НОКС

Гермиона почувствовала, как сердце на мгновение пропустило удар. Она смотрела на старинный серебряный клинок с алыми рубинами в рукояти и никак не могла заставить себя поверить собственным глазам. Этот меч невозможно было спутать ни с каким другим. Она слишком хорошо его помнила. Помнила холодный блеск стали, помнила тяжелую рукоять, помнила, как когда-то он оказался в руках Гарри, а потом Невилла в самый страшный день их жизни. И теперь он был здесь. Посреди кухни Аберфорта. В руках совершенно растерянного Рона. Рядом застыл Драко. Он медленно перевел взгляд с меча на Рона, потом снова на меч, словно надеялся обнаружить ошибку. Иллюзию. Подделку. Хоть что-нибудь, что могло бы объяснить происходящее. Но никакого объяснения не находилось. Даже Аберфорт молчал. Он так и стоял возле стола с кружкой чая в руках, забыв сделать очередной глоток. За все время, что Гермиона его знала, ей лишь несколько раз доводилось видеть его настолько растерянным. Обычно именно у него находился ответ на любой вопрос. Сейчас же он просто смотрел на меч так же, как и все остальные. Первым тишину нарушил Драко. - Рон... Откуда он у тебя? Рон медленно поднял голову. На его лице не было ни радости, ни торжества, ни даже удивления. Только искреннее недоумение человека, который сам отчаянно пытался понять, что произошло. - Не знаю, - тихо ответил он. Гермиона непонимающе нахмурилась. - Что значит... не знаешь? Рон устало потер лицо свободной рукой и шумно выдохнул. - Проснулся рано. Все равно уже не мог спать. Решил снова попробовать уничтожить один из крестражей. Взял его, вышел во двор... Думал, вдруг обычная магия все-таки сработает. Он невесело усмехнулся. - Не сработала. Все молчали. - Крестраж опять отлетел после заклинания. Прямо в кусты. Я полез за ним... Он опустил взгляд на меч, словно видел его впервые. - А он просто лежал там. Слова повисли в комнате тяжелой тишиной. Гермиона медленно покачала головой. - Просто... лежал? - Да. - В кустах? - Да. - Меч Гриффиндора? Рон беспомощно пожал плечами. - Думаешь, мне самому это кажется нормальным? Никто не ответил. Потому что никто из них еще не успел осознать, что именно только что произошло. Драко сделал еще один шаг вперед. Очень медленно протянул руку. - Можно? Рон молча кивнул. Он отпустил рукоять с такой осторожностью, будто боялся, что меч исчезнет в ту же секунду, как перестанет его касаться. Драко принял клинок обеими руками. Он провел большим пальцем по потемневшей от времени гарде, задержав взгляд на рубинах, глубоко утопленных в серебре. Потом медленно перевернул меч, рассматривая каждую деталь так внимательно, словно искал малейший признак подделки. Не нашел. Он слишком хорошо помнил этот меч, видел его в руках Невилла в Большом зале Хогвартса, за несколько минут до того, как мир окончательно рухнул. Ошибиться было невозможно. Драко осторожно выдохнул и поднял глаза. - Это действительно он. Слова прозвучали почти шепотом. Гермиона почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она вдруг поймала себя на совершенно нелепой мысли. Все последние дни они спорили, строили планы, искали ответы в книгах, перебирали десятки старых легенд, надеясь понять, где искать меч Годрика Гриффиндора. Они уже почти смирились с тем, что поиски могут занять месяцы. А он...Просто появился. Будто всегда был рядом. Будто все это время ждал именно этого утра. - Но почему сейчас?.. - едва слышно произнесла она. Никто не ответил, потому что ответа не существовало. Тишину неожиданно нарушил Аберфорт. Он наконец поставил кружку на стол и подошел ближе. Несколько секунд внимательно смотрел на меч, потом перевел взгляд на Рона. - Ты ничего больше не заметил? Рон нахмурился. - В каком смысле? - Свет. Магию. Голоса. Что-нибудь необычное. Рон отрицательно покачал головой. - Ничего. Он ненадолго задумался. - Я полез за крестражем. Раздвинул ветки... и сначала вообще решил, что мне показалось. Даже глаза протер. Он невесело усмехнулся. - Потом поднял его. И все. Больше ничего. Аберфорт медленно кивнул. - Значит... Он замолчал, словно подбирая слова. - Значит, он пришел тогда, когда больше всего нужен. К…истинному Гриффиндорцу. Рон посмотрел на него так, будто только что получил самую дорогую награду в мире. В комнате снова воцарилась тишина. Гермиона медленно перевела взгляд на Драко, тот продолжал держать меч, будто до сих пор не мог заставить себя выпустить его из рук. Потом очень осторожно положил клинок на стол. Рядом со шкатулкой, в которой лежали крестражи. Никто не произнес ни слова, но все четверо одновременно подумали об одном и том же. Теперь у них больше не осталось оправданий. Драко первым нарушил затянувшееся молчание. - Значит, больше ждать нечего. Он медленно открыл шкатулку, три крестража спокойно лежали внутри. - Начнем. Он протянул руку к мечу, но Рон оказался быстрее. Одним движением он забрал клинок обратно. - Нет. Драко спокойно посмотрел на него. - Рон. - Нет. В комнате снова стало тихо. Гермиона уже знала этот тон. Таким голосом Рон говорил только тогда, когда решение было принято окончательно. - Этот меч появился у меня, - произнес он, не сводя глаз с Драко. - Значит, первым пойду я. - Это ничего не значит. - Для меня значит. Драко сделал шаг вперед. - Если что-то пойдет не так... - Именно поэтому пойду я. - Рон... - Нет, Малфой. Впервые за долгое время в голосе Рона появилась та самая упрямая твердость, которую Гермиона помнила еще со школы. - Ты уже семь лет рисковал жизнью вместо всех нас. Он коротко кивнул на шкатулку. - Ты украл крестражи. Потом посмотрел Гермионе в глаза. - Ты вытащил ее из подземелья. Следом перевел взгляд на себя. - Потом меня из Азкабана. Он покачал головой. - Хватит. Теперь моя очередь. Драко собирался что-то ответить, но Рон не дал ему. - Даже не спорь. Ты прекрасно знаешь, что будешь спорить не потому, что считаешь себя сильнее. Он усмехнулся. - А потому что привык первым бросаться под удар. Повисла тяжелая тишина. Гермиона перевела взгляд на Драко, она слишком хорошо знала это выражение лица, он действительно хотел возразить, но не находил ни одного честного аргумента. Потому что Рон был прав. Аберфорт тихо вздохнул. - Похоже, впервые за долгое время кто-то решил поспорить с Малфоем его же оружием. Рон вопросительно посмотрел на него. Старик пожал плечами. - Логикой. Драко невольно усмехнулся, потом медленно кивнул. - Хорошо. Он подошел к шкатулке и достал корону Мерлина. Несколько секунд просто держал ее в руках, потом протянул Рону. - Начнем с нее. Рон принял крестраж, его пальцы непроизвольно сжались сильнее. Гермиона заметила это сразу. Он боялся, да все они боялись, никто не знал, что произойдет в ту секунду, когда меч коснется крестража. Они лишь знали одно. Обратной дороги больше нет. Рон глубоко вдохнул, перехватил меч поудобнее и молча направился к двери. Никто не остался в доме. Все остальные вышли следом. Утро встретило их прохладой. За ночь трава покрылась росой, и теперь каждая травинка поблескивала в лучах солнца. Воздух пах влажной землей, молодой листвой и лесом, который только начинал просыпаться. Было удивительно тихо. Даже птицы еще не успели наполнить окрестности своим привычным щебетом. Рон молча шел впереди. В одной руке он держал меч Гриффиндора, в другой - корону Мерлина. Остальные следовали за ним на небольшом расстоянии, не нарушая молчания. Никто не знал, что произойдет через несколько минут. Все понимали лишь одно: сейчас они впервые смогут уничтожить часть души Волдеморта. Рон остановился почти у самой кромки леса. Именно здесь, среди этих кустов, он всего час назад нашел меч. Он медленно опустился на колено и осторожно положил корону на широкий плоский камень. Солнце коснулось старого золота, заставив его вспыхнуть мягким теплым светом. На одно короткое мгновение корона перестала быть крестражем. Она выглядела всего лишь древней реликвией, прекрасной работой неизвестного мастера. Трудно было поверить, что именно внутри этого небольшого предмета столько лет скрывалась частица души человека, превратившего целую страну в огромную тюрьму. Рон крепче сжал рукоять меча его ладони вспотели, он вдруг отчетливо понял, что боится, не боли, не смерти, он боялся ошибиться. Если они ошибались, если меч не сможет уничтожить крестраж, значит, все, через что они прошли, все жертвы, все семь лет борьбы окажутся лишь еще одной дорогой в никуда. За его спиной остановились Гермиона, Драко и Аберфорт. Никто не подходил ближе. Гермиона смотрела на Рона, почти не дыша. Перед глазами неожиданно всплыло воспоминание о медальоне Слизерина. Она слишком хорошо помнила, как крестраж проникал в мысли, как превращал самые глубокие страхи человека в оружие против него самого. Этот не должен был оказаться слабее. - Рон... Он обернулся.Она долго смотрела ему в глаза, словно пыталась найти слова, которые могли бы сейчас помочь, но в конце концов лишь тихо произнесла: - Что бы ты ни увидел... не верь этому. Рон едва заметно кивнул. Драко подошел на шаг ближе. - Если поймешь, что больше не справляешься... Он не договорил, не было необходимости. Рон закончил за него сам. - Закончи вместо меня. Драко молча кивнул.Это был единственный план, который у них был. Несколько секунд Рон неподвижно смотрел на лежащую перед ним корону. Потом медленно поднял меч над головой и в ту же секунду мир вокруг словно изменился. Воздух стал тяжелее. Лес затих окончательно, даже ветер перестал шевелить листву. Из короны тонкой черной струйкой начал подниматься дым. Сначала почти незаметный, он с каждой секундой становился гуще, плотнее, пока не превратился в клубящуюся темную массу, медленно расползающуюся по камню. Гермиона инстинктивно сделала шаг вперед Драко осторожно коснулся ее руки, останавливая. Она не сопротивлялась. Все четверо молча наблюдали, как дым поднимается все выше, постепенно приобретая человеческие очертания… Черная дымка продолжала сгущаться, пока не стала почти непрозрачной. Она медленно поднималась над короной, словно живая, плавно изгибаясь в неподвижном воздухе. Потом остановилась. На одно бесконечно долгое мгновение все вокруг замерло. И вдруг Рон исчез. Нет, он по-прежнему стоял перед ними, сжимая меч обеими руками, но взгляд его стал пустым. Он больше не видел ни Гермиону, ни Драко, ни Аберфорта. Будто между ним и остальным миром внезапно выросла невидимая стена. - Рон... - тихо позвала Гермиона. Никакой реакции. Он продолжал смотреть прямо перед собой. Черный дым дрогнул и начал меняться. Сначала появилась человеческая фигура. Потом лицо. Потом знакомые рыжие волосы. Рон вздрогнул. Перед ним стоял Фред. Такой же, каким он был в последний день войны. Улыбающийся. - Ну здравствуй, братец. Голос прозвучал настолько естественно, что Гермиона почувствовала, как у нее похолодели руки. Она ничего не видела, для нее перед Роном по-прежнему клубился лишь черный дым, но по его лицу поняла сразу. Крестраж уже добрался до него. Рон сделал едва заметный шаг вперед. - Фред... Фигура улыбнулась еще шире. - Долго же ты шел. Рон судорожно сглотнул. - Это невозможно... - Правда? Фред тихо рассмеялся. - После всего, что ты видел за последние годы, ты все еще веришь в слово "невозможно"? Он сделал шаг навстречу. - Я ждал тебя. Рон крепче сжал меч, он понимал, что перед ним не Фред. Не может быть Фред, но сердце уже не слушало разум. - Почему... - хрипло прошептал он. - Потому что ты снова опоздал. Улыбка медленно исчезла. - Как тогда. Рон побледнел. - Нет... - Ты всегда опаздываешь. Фред говорил спокойно. Без злости. Именно поэтому каждое слово било еще сильнее. - К Гарри. - К Джинни. - К маме. - К папе. Он покачал головой. - Теперь пришел и за мной слишком поздно. Рон зажмурился, пальцы побелели на рукояти меча. За его спиной Гермиона сделала еще один шаг. - Драко... Тот не сводил глаз с Рона. - Еще нет. - Он... - Еще нет. Драко говорил почти шепотом, хотя сам чувствовал, как начинает учащенно биться сердце. Он слишком хорошо помнил рассказы о медальоне, крестраж всегда находил самую глубокую рану и бил именно туда. Рон медленно опустил голову, ему казалось, что он снова стоит в Большом зале Хогвартса. Снова слишком поздно, снова вокруг лежат тела тех, кого уже невозможно вернуть. Фред подошел совсем близко и тихо произнес: - Знаешь, что самое забавное? Рон не ответил. - Ты ведь наконец-то стал счастлив. Он снова улыбнулся. Но теперь эта улыбка была страшнее любого крика. - Как быстро ты нас забыл… Слова прозвучали спокойно, почти безразлично, но Рон почувствовал, как они с какой-то пугающей легкостью находят дорогу туда, где до сих пор жили самые тяжелые воспоминания. Перед глазами вспыхнули последние несколько дней: старый дом Аберфорта, вечерние разговоры за столом, смех Гермионы, редкие улыбки Драко, ощущение дома, которого у него не было долгих семь лет. Все это вдруг показалось почти предательством. Будто он действительно позволил себе жить, пока те, кого он любил, навсегда остались в прошлом. Черный дым вокруг фигуры едва заметно дрогнул, почувствовав, что удар достиг цели. - Ты смеялся, - продолжал Фред все тем же спокойным голосом. - Ел. Спал. Строил планы. Уже начал думать о будущем. Смешно, правда? Всего несколько дней... и тебе стало легче. Рон медленно опустил голову. Пальцы сильнее сомкнулись на рукояти меча, но не дрогнули. Он долго молчал, будто действительно прислушивался не к словам, а к самому себе, к тому, что происходило сейчас где-то глубоко внутри, куда крестраж так отчаянно пытался добраться. За его спиной Гермиона не сводила с него глаз. Она ничего не видела, кроме густого черного дыма, окутавшего Рона плотным коконом, но чувствовала, как напряжение становится почти невыносимым. Ей казалось, что еще немного, и она не выдержит, бросится вперед, разрушит это проклятое видение, что бы за ним ни скрывалось. Однако Драко лишь едва заметно покачал головой, не отрывая взгляда от Рона. Он слишком хорошо понимал, что сейчас происходит. Это была битва, в которой никто не мог помочь. Каждый крестраж выбирал своего противника сам. Наконец Рон снова поднял голову. Он долго смотрел на человека перед собой, и в его взгляде больше не было ни растерянности, ни боли. Осталась только тихая, почти усталая печаль. - Нет, - произнес он негромко. Фред слегка склонил голову набок. - Нет? - Нет. Рон сделал шаг вперед, не сводя с него глаз. - Потому что настоящий Фред никогда не сказал бы этого. На одно короткое мгновение в воздухе повисла абсолютная тишина. - Он был бы счастлив, что я наконец снова научился жить. Улыбка исчезла.. Она словно рассыпалась, как тонкая маска, которую больше не было смысла удерживать. Лицо перед Роном пошло глубокими черными трещинами, рыжие волосы начали растворяться в клубах дыма, а знакомые черты стремительно поплыли, превращаясь во что-то бесформенное, уродливое и чужое. Крестраж больше не пытался притворяться. Он понял, что проиграл первую попытку, и в следующее мгновение черная дымка с яростью заклубилась вокруг человеческого силуэта, принимая уже совсем другой облик. Она росла, вытягивалась, становилась выше, пока наконец не застыла, приняв знакомую каждому волшебнику фигуру. Черная мантия тяжелыми складками опускалась до самой земли, бледное лицо казалось вырезанным из мрамора, а алые глаза смотрели прямо на Рона с тем спокойным презрением, которое невозможно было спутать ни с чем другим. Волдеморт. Несколько долгих секунд он молчал, внимательно рассматривая человека перед собой, словно видел его впервые. - Значит, Уизли, - наконец произнес он тихо. - Никогда бы не подумал, что снова увижу тебя.. Рон ничего не ответил. Он лишь крепче перехватил рукоять меча. Волдеморт едва заметно улыбнулся. - Любопытно. Поттер мертв. Грейнджер прячется. А ты решил закончить то, что оказалось не под силу никому. Он сделал шаг вперед, хотя расстояние между ними не изменилось. - Ты действительно думаешь, что способен уничтожить часть моей души? Рон устало выдохнул. - Нет. На лице Волдеморта мелькнуло удовлетворение. - Я думаю, что сейчас заткну ей рот. Алые глаза на мгновение сузились. В ту же секунду лицо Волдеморта исказила ярость. Воздух вокруг него задрожал, черная дымка снова рванулась вперед, будто пытаясь в последний раз остановить Рона, но было уже поздно. Он уже понял то, чего не смог понять крестраж. Перед ним стоял не тот Рон Уизли, которого семь лет назад можно было сломать страхом, чувством вины или чужими призраками. Перед ним стоял человек, который пережил семь лет Азкабана и если это его не уничтожило, то жалкая тень чужой души уже ничего изменить не могла. Фигура Волдеморта вдруг дрогнула, а в следующее мгновение черная дымка сорвалась с места, стремительно устремившись к Рону, словно пытаясь поглотить его целиком. Воздух вокруг стал ледяным. Земля под ногами задрожала, из короны вырвался пронзительный, нечеловеческий крик, от которого Гермиона невольно закрыла уши ладонями. - Рон! - закричала она. Но он уже не слышал ее. Он сделал единственное, что должен был сделать. Не колеблясь ни секунды, Рон поднял меч Гриффиндора обеими руками и с силой опустил его вниз. Клинок рассек корону с сухим металлическим треском. На мгновение все вокруг ослепительно вспыхнуло. Черная дымка взорвалась. Раздался такой вопль, будто одновременно закричали сотни голосов, слившихся в один. Он был полон ярости, боли и животного ужаса, а затем оборвался так же резко, как и возник. Ударная волна отбросила Рона на несколько шагов назад. Он тяжело рухнул на одно колено, не выпуская меч из рук, а расколотая надвое корона с глухим звоном упала на землю. Наступила тишина. Такая глубокая, что было слышно лишь тяжелое дыхание четверых людей, стоявших посреди двора. Из расколотой короны медленно поднялась тонкая струйка черного дыма. На этот раз она уже не принимала человеческих очертаний. Она медленно растворилась в утреннем воздухе. Навсегда. Гермиона первой сорвалась с места. - Рон! Она опустилась рядом с ним, схватив его за плечи. - Ты в порядке? Он несколько секунд молчал, пытаясь перевести дыхание, потом медленно поднял голову и неожиданно усмехнулся. - Теперь... кажется, да. Он посмотрел на две половины короны, лежавшие в траве и только сейчас до всех наконец дошло. Первый крестраж был уничтожен. Впервые за многие годы Волдеморт снова стал по-настоящему смертным. В нескольких десятках километров от них Волдеморт резко остановился посреди длинного каменного коридора. Он не вскрикнул, не изменился в лице, лишь на короткое мгновение его дыхание сбилось, а грудь будто пронзило раскаленным клинком. Это чувство невозможно было спутать ни с чем. Оно было слишком знакомым. Слишком личным. Словно кто-то силой вырвал из него часть самого себя, оставив после нее холодную, звенящую пустоту. Боль исчезла почти сразу, но внутри уже ничего не было по-прежнему. Одна из частей его души перестала существовать. Не произнеся ни слова, он аппарировал. Двери кабинета распахнулись с такой силой, что с глухим ударом врезались в каменные стены. Волдеморт быстрым шагом пересек комнату, коснулся палочкой скрытого механизма, и тяжелая панель книжного шкафа медленно отъехала в сторону. На верхней полке все так же лежала корона. Она выглядела совершенно настоящей. То же старое золото, те же потертости, те же едва заметные трещины. Любой волшебник принял бы ее за подлинную. Он осторожно взял ее в руки. На несколько секунд в кабинете воцарилась абсолютная тишина. Затем его пальцы медленно сомкнулись вокруг металла. Пусто. Он почувствовал это раньше, чем успел осознать. Это была лишь оболочка. Безупречная, но абсолютно мертвая. Части его души внутри не существовало. Корона с сухим треском рассыпалась в его ладони, золотая пыль медленно осела на пол, и в то же мгновение по кабинету прокатилась волна магии такой силы, что стены содрогнулись до самого основания. Окна одновременно взорвались тысячами сверкающих осколков, тяжелые книжные шкафы с оглушительным грохотом рухнули на каменный пол, древние фолианты разлетелись по комнате, подхваченные невидимой силой, а массивный письменный стол раскололся надвое, словно по нему ударил гигантский топор. Люстра сорвалась с потолка и с грохотом разбилась у его ног, осыпав пол дождем хрусталя, но Волдеморт будто не замечал ничего вокруг. Магия продолжала вырываться из него неконтролируемыми толчками, заставляя дрожать стены поместья, срывая со стен картины, разбивая стекло, ломая дерево, превращая кабинет в руины. Лишь спустя несколько долгих секунд все стихло. По комнате медленно оседала пыль. Где-то тихо потрескивал разбитый камень. Из разбитого окна тянуло холодным утренним воздухом. Волдеморт стоял посреди разрушенного кабинета, тяжело дыша и не сводя глаз с золотой пыли, лежавшей у его ног. Ни ярости, ни отчаяния больше не было на его лице. Они исчезли так же быстро, как появились, уступив место ледяному спокойствию, которое всегда было опаснее любого приступа гнева. Он уже давно понял, кто его предал, теперь он понял другое. Они перестали скрываться. Они начали уничтожать его душу. Значит, первый крестраж уже исчез и если они сумели добраться до одного, то доберутся и до остальных. Его взгляд медленно скользнул по стоявшему в углу посоху. Внутри него все еще оставалась одна из частей души. Еще две были спрятаны в местах, о которых не должен был знать никто. Но впервые за многие годы Волдеморт позволил себе мысль, которую прежде счел бы невозможной. Его больше не защищало бессмертие. Теперь оно снова медленно умирало. Он медленно поднял голову. За дверью уже слышались торопливые шаги. Кто-то из Пожирателей смерти, услышав грохот, осмелился приблизиться к кабинету, но так и не решался войти. Несколько долгих секунд никто не произносил ни слова, пока Волдеморт, не оборачиваясь, не нарушил тишину. - Люциуса. Голос прозвучал настолько спокойно, что у человека за дверью по спине пробежал холод. - Немедленно. Дверь осторожно приоткрылась. На пороге появился один из Пожирателей смерти. Его взгляд метнулся по разрушенному кабинету, по выбитым окнам, по разбитой мебели, по золотой пыли, рассыпанной у ног Волдеморта, и он невольно побледнел. - Милорд... - Где Люциус Малфой? Пожиратель сглотнул. Он уже понял, что правильного ответа не существует. - Милорд... его нет. Волдеморт медленно повернул голову. - Что значит его нет? - После... после последнего собрания он покинул поместье. Мы решили... решили, что он выполняет ваше поручение... Последние слова прозвучали уже почти шепотом. В кабинете снова стало тихо. Так тихо, что Пожиратель слышал собственное дыхание. Волдеморт несколько секунд смотрел на него, не меняясь в лице, а затем медленно отвел взгляд, будто ответ больше не представлял для него никакого интереса. Конечно, Люциус исчез. Иначе и быть не могло. Он слишком долго знал семью Малфоев, чтобы не понять, что происходит. Драко сделал свой выбор. Нарцисса предала его первой, а Люциус... Люциус никогда не был глупцом. Он предпочел бегство верности. Губы Волдеморта едва заметно дрогнули. Не в улыбке. Скорее в холодном осознании того, насколько тщательно готовилось предательство. Пока он искал врагов за пределами своих стен, они жили рядом с ним. Ели за одним столом. Склоняли головы в знак покорности. Выполняли его приказы. И одновременно шаг за шагом разрушали все, что он строил долгие годы. Его пальцы медленно сомкнулись вокруг посоха. Древнее дерево тихо заскрипело под этим усилием. - Соберите всех. Пожиратель вздрогнул. - Всех, милорд? - Всех. Голос по-прежнему оставался удивительно спокойным. - Закройте границы. Усильте охрану каждого убежища. Проверьте каждый дом, каждую деревню, каждую заброшенную ферму. Переверните Британию вверх дном. На секунду он замолчал. - Мне нужны живыми Драко Малфой, Рон Уизли и грзнокровка Грейнджер. Пожиратель удивленно поднял голову, но тут же снова опустил взгляд. Волдеморт сделал несколько медленных шагов по разрушенному кабинету, переступая через осколки стекла и обломки мебели так, словно вовсе их не замечал. Его взгляд на мгновение задержался на разбитом окне, за которым медленно поднималось солнце. Новый день уже начался. Где-то сейчас Драко Малфой, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли и Аберфорт Дамблдор наверняка праздновали свою первую победу, даже не подозревая, что вместе с уничтожением крестража они запустили обратный отсчет. - Они уверены, что получили преимущество, - тихо произнес он, словно разговаривая сам с собой. - Значит, они поспешат. Он медленно повернулся к Пожирателю смерти. - Они уничтожили один крестраж. Осталось три. Они не остановятся. Последние слова прозвучали без тени сомнения. Волдеморт слишком хорошо понимал своих врагов. Если они сумели сделать первый шаг, второй последует немедленно. Они не станут прятать меч. Не станут ждать. Не будут праздновать. Каждая минута промедления работала против них так же, как теперь работала против него. Он крепче сжал посох. - Усильте охрану всех объектов. Никто не входит и никто не выходит без моего личного приказа. Немедленно отправьте людей к каждому убежищу, которое мы использовали за последние годы. Проверьте все дома, все поместья, все склады, все заброшенные деревни. Если понадобится, переверните каждый камень в этой стране. Пожиратель торопливо кивнул. - Будет исполнено, милорд. - И еще. Тот замер. Волдеморт медленно подошел почти вплотную. - Если хотя бы один человек узнает о том, что произошло сегодня... Он не закончил фразу, не было необходимости. Пожиратель почувствовал, как кровь застыла в жилах. - Никто не должен узнать, что один из крестражей уничтожен, - продолжил Волдеморт уже почти шепотом. - Паника рождает слабость. Слабость рождает предательство. Второго Малфоя среди моих людей я не потерплю. Пожиратель опустился на одно колено. - Да, милорд. - Ступай. Дверь закрылась почти бесшумно. Оставшись один, Волдеморт еще долго неподвижно стоял среди руин собственного кабинета. Его взгляд медленно скользнул по золотой пыли, рассыпанной на каменном полу, затем остановился на посохе, который он все еще сжимал в руке. - Значит, вы решили начать войну... Его голос прозвучал почти неслышно. Губы медленно растянулись в холодной улыбке. - Что ж...раз наследие Поттера еще живо, я вырву его с корнем. Рон еще несколько секунд неподвижно стоял над расколотой короной, тяжело дыша после пережитого. Меч Гриффиндора по-прежнему был крепко зажат в его руке, но пальцы постепенно начинали дрожать. Не от страха. От напряжения, которое только сейчас отпускало тело. Гермиона первой нарушила затянувшееся молчание. - Получилось... Ее голос прозвучал почти шепотом, словно она боялась спугнуть саму мысль. Она осторожно опустилась на колени рядом с двумя половинами короны. Старое золото потускнело. Исчезло то едва уловимое ощущение чужого присутствия, которое все они чувствовали с того самого дня, как Драко вынес крестражи из кабинета Волдеморта. Теперь перед ней лежал всего лишь древний кусок металла. Мертвый. Она медленно коснулась его кончиками пальцев. Ничего, никакого сопротивления, никакой темной магии, никакого шепота. Гермиона закрыла глаза и облегченно выдохнула. - Его больше нет... Драко все это время молчал. Он не сводил взгляда с расколотой короны, словно пытался до конца поверить в происходящее. Семь лет. Семь долгих лет этот момент существовал лишь где-то глубоко внутри него, как невозможная мечта, за которую он боялся даже ухватиться. И теперь первый крестраж действительно был уничтожен. Он перевел взгляд на Рона. - Как ты? Рон усмехнулся устало, провел ладонью по лицу и только сейчас заметил, что она дрожит. - Бывало и лучше. Он посмотрел на меч. - Но, кажется... это действительно сработало. Аберфорт подошел ближе. Несколько секунд он молча рассматривал расколотую корону, потом тяжело выдохнул и поднял взгляд на Драко. - Если один уничтожился... Он не договорил, не было необходимости. Все четверо одновременно посмотрели на шкатулку, в которой лежали оставшиеся крестражи. Она вдруг стала казаться намного тяжелее. Теперь они знали наверняка их можно уничтожить. А значит… Где-то в этот самый момент Волдеморт уже почувствовал смерть первой части своей души. Никто не произнес этого вслух, но все понимали одно и то же. Времени у них больше не осталось. Драко молча подошел к шкатулке, открыл крышку и несколько секунд смотрел на два оставшихся крестража. Совсем недавно они казались недосягаемыми. Теперь между ними и окончательной победой стояли лишь два удара меча. - Следующий, - тихо произнес он. Никто не стал возражать. Рон без лишних слов протянул ему меч, но Драко лишь покачал головой. - Нет. Он перевел взгляд на Гермиону. - Теперь твоя очередь. Она несколько секунд молча смотрела на меч, словно понимала, что стоит ей принять его в руки, и назад дороги уже не будет. Затем медленно выдохнула, крепче сжала пальцы и взяла его. Тяжелый клинок неожиданно показался холоднее, чем прежде. Аберфорт потянулся к шкатулке в руке Драко и его грубые пальцы осторожно коснулись лежавшего внутри крестража, после чего он вопросительно посмотрел на Драко. - Этот? Он коротко кивнул. - Этот. Старик молча достал Зеркало Морганы и передал его Гермионе. Она приняла его с такой осторожностью, словно держала в руках живое существо. На мгновение ей показалось, что холодный металл едва заметно дрогнул в ладони. - Во двор, - спокойно сказал Драко. Они снова вышли наружу. Утренний воздух был холодным и удивительно тихим. Гермиона остановилась на том самом месте, где несколькими минутами раньше Рон уничтожил корону. Под ногами все еще лежали ее расколотые части. Она молча посмотрела на них, затем перевела взгляд на крестраж, лежавший в собственной ладони, и крепче сжала рукоять меча. Позади не произносил ни слова никто. Они уже знали, что сейчас произойдет и каждый понимал, что второй удар окажется ничуть не легче первого. Гермиона медленно опустилась на одно колено и осторожно положила Зеркало Морганы на влажную от утренней росы землю. На первый взгляд оно ничем не отличалось от самого обычного старинного зеркала: тонкая серебряная оправа, покрытая замысловатой резьбой, потемневший от времени металл и гладкая поверхность, в которой отражалось серое небо. Лишь присмотревшись внимательнее, можно было заметить, что собственное отражение в нем двигалось едва уловимо медленнее, будто между настоящим миром и тем, что скрывалось по ту сторону стекла, существовала крохотная, почти незаметная задержка. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холод. Она уже знала, что это значит. Крестраж проснулся. Ее пальцы крепче сомкнулись на рукояти меча. Она сделала глубокий вдох, стараясь успокоить дыхание, и медленно подняла клинок над головой. Первый удар так и не последовал. Она застыла. В зеркальной поверхности что-то изменилось. Сначала исчезло ее собственное отражение. Затем помутнело серебристое стекло, словно кто-то медленно провел по нему ладонью изнутри. Темная дымка начала расползаться под гладкой поверхностью, закручиваясь в медленные спирали, пока наконец не стала подниматься наружу густыми черными клубами. Никто не двигался. Драко сделал едва заметный шаг вперед, но сразу остановился. Он понимал, что теперь никто уже не сможет помочь Гермионе. Каждый крестраж выбирал свою жертву сам. Черный дым продолжал сгущаться, постепенно принимая человеческие очертания. Гермиона замерла ее дыхание оборвалось. Она уже знала, кого сейчас увидит. Потому что, если крестраж действительно находил самую глубокую рану человеческой души, существовал лишь один человек, чье появление она боялась увидеть сильнее всего. Черный дым лишь на мгновение принял знакомые очертания, и уже в следующую секунду перед Гермионой стоял Гарри. Тот самый. В круглых очках, со взъерошенными темными волосами и тонким шрамом на лбу. Он смотрел на нее спокойно, без ненависти, без злости, и именно это оказалось страшнее всего. - Так быстро? - тихо спросил он. Гермиона вздрогнула. - Что?.. - Так быстро ты смогла меня забыть. Меч дрогнул в ее руках. - Нет... - Нет? Он сделал шаг вперед. - Семь лет назад я умер. Еще один шаг. - Семь лет назад я попросил тебя жить. Его голос оставался удивительно спокойным. - Но я никогда не просил заменить меня. У Гермионы перехватило дыхание. - Гарри... Она отрицательно покачала головой, чувствуя, как внутри все начинает рушиться. - Это неправда... - Правда? Он слегка наклонил голову. - Тогда скажи мне. Пауза. - Когда ты впервые позволила ему прикоснуться к тебе... Он произнес последнее слово почти шепотом. - Ты хоть на секунду вспомнила обо мне? Гермиона побледнела. - Нет... - Нет? Его взгляд стал тяжелее. - Или не хотела вспоминать? Она сделала шаг назад. - Замолчи... - Ты любишь его. Это был не вопрос. - И знаешь, что самое отвратительное? Он улыбнулся. Улыбка стала едва заметной, холодной. - Я умер, спасая тебя. Пауза. - А ты влюбилась в человека, который когда-то хотел моей смерти. Она сделала шаг вперед, слезы катились по ее щекам, но она понимала, что как бы ей не хотелось смотреть в эти глаза снова и снова ей все равно надо закончить начатое. Гермиона сделала глубокий вдох и еле слышно прошептала: - Прости, Гарри. Я люблю тебя. Меч с громким свистом рассек воздух. Удар оказался настолько стремительным, что черная фигура даже не успела измениться. Лезвие прошло сквозь зеркало, и в то же мгновение оглушительный треск разорвал утреннюю тишину. Серебристая поверхность взорвалась тысячами осколков, из которых с яростным шипением вырвались густые клубы черного дыма. Земля содрогнулась, воздух будто вспыхнул изнутри, а над разбитым зеркалом на долю секунды пронесся полный боли нечеловеческий вопль, заставивший содрогнуться даже деревья вокруг. Через несколько секунд все закончилось, черная дымка растворилась. На земле лежали лишь осколки старого зеркала. Гермиона тяжело опустилась на колени, продолжая сжимать меч обеими руками. Первым к ней подбежал Драко. Следом оказался Рон. - Гермиона... Она подняла на них покрасневшие глаза и устало выдохнула. - Там был Гарри. Никто не ответил. Рон лишь медленно опустил голову, понимая без лишних объяснений, что именно увидела Гермиона. Драко осторожно забрал из ее ослабевших рук меч и помог подняться. Несколько долгих секунд они молча стояли посреди двора, среди расколотых осколков двух уничтоженных крестражей, будто каждому требовалось хотя бы мгновение, чтобы перевести дыхание. Два. Остался один. Аберфорт первым нарушил тишину. Он молча подошел к Драко и протянул руку. - Давай. Драко вопросительно посмотрел на него. - Последний. Он отрицательно покачал головой. - Нет. - Почему? - Потому что ты слишком долго этого ждал. Аберфорт непонимающе нахмурился. Драко медленно перевел взгляд на шкатулку. - Семь лет назад Волдеморт убил твоего брата чужими руками. Он выдержал короткую паузу. - Если кто-то и должен уничтожить последний крестраж... то это ты. Старик ничего не ответил. Его тяжелый взгляд медленно опустился на оставшийся внутри предмет. Он долго молчал, словно внутри него шла борьба, которую никто, кроме него самого, не мог увидеть. Затем он глубоко вдохнул, осторожно достал последний крестраж и впервые за все это время взял его в руки. Его лицо осталось таким же суровым, но Драко заметил, как едва заметно дрогнули пальцы старика. Без единого слова Аберфорт принял из его рук меч. Во дворе снова стало тихо. Рон и Гермиона невольно переглянулись. Они уже знали, что сейчас произойдет. Каждый следующий крестраж находил самую глубокую рану человека, державшего меч, и никто из них не сомневался: Аберфорту предстоит увидеть то, что он безуспешно пытался забыть всю свою жизнь. Старик медленно опустился и положил печать Певереллов перед собой. Поверхность артефакта дрогнула почти сразу. Из него медленно поползла знакомая черная дымка она медленно поднималась над крестражем, пока наконец не приняла человеческий силуэт. Высокий старик в длинной серебристой мантии стоял напротив Аберфорта, сложив руки за спиной. Длинная седая борода едва заметно колыхнулась от ветра, а за стеклами очков-половинок смотрели удивительно спокойные голубые глаза. Никто из остальных не видел Альбуса. Они видели лишь неподвижный столб черного дыма, но по лицу Аберфорта поняли все. Старик будто перестал дышать. Он смотрел перед собой так, словно за одно мгновение постарел еще на десять лет. Альбус долго молчал. Потом едва заметно улыбнулся. Так же тепло, как улыбался когда-то в Хогвартсе. - Здравствуй, брат. Аберфорт не ответил. Он продолжал стоять неподвижно, крепко сжимая рукоять меча. - Знаешь... я часто думал... Альбус опустил взгляд. - Что нам стоило поговорить раньше. Он снова посмотрел на брата. - Хотя бы на один день. Пауза. - Хотя бы на один вечер. Еще одна. - Хотя бы на час. Аберфорт молчал. - Столько лет... Голос Альбуса оставался спокойным. - Мы жили совсем рядом, но всегда находили причины отложить разговор. Он грустно улыбнулся. - А потом у нас просто закончилось время. Впервые дрогнули губы Аберфорта. Совсем немного, почти незаметно. - Помнишь... Альбус сделал шаг вперед. - Ты однажды сказал, что никогда меня не простишь. Пауза. - Я поверил. Он посмотрел брату прямо в глаза. - И перестал приходить. Еще шаг. - А ведь мне всего лишь нужен был брат. Тишина. - Просто брат. По щеке Аберфорта медленно скатилась слеза. Он не вытер ее, не опустил головы, не произнес ни слова. Альбус смотрел на него с бесконечной печалью. - Мы потеряли Ариану. Пауза. - А потом... Он едва заметно покачал головой. - Потеряли друг друга. Альбус еще несколько секунд смотрел на брата, словно терпеливо ожидая ответа, которого так и не последовало. Потом его взгляд медленно опустился на меч в руках Аберфорта, и в глазах появилась усталость. - Даже сейчас...ты снова молчишь. Всю жизнь молчал. Когда злился, когда ненавидел меня и даже когда простил. Лицо Аберфорта оставалось неподвижным. Только костяшки пальцев, сжимавших рукоять меча, побелели так сильно, что, казалось, кожа вот-вот треснет. - Знаешь, о чем я жалел перед смертью больше всего? Альбус говорил совсем тихо. - Не о войне, не о своих ошибках. Он покачал головой. - Я жалел, что так и не успел еще раз выпить с тобой чаю. Впервые за все время дрогнули веки Аберфорта. - Просто посидеть молча как раньше. Я ведь всегда знал...что ты любил меня гораздо сильнее, чем позволял себе показать. По второй щеке Аберфорта медленно скатилась слеза. Он не шелохнулся, не отвел взгляда, не сказал ни слова и тогда улыбка Альбуса начала медленно меняться. Она стала холоднее, будто тонкая маска, которую больше не было смысла удерживать. Голубые глаза потемнели, лицо покрылось тонкими черными трещинами. - Но знаешь... Голос уже не принадлежал Альбусу. Он стал глубже, почти змеиным. - Хорошо, что мы так и не успели. Потому что, если бы я остался жив...Мне пришлось бы увидеть, во что превратился мой брат. Дым вокруг фигуры начал бешено клубиться. - Старик, кабатчик, человек, который прятался за чужими спинами, пока другие снова умирали вместо него. Только теперь Аберфорт медленно открыл глаза в его взгляде не было ни слез, ни ярости. Только спокойствие. Такое спокойствие, которое приходит лишь тогда, когда боль становится старше самого человека. Он очень медленно поднял меч. Фигура продолжала улыбаться. - Вот и все, Аберфорт. Черный дым медленно расползался по земле, обволакивая его ноги. - Ты всегда проигрывал. Не смог защитить сестру, не смог удержать брата, не смог остановить войну и даже сейчас тебе нечего мне ответить. Аберфорт действительно ничего не ответил. Он лишь еще крепче сжал рукоять меча. Старые пальцы дрожали не от страха, а от возраста, от прожитой жизни, от слишком большого количества потерь, которые невозможно ни забыть, ни исправить. Он медленно вдохнул и так же медленно выдохнул. И впервые за все это время едва заметно качнул головой. - Прощай... брат. И меч опустился вниз, сталь с глухим треском рассекла крестраж, на этот раз взрыв оказался сильнее двух предыдущих. Ослепительная вспышка ударила во все стороны, воздух буквально разорвало оглушительным ревом, а черный дым, вырвавшийся из расколотого артефакта, взметнулся высоко в небо, принимая десятки уродливых лиц, которые кричали так отчаянно, словно вместе с последним крестражем погибало что-то гораздо большее, чем просто темная магия. Окна дома Аберфорта задребезжали, с деревьев сорвалась стая птиц. Через несколько долгих секунд все стихло во дворе снова воцарилась тишина. Аберфорт еще несколько мгновений стоял неподвижно, продолжая смотреть на лежавшие у его ног осколки, затем молча воткнул меч Гриффиндора в землю и отвернулся. Никто не подошел к нему, никто не произнес ни слова. Все четверо понимали: есть боль, к которой нельзя прикасаться даже из сострадания. Именно такой была боль Аберфорта Дамблдора. Еще несколько секунд никто не двигался. Во дворе стояла такая тишина, что было слышно, как где-то высоко в кронах деревьев лениво шелестят листья. Будто сама магия наконец перестала кричать. Будто вместе с последним крестражем из этого мира исчезло что-то тяжелое, давившее на него долгие годы. Драко медленно поднял шкатулку. Пусто. Он долго смотрел внутрь, словно не до конца верил собственным глазам. Потом осторожно закрыл крышку. Все было кончено. Гермиона медленно выдохнула. Рон устало провел ладонью по лицу, собираясь что-то сказать, но в этот момент со стороны калитки донесся спокойный женский голос. - У вас тут безумно шумно. Все четверо одновременно обернулись. За невысокой деревянной калиткой стояла молодая девушка в выцветшем голубом платье и длинном сером плаще. Светлые волосы спутались от ветра, через плечо висела небольшая потертая сумка, а на лице играла едва заметная, удивительно спокойная улыбка, словно она пришла не в убежище самых разыскиваемых людей Британии, а заглянула к старым друзьям на чай. Несколько долгих секунд никто не произносил ни слова. Рон смотрел на нее так, будто видел призрака. Потом едва слышно выдохнул: - ...Полумна?