.