НОКС

Драко почти не помнил, как добрался до дома. Всю дорогу до Малфой-мэнора он снова и снова мысленно возвращался к одному единственному слову, написанному аккуратным почерком на небольшом клочке пергамента. «Дамблдор». Казалось, за последние семь лет ему доводилось читать куда более страшные вещи. Приказы о казнях. Донесения о новых облавах. Отчеты о пытках, которые он сам заставлял себя просматривать до конца, чтобы не пропустить ни одной возможности вмешаться. Но ни один документ не заставлял сердце биться так, как эти девять букв. Она ответила. Не потому, что была обязана или Аберфорт убедил ее, она ответила потому, что сама этого захотела. Этой ночью он почти не спал. Несколько раз просыпался, совершенно не понимая, почему в груди поселилось странное, давно забытое чувство. Оно не было похоже ни на радость, ни на облегчение. Скорее напоминало осторожную надежду, которую человек боится назвать вслух, чтобы не спугнуть. Утром он поймал себя на том, что впервые за много лет совершенно бессмысленно улыбается. Это показалось настолько непривычным, что он почти сразу нахмурился. К вечеру терпение окончательно закончилось. Он не стал ждать темноты, как обычно. Не пытался убедить себя, что стоит дать Гермионе еще несколько дней. Все эти доводы рассыпались в тот самый момент, когда он снова увидел перед собой единственное слово. «Дамблдор». Дорогу до Роуэн-Холлоу он преодолел почти машинально. Лес давно успел сменить краски. Еще недавно густая зелень теперь медленно уступала место золоту и медным оттенкам осени. Под ногами тихо шуршали первые опавшие листья, где-то совсем рядом негромко журчал ручей, а холодный ветер уже нес с собой запах приближающихся заморозков. Раньше он обязательно заметил бы все это, сегодня не видел ничего. Мысли были далеко впереди в маленьком доме на окраине деревни. Он медленно поднялся по знакомым каменным ступеням. Остановился. Несколько секунд просто смотрел на старую деревянную дверь. Странно. Еще месяц назад он входил сюда без малейшего волнения теперь же рука неожиданно замерла над ручкой. Словно именно сейчас он вдруг понял, что может увидеть по ту сторону двери. Или...Не увидеть. Драко тихо выдохнул. Открыл дверь. Дом встретил его привычным теплом. Где-то в глубине комнаты негромко потрескивали дрова, пахло свежезаваренным чаем, яблочным деревом и старой древесиной. Все было точно так же, как десятки раз до этого. Он сделал несколько шагов в прихожую и сразу увидел ее. Гермиона сидела у камина. Перед ней, аккуратно сложенная, лежала вся стопка его писем. Некоторые были раскрыты, другие оставались запечатанными. На маленьком столике тихо поднимался пар от двух кружек с чаем. Она медленно подняла голову и их взгляды встретились. Никто не произнес ни слова. Секунда. Другая. Время словно снова остановилось. Драко смотрел на нее так, будто все еще не был уверен, что она настоящая. Она действительно пришла. И вдруг он пошел вперед. Потом, спустя много месяцев, он еще не раз пытался вспомнить тот момент и так и не смог понять, когда именно перестал думать. Он не собирался подходить, не собирался нарушать ту осторожную границу, которую они так долго выстраивали между собой. Не собирался...Но ноги уже сами сокращали расстояние. Один шаг. Еще один. И еще. Когда между ними осталось меньше вытянутой руки, он наконец словно проснулся. Поздно…Его ладони уже осторожно легли ей на плечи. Он притянул ее к себе так бережно, будто боялся причинить боль одним неосторожным движением. Гермиона замерла. Драко тоже. Лишь теперь до него дошло, что он сделал, он резко отступил назад и опустил руки. На лице впервые за долгое время мелькнуло настоящее смущение. - Прости... Тихо произнес он. - Я... Он так и не договорил, потому что Гермиона сделала шаг вперед. Совсем маленький и молча обняла его сама. Всего на несколько секунд, но этих нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы впервые за семь долгих лет они оба перестали чувствовать себя одинокими. Гермиона не сразу отпустила его. Совсем недолго. Лишь несколько коротких секунд. Но за эти несколько секунд словно исчезли семь лет, разделявшие их с той самой ночи, когда тяжелая дверь камеры захлопнулась за ее спиной. Исчезли письма, на которые она не отвечала, исчезли ложь, ненависть, бесконечные вопросы, не дававшие уснуть долгими ночами. Осталось только странное, почти болезненное ощущение, что человек, которого она столько лет считала своим главным врагом, сейчас дрожит едва заметно сильнее, чем она сама. Она медленно отстранилась первой. Подняла на него взгляд. Драко по-прежнему выглядел растерянным. Казалось, он до сих пор не мог поверить в то, что только что произошло. Он словно пытался подобрать хоть какие-нибудь слова, но впервые за долгое время его собственный разум оказался совершенно бесполезен. Гермиона неожиданно улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Так, как улыбалась когда-то давно, еще в Хогвартсе. - Кажется... - тихо сказала она, - чай опять остынет. Драко несколько секунд молча смотрел на нее.Потом тоже улыбнулся. - В этом доме он постоянно меня опережает. Она тихо усмехнулась и первой направилась к камину. Все было почти так же, как в тот вечер несколько недель назад. Те же кресла, тот же старый деревянный столик, тот же чайник, тихо выпускавший тонкую струйку пара. Только теперь между ними больше не лежала пропасть из недосказанности. Гермиона осторожно опустилась в кресло. Перед ней по-прежнему лежала вся стопка его писем. Некоторые конверты были аккуратно вскрыты, другие оставались нетронутыми. Она заметила, как взгляд Драко невольно остановился на них. - Я не успела прочитать все. Он едва заметно кивнул. - И не нужно. Она вопросительно посмотрела на него. - Почему? Драко медленно опустился в кресло напротив и несколько секунд смотрел в огонь. - Потому что теперь я могу рассказать сам. Гермиона ничего не ответила. Она только взяла верхний конверт, несколько мгновений держала его в руках, а потом так же спокойно положила обратно в стопку. - Нет. Драко удивленно поднял глаза. - Я все равно их прочитаю. Все. Он невольно усмехнулся. - Даже те, где я полстраницы жалуюсь на отвратительный чай, который впервые готовил сам? - Особенно их. - Они самые скучные. - Сомневаюсь. Она осторожно коснулась пальцами края одного из конвертов. - Знаешь... когда я начала их читать... мне вдруг стало страшно. - Почему? Гермиона долго молчала, потом посмотрела ему прямо в глаза. - Потому что я поняла... что читаю письма человека, которого никогда раньше не знала. В комнате снова стало тихо. Драко отвел взгляд к огню, он не нашелся, что ответить и впервые в жизни понял, что молчание тоже иногда может быть благодарностью. Гермиона взяла кружку с чаем сделала небольшой глоток на секунду задумалась, потом неожиданно сказала: - Помнишь третий курс? Драко тихо выдохнул. На его лице появилась улыбка. - Это тот, где ты сломала мне нос? - Не преувеличивай. - Гермиона, ты ударила меня с такой силой, что даже Крэбб потом боялся к тебе подходить. Она рассмеялась и этот смех прозвучал так неожиданно легко, что Драко невольно замер. Он вдруг понял, что последний раз слышал как она смеется, когда они были студентами Хогвартса и сам того не замечая, начал смеяться вместе с ней. Они говорили обо всем, будто снова были в школе, и вот как удивился бы Альбус или Минерва увидев их таких. Драко Малфой и Гермиона Грейнджер вместе пьют чай и не хотят друг друга убить. Гермиона покачала головой. - До сих пор не понимаю, почему ты вообще решил назвать меня грязнокровкой именно тогда. Драко тихо усмехнулся. - Потому что был идиотом. Она вопросительно подняла бровь. - Только тогда? - Нет. Он сделал небольшой глоток чая. - Но тогда особенно. Несколько секунд они молчали. За окном лениво шелестел ветер, перебирая ветви старой яблони. В камине с тихим треском осыпались угли, наполняя комнату мягким оранжевым светом. Дом снова казался удивительно живым. Будто все это время только и ждал, когда в нем наконец перестанут говорить о войне. - Я ведь тогда правда плакала. Драко перестал улыбаться. Он долго смотрел в кружку, прежде чем ответить. - Знаю. Гермиона медленно подняла голову. - Откуда? Он тяжело выдохнул. - После того как ты убежала к Хагриду... мне стало интересно, почему Поттер с Уизли исчезли следом за тобой. Он ненадолго замолчал. - Я пошел следом. Гермиона внимательно смотрела на него. - Ты был возле хижины? Он кивнул. - Я не заходил. Просто стоял за дверью. Он грустно усмехнулся. - И впервые в жизни понял, что иногда одно слово может сделать больше, чем любое заклинание. Гермиона ничего не сказала. Она отчетливо вспомнила тот вечер. Хагрид суетился возле печки, пытаясь незаметно вытереть слезы огромным клетчатым платком. Рон, не переставая ругаться, обещал однажды сломать Малфою обе руки. Гарри молча сидел рядом, не зная, что сказать. А за дверью...Все это время стоял сам Малфой. Мысль показалась настолько невозможной, что Гермиона невольно покачала головой. - Почему ты тогда не ушел? Драко улыбнулся совсем печально. - Потому что не понимал, что со мной происходит. Он поднял на нее глаза. - Я ведь вырос среди людей, для которых подобные слова были обычным делом. Их произносили за ужином. На приемах. Дома. В Министерстве. Я слышал их с детства и никогда не задумывался, что они вообще могут причинять боль. Он замолчал. - А потом услышал, как ты плачешь. В комнате снова стало тихо. Гермиона смотрела на него совсем иначе, не как на Первого советника Волдеморта, не как на мальчика, который кричал ей вслед оскорбления. Перед ней сидел человек, который всю жизнь пытался стать тем, кем его учили быть... и только спустя годы начал понимать цену собственных слов. Чтобы разрядить повисшую тишину, Драко неожиданно усмехнулся. - Хотя знаешь... - Что? - Уизли тогда все равно был великолепен. Гермиона удивленно моргнула. - В каком смысле? - Заклинание слизней. Она несколько секунд пыталась сохранить серьезное лицо. Не получилось. Сначала тихо фыркнула. Потом рассмеялась. - Оно же отскочило прямо в него! - Я помню. - Он потом еще полчаса... - ...выплевывал слизней прямо посреди двора. Они договорили последнюю фразу одновременно. И оба неожиданно расхохотались. Громко. Искренне. Так, что Арианна выглянула из соседней картины и с удивлением посмотрела на них. - Наконец-то, - пробормотала она себе под нос. - А то я уже начала думать, что вы оба разучились смеяться. Ни Драко, ни Гермиона даже не заметили ее слов они продолжали вспоминать как Пивз однажды облил Снейпа чернилами. Как Макгонагалл с совершенно невозмутимым лицом сняла пятьдесят баллов с Гарри за то, что тот "слишком героически нарушал школьные правила". Как Хагрид каждый год уверял, что очередное магическое существо "совершенно безобидное", после чего половина школы еще неделю ходила в бинтах. Время словно повернуло вспять впервые за долгие годы они разговаривали не о том, кем стали, а о том, кем когда-то были. Разговор больше не подчинялся никакой логике. Воспоминания цеплялись одно за другое так естественно, словно между окончанием Хогвартса и этим вечером не пролегло семи лет, наполненных войной, смертями и бесконечной ложью. Одно имя неизбежно вытаскивало другое, за одной историей следовала следующая, и вскоре они уже сами не могли вспомнить, с чего вообще начали. Гермиона неожиданно вспомнила, как на втором курсе Малфой целую неделю ходил по школе с совершенно серьезным видом, убеждая всех, что Снейп специально завышает ему оценки. - Ты тогда говорил, что он боится твоего отца. Драко едва не поперхнулся чаем. - Я действительно такое говорил? - Практически слово в слово. Он закрыл лицо ладонью. - Мерлин... - Нет, мне правда интересно, - не удержалась Гермиона. - Ты сам в это верил или просто очень хотел произвести впечатление на Крэбба с Гойлом? Он медленно поднял голову. - Если честно... и сам верил тоже. Она рассмеялась. - Каким же ты был невыносимым. - Был? Гермиона посмотрела на него поверх кружки. - Хорошо. Иногда бываешь. Он театрально вздохнул. - Спасибо. Это почти комплимент. - Не обольщайся. Он улыбнулся. - Уже поздно. Несколько минут спустя они уже спорили о том, кто чаще попадал к Макгонагалл после отбоя. Драко с совершенно серьезным видом утверждал, что Гриффиндор умудрялся нарушать школьные правила буквально по расписанию, Гермиона в ответ перечисляла все случаи, когда слизеринцы устраивали свои "невинные шалости", неизменно заканчивающиеся взорванными котлами, испорченными доспехами или исчезновением школьного имущества. - Это Поттер однажды запустил фейерверк прямо в Большом зале. - Это был не Гарри. - Конечно. - Правда не он. - Гермиона... - Это были близнецы. Драко несколько секунд молча смотрел на нее. Потом покачал головой. - Знаешь, самое удивительное... - Что? - Что вы до сих пор их оправдываете. Она снова рассмеялась. Смех постепенно становился все легче. Уже без той осторожности, с которой они начинали разговор. Будто каждый новый рассказ понемногу возвращал им ту часть жизни, которую война когда-то безжалостно отняла. В какой-то момент они оба одновременно замолчали. Огонь в камине почти догорел. За окнами давно наступила глубокая ночь. На столике между креслами уже стоял второй чайник, а первая заварка успела окончательно остыть. Драко машинально посмотрел на старые часы. Почти три часа ночи. Он удивленно усмехнулся. - Кажется... мы разговариваем уже часов шесть. Гермиона проследила за его взглядом и тоже замерла. - Не может быть. - Боюсь, может. Она обвела взглядом комнату, словно впервые заметила, насколько темно стало за окнами и вдруг поняла одну странную вещь. За все эти часы они ни разу не произнесли имени Волдеморта, ни разу не вспомнили Азкабан, не говорили о письмах, не говорили о плене, не говорили о Джинни, не говорили о Невилле, не говорили о той ночи. Они будто бессознательно договорились подарить друг другу несколько часов той жизни, которую у них когда-то украли. Гермиона медленно перевела взгляд на Драко. Он сидел, опустив голову на спинку кресла, и задумчиво смотрел в огонь. Совсем не Первый советник не человек, которого боялась вся Британия, не тот Малфой, которого она когда-то ненавидела перед ней сидел мальчишка из Хогвартса. Тот самый, который ужасно проигрывал в словесных перепалках всякий раз, когда она переставала злиться и начинала смеяться. И неожиданно для самой себя Гермиона поймала мысль, которая еще неделю назад показалась бы ей невозможной. Она скучала. Она скучала по тем детям, которыми они когда-то были и этой ночью им впервые удалось ненадолго их вернуть. Потом разговор снова потек сам собой. Они вспоминали преподавателей. Драко неожиданно признался, что профессор Макгонагалл всегда пугала его гораздо сильнее, чем Снейп, и Гермиона, не удержавшись, заметила, что это, пожалуй, единственное здравое решение, которое он принял за школьные годы. Он в ответ совершенно серьезно начал доказывать, что Макгонагалл обладала каким-то особым даром появляться именно в ту секунду, когда ученик собирался нарушить правила. Гермиона лишь рассмеялась. - Нет никакого дара. - Тогда как она всегда знала? - Потому что вы были ужасными заговорщиками. - Мы? - Ты, Крэбб и Гойл. Она подняла палец, словно снова отвечала на уроке. - Вы никогда не умели вести себя естественно. - Неправда. - Правда. - Докажи. - Очень просто. Если Малфой шел по коридору с выражением абсолютного спокойствия, значит, через пять минут где-нибудь обязательно что-нибудь взорвется. Драко молча посмотрел на нее. Потом не выдержал и рассмеялся. - Ладно... здесь спорить бессмысленно. Гермиона победно улыбнулась. - Я знаю. Она уже собиралась сделать еще один глоток давно остывшего чая, когда вдруг удивленно посмотрела на кружку. - Он опять холодный. Драко тоже посмотрел на свою. - Кажется... это уже третий. Она подняла бровь. - Ты три раза заваривал чай? - Четыре. Гермиона недоверчиво посмотрела на чайник. - И мы ни разу его не выпили? - Видимо, разговор оказался интереснее. Она покачала головой. - Невероятно... Несколько секунд оба просто смотрели друг на друга, а потом одновременно рассмеялись. Так смеются люди, которым наконец перестало быть тяжело молчать рядом друг с другом. Огонь в камине постепенно становился ниже. Красные угли лениво осыпались, отбрасывая на стены мягкие отблески. Дом давно погрузился в сон. За окнами уже начинал рассеиваться ночной туман, а где-то далеко, за лесом, едва слышно прокричала первая птица. Драко машинально повернул голову к окну. Небо начинало светлеть. Он нахмурился. - Не может быть... Гермиона проследила за его взглядом. Несколько секунд молчала. Потом тихо произнесла: - Мы всю ночь проговорили. Драко снова посмотрел на часы. Половина пятого. Он медленно покачал головой. - Даже не заметили. Она улыбнулась. - Знаешь... - Что? - Мне кажется, сегодня впервые за семь лет я лягу спать... не думая о войне. Эти слова прозвучали так тихо, что Драко сначала решил, будто ему показалось. Он ничего не ответил, потому что понял одну простую вещь - этой ночью они не пытались вернуть доверие, не пытались простить друг друга и не пытались объяснить прошлое. Они просто несколько часов были двумя бывшими учениками Хогвартса, которым наконец разрешили снова вспомнить, что когда-то самой большой трагедией казалась двойка по трансфигурации или снятые факультетские баллы. И, наверное, именно поэтому эта ночь оказалась важнее всех разговоров, которые еще ждали их впереди. Незаметно для самих себя они уснули даже не поднимаясь наверх. Гермиона так и осталась в кресле, поджав под себя ноги и укрывшись старым шерстяным пледом, который Аберфорт всегда держал возле камина. Драко сидел напротив, откинув голову на высокую спинку кресла. Между ними на маленьком столике стояли четыре кружки с давно остывшим чаем, пустой чайник и аккуратная стопка писем, которые теперь уже не казались мостом через пропасть. Потому что пропасти больше не было. Сквозь неплотно задернутые шторы в комнату медленно проникал холодный утренний свет. За ночь огонь в камине почти догорел, оставив после себя лишь несколько тлеющих углей, над которыми лениво поднимались тонкие струйки тепла. В доме стояла та особенная тишина, которая рождается только под утро, когда ночь уже закончилась, а новый день еще не успел начаться. Гермиона открыла глаза не сразу. Несколько долгих секунд она лежала неподвижно, пытаясь понять, что именно кажется ей таким непривычным. Обычно пробуждение приходило вместе с тревогой. С тяжелым ощущением, будто еще до того, как откроются глаза, память уже успела напомнить обо всем, что хотелось забыть. Но сегодня этого не было. Впервые за долгие годы она проснулась спокойно. Она медленно подняла голову. Драко все еще спал. Он так и остался сидеть в кресле напротив, слегка откинувшись на высокую спинку. На коленях лежала раскрытая книга, которую он, должно быть, взял уже глубокой ночью, когда разговор наконец начал затихать. Он так и не успел прочитать ни страницы. Пальцы по-прежнему удерживали ее раскрытой, словно сон застал его прямо посреди строки. Гермиона долго смотрела на него, ей вдруг стало удивительно спокойно. Не потому, что рядом сидел Драко Малфой. Еще несколько недель назад одна только эта мысль показалась бы ей невозможной. Спокойствие пришло совсем по другой причине. Она неожиданно поняла, что, если не считать Рона, который все еще оставался где-то за стенами Азкабана, перед ней сидел последний человек во всем мире, способный помнить ту жизнь так же, как помнила ее она. Он помнил Хогвартс, помнил бесконечные матчи по квиддичу, рождественские украшения, смеющегося Хагрида, перепалки в коридорах, уроки Снейпа, шум Большого зала перед началом занятий. Он помнил мир до войны, тот мир, который все эти годы существовал только в ее памяти. Гермиона медленно опустила взгляд на четыре кружки с давно остывшим чаем, стоявшие на маленьком столике между креслами. Они так и не заметили, как успели заварить его несколько раз, забывая сделать хотя бы глоток, потому что каждое новое воспоминание неизбежно тянуло за собой следующее. В какой-то момент они перестали вспоминать события. Они начали вспоминать себя. Она вдруг поняла, почему этой ночью ей было так легко дышать. Дело было вовсе не в том, что Драко рассказал ей правду, не в том, что исчезли вопросы и даже не в том, что она наконец перестала считать его предателем. Впервые за семь лет она перестала чувствовать себя единственным человеком, который еще помнил тот мир. Драко медленно открыл глаза. Несколько секунд он молча смотрел на тлеющие угли в камине, будто еще не до конца проснулся, потом перевел взгляд на Гермиону. Увидев, что она уже не спит, он едва заметно улыбнулся. Улыбка получилась удивительно спокойной. Без привычной осторожности. Без напряжения. Такой простой, словно между вчерашним вечером и сегодняшним утром не лежало семи лет. - Доброе утро. Гермиона ответила не сразу. Она продолжала смотреть на него так внимательно, будто только сейчас впервые увидела человека, который сидел перед ней. - Драко... Он вопросительно поднял голову. Она долго молчала, осторожно перебирая в памяти слова. Все, что приходило ей на ум, казалось слишком маленьким по сравнению с тем, что она пыталась сказать. Наконец тихо произнесла: - Спасибо. Он слегка нахмурился. - За что? Гермиона опустила взгляд на кружку, медленно провела пальцами по ее уже холодному краю и едва заметно улыбнулась. - Сегодня ночью я вдруг поняла одну вещь. Она снова посмотрела на него. Во взгляде больше не было той настороженности, с которой она встречала его раньше, только усталость и удивительное спокойствие. - Все эти годы мне казалось, что война забрала абсолютно всех, кто по-настоящему помнил меня прежней. Она ненадолго замолчала. - Гермиону из Хогвартса. Не пленницу, не ведьму, которая семь лет пыталась научиться жить с чужой ненавистью, просто Гермиону. Она сделала медленный вдох. - А сегодня ночью я вдруг поняла, что ошибалась. В комнате стало так тихо, что было слышно, как в камине с едва различимым треском рассыпался последний уголек. - Если не считать Рона... ты остался последним человеком, который помнит тот мир вместе со мной. Ее голос стал совсем тихим. - И, наверное... именно поэтому этой ночью я впервые за семь лет не чувствовала себя одинокой. Драко ничего не ответил. Он только смотрел на нее, боясь одним неосторожным словом разрушить то хрупкое доверие, которое между ними наконец перестало быть мечтой. Гермиона едва заметно улыбнулась. - Спасибо... что вернул мне не прошлое. Она медленно покачала головой. - Себя в этом прошлом. И только сейчас Драко вдруг понял, что все эти недели пытался спасти вовсе не ее память. Он пытался сделать так, чтобы она больше никогда не оставалась с этой памятью одна. Драко долго молчал. Он смотрел на Гермиону и вдруг с удивлением понял, что за все семь лет не научился принимать благодарность. За это время он привык слышать только ненависть, страх, проклятия или безразличие. Привык к тому, что любое доброе дело должно оставаться незамеченным, потому что иначе перестанет быть добрым и станет смертным приговором. Он спасал людей так, чтобы они никогда не узнали, кто именно протянул им руку. Лгал, предавал собственное имя, позволял миру считать себя чудовищем только ради того, чтобы у кого-то другого появился еще один шанс дожить до следующего дня. И сейчас слова Гермионы казались почти невозможными. Он медленно перевел взгляд на стопку писем, лежавшую между ними. Столько вечеров он приходил в этот дом, прекрасно понимая, что, возможно, разговаривает с пустотой. Писал человеку, который никогда не ответит. Оставлял листы на старом столике в прихожей, разворачивался и уходил, не позволяя себе даже надеяться, что когда-нибудь хотя бы одно из этих писем будет прочитано. На его лице появилась едва заметная улыбка. - Значит... все-таки не зря. Гермиона непонимающе посмотрела на него. - Что? Он кивнул в сторону писем. - Все это. Она тоже перевела взгляд на аккуратную стопку конвертов. Некоторые уже были раскрыты, другие по-прежнему терпеливо ждали своего часа. - Нет, - тихо сказала она. - Совсем не зря. Она осторожно провела пальцами по верхнему конверту, словно боялась случайно смять бумагу. - Я прочитаю их все. Драко негромко усмехнулся. - И те, де я пишу что яблоня распустилась или ласточки прилетели? Гермиона подняла на него глаза. В ее взгляде впервые появилась та самая живая насмешка, которую он помнил еще по Хогвартсу. - Их в первую очередь. Он тихо покачал головой. - Они глупые, там же нет вообще ничего интересного. - Не думаю. - Почему? Она ненадолго задумалась. - Потому что это тоже ты. В комнате снова стало тихо. Драко неожиданно понял, что именно эти слова тронули его сильнее всего за последние семь лет. "Потому что это тоже ты." Впервые за очень долгое время кто-то принял его целиком. Человека, который мог написать несколько страниц о плохом чае, о слишком шумном ветре за окном или о старом доме, где неожиданно оказалось легче дышать, чем в огромном Малфой-мэноре. Гермиона медленно поднялась с кресла и подошла к окну. Драко не стал спрашивать зачем. Через несколько секунд он тоже встал и остановился рядом. За стеклом медленно просыпался лес. Ночной туман еще не успел раствориться окончательно и тонкими серебристыми лентами стелился между деревьями. Первые солнечные лучи осторожно касались верхушек сосен, окрашивая их в теплый янтарный цвет. Где-то совсем рядом уже щебетали птицы, будто для них никогда не существовало ни войны, ни Волдеморта, ни семи лет человеческого безумия. Гермиона долго смотрела вперед. Потом едва слышно произнесла: - Странно... Драко повернул голову. - Что именно? Она не сразу ответила. - Еще вчера мне казалось, что единственное место, куда я хочу вернуться, это прошлое. Она ненадолго замолчала. - А сегодня... Ее губ коснулась едва заметная улыбка. - Сегодня мне впервые захотелось, чтобы у нас появилось будущее. Драко ничего не сказал он боялся нарушить эту минуту. Боялся, что стоит произнести хоть слово, и она исчезнет, как исчезала уже однажды. Они еще долго стояли рядом, молча наблюдая, как солнце медленно поднимается над лесом. Ночь закончилась. Вместе с ней закончилась и та короткая передышка, которую они позволили себе после войны. Воспоминания о Хогвартсе останутся с ними, но теперь им предстояло вернуться туда, где их по-прежнему ждали Волдеморт, крестражи, Азкабан и человек, которого Гермиона отказывалась считать потерянным. Она первой отвела взгляд от окна. Сделала глубокий вдох, выдох и спокойно произнесла: - Ладно. Драко сразу понял, что означает это короткое слово. Она не прощалась с ночью, она прощалась с возможностью еще немного побыть обычной девушкой, которой когда-то была. Он молча кивнул. Гермиона повернулась к нему. В ее взгляде снова появилась знакомая решимость. Та самая, благодаря которой она когда-то решала самые сложные задачи быстрее всех на курсе. Только теперь эта решимость больше не была одинокой. - Расскажи мне все. Он внимательно посмотрел на нее. - Все, что ты узнал за эти семь лет. О крестражах. О Волдеморте. Об Азкабане. О Роне. Она выдержала его взгляд. - На этот раз... ничего не скрывай. Драко медленно кивнул. - Хорошо. Он подошел к столу, осторожно сдвинул в сторону кружки с давно остывшим чаем, развернул чистый лист пергамента и впервые за семь лет начал рассказывать свою войну не как Первый советник Темного Лорда, а как человек, которому наконец перестали бояться верить. Драко еще несколько секунд молча смотрел на слово, написанное посреди листа. Чернила уже начали впитываться в пергамент, но он словно не замечал этого. Потом медленно поднял перо и аккуратно обвел вокруг него четыре небольших круга. Движения были спокойными, почти механическими, будто он проделывал это уже не впервые. Гермиона внимательно наблюдала за ним, чувствуя, как внутри постепенно нарастает тревога. Она уже понимала, что эти четыре круга сейчас изменят все. - Их осталось четыре, - наконец тихо произнес он. Гермиона нахмурилась. - Это невозможно. Драко поднял на нее взгляд. - Нет. Просто ты до сих пор исходишь из того, что после падения Хогвартса Волдеморт перестал создавать крестражи. Она несколько секунд молча смотрела на него, пытаясь понять смысл сказанного. Потом медленно покачала головой. - Но Гарри... - Гарри уничтожил все, что существовало на тот момент. Голос Драко оставался удивительно спокойным. - Дневник. Медальон. Чашу Пуффендуя. Диадему Кандиды Когтевран. Нагайну. Он действительно сделал все, что было возможно. Именно поэтому почти победил. Он ненадолго замолчал. - Почти. Это короткое слово прозвучало тяжелее целого предложения. Драко медленно провел кончиком пера по чистому кругу. - После падения Хогвартса Волдеморт понял одну вещь. Он слишком долго полагался на предметы, о существовании которых знали другие люди. Он допустил ошибку, позволив Дамблдору понять сам принцип создания крестражей. Второй раз он повторять эту ошибку не собирался. Перо легко коснулось бумаги. Под первым кругом появилось название. Перстень Слизерина. Нет. Драко почти сразу перечеркнул написанное. - Не этот... Он словно разговаривал сам с собой. Несколько секунд думал, после чего вывел другое имя. Печать Певереллов. Ниже написал еще одно. Зеркало Морганы. Под третьим кругом появилось последнее название. Корона Мерлина. Гермиона медленно перечитала все три строчки. Ни один из этих предметов никогда не упоминался ни в книгах, ни в архивах Министерства. Она подняла глаза. - Что это? - Реликвии. Драко аккуратно положил перо на стол. - Настоящие. Не музейные копии. Предметы, существование которых веками скрывали несколько древних семей. Даже Дамблдор не знал, где они находятся. Он устало потер переносицу. - Волдеморт искал их почти всю жизнь. Гермиона почувствовала, как внутри все медленно холодеет. - И нашел... - После победы у него было достаточно времени. Она долго смотрела на три названия, потом перевела взгляд на четвертый круг. Он оставался пустым. - А последний? Драко не ответил сразу. Он долго смотрел на незаполненный круг, словно одно только его существование причиняло ему почти физическую боль. - Последний появился позже остальных. Его голос стал тише. - Но о нем мы поговорим потом. Гермиона не стала настаивать она чувствовала, что сейчас спрашивать бесполезно, вместо этого она снова посмотрела на три названия. - Ты сказал... нашел их. - Да. - Все три? - Все. Она резко подняла голову. - Тогда почему... Вопрос оборвался сам собой. Ответ уже читался на его лице. - Потому что я не смог их уничтожить. Он произнес это совершенно спокойно. - Семь лет я искал эти предметы. Семь лет строил цепочки, собирал слухи, сопоставлял исчезновения людей, старые архивы, семейные хроники, воспоминания домовиков, дневники чистокровных семей. Когда наконец понял, где они находятся... решил, что самое сложное осталось позади. Он невесело улыбнулся. - Оказалось, все только начиналось. Драко поднялся из-за стола и медленно прошелся по комнате. - Я пробовал все: адское пламя, непростительные, древние проклятия, темную магию, артефакты, даже маггловские способы уничтожения. Он остановился. - Ничего. Вообще ничего. Эти предметы словно не замечали, что я пытаюсь их разрушить они оставались целыми. Гермиона уже почти не слышала его мысли лихорадочно складывались одна за другой, перед глазами вспыхнул дневник Тома Реддла, пронзенный огромным клыком василиска, потом меч Гриффиндора в руках Рона. Медальон. Нагайна. Она резко вдохнула, все это время ответ был известен он существовал еще до войны. Она просто не думала, что когда-нибудь снова придется применять эти знания. - Драко... Он повернулся к ней. Она уже стояла рядом со столом. Несколько секунд неподвижно смотрела на схему, после чего рядом с тремя названиями медленно написала: Клык василиска. Ниже. Меч Гриффиндора. Она отложила перо. - Крестраж нельзя уничтожить обычной магией. Душа должна быть повреждена настолько, чтобы уже никогда не смогла восстановиться. Именно поэтому дневник уничтожил клык василиска. Именно поэтому медальон и Нагайну смог уничтожить меч Гриффиндора. Все остальное бесполезно. В комнате повисла тишина. Драко не сводил глаз с двух коротких строк. Он смотрел на них так долго, что Гермионе на мгновение показалось, будто он перестал дышать. - Все это время... - тихо произнес он, не отрывая от нее глаз. - Я думал, что мне не хватает еще одной зацепки. Еще одного шпиона. Еще одного человека внутри. Он едва заметно покачал головой. - А оказалось... мне все эти годы не хватало самой умной ведьмы, которую когда-либо знал этот мир. Последние слова еще не успели раствориться в тишине комнаты, а Гермиона уже перестала смотреть на него. Ее взгляд снова опустился на исписанный пергамент. Она почти машинально придвинула лист ближе, медленно перечитала написанные названия и замерла. Драко не мешал. Он слишком хорошо помнил это выражение лица. Именно так Гермиона выглядела в Хогвартсе всякий раз, когда перед ней оказывалась задача, решение которой существовало, но пока еще оставалось скрытым. Она переставала замечать все вокруг. Мир исчезал, уступая место цепочке мыслей, которую никто, кроме нее, уже не мог остановить. В комнате повисла долгая тишина. Драко впервые за все утро позволил себе просто наблюдать за ней. За тем, как она едва заметно хмурится, машинально касается кончиками пальцев края пергамента, снова перечитывает одни и те же слова, будто пытаясь увидеть между ними то, чего не видел он сам. Потом Гермиона медленно подняла голову. - Где они? - В разных местах. Гермиона едва заметно кивнула именно так она и предполагала. - Ты никогда не держал их вместе. - Никогда. Он покачал головой. - Если бы Волдеморт сумел вернуть один, остальные должны были остаться недосягаемыми. Она ненадолго задумалась. - Значит, после того как ты пытался уничтожить их... ты снова спрятал каждый отдельно. - Да. - И сейчас они в безопасности? На лице Драко появилась усталая улыбка. - Настолько, насколько вообще может быть в безопасности часть души Волдеморта. Он на несколько секунд замолчал. - Один из них уже почти год находится буквально в нескольких метрах от человека, который отчаянно пытается его найти. Гермиона вопросительно посмотрела на него. Драко спокойно продолжил: - Волдеморт уверен, что этот крестраж до сих пор лежит там, где он оставил его собственными руками. Она непонимающе нахмурилась. - Но... Мысль пришла почти мгновенно. - Ты его подменил. Драко медленно кивнул. - Настоящий исчез той же ночью. Гермиона невольно задержала дыхание. Это означало, что Драко заранее изготовил точную копию, сумел проникнуть туда, куда не должен был проникнуть никто, незаметно заменить один предмет другим и уйти так, чтобы даже Волдеморт, знавший каждую трещину на собственном артефакте, ничего не заметил. Она медленно покачала головой. - Это безумие. - Скорее необходимость. Он произнес это без тени гордости. - Где настоящий? Драко впервые не ответил сразу. Он опустил взгляд, словно мысленно возвращаясь в место, которое давно старался не вспоминать. - В фамильном склепе Малфоев. Гермиона нахмурилась. - Там? Он кивнул. - В усыпальнице моей матери. На этот раз она не смогла скрыть удивления. - Нарциссы?.. - После смерти членов семьи Малфой в гробнице всегда оставляли небольшую нишу. Старый обычай. Туда клали самые дорогие для человека вещи. Письма. Кольца. Семейные реликвии. Что-то, что должно было остаться рядом с ним навсегда. Он ненадолго замолчал. - Никто не пользуется этими нишами уже много десятилетий. О них почти забыли. Драко медленно поднял глаза. - Поэтому именно туда я и спрятал крестраж. Гермиона долго молчала. Она вдруг вспомнила Нарциссу Малфой. Женщину, которая когда-то солгала Волдеморту в Запретном лесу, прекрасно понимая, что одна ошибка будет стоить ей жизни. Одной ложью она подарила Гарри шанс закончить войну. И теперь получалось, что даже после смерти Нарцисса продолжала защищать этот шанс. Драко словно догадался, о чем она думает. - Мне всегда казалось... - тихо произнес он, - что мама бы не возражала. Он грустно улыбнулся. - Она всю жизнь пыталась защитить людей, которых любила. Наверное... это последнее, что она сделала для этого мира. Гермиона почувствовала, как болезненно сжалось сердце. - А остальные? - наконец спросила она. Драко покачал головой. - О них ты узнаешь позже. Он сказал это спокойно, без недоверия. - Не потому, что я тебе не верю. Потому что за семь лет я слишком хорошо усвоил одну вещь. Он медленно свернул исписанный пергамент. - Самые важные тайны живут дольше всего тогда, когда о них знает как можно меньше людей. Гермиона молча кивнула. Еще неделю назад подобный ответ заставил бы ее спорить. Сегодня она понимала его слишком хорошо. За семь лет Драко выжил только потому, что научился разделять знания так же осторожно, как другие люди разделяют жизнь и смерть. И именно эта осторожность, возможно, однажды спасет их обоих. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Гермиона первой нарушила молчание. - Мне очень жаль твою маму. Драко медленно поднял на нее взгляд. Он сразу понял, о чем она говорит. - Ты ведь не рассказывал... Он едва заметно улыбнулся. - Потому что рассказывать было особенно нечего. Несколько секунд он молчал, будто заново переживая тот день. - Волдеморт убил ее через несколько часов после падения Хогвартса. Гермиона почувствовала, как внутри все болезненно сжалось. - За то... что она солгала ему? Он кивнул. - Он узнал почти сразу. Драко говорил спокойно, без ненависти, без дрожи в голосе. Так обычно рассказывают о боли, которую пришлось проживать слишком долго. - Никто не сопротивлялся. Даже отец. Он понимал, что это ничего не изменит. Драко ненадолго замолчал. - Перед смертью мама даже не пыталась оправдаться. Он опустил взгляд на свои ладони. - Она сказала только одну фразу. Гермиона почти перестала дышать. - «Если бы пришлось выбирать снова... я бы снова солгала.» Тишина, наступившая после этих слов, показалась бесконечной. Гермиона почувствовала, как к глазам подступает жжение она хорошо знала Нарциссу Малфой, чтобы удивиться. Именно так она и поступила бы до самого конца. Не ради Гарри или Ордена, а ради сына. Ради того мира, в котором у него еще могло быть будущее. Гермиона медленно протянула руку через стол и осторожно накрыла ладонь Драко своей. Никаких слов не существовало, никакие соболезнования не могли вернуть ему мать, но иногда человеку было достаточно знать, что его боль разделили. Драко не убрал руку, лишь на мгновение крепче сжал ее пальцы будто впервые за долгие годы позволил себе перестать делать вид, что ему не больно. Потом медленно выдохнул и осторожно высвободил ладонь. - Мне пора. Он поднялся из кресла и подошел к окну. Солнце уже поднялось достаточно высоко. До начала совещания в Министерстве оставалось совсем немного времени. - Если я не появлюсь вовремя, вопросы начнутся быстрее, чем мне хотелось бы. Гермиона понимающе кивнула. Он повернулся к ней. - Сегодня вечером я снова приду в Роуэн-Холлоу нам нужно закончить этот разговор. Он произнес это почти уверенно, словно заранее знал ответ, но Гермиона неожиданно покачала головой. - Нет. Драко вопросительно посмотрел на нее. Она несколько секунд молча сидела, затем поднялась, подошла к небольшому комоду у стены, достала чистый клочок пергамента и быстро написала несколько строк. Вернувшись, она протянула его Драко. Он опустил взгляд и увидел адрес. Адрес дома, в котором она жила последние месяцы. Драко медленно поднял глаза. - Ты уверена? Гермиона едва заметно улыбнулась. Впервые за очень долгое время ее улыбка была спокойной. - Я слишком долго пряталась от человека, который семь лет рисковал жизнью ради того, чтобы однажды рассказать мне правду. Она ненадолго замолчала. - Это было бы несправедливо. Драко осторожно сложил пергамент и убрал его во внутренний карман мантии так бережно, словно тот был сделан не из бумаги, а из хрупкого стекла. - Тогда... вечером. - Вечером, - тихо ответила Гермиона. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Драко развернулся, подошел к двери и уже взялся за ручку, когда за его спиной снова прозвучал ее голос. - Драко. Он остановился. - Спасибо. Он не стал спрашивать, за что именно. Потому что оба уже знали ответ. Драко едва заметно кивнул, не оборачиваясь. Если бы он задержался еще хотя бы на несколько секунд, то, возможно, сказал бы что-нибудь лишнее, а утро и без того успело стать слишком откровенным для человека, который семь лет выживал именно благодаря умению вовремя замолчать. Он вышел в прихожую, накинул мантию, машинально проверил палочку во внутреннем кармане и только у самой двери снова коснулся пальцами сложенного пергамента с адресом. Бумага была тонкой, почти невесомой, но почему-то ощущалась тяжелее любого приказа, который ему когда-либо приходилось носить при себе. В этом клочке пергамента было больше доверия, чем в сотнях клятв, данных под страхом смерти. Гермиона не просто сообщила ему, где ее найти. Она впервые позволила ему перестать искать. На пороге он задержался лишь на мгновение. Дом за его спиной оставался тихим, теплым, почти сонным после ночи, в которой они случайно вернули себе несколько часов жизни до войны. Впереди ждал другой мир. Министерство. Отчеты. Лица людей, для которых он по-прежнему должен был оставаться Первым советником Темного Лорда. Драко глубоко вдохнул холодный утренний воздух, позволил привычному выражению равнодушия вернуться на лицо и аппарировал. В Министерстве день тянулся мучительно долго. Он говорил ровно, подписывал бумаги, отдавал распоряжения, выслушивал доклады и ни разу не позволил себе посмотреть на часы чаще, чем это могло показаться естественным. К вечеру у него болела голова от напряжения, но в груди, под всем привычным холодом и усталостью, жила одна упрямая мысль: сегодня он пойдет не в Роуэн-Холлоу. Сегодня он впервые постучит в дверь настоящего дома Гермионы Грейнджер. Когда солнце окончательно скрылось за крышами Лондона, Драко вышел из Министерства через боковой камин, сделал две ложные пересадки, снял с себя возможные следящие чары у старого маггловского вокзала и только после этого достал из внутреннего кармана сложенный пергамент. Адрес был написан ее рукой. Аккуратно, быстро, без лишнего нажима. Он смотрел на эти строки дольше, чем требовалось, потом убрал бумагу обратно и аппарировал. Дом оказался меньше, чем он представлял. Небольшой, спрятанный в глубине тихой улицы, с темными окнами соседних домов, влажной каменной дорожкой и старым фонарем у калитки. Никаких видимых защитных чар, ничего вызывающего, ничего, что могло бы выдать жилище одной из самых разыскиваемых ведьм Британии. И именно поэтому Драко почти сразу понял: защита здесь была хорошей. Не показной. Умной. Такой, какую могла построить только Гермиона. Он поднялся на крыльцо и впервые за много лет почувствовал странную неловкость перед закрытой дверью. Драко постучал. Ответили не сразу. За дверью послышались шаги, потом короткий скрип засова, и на пороге появился Аберфорт. Старик оглядел его с ног до головы, потом перевел взгляд куда-то за его плечо, словно проверяя, не привел ли Драко за собой половину Министерства, и наконец выпустил издевательский смешок. - Быстро она сдалась. Из глубины дома тут же донесся голос Гермионы: - Я все слышу. Аберфорт даже не обернулся. - Я на это и рассчитывал. Драко впервые за весь день улыбнулся. Совсем коротко, почти незаметно, но напряжение в груди вдруг отпустило. - Добрый вечер, - произнес он. Аберфорт посторонился, пропуская его внутрь. - Проходи, Первый советник. Посмотрим, как быстро ты пожалеешь, что получил адрес. Драко переступил порог и сразу почувствовал тепло. Не от камина. От самого дома. Здесь пахло свежезаваренным чаем, старым деревом и книгами. Совсем не так, как в Малфой-мэноре, где даже спустя семь лет после войны в воздухе будто навсегда остался запах холодного мрамора и бесконечных пустых комнат. Он медленно снял дорожную мантию и повесил ее на деревянную вешалку у двери. Из кухни уже доносились приглушенные голоса. Аберфорт что-то негромко ворчал, Гермиона отвечала ему с той спокойной иронией, которая появлялась у нее только рядом с людьми, рядом с которыми она чувствовала себя дома. Драко неожиданно поймал себя на мысли, что остановился посреди прихожей. Просто слушая ему вдруг стало странно. За семь лет он почти забыл, как звучит обычный человеческий разговор. Без приказов. Без страха. Без необходимости выбирать каждое слово. - Малфой. Голос Аберфорта вывел его из задумчивости. - Если собираешься ночевать в прихожей, предупреждай заранее. Я хоть подушку принесу. Драко тихо усмехнулся. - Уже иду. Он прошел на кухню. Гермиона стояла у плиты, осторожно разливая чай по кружкам. Услышав шаги, она обернулась. На мгновение их взгляды встретились и оба невольно улыбнулись. - Надеюсь, сегодня чай все-таки не успеет остыть у нас в кружках, - сказала Гермиона, ставя перед ним чашку. Драко сел за стол. - Не обещаю. - Я тоже. Аберфорт фыркнул, устраиваясь напротив. - Даже не начинайте снова вспоминать Хогвартс. Вы вчера всю ночь этим занимались. Гермиона сделала вид, что задумалась. - Вообще-то... - Нет. - Но... - Нет, Гермиона. Она с самым невинным выражением лица посмотрела на старика. - Я всего лишь хотела спросить Драко, правда ли он однажды упал с метлы, пытаясь эффектно приземлиться перед слизеринцами. Драко поперхнулся чаем. Аберфорт громко рассмеялся. - Так вот оно что. - Это была случайность, - с достоинством ответил Драко. - Конечно, - совершенно серьезно кивнула Гермиона. - Земля неожиданно оказалась слишком близко. - Между прочим, никто этого не видел. - Видели. Он подозрительно посмотрел на нее. - Откуда ты знаешь? Она сделала маленький глоток чая. - Потому что это случилось сразу после тренировки, а мы как раз возвращались из теплиц. Драко закрыл глаза. - Значит... - Да. - Грейнджер... Она победно улыбнулась. - Значит, ты помнила это все эти годы? - Нет. Она покачала головой. - Просто сегодня вспомнила. Аберфорт покачал головой, переводя взгляд с одного на другого. - Вы удивительные люди. Они одновременно посмотрели на него. - Семь лет считали друг друга врагами. Теперь сидите и выясняете, кто красивее падал с метлы. На кухне снова раздался смех и только когда он постепенно стих, Драко медленно поставил кружку на стол. Улыбка почти исчезла с его лица. Он перевел взгляд сначала на Гермиону, потом на Аберфорта. - Ладно. Голос снова стал спокойным и собранным. - Пора перестать откладывать самое неприятное. Он осторожно развернул принесенный с собой свиток, на стол легла подробная карта магической Британии. В нескольких местах на ней уже были сделаны отметки темно-зелеными чернилами. Драко поднял взгляд. - Нам нужно решить две задачи. Он коснулся первой отметки. - Уничтожить крестражи. Палец медленно переместился ко второй. - И вытащить Рона из Азкабана. Он ненадолго замолчал. - Проблема в том... Драко посмотрел прямо на Гермиону. - ...что я почти уверен: решить одну без другой у нас не получится. Гермиона медленно опустила взгляд на карту. Она сразу заметила, что отметки были сделаны разными чернилами. Одни выглядели совсем свежими, другие почти выцвели, словно появились на пергаменте несколько лет назад. Рядом с некоторыми стояли короткие даты, рядом с другими лишь едва заметные крестики, понятные, вероятно, одному только Драко. Она осторожно провела пальцами вдоль края карты. - Ты отмечал их все эти годы? Драко кивнул. - Каждый раз, когда происходило хоть что-нибудь, что могло иметь значение. - Здесь сотни пометок. - Почти тысяча. Аберфорт негромко присвистнул. - Я говорил тебе когда-то, что ты ненормальный? Драко даже не поднял головы. - Несколько раз. - Значит, повторю еще один. На лице Драко мелькнула едва заметная улыбка. - Не возражаю. Гермиона продолжала внимательно рассматривать карту. Постепенно она начала замечать закономерность. Некоторые линии соединяли между собой совершенно разные места. Другие, наоборот, неожиданно обрывались, будто Драко сознательно прекращал следить за ними. Она указала на одну из отметок. - Здесь. Он сразу понял, куда она показывает. - Первый ложный след. - Волдеморт? - Нет. Драко покачал головой. - Я. Она вопросительно посмотрела на него. - Через год после победы я специально организовал утечку информации о древнем артефакте на севере Шотландии. Волдеморт отправил туда три поисковых отряда. Он провел пальцем дальше. - Пока они искали то, чего никогда не существовало... я забрал первый крестраж. Гермиона медленно подняла на него глаза. - Ты использовал самого Волдеморта как отвлекающий маневр. - Да. Он произнес это так спокойно, будто говорил о чем-то совершенно естественном. - Иногда лучший способ спрятать что-то... заставить всех смотреть в другую сторону. Гермиона покачала головой. - Если честно... Она невольно улыбнулась. - Я уже перестаю понимать, кто на самом деле кем все эти годы управлял. Драко тихо усмехнулся. - Поверь, Волдеморт. Он всегда выигрывал, просто иногда мне удавалось украсть у него несколько часов. Улыбка исчезла с лица Гермионы. Эти слова прозвучали слишком честно. Она вдруг поняла, что все семь лет Драко вовсе не чувствовал себя человеком, который ведет двойную игру. Он не считал себя победителем. Не считал себя героем. Каждый раз он просто пытался отнять у Волдеморта еще немного времени. Для кого-то. Для очередного пленника. Для очередной семьи. Для следующего побега. Она медленно опустилась на стул. - Тогда объясни мне... Драко поднял голову. - Почему ты сказал, что крестражи и Рон связаны? Он некоторое время молчал, потом развернул карту еще шире. В самом северном углу Британии, среди серых волн, появился небольшой остров. Азкабан. Он коснулся его пальцем. - Потому что последний крестраж находится здесь. Гермиона резко подняла голову. - В Азкабане? - Нет. Он покачал головой. - Не совсем. Она нахмурилась. - Что это значит? Драко долго молчал. Казалось, именно к этому разговору он готовился все утро. Наконец он медленно произнес: - Последний крестраж нельзя спрятать в сейфе. Нельзя замуровать в стену. Нельзя закопать в землю. Он посмотрел сначала на Гермиону, потом на Аберфорта. - Потому что Волдеморт носит его с собой. На кухне повисла тишина. Гермиона почувствовала, как внутри все холодеет. - Носит?.. Драко кивнул. - После войны он перестал доверять предметам. Он доверяет только самому себе. Гермиона молча ждала продолжения. Драко сделал глубокий вдох. - Поэтому последний крестраж... Он замолчал на секунду. - ...вмонтирован в его посох. Гермиона невольно вспомнила длинный черный посох, с которым Волдеморт почти никогда не расставался во время публичных выступлений. Драко продолжил: - Именно поэтому все предыдущие крестражи были лишь страховкой. А этот… Он медленно сжал ладонь. - Этот он охраняет собственными руками. И впервые за весь вечер никто из них не произнес ни слова, потому что каждый уже понимал, чтобы уничтожить последний крестраж...Им придется подойти к Волдеморту ближе, чем кто-либо осмеливался за последние семь лет. Гермиона долго не сводила глаз с темного пятна, обозначавшего Азкабан. Казалось, все, что Драко рассказал за это утро, постепенно складывалось в единую картину, но вместе с тем приносило все больше вопросов. Еще несколько минут назад ей казалось, что главной задачей будет найти крестражи. Потом выяснилось, что Драко уже сделал это несколько лет назад. Следом оказалось, что единственным препятствием было незнание способа их уничтожения. Теперь же перед ними возникала новая проблема, гораздо страшнее предыдущих. Она медленно коснулась пальцем острова. - Значит... Рон все это время был нужен ему. Драко кивнул. - Именно поэтому он до сих пор жив. Гермиона подняла глаза. - Волдеморт уверен, что Рон знает что-то о крестражах? - Нет. Драко покачал головой. - Не о крестражах. О Гарри. Он ненадолго замолчал, словно стараясь подобрать слова как можно точнее. - Для Волдеморта Рон всегда был не просто другом Поттера. Он был человеком, который находился рядом с ним почти каждый день. Они вместе скрывались, вместе искали крестражи, вместе принимали решения. Волдеморт убежден, что если кто-то и мог услышать от Гарри то, чего не слышали остальные, то именно Рон. Гермиона медленно отвела взгляд. Она слишком хорошо знала Рона. Он никогда не умел скрывать свои эмоции, никогда не притворялся сильнее, чем был на самом деле, и уж тем более не смог бы семь лет хранить какую-то тщательно подготовленную тайну. Но Волдеморт не понимал людей. Он всегда судил их по себе. Если бы он сам доверил кому-нибудь свою главную тайну, то только самому близкому человеку. Значит, и Гарри, по его мнению, должен был поступить так же. - Но Рон ничего не знает, - почти шепотом произнесла она. - Конечно не знает. Драко сказал это без малейших сомнений. - Именно поэтому он до сих пор ничего не рассказал. Гермиона внимательно посмотрела на него. - Ты видел его? На этот раз Драко ответил не сразу. Он медленно опустил взгляд на карту, несколько секунд молчал, а потом едва заметно кивнул. - Один раз. Этого оказалось достаточно. Гермиона не стала задавать следующий вопрос сразу. Она боялась ответа. - Когда? - Около двух лет назад. Он говорил спокойно, но Гермиона впервые за весь разговор заметила, как непроизвольно напряглись его пальцы, лежавшие на краю стола. - Волдеморт приказал привести его на один из допросов. Он хотел, чтобы я присутствовал. Несколько секунд Драко молчал. Казалось, воспоминание оказалось тяжелее, чем он ожидал. - Рон почти не был похож на себя. Гермиона закрыла глаза. Она не хотела представлять, но воображение все равно уже рисовало картины одну страшнее другой. - Он сильно похудел. Волосы начали седеть. Драко тяжело выдохнул. - Но знаешь, что меня тогда поразило больше всего? Гермиона молча покачала головой. - Он смотрел на Волдеморта точно так же, как когда ему было семнадцать. Она медленно открыла глаза. - С ненавистью? Драко едва заметно улыбнулся. - С презрением. Он ненадолго замолчал. - Я видел очень многих людей перед Волдемортом. Почти все рано или поздно начинали его бояться. Кто-то ломался быстро, кто-то держался дольше. Но в глазах Рона за все эти годы не появилось ни капли страха. Он произнес это с таким искренним уважением, что Гермиона невольно почувствовала, как к горлу подступает ком. - Уже когда его уводили, один из Пожирателей толкнул его в спину. Драко усмехнулся так тихо, что эта улыбка почти сразу исчезла. - Рон развернулся и ударил его головой в лицо. Гермиона невольно улыбнулась сквозь выступившие слезы. Да. Это действительно был Рон. Даже спустя семь лет после всего, что с ним сделали он оставался собой. Драко тоже едва заметно улыбнулся. - Потом его, конечно, снова избили. Он произнес это спокойно, без попытки смягчить сказанное. - Но, уходя, он успел крикнуть Волдеморту, что тот все равно останется самым жалким волшебником, которого ему приходилось встречать. Несколько секунд на кухне стояла тишина. Гермиона смотрела на карту, но больше не видела ее. Перед глазами стоял рыжий мальчишка, который когда-то с набитым ртом спорил с ней из-за домашних заданий, краснел рядом с девушками и совершенно не умел вовремя промолчать. И вдруг она с удивлением поняла, что за все эти годы Волдеморту так и не удалось сделать самого главного. Он смог заковать Рона в кандалы, запереть его в Азкабане, отнять у него семь лет жизни, но так и не сумел заставить его перестать быть Роном Уизли. Гермиона медленно опустила голову. Несколько прядей волос упали ей на лицо, скрывая глаза, но Драко видел, как едва заметно дрогнули ее губы. Она молчала долго. Настолько долго, что Аберфорт уже собирался нарушить тишину, однако передумал. Некоторые слова человеку необходимо прожить самому, прежде чем он сможет произнести хоть что-нибудь вслух. Наконец Гермиона тихо выдохнула. - Значит... он все еще там. Драко кивнул. - Да. Она провела ладонью по лицу, словно стараясь прогнать нахлынувшие воспоминания. - Знаешь... - начала она негромко. - Все эти годы я пыталась представить, каким он стал. Она грустно улыбнулась. - Иногда мне казалось, что он давно погиб. Иногда... что смог сбежать и просто больше не ищет меня, чтобы не подвергать опасности. А иногда я ловила себя на мысли, что совершенно перестаю помнить его лицо. Последние слова дались ей особенно тяжело. - И каждый раз после этого я начинала паниковать. Она подняла глаза на Драко. - Мне казалось, если я забуду, как он улыбается... значит, Волдеморт победил окончательно. Драко внимательно слушал, не перебивая. Он слишком хорошо понимал это чувство. За семь лет лица многих людей действительно начинали стираться из памяти. Не потому, что их переставали любить. Просто человеческая память не умела удерживать прошлое бесконечно. - А теперь... Гермиона ненадолго замолчала. - Теперь я снова вижу его. Она невольно улыбнулась сквозь слезы. - Представляю, как он упрямится. Как спорит. Как выводит всех из себя. Аберфорт тихо усмехнулся. - Если судить по тому, что рассказал Драко, это у него прекрасно получается. Гермиона коротко рассмеялась. Смех получился совсем тихим, почти детским. - Да... Она покачала головой. - Это очень на него похоже. Драко тоже позволил себе едва заметную улыбку. - Именно поэтому я тогда понял, что он не сломался. Гермиона внимательно посмотрела на него. - Ты ведь помог ему тогда? Он опустил взгляд. - Настолько, насколько смог. Она ждала продолжения. - После допроса я изменил распоряжение о его содержании. Формально из-за того, что пленник представлял особую ценность. На самом деле... Он ненадолго замолчал. - Его перевели в другую камеру. Там было немного теплее раз в несколько дней разрешалось выводить заключенных во внутренний двор, еду приносили чаще, ненамного, но достаточно, чтобы он продолжал жить. Гермиона почувствовала, как сердце снова болезненно сжалось. Она вдруг поняла, что все эти семь лет Драко спасал не только ее, он спасал всех, до кого вообще мог дотянуться. Она медленно накрыла ладонью лежащую на столе карту. - Мы заберем его. На этот раз эти слова прозвучали совсем иначе не как отчаянное желание, а как решение. Драко несколько секунд смотрел на нее. Потом так же спокойно кивнул. - Да. Он развернул карту немного шире и кончиком пера коснулся Азкабана. - Тогда нам остается сделать только одно. Гермиона вопросительно посмотрела на него. - Перестать думать, как спасти Рона. Он поднял на нее взгляд. - И начать думать, как ограбить самую охраняемую тюрьму магической Британии. На этот раз не улыбнулся никто, потому что все трое одновременно поняли одну простую вещь… Именно с этой секунды их война началась снова.