НОКС

Время словно остановилось. Драко не ответил сразу. Всего на одно короткое мгновение сердце ударило сильнее обычного. В голове вихрем пронеслись десятки мыслей, но лицо осталось совершенно спокойным. За семь лет рядом с Волдемортом он научился главному: никогда не отвечать слишком быстро. Поспешность почти всегда означала страх, а страх Темный Лорд чувствовал лучше любого легилимента. Он выдержал паузу ровно настолько, чтобы она показалась естественной. - Что заставило вас усомниться в этом, мой Лорд? На губах Волдеморта появилась едва заметная улыбка. Словно именно такого ответа он и ждал. Он медленно обошел Драко по кругу, как хищник, лениво изучающий добычу, которая пока не решила, убегать ей или нет. - Любопытство. Тихо произнес он. - Иногда оно оказывается удивительно полезным качеством. Он остановился рядом с письменным столом и кончиками пальцев коснулся лежавшей на нем папки. - Совсем недавно мне доложили одну довольно... незначительную деталь. Драко молчал. - Оказывается, мой Первый советник в последние месяцы проявил необычный интерес к делу Гермионы Грейнджер. Волдеморт говорил спокойно, почти рассеянно, словно обсуждал очередной хозяйственный отчет. - Личное дело. Он загнул один длинный бледный палец. - Материалы поисковой группы. Второй. - Карта местности, где, по мнению Министерства, она погибла. Третий. Он поднял глаза. - Три разных архива, три разных запроса, три разных дня. В кабинете вновь стало тихо. Драко не отвел взгляда, он уже понял, что речь шла не о Гермионе, речь шла о нем. Волдеморт проверял не факты. Он наблюдал за реакцией. - Это была проверка работы архивов, мой Лорд. Ответ прозвучал спокойно. Настолько спокойно, что его собственный голос показался Драко чужим. Волдеморт чуть склонил голову. - Проверка? - Да. - И что же ты проверял? - Качество работы Министерства. Если операция по устранению одного из самых разыскиваемых членов Ордена действительно была проведена успешно, документация должна быть безупречной. Любое противоречие в подобных делах означает халатность. А халатность, как вам известно, имеет неприятную привычку однажды превращаться в государственную проблему. Волдеморт внимательно слушал не перебивая, потом медленно подошел к окну. - Интересное объяснение. Он произнес это почти рассеянно. - И знаешь... вполне убедительное. Драко молчал. Волдеморт медленно провел пальцами по оконной раме. - А ведь на одно короткое мгновение... Он слегка улыбнулся. - Я решил, что ты пытаешься что-то скрыть от меня. Повисла тишина. - Это ведь не так, Драко? - Нет, мой Лорд. - Конечно нет. Он кивнул самому себе. - Просто иногда мне становится любопытно, насколько хорошо я знаю людей, которые стоят рядом со мной. Он наконец повернулся. - Семь лет назад мне пришлось убить твою мать. Голос его не изменился. Он произнес это с тем же спокойствием, с каким несколько минут назад обсуждал министерские архивы. - Она сделала свой выбор. Драко не отвел взгляда. - Да, мой Лорд. - А ты? Вопрос прозвучал мгновенно. - Какой выбор сделал ты? Драко ответил так же спокойно: - Тот же, что и семь лет назад. Я служу вам. Волдеморт долго смотрел ему в глаза. - Даже после смерти Нарциссы? - Она была моей матерью. Он выдержал короткую паузу. - Но прежде всего она предала вас. Еще одна пауза. - За предательство всегда приходится платить. Волдеморт едва заметно склонил голову, будто именно этот ответ и ожидал услышать. - Любопытно... Тихо произнес он. - Большинство сыновей солгали бы. Он сделал несколько медленных шагов к Драко. - А ты даже не пытаешься защитить собственную мать. - Я не могу защищать человека, который нарушил вашу волю. Волдеморт остановился совсем рядом. Несколько долгих секунд он просто смотрел на Драко, потом неожиданно улыбнулся. - Именно поэтому ты все еще Первый советник. Он отвернулся. - Ступай. Драко коротко поклонился, развернулся, сделал три шага к двери. - Драко. Он остановился и медленно обернулся. Волдеморт даже не смотрел на него. - Если однажды выяснится...Что Гермиона Грейнджер все это время была жива... В кабинете стало так тихо, что было слышно, как за окном бьется дождь о стекло. - И если выяснится...Что ты знал об этом раньше меня... Только теперь Волдеморт повернул голову. Его красные глаза встретились с глазами Драко. - Тогда тебя постигнет участь Нарциссы. Пауза. - Только обещаю...Это будет значительно больнее. Драко медленно склонил голову. - Я понял, мой Лорд. - Я знаю. Волдеморт отвернулся. - Теперь иди. Драко коротко поклонился и, не сказав больше ни слова, вышел из кабинета. Тяжелые дубовые двери медленно закрылись за его спиной, отрезая его от холодного взгляда красных глаз. Лишь оказавшись в пустом коридоре, он незаметно вдохнул полной грудью. Казалось, воздух здесь был ничуть не легче, чем в кабинете Волдеморта, но все же им можно было дышать. Он медленно двинулся вперед. Шаги глухо отдавались под высокими сводами Министерства. Сквозь огромные окна в каменный коридор лился тусклый дневной свет, ложась длинными полосами на черный мраморный пол. По обе стороны неподвижно стояли зачарованные доспехи, десятилетиями охранявшие верхний этаж. За семь лет Драко проходил здесь бессчетное количество раз, но никогда еще этот коридор не казался таким длинным. Он машинально сжал пальцы в кулак. Волдеморт не поверил и это было очевидно, но и доказательств у него не было. Пока. Если подозрение однажды поселилось в голове Темного Лорда, оно уже никогда не исчезало. Оно росло медленно, почти незаметно, цепляясь за каждую случайную мелочь, за каждое неосторожное слово, за каждый взгляд, пока однажды не превращалось в уверенность. А после уверенности неизбежно следовала смерть. Драко остановился у высокого окна. Внизу, далеко под ним, жил своей привычной жизнью атриум Министерства. Чиновники торопливо переходили из отдела в отдел, совы непрерывно влетали под стеклянный купол, секретари несли кипы документов, где-то звучали короткие распоряжения, хлопали двери лифтов. Государственная машина продолжала работать так же безупречно, как и вчера. Будто ничего не произошло, будто несколько минут назад Волдеморт не произнес имя Гермионы, будто не пообещал ему смерть. "Если однажды выяснится..." Эти слова снова прозвучали в голове Драко. Теперь каждое его действие, каждый запрос, каждый лишний взгляд могли оказаться последними. - Господин Малфой? Он обернулся. В нескольких шагах стоял тот самый молодой секретарь. Парень явно колебался, словно не был уверен, имеет ли право вообще заговорить. - Темный Лорд... не дал новых распоряжений? - Нет. Секретарь заметно выдохнул. - Благодарю, господин Малфой. Он поспешно удалился, почти сразу растворившись за поворотом коридора. Драко еще несколько секунд смотрел ему вслед. Страх. За последние семь лет он настолько въелся в стены Министерства, что здесь уже никто не замечал его. Люди говорили тише, ходили быстрее, реже смотрели друг другу в глаза. Каждый день они убеждали себя, что это и есть нормальная жизнь. Драко медленно перевел взгляд на часы до конца рабочего дня оставалось еще несколько часов. На его столе лежали десятки неподписанных документов, доклады, отчеты, приказы. Он прекрасно понимал, что сегодня не сможет прочитать ни одного из них. Потому что с этой минуты у него появилась новая задача. Теперь ему нужно было не просто скрывать Гермиону, ему предстояло сделать так, чтобы Волдеморт никогда не понял, что начал искать ее слишком поздно. Драко резко развернулся и направился к лифтам. Домой в Малфой-мэнор. Аппарация выбросила Драко у кованых ворот Малфой-мэнора. Особняк встретил его привычной тишиной. Когда-то этот дом казался живым. По мраморным коридорам ходили гости, в каминах горел огонь, в столовой накрывали ужины на десятки человек. Теперь огромный особняк почти всегда пустовал. Шаги Драко эхом расходились под высокими сводами, а домовики, едва завидев хозяина, тут же исчезали, словно боялись нарушить тишину, давно ставшую неотъемлемой частью этого дома. Он снял мантию и уже собирался подняться к себе, когда из глубины столовой неожиданно раздался спокойный голос: - Домовики жалуются. Драко остановился, несколько секунд он молчал, потом медленно повернул голову. - На что? В ответ послышался негромкий звон фарфора. Кто-то неторопливо поставил чашку на блюдце и только после этого снова заговорил: - Они перестали понимать... Небольшая пауза. - Ты здесь живешь...Или просто иногда заходишь переодеться. Драко медленно направился в столовую. За длинным столом, рассчитанным когда-то на несколько десятков гостей, сидел всего один человек. Серебристые волосы. Безупречно выглаженная темная мантия. Тонкие пальцы, медленно размешивающие чай. Лишь тогда Драко тихо произнес: - Работа. - Конечно. Люциус сделал небольшой глоток чая. - Работа. Он вновь опустил взгляд в чашку. - Только странная. Драко чуть нахмурился. - Почему? - Потому что... Люциус поставил чашку на стол. - Домовики утверждают... Он наконец поднял глаза. - Что последнее время ты приходишь домой...Улыбаясь. Драко замер. - Не понимаю, о чем ты. - Правда? Люциус не спорил. Он просто продолжал смотреть. - Последние семь лет...Ты возвращался в этот дом всегда одинаковым уставшим, раздраженным, иногда злым, иногда молчаливым, но всегда одинаковым. Он ненадолго замолчал. - А теперь... Он едва заметно склонил голову. - Иногда...Напеваешь? В комнате стало тихо Драко почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Люциус вновь взял чашку будто сказал нечто совершенно незначительное. - Забавно. Я думал, люди перестают напевать после войны. Оказалось...Не все. Драко отвел взгляд. - Ты придаешь этому слишком большое значение. - Возможно. Спокойно согласился Люциус. - А возможно...Недостаточно большое. Он поставил чашку обратно на блюдце. - Я не спрашиваю, что произошло, потому что ты все равно не ответишь. Он выдержал небольшую паузу. - Но что бы это ни было...Впервые за семь лет...Оно заставило тебя жить. Драко молчал. Никто из них больше не произнес ни слова, но именно в этой тишине впервые за долгие годы между ними появилось что-то новое. Не доверие, не понимание и уж точно не союз, лишь осторожная мысль, которая впервые пришла Люциусу в голову. Его сын что-то скрывает. В огромной столовой было слышно лишь мерное тиканье старинных часов да тихое потрескивание поленьев в камине. Когда-то эта комната собирала под своей крышей десятки чистокровных семей, теперь же огромный стол, рассчитанный на несколько десятков гостей, разделял всего двух человек. Люциус задумчиво провел пальцем по краю фарфоровой чашки. - Знаешь... - наконец произнес он. - Последние несколько недель я никак не мог понять, что именно изменилось. Драко вопросительно посмотрел на него. - Во мне? - Да. Люциус кивнул. - Я долго пытался вспомнить, где уже видел это лицо. Он ненадолго замолчал. - Сегодня понял. Драко слегка нахмурился. - И где же? На губах Люциуса появилась едва заметная улыбка. Настолько слабая, что исчезла почти сразу. - Тебе было пятнадцать. Драко молчал. - Ты только вернулся домой после окончания пятого курса. Вошел в этот самый холл, бросил школьную сумку прямо на пол и, кажется, напевал какую-то нелепую песню, которую привез из Хогвартса. Он тихо усмехнулся. - Домовики потом полвечера собирали по дому твои учебники. Драко попытался вспомнить тот день, но память упрямо молчала. - Не помню. - Конечно, не помнишь. Люциус спокойно отпил чай. - Люди редко запоминают счастливые дни. Они почти всегда запоминают только те, после которых перестают быть прежними. Он поставил чашку на блюдце. - Твоя мать тогда сказала мне одну вещь. На этот раз пауза оказалась длиннее. - Она сказала, что впервые за долгое время увидела в тебе обычного мальчишку, а не наследника рода Малфоев. Драко медленно опустил глаза. Имя Нарциссы до сих пор звучало в этом доме непривычно, будто кто-то открывал дверь в комнату, которую оба давно заперли. Люциус тоже замолчал. Он смотрел куда-то мимо сына, словно видел не темную столовую, а тот давний летний вечер, когда этот дом еще умел смеяться. - Потом началась война. Его голос прозвучал почти без эмоций. - А затем того мальчишки не стало. Драко медленно поднял голову. - Люди меняются. - Нет. Люциус спокойно покачал головой. - Людей меняют. Это разные вещи. Снова наступила тишина. Люциус поднялся из-за стола и подошел к высокому окну. За стеклом медленно темнел старый парк Малфой-мэнора. Несколько минут он молча смотрел на качающиеся верхушки деревьев. Потом негромко произнес: - Я не собираюсь спрашивать, что произошло, потому что ты не ответишь и правильно сделаешь. Он медленно повернулся. - Чем меньше я знаю...Тем меньше смогу сказать, если однажды меня начнут спрашивать. Драко внимательно посмотрел на отца. Впервые за весь вечер Люциус позволил себе встретиться с ним взглядом. - Но что бы ни произошло...Что бы ни заставило тебя снова приходить домой с этой глупой улыбкой...Береги это.Потому что за семь лет...Это первое, что заставило тебя снова жить. Он отвернулся почти сразу, словно сам пожалел о сказанном. - Иди отдыхай. Завтра у тебя снова Министерство. Драко поднялся. Несколько секунд он смотрел на отца, но так и не нашел слов. Да они были и не нужны. Он молча кивнул и вышел из столовой. Люциус не обернулся. Лишь когда шаги сына окончательно стихли где-то наверху, он снова взял в руки давно остывшую чашку и впервые за очень долгое время поймал себя на мысли, что боится не за себя, а за своего сына. Драко молча поднялся к себе, закрыл за собой дверь спальни и долго стоял, не зажигая света. За высокими окнами медленно сгущались сумерки, старые деревья Малфой-мэнора раскачивал ветер, а где-то далеко внизу едва слышно хлопнула дверь, когда домовики заканчивали последние дела перед ночью. Он подошел к окну, машинально коснулся ладонью холодного стекла и только теперь позволил себе спокойно обдумать все, что произошло за сегодняшний день. Волдеморт не поверил. Не до конца. Он отпустил его не потому, что успокоился, а потому, что теперь собирался наблюдать. Каждая встреча, каждое исчезновение, каждая случайная задержка в Министерстве теперь могли оказаться проверкой. Стоило ему сегодня же вечером аппарировать к дому Аберфорта, и если за ним действительно уже следили, он собственными руками привел бы Волдеморта к Гермионе. Эта мысль оказалась настолько простой и очевидной, что Драко почувствовал, как по спине медленно пробежал холод. Еще вчера он без раздумий отправился бы в маленький дом сразу после работы. Сегодня он даже не имел права приблизиться к деревне. Он медленно опустился в кресло. Перед глазами снова возникла маленькая кухня, потрескивающий камин, три кружки на столе и теплый свет, который уже несколько недель неизменно встречал его каждый вечер. Гермиона сейчас наверняка ждет. Сначала посмотрит на часы. Потом подойдет к окну. Затем скажет себе, что он задержался в Министерстве, что такое уже случалось. Спустя час снова прислушается к каждому шороху за дверью. А потом все равно поставит на плиту чайник. Он прикрыл глаза. Ему хотелось оказаться там сильнее, чем где-либо еще и именно поэтому он должен был остаться здесь. Первый вечер Гермиона почти не волновалась. Работа в Министерстве редко заканчивалась вовремя, особенно теперь, когда Драко фактически управлял большей частью внутренних дел страны. Она спокойно накрыла на стол, поставила третью кружку рядом со своей и кружкой Аберфорта, разлила чай и несколько раз машинально посмотрела в окно, ожидая услышать знакомый стук в дверь. Драко так и не пришел. Когда чай окончательно остыл, Аберфорт неторопливо взял свою кружку, сделал глоток и как бы между прочим произнес: - Похоже, наконец понял, что ты ужасно готовишь. Гермиона бросила на него усталый взгляд. - Очень смешно. - Я знаю. Старик невозмутимо отпил еще немного чая. - Сам смеюсь уже лет пятьдесят. Она покачала головой, забрала со стола третью кружку и вылила остывший чай в раковину. На следующий вечер она снова поставила ее на прежнее место. Аберфорт заметил это сразу. - Ну, значит, дело серьезное, - пробормотал он, не отрываясь от книги. - Если парень пропал на два дня, вариантов всего два. Либо его сожрал дракон... либо нашел себе ведьму покрасивее. Гермиона молча бросила в него кухонное полотенце. Старик легко поймал его одной рукой. - Вот. Значит, дракон. Она впервые за весь вечер улыбнулась, но, когда наступила ночь, улыбка исчезла. На третий день Аберфорт больше не шутил. Он видел, как Гермиона все чаще невольно прислушивается к каждому скрипу половиц, как несколько раз выходит на крыльцо без всякой причины, как, сама того не замечая, оставляет незапертой входную дверь, будто боится, что Драко придется долго ждать, пока ему откроют. Сам он тоже стал чаще смотреть в окно, но ничего не говорил. Иногда молчание бывает честнее любых слов. На четвертый день уже начинало темнеть, когда дверь неожиданно распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Гермиона вскочила первой. Она даже не успела разглядеть его лица. Через мгновение она уже была рядом, крепко обняв Драко обеими руками, словно все эти четыре дня боялась именно того, что сейчас наконец позволила себе почувствовать. - Я думала, с тобой что-то случилось... Тихо произнесла она, не разжимая объятий. - Я думала... Он осторожно обнял ее в ответ всего на секунду, затем мягко отстранил. Лицо его было непривычно бледным. - Нам нужно поговорить. Они вошли на кухню. Драко даже не снял мантию, он тяжело опустился на стул, словно за эти четыре дня не спал ни одной ночи. Наверху скрипнули половицы. Через несколько секунд в дверях появился Аберфорт. Он сонно потер глаза, посмотрел сначала на Гермиону, потом на Драко и уже открыл рот, чтобы отпустить очередную колкость, но не успел. - У нас нет времени. Голос Драко прозвучал так резко, что старик мгновенно замолчал. Все трое встретились взглядами и впервые за все время, что они знали друг друга, Аберфорт не сказал ни слова. - Волдеморт считает, что Гермиона может быть жива. Тишина, наступившая после этих слов, показалась тяжелее любого крика. Гермиона медленно опустилась на стул напротив него, не сводя с его лица глаз. Аберфорт стоял у дверного косяка, скрестив руки на груди. От обычной насмешливости не осталось и следа. - Что произошло? - тихо спросила Гермиона. Драко устало провел ладонью по лицу. - Он вызвал меня к себе несколько дней назад и вдруг спросил, может ли быть так, что ты жива. Он ненадолго замолчал. - Потом рассказал, что знает обо всех моих запросах в архивы. О каждом документе, который я поднимал за последние месяцы. Он наблюдал. Аберфорт негромко выругался себе под нос. - Вот же змеиная тварь... - Он пока ничего не знает, - продолжил Драко. - Но он начал думать. А этого достаточно. Он поднял взгляд на Гермиону. - С сегодняшнего дня я больше не могу приходить сюда каждый день. Если за мной установят наблюдение, я сам приведу их к вашему дому. Гермиона медленно кивнула. Она понимала и именно поэтому от этого становилось еще тяжелее. Драко молча достал из внутреннего кармана сложенный пергамент и положил его на стол. Это была карта Азкабана. Он расправил ее ладонью. - У нас больше нет времени ждать. - Что ты имеешь в виду? - спросил Аберфорт. - Если Волдеморт начал подозревать, он неизбежно начнет искать. Сегодня он проверял меня. Завтра начнет проверять остальных. Через месяц может вспомнить о старых убежищах Ордена. Через два... кто знает. Он перевел взгляд на Гермиону. - Мы должны вытащить Рона сейчас. Тишина вновь заполнила кухню. Первым ее нарушил сам Драко. Он неожиданно поднялся. - Но сначала... Он посмотрел на Гермиону. - Пойдем со мной. Она удивленно нахмурилась. - Куда? Драко несколько секунд молчал. - Есть одно место. Он подошел ближе и осторожно взял ее за руку. - Я должен показать его тебе сейчас. Гермиона вопросительно посмотрела на Аберфорта. Старик лишь молча кивнул. - Идите. Через мгновение холодный воздух ударил им в лицо. Они стояли на краю небольшой поляны, окруженной густым сосновым лесом. Вечер уже опускался на землю, окрашивая небо в глубокие синие и багровые оттенки. Среди высокой травы, освещенная последними лучами солнца, почти незаметно возвышалась одинокая могила. Драко не произнес ни слова. Ему не нужно было ничего объяснять. Гермиона медленно подошла ближе и остановилась. Мир вокруг словно исчез. Несколько долгих секунд она просто смотрела на небольшой клочок земли, не в силах сделать еще хотя бы шаг. Потом медленно опустилась на колени. Из кармана мантии Драко беззвучно выскользнула палочка, но он не вмешался. Гермиона подняла свою. Легкое движение кистью и вокруг могилы за другой начали появляться белые розы. Потом еще. И еще. Они ложились на темную землю мягким ковром.. Гермиона осторожно коснулась земли кончиками пальцев. - Прости... Едва слышно прошептала она. - Мы опоздали. Драко стоял позади. Не подходил и не нарушал ее тишину. Он знал, что сейчас ей не нужны слова. Прошло несколько минут, прежде чем он медленно приблизился, не говоря ни слова, он осторожно взял Гермиону за руку. Она поднялась и он повел ее дальше. Все глубже в лес. Драко молча шел вперед, не отпуская ее руки. Лес становился все гуще, высокие сосны почти полностью скрывали вечернее небо, а под ногами мягко пружинил ковер из прошлогодней хвои. Они не разговаривали. После могилы Невилла слова казались лишними. Гермиона чувствовала тепло его ладони и позволяла вести себя дальше, не спрашивая, куда именно. Казалось, он знал этот путь наизусть. Через несколько минут деревья неожиданно расступились. Гермиона невольно остановилась. Перед ними открывался вид, которого она никогда прежде не видела. Высоко среди скал с оглушительным грохотом срывался вниз широкий водопад. Тысячи тонн воды разбивались о темные валуны, превращаясь в серебристую дымку, над которой переливалась тонкая радуга, едва различимая в лучах заходящего солнца. Ниже бурная река уходила между скал, постепенно успокаиваясь и превращаясь в тихое прозрачное озеро, окруженное густым лесом. На другом берегу ветер медленно раскачивал высокие ели, а над водой кружили несколько белых птиц. Гермиона долго не могла произнести ни слова. Драко подошел к самому краю утеса и остановился. - Когда мне становилось совсем тяжело... - тихо сказал он, не отрывая взгляда от водопада. - Я приходил сюда. Она молча подошла ближе. - Никто не знает об этом месте. Он едва заметно улыбнулся. - Иногда мне казалось, что это единственный уголок Британии, до которого война так и не добралась. Несколько секунд они молча смотрели на воду. Потом Драко тихо произнес: - Иногда я думаю... Он запнулся. Будто сам удивился тому, что собирался сказать. - Что было бы, если бы всего этого никогда не случилось. Он медленно перевел взгляд на противоположный берег. - Маленький дом где-нибудь здесь. Без Министерства, без приказов, без страха. Он негромко усмехнулся. - Ты…Я…И Аберфорт, который каждое утро ворчит или отпускает свои неуместные шуточки. Гермиона невольно улыбнулась. Перед глазами вдруг возникла эта невозможная картина. Небольшой деревянный дом среди сосен, дым из трубы, старый козел Аберфорта, лениво пасущийся неподалеку, запах свежего хлеба, шум водопада, который заглушает все остальные звуки мира. Жизнь. Самая обычная. Та, о которой они уже давно перестали мечтать. Улыбка медленно исчезла с лица Драко. - Но этого никогда не будет... Он произнес это почти шепотом. - Пока Волдеморт жив, он не перестанет искать тебя. Даже если сегодня он ошибается... однажды он окажется прав. И тогда этот дом, Аберфорт... все, что нам удалось сохранить... исчезнет так же, как исчезло все остальное. Он наконец посмотрел на Гермиону. В его глазах не было отчаяния, только усталость и спокойная решимость человека, который уже принял собственное решение. - Поэтому мы пойдем в Азкабан. Мы вытащим Рона и закончим эту войну чего бы это ни стоило. Гермиона долго смотрела на него. Потом тихо спросила: - Ты делаешь все это только потому, что когда-то дал слово? Драко опустил взгляд. Несколько секунд он молчал. Шум водопада заполнял пространство между ними. Наконец он медленно покачал головой. - Нет. Он поднял глаза. В них впервые не было ни привычной иронии, ни холодной отстраненности, ни тщательно выстроенной стены, за которой он прятался все эти годы. - Уже нет. Он замолчал, будто хотел сказать что-то еще. Гермиона ждала, но через мгновение Драко лишь едва заметно улыбнулся. - Сейчас это не имеет значения. Он осторожно взял ее за руку. - Пойдем. Нас ждут. Через мгновение лес, водопад и закат исчезли, растворившись в коротком хлопке аппарации, а спустя секунду они вновь стояли на кухне дома Аберфорта, где старик, даже не подняв головы от кружки с чаем, буркнул: - Вернулись? Он бросил на них короткий взгляд, задержавшись на их все еще сцепленных руках, и невозмутимо хмыкнул. - Ну и хорошо. А то я уже начал думать, что вы решили сначала пожениться, а потом спасать Уизли. Гермиона мгновенно отпустила руку Драко. Аберфорт довольно ухмыльнулся. - Вот. Значит, живые. Можно работать. Он подвинул к себе карту Азкабана. - Ну что, дети... рассказывайте, как собираетесь ограбить самую охраняемую тюрьму в Британии. Драко долго смотрел на карту, после чего неожиданно покачал головой. - Есть одна проблема. Гермиона подняла взгляд. - Какая? - Даже если проход Сириуса выведет нас внутрь крепости... Он медленно провел пальцем по внутренним коридорам Азкабана. - Через пять минут нас все равно убьют. Аберфорт коротко хмыкнул. - Оптимистично. - Реалистично. Драко поднял голову. - В Азкабане служат люди, которые знают друг друга годами. Любой незнакомец будет замечен сразу. Гермиона задумчиво провела рукой по карте. - Значит...Нужно сделать так, чтобы мы не были незнакомцами. Драко посмотрел на нее и почти сразу понял, о чем она думает. - Оборотное зелье. Она кивнула. - Даже если нас увидят...Они увидят не нас, поэтому войдем мы через главный вход. На несколько секунд все замолчали. Потом Драко медленно произнес: - У меня есть доступ к хранилищу вещественных доказательств Министерства. Аберфорт вопросительно поднял бровь. - И? - Там хранится все, что изымалось при расследованиях. Волосы, кровь, личные вещи. Все. Он ненадолго задумался. - Волос Яксли достать не составит труда. Он знает крепость, его никто не станет останавливать. Потом посмотрел на Гермиону. - А ты снова станешь Мэри Доусон. Гермиона невольно улыбнулась. - Никогда бы не подумала, что еще раз обрадуюсь этому имени. - Это безопаснее всего. Мэри Доусон архивариус, которая будет прислуживать Яксли. Аберфорт негромко кашлянул. - А я кем буду? Драко впервые за весь вечер позволил себе едва заметную улыбку. - Старым ворчуном. - Очень смешно. - Это не шутка. Драко снова стал серьезным. - Тебе лучше всего стать одним из надзирателей. Немолодым и не слишком разговорчивым. Таким, которого никто не станет рассматривать. Аберфорт задумчиво потер подбородок. - Это уже ближе к правде. Гермиона вдруг нахмурилась. - Подождите. Она перевела взгляд на Драко. - Даже если мы попадем внутрь...Даже если найдем Рона...Он ведь не сможет выпить оборотное зелье. Он будет выглядеть как Рон Уизли. Драко молча посмотрел на карту. Он уже думал об этом. - Именно поэтому... Тихо произнес он. - Обратно мы будем выходить совсем не так, как войдем. В комнате снова стало тихо. Гермиона медленно подняла голову. - Ты хочешь устроить пожар. Драко посмотрел ей в глаза. - Нет. Еще хуже. Он медленно коснулся палочкой центра карты. - Мы устроим побег. Настоящий. Такой... После которого весь Азкабан будет искать беглецов снаружи, а не трех человек, которые в этот момент будут уходить через проход Сириуса Блэка. Аберфорт медленно откинулся на спинку стула. - Если уж устраивать побег, то такой, чтобы потом лет двадцать учебники переписывали, мы выпустим всех. Драко не ответил. Он продолжал внимательно смотреть на карту. - Нет. Тихо произнес он. - Чем меньше крови, тем лучше. Аберфорт фыркнул. - Мы идем в Азкабан, мальчик. Там давно перестали спрашивать, кто хотел крови, а кто нет. - Я знаю. Драко поднял голову. - Именно поэтому я не собираюсь выпускать всех. Гермиона нахмурилась. - Что ты имеешь в виду? Он коснулся палочкой нескольких камер. - Здесь содержатся политические заключенные. Потом перевел палочку чуть дальше. - Здесь пожиратели, впавшие в немилость. Еще одна отметка. - Здесь обычные преступники. Он медленно выдохнул. - Если открыть все камеры... Мы выпустим убийц. Я этого делать не стану. Она молча кивнула. - Значит, выпускаем только тех, кто сидит по политическим причинам. - Да. - Тогда... Она наклонилась над картой. - Они не побегут наружу. Драко посмотрел на нее. - Почему? - Потому что семь лет Азкабана ломают человека. Она провела пальцем по длинному коридору. - Большинство из них даже не поверит, что двери действительно открылись. Аберфорт перестал улыбаться. Он вдруг понял, к чему она ведет. - Нам придется... Она кивнула. - Выводить их. Драко медленно потер переносицу. - Это займет время. - Да. - Времени у нас не будет. Гермиона задумалась. Потом вдруг посмотрела прямо на него. - Тогда Рон. Он непонимающе нахмурился. - Что? - Мы сначала освобождаем Рона. Только потом открываем остальные камеры. Она снова наклонилась над картой. - Он знает этих людей. Если кто-то и сможет заставить их двигаться, то только один из них. Драко долго молчал. Потом очень медленно кивнул. - Это... Он посмотрел на нее. - Хороший план. Аберфорт неожиданно хмыкнул. - Конечно хороший. Он ткнул большим пальцем в сторону Гермионы. - Она же была единственной на вашем курсе, кто думал головой раньше, чем палочкой. Гермиона невольно улыбнулась. - Спасибо... - Не перебивай. Старик отмахнулся. - Я еще не закончил тебя хвалить. Драко впервые за весь вечер тихо усмехнулся. Напряжение, несколько минут назад почти заполнившее комнату, на мгновение отступило, но лишь на мгновение. Потому что уже через секунду Гермиона тихо произнесла: - Есть еще одна проблема. Оба мужчины одновременно посмотрели на нее. Она медленно перевела взгляд на карту, потом на Драко. - Что, если... Она сделала короткую паузу. - Рон не сможет идти? Тишина вновь накрыла кухню. Никто из них до этой секунды не задал себе самый очевидный вопрос. Семь лет в Азкабане. Они понятия не имели, в каком состоянии найдут человека, ради которого были готовы рискнуть всем. Драко еще несколько секунд молча смотрел на карту, словно мысленно проходил каждый шаг будущей операции, после чего аккуратно свернул пергамент и поднялся из-за стола. - Значит, завтра. Гермиона тоже встала. - Завтра? Он кивнул. - Волосы. Мне понадобится один день, чтобы достать все необходимое из хранилища Министерства. К вечеру я принесу их сюда, а ты закончишь оборотное зелье. Она машинально посмотрела на стоявший в углу кухни тяжелый медный котел. - Оно почти готово. Осталось добавить последний ингредиент. - Хорошо. Драко снова перевел взгляд на карту. - Мы идем в Азкабан. Никто не ответил. Впервые за весь вечер решение было принято окончательно. Теперь дороги назад уже не существовало. Следующий день тянулся бесконечно. Гермиона почти не отходила от котла. Оборотное зелье для Мэри Доунс было готово уже давно, теперь ей оставалось лишь закончить две новые порции. Она аккуратно поддерживала нужную температуру, время от времени сверяясь с записями, пока густая жидкость медленно меняла оттенок, становясь все темнее. К вечеру за дверью послышались торопливые шаги. Драко вошел в дом усталым, но спокойным. Он молча снял дорожную мантию и положил на стол небольшой кожаный футляр. - Получилось? Он коротко кивнул. Открыв футляр, Драко осторожно поставил на стол два крошечных стеклянных флакона. В одном лежал длинный темный волос. Во втором несколько коротких седых волосков. - Яксли. Он коснулся первого флакона. Затем второго. - И один из надзирателей Азкабана. Аберфорт взял флакон в руки и недоверчиво посмотрел на него. - Не спрашиваю, как ты их достал. - И правильно. Спокойно ответил Драко. - Чем меньше знаешь, тем спокойнее спишь. Аберфорт хмыкнул. - Последние лет тридцать это правило почему-то не работает. Гермиона уже открывала крышку котла. Густое зелье лениво всколыхнулось. Она первой опустила в него волос Яксли жидкость мгновенно потемнела, вспыхнув изнутри тусклым серебристым светом, потом настала очередь второго флакона, котел едва заметно вздрогнул по поверхности прошла широкая темная рябь. Гермиона медленно помешала зелье ровно семь раз, остановилась и внимательно посмотрела внутрь. Несколько долгих секунд ничего не происходило, затем поверхность стала совершенно гладкой. Она облегченно выдохнула. - Готово. Драко молча подошел ближе. На столе уже стояли три небольших хрустальных флакона. Первый был подписан аккуратным почерком Гермионы: Доунс. Два других пока оставались пустыми. Она осторожно разлила по ним еще горячее оборотное зелье. На первом появилась надпись: Яксли. На втором: Хоук. Гермиона вопросительно посмотрела на Драко. - Это его имя? - Да. - Он опасен? - Уже нет. Тихо ответил Драко. - Потому что завтра утром станет Аберфортом Дамблдором. В комнате впервые за весь вечер кто-то тихо усмехнулся. - Наконец-то, - проворчал Аберфорт, забирая свой флакон. - Всю жизнь мечтал стать законопослушным сотрудником Азкабана. И снова на кухне стало тихо. Три маленьких пузырька стояли на столе, три чужих лица, три чужие жизни, которые уже завтра могли стать их единственным шансом выбраться из самой страшной тюрьмы Британии живыми.