Between You and Control

Как только я вырываюсь из его хватки и оказываюсь среди других существ, привычная маска автоматически появляется на моем лице, и я не спеша направляюсь к выходу из особняка. Никому нельзя было узнать, что только что произошло на балконе. Тем более, никто не должен был понять, что именно творилось у меня внутри. Я быстро набираю одного из сотрудников компании и прошу его одолжить мне машину. Только сидя внутри салона позволяю себе выдохнуть и побыть собой буквально несколько секунд. Мои челюсти сжимаются, все тело пронзает вспышка гнева, что пытался вырваться наружу все то время, пока я находился рядом с Феликсом. Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что на парковке нет никого, кроме меня, и только после этого со всей силы бью ладонями по рулю. Мои губы пропускают звук, похожий на что-то среднее между криком и рыком, а глаза зажмуриваются так, что в темноте начинает плясать рябь. К горлу подкатывает тошнота, физически я ощущаю давление на шее, будто чья-то рука пытается меня задушить. Где я просчитался? В какой именно момент мой анализ дал сбой? Как я мог допустить эту ошибку? Я прекрасно понимал, что у меня нет времени на самокопания, но, если не провести диагностику прямо сейчас, это может привести к еще худшим последствиям. У меня просто в голове не укладывалось, насколько легко Феликс вытащил из меня то, что я так долго хоронил в глубинах своей души. Насколько быстро я начал плясать под его дудку. И, наверное, больше всего меня злил не он, а я сам. Такой ярости по отношению к себе я не испытывал никогда. Я откидываюсь на спинку сиденья и запускаю ладонь в волосы, слегка оттягивая их и распуская хвост. Мои глаза до сих пор закрыты, но я отчетливо вижу перед собой его лицо, эту идиотскую ухмылку, которой он одарил меня в момент моего побега. Веки распахиваются, и я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Мне нужно было ехать. Рафаэль ждет меня. Несмотря на то, что мне следовало сосредоточиться на дороге, всю поездку я провел погруженный в свои мысли. Почему-то мне было очень сложно прийти в себя, я то и дело постукивал пальцами по рулю, особенно когда останавливался на светофорах, ожидая зеленого света. Но переход на него неизбежно сопровождался желтым, таким же ярким, как и его глаза. — Черт, — говорю я сквозь зубы, когда в очередной раз проигрываю попытке выбросить его образ из головы. И, наверное, я провел бы так всю ночь, если бы передо мной не стояла задача поважнее моих собственных переживаний. Приближаясь к центру, я несколько раз набрал Рафаэля, но в ответ слышал лишь раздражающие гудки, что было совершенно не в стиле моего начальника. Он всегда отвечал на мои звонки. Без исключений. Припарковав машину в самом центре города, я попытался еще раз дозвониться до босса, но в ответ тишина. Я понятия не имел, где мне его искать, с чего начинать и куда двигаться. «Так, ладно», — думаю я, — «Он сказал, что искал человека, так ведь? Если бы ты был человеком, находился в городе, где каждый хочет сожрать тебя живьем, куда бы ты направился?». Эти мысли помогают мне прийти к одной единственной идее, которая направляет меня в закоулки жилых комплексов. В это время все либо развлекались в барах, клубах и ресторанах, либо спали у себя в кровати. Соответственно, возле домов безопаснее, чем рядом с заведениями, кишащими существами. Мне хорошо знаком этот город, но не настолько, чтобы знать все возможные переулки. Я достаю телефон, мое тело замирает, когда на черный экран падает капля дождя. Феликс точно переворошил все мои внутренности, раз я забыл о такой элементарной вещи — я мог отследить Рафаэля. Его телефон не был отключен, он всего лишь не отвечал на мои звонки. Если мне повезет, и он не оставил его в машине, то через минуту я буду знать его местоположение. Я вытираю экран о ткань брюк, прежде чем разблокировать его и открыть нужное мне приложение. Через несколько секунд рядом с каплями дождя на карте замигала красная точка, сообщая мне, где находится Рафаэль. Отлично, я шел в правильном направлении. Неожиданно я услышал металлический звук со стороны, где по идее должен был находиться Рафаэль. Вся моя одежда была мокрой, ткань неприятно липла к телу, по лицу стекали капли, отчего мне приходилось вытирать глаза рукавом рубашки, словно это могло помочь. Но мой дискомфорт и рядом не стоял с тем, что испытывал вампир, появившийся передо мной, когда я наконец-то добрался до точки, из которой шел сигнал на мой телефон. Сначала я заметил красные глаза. Их было невозможно пропустить. Для вампира это означало то же, что и яркий желтый цвет у оборотней — злость, возбуждение или жажду. И что-то мне подсказывало, нет, прямо-таки кричало, что в данном случае подходил последний вариант. Мой взгляд наконец-то смог проанализировать всю раскрывшуюся передо мной картину. Рафаэль, который смотрел на меня, тяжело дышал, практически задыхался, будто не мог вдохнуть полной грудью, что было вполне себе объяснимо. Он промок не меньше моего, с того, что осталось от укладки, капала вода. Очки, наполовину съехавшие с лица, были разбиты, что означало, что мне обязательно нужно будет заказать для него новые. На лице застыло выражение ужаса, паники, словно я застал его за делом, которое не было предназначено для посторонних глаз. В его объятиях было обмякшее тело человека. И пусть я не знал наверняка, так как не чувствовал запаха крови, судя по реакции Рафаэля, это действительно был человек. И он был ранен. Алые струйки стекали по его обездвиженной руке, и любой другой на моем месте подумал бы, что вампира только что отвлекли от трапезы, что именно поэтому он поранил кожу, с которой сейчас лилась кровь. Но нет, мой начальник ни за что бы этого не сделал. Я был уверен в нем больше, чем в собственных способностях управлять реакциями и эмоциями. В особенности после этой ночи. Я сделал шаг по направлению к ним и пытался быстро придумать план. Раненый парень выглядел... плохо — это еще очень мягко сказано. В черных отросших волосах были видны листья, какой-то мусор, грязь, что вместе с дождем стекала по его лицу. Худой. Поношенные вещи висели на нем. На руке порез, но не думаю, что в обморок он упал из-за него. Скорее всего, причиной было истощение. Но куда сильнее состояния человека, меня волновало состояние Рафаэля. Ему было чертовски больно сдерживать себя. В алых глазах практически не осталось и капли здравого смысла, они смотрели на меня так, будто я собирался отнять его добычу, будто ему придется делиться кровью со мной. В таком состоянии Рафаэль мог запросто меня убить, но я знал, что мне нечего бояться. Я был готов поставить на кон свою жизнь, ручаясь за принципы вампира, на которого работал достаточно долго, чтобы полностью довериться ему. Я вижу, как хватка Рафаэля усиливается с каждым моим шагом в их сторону, пока он практически не впивается ногтями в человеческую кожу. Его рот непроизвольно содрогается в хищном оскале, показывая мне длинные клыки, делая его похожим на обезумевшего животного. — Забери его, — хрипит он, — умоляю, забери его. Хоть я и не чувствовал чужие эмоции по запахам, почему-то был уверен, что Рафаэль находился в полном ужасе от самого себя. Что ж, я его понимал. Этой ночью не один он прошел через то, что предпочел бы никогда не вспоминать. Я сокращаю расстояние и останавливаюсь, мои руки сразу же приступают к делу и пытаются отцепить от человека каждый палец вампира, один за другим. Когда хватка в конечном итоге ослабевает, я с легкостью подхватываю тело на руки. Да, новые вампиры уступали силой другим, но по сравнению с людьми, мы были все еще достаточно сильны. — Вы сможете самостоятельно добраться до отеля? — спрашиваю я начальника, оглядывая его с ног до головы. Не важно, нужна ли была помощь пострадавшему парню, я не мог оставить Рафаэля в этом переулке, не имея хотя бы какой-то уверенности, что он справится без меня. — Иди, — он упирается руками о колени, пытается отдышаться, но в нос ему все еще бьет резкий запах крови, — другие ищут его. Ты не справишься с ними, если вы столкнетесь. Как удар под дых. Да, напомни мне о том, насколько я бесполезен физически. Ну же, не скупись на слова, покажи мне свое превосходство надо мной. Стоп. Глубокий вдох. Я втягиваю воздух носом, стараюсь сосредоточиться на холодных каплях, что падают на мою кожу. Во всем виноват Феликс. Из-за него гнев бесконтрольно вырывается наружу, пытается покинуть место заточения и напасть на первого, попавшего под руку. Я начал злиться на Рафаэля за то, что он сказал правду. Раньше со мной такого не происходило, а сейчас, если бы человек был в сознании, он закричал от боли, от того, насколько сильно я сжал его в своих руках. Видимо, вампир замечает мой ступор: — Ты глухой? — его голос срывается, хоть он и старается не кричать. — Нет, — отвечаю я, зная, что это был риторический вопрос. — Я отвезу его к вам в особняк. Свяжитесь со мной, как прибудете в отель. Я не задерживаюсь больше ни на секунду, разворачиваюсь и бегу к месту, где оставил машину. Рафаэль был прав. Если бы я встретил вампиров, которые охотились на этого парня, это была бы моя последняя ночь на Земле. Учитывая то, что человек истекал кровью, привлекая тем самым к себе еще больше внимания, мне и правда стоило поторопиться и спрятать его там, где ему будет безопасно. Я кладу безымянного человека на задние сидения, мысленно отмечая про себя, что машину придется уничтожить, а владельцу заплатить не только за новую, но и за ущерб. Мы не могли быть беспечными, сейчас никто не должен был знать о существовании этого парня. Тем более после того, что произошло утром в лаборатории. Дорога к особняку Рафаэля занимает почти час. Я то и дело останавливался, чтобы проверить дышит ли мой пассажир, и практически постоянно поглядывал на зеркало заднего вида на случай, если он вдруг очнется и начнет паниковать. Остатки ночи превращаются в хаос, но именно он помогает мне забыть о случившемся и вернуться к прежнему себе — спокойному и отстраненному от всего, что меня окружало. Конечно, у Рафаэля был круг вампиров, которым можно было доверять, но проблема в том, что все они испытывали жажду. Кроме меня. Именно поэтому разгребать все приходилось именно мне. Поэтому мой начальник позвонил не им, а мне. Потому что я единственный, с кем можно было оставить человека на ночь, и не переживать о том, что я его убью. В особняке вампира было привычно тихо. Так как здание досталось ему от матери, оно не совсем подходило под его характер и вкус, но в память о женщине, он решил оставить все как есть. Окруженный лесом дом стоял на холме, с которого открывался потрясающий вид на город. Мне нравилось приезжать сюда, чтобы понаблюдать за всеми свысока, но не ради того, чтобы почувствовать величие, а потому что переплетения улиц и существующие на них особи напоминали мне муравейник. Насколько бы хаотичными не казались эти насекомые, у них была своя система и иерархия. Прямо как у нас. И наблюдая за всем со стороны, как если бы я наблюдал за муравьями, у меня никогда не возникало ощущения, будто я принадлежу этой системе. Это были редкие моменты, когда я мог побыть собой и не старался вписаться в жизни других. Еще одной особенностью особняка была его отдаленность от других домов. В радиусе нескольких километров, кроме диких животных, не было никого. И в сложившейся ситуации это было нам на руку. Я вытаскиваю человека из машины, в очередной раз проверяя его пульс и дыхание, и направляюсь ко входу. У здания было два небольших крыла, из-за чего пространство казалось более закрытым и безопасным. Благодаря стеклянной двери и окнам в пол, гостиную можно было рассмотреть, не заходя внутрь. И пусть сейчас в доме было темно, я прекрасно знал расположение всей мебели, так как бывал тут, наверное, даже чаще самого хозяина. Рафаэль терпеть не мог Триан, он старался избегать поездки в этот город всеми возможными и невозможными способами, поэтому, если его присутствие не было необходимым, все дела в этих окрестностях я решал без него. Пока я нес человека в дом, мой взгляд зацепился за перила балкона на втором этаже, мысленно возвращая меня в особняк Феликса. Я трясу головой в надежде, что это поможет избавиться от неприятных воспоминаний. Мне приходится снова и снова возвращать себя в реальность, чтобы не допустить никаких ошибок. Во время поездки я прокручивал в своей голове самые разные варианты того, в какой последовательности мне нужно действовать. Возникало слишком много проблем, одному мне было с ними не справиться. Мне нужно было осмотреть парня, привести его в порядок и уложить в кровать. Так как ему было необходимо питание, кто-то должен был купить продукты, в чем возникала первая проблема. Молодые вампиры не едят, новые — могут, но для нас это необязательно. Мы можем переваривать пищу, но не сказать, что получаем от этого удовольствие или насыщение. Как я и говорил, мне не понять, что такое жажда или голод. Поэтому самым разумным было бы не покупать что-то лично, а заказать доставку. Но и тут нас ждала проблема. Все знают, кому принадлежит этот особняк, заказывать прямо сюда — еще более глупое решение, нежели ехать за продуктами. Мне приходится прервать размышления, чтобы выключить воду в ванной и вернуться к полуживому человеку, которого я оставил в гостиной на диване. Это было глупо. Теперь в моем списке дел добавилась еще и чистка дивана. Проще будет его сжечь. Я раздеваю парня и складываю его вещи в мусорный пакет. Надеюсь, он не сильно расстроится, что мне пришлось выбросить его одежду. Хотя что-то мне подсказывает, что это будет наименьшее из его переживаний. На его месте, если бы я попал к вампирам, вряд ли стал думать о любимых джинсах. Парень был и правда худым. Все тело в синяках и царапинах, будто его ежедневно избивали. На руке порез, из которого больше не текла кровь, но который явно требовал обработки. Только сейчас я заметил, что он был выше меня. Наверное, даже выше Рафаэля. Хотя сложно сказать наверняка, когда он лежит. Меня радует, что ему не нужна медицинская помощь, которую я вряд ли бы смог оказать. Но, опять же, сказать наверняка я не мог, так как видел его только снаружи, и понятия не имел, были ли у него повреждены внутренние органы. Я снова беру его на руки и несу в ванну, опускаю в воду и возвращаюсь к размышлениям. Еда. Заказать еду можно было с чужого аккаунта на чужой адрес. Для этого мне нужно было найти живущее где-то поблизости существо, взломать его и забрать еду до того, как кто-то что-то заметит. Я вытираю руку и тянусь к телефону в кармане. Рафаэль уже сообщил мне, что он остановился в отеле неподалеку и что пришел в себя. Мои пальцы быстро находят его контакт, я нажимаю на вызов и прикладываю телефон к уху, прижимая его плечом. — Все в порядке? — слышу я после нескольких гудков. — Мне нужна ваша помощь, — я стараюсь говорить тише, хотя очень сомневаюсь, что парень очнется после всего, что случилось, именно из-за моего голоса, — мне нужно, чтобы вы забрали заказ с адреса, который я вам пришлю. Мне приходится быть максимально аккуратным, чтобы не уронить телефон в воду, что уже окрасилась в легкий коричневый цвет. Ладно, этот парень был действительно грязным. Даже после того, как мы промокли под дождем, он выглядел так, словно жил до этого в болоте. Хотя откуда мне знать, может так и было. — И с каких это пор ты мне указываешь? — раздраженно говорит Рафаэль, но скорее не из-за того, что был зол на меня или мои слова, а потому что испытывал голод. — С тех самых пор, как вы оставили меня одного с непосильным для меня количеством задач, — как всегда спокойно отвечаю я ему. Слышу, как он вздыхает, как возится с посудой, по всей видимости наливает себе искусственную кровь. Я объясняю ему план и наш разговор заканчивается. Что ж, минус одна проблема. Переходим к следующей. Машина. Ее нужно уничтожить. И как бы сильно мне ни хотелось этого делать, эту задачу мне тоже придется спихнуть на Рафаэля. Наверное, как его помощник, я не имел права раздавать ему указы. Но какие еще у нас были варианты? Допустим, я еду на этой машине куда-то в пустынное место, сжигаю ее там и уезжаю оттуда как ни в чем не бывало. Звучит неплохо. Но. Это означало, что мне придется оставить человека одного или с Рафаэлем, а ни то, ни другое к чему-то хорошему не приведет. Если он останется один и очнется, то точно сбежит; если же останется с Рафаэлем, то кто-то из них может натворить глупостей. Этого нельзя было допустить. Поэтому у меня не было другого выбора, кроме как остаться здесь, пока парень не придет в себя. Ну и диван… ладно, с диваном можно разобраться потом. Остаток ночи проходит именно так, как я его спланировал. Рафаэль хоть и возмущается, но делает так, как я предложил, и каким-то образом мы заканчиваем со всем до рассвета.  Всеми силами я стараюсь держать веки открытыми, но, видимо, насыщенный событиями день и целые сутки без сна дают о себе знать, поэтому в какой-то момент мое тело сдается и отключается прямо в кресле. В реальность меня возвращает громкий звук, словно что-то тяжелое упало на пол. Я резко выпрямляюсь и пытаюсь отогнать остатки сна. Разум все еще затуманен, картинка перед глазами плывет, из-за чего мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы вернуть зрению фокус. Первое, что я замечаю, это неописуемый ужас в темных, почти что черных глазах. Они смотрят на меня в панике, не останавливаются на одном месте, а полностью изучают, как картину с миллионом деталей. Парень стоит у кровати, на нем футболка и пижамные штаны, что я натянул на него, прежде чем уложить в кровать. На полу валяется лампа, которая до этого стояла на прикроватном столике — видимо, от этого звука я и проснулся. Мой взгляд не сразу привлекает нож, который человек держал в руке. Черт, возможно, оставлять приборы и еду рядом с ним было не самой лучшей идеей. — Успокойся, — говорю я все еще хриплым после сна голосом и медленно встаю с кресла, — тебе никто не навредит. Не то чтобы я и правда верил, что эти слова на него подействуют. Парень пятится назад, практически вжимаясь в столик. Я был прав, он был выше меня. Почти как Феликс. Стоп. Я не думал о нем до этого и лучше продолжать в этом духе. Не думай о нем, у тебя сейчас проблемы поважнее. — Не подходи, — он вытягивает нож вперед, и я вижу, как сильно трясется его рука. — Опусти нож, — я остаюсь на месте, надеюсь, этот жест докажет ему, что я не опасен для него, — ты скорее поранишь себя, чем меня. — Кто ты, черт возьми?! — кричит он. — Где я? Что тебе от меня нужно? Мое терпение на исходе. Я всю ночь возился с ним, а теперь должен был выслушивать его истерики. Да, я понимаю, этот парень в шоке и ему кажется, что все вокруг него — враги, что, по сути, не сильно отличается от правды. Но единственное, чего я хочу, это вернуться домой и лечь спать. И чем быстрее я разберусь с его состоянием, тем быстрее смогу отсюда уехать. — Меня зовут Луис, — спокойно говорю я, сохраняя свое типичное выражение лица, — и ты находишься в доме моего начальника. Сейчас он в городе, но позже ты сможешь с ним встретиться. — И что твоему начальнику нужно от меня?! — он продолжает кричать, нож также остается в прежнем положении. — Вы хотите меня продать, да? А, так он в курсе о черном рынке. Неудивительно. Раз за ним гнались другие вампиры, скорее всего, они хотели либо оставить его себе, либо продать другим. Периодически людей выставляли на продажу, но это было огромной редкостью. Борьба за такой товар была бешеной, оборотни и вампиры были готовы заплатить любые деньги, лишь бы получить заветный кусок мяса или литр крови. — Никто не собирается тебя продавать, — я делаю шаг вперед, отчего его дрожащее тело напрягается, — но и убивать тебя тоже никто не станет. Поверь, — я подхожу к нему почти вплотную, расстояние между мной и ножом несколько сантиметров, — для тебя этот особняк — самое безопасное место в мире. Парень делает выпад и практически задевает ножом мою шею, но я успеваю среагировать и выбиваю прибор из его руки. Он со звоном падает на пол, но я не отвожу взгляд, продолжаю смотреть в лицо человека. — Пожалуйста, будь благоразумен, — делаю шаг назад только для того, чтобы не спровоцировать парня на другую попытку меня атаковать, — ты прекрасно знаешь, что против меня ты бессилен. Его борьба и противостояние похвальны. Он чем-то напоминает мне мою подростковую версию, когда я все еще показывал свои эмоции другим, когда во мне бурлила энергия, и я был готов бороться за каждый день в этом мире. Но в то же время поведение этого парня раздражало. Он не мыслил рационально. Вместо глупых нападок, ему стоило думать. Если он хотел сбежать, то нужно было продумать план, найти мои слабые места, изучить помещение, здание в целом, воспользоваться неожиданностью и бежать так быстро, как он мог. Но вместо этого он загнал себя в угол. Глупо. Странно, как он вообще дожил до этого момента. — Как тебя зовут? — спрашиваю я, но получаю в ответ тишину. Он молчит, не говорит ни слова. Смотрит на меня со злостью в глазах, но больше ничего. Ни попыток сбежать, ни атак, ни вопросов. Ладно, с меня хватит. Я достаточно сделал для этого ребенка. Может со стороны мы и выглядим как ровесники, но мне было уже пятьдесят два, и для меня он действительно является ребенком. — Хорошо, — я вздыхаю и стараюсь подавить внутреннее раздражение, — дело твое. Я оставляю тебя здесь одного. На столе еда, — киваю в сторону подноса, с которого он взял нож, — если думаешь, что она отравлена, то не ешь. Я ухожу, — делаю несколько шагов назад, продолжая смотреть на него, — ты можешь остаться, а можешь сбежать. Выбор за тобой. Но учти, когда я сказал, что для тебя это самое безопасное место, я не соврал. Я поворачиваюсь к двери и тянусь рукой к ручке, но останавливаюсь и снова смотрю на него. — Снаружи тебя убьют. Рано или поздно тебя поймают и убьют. Здесь же к тебе будут относиться так, как ты этого заслуживаешь — как к человеку. Не как к куску мяса, не как к способу пропитания, а как к живому существу. Если ты хочешь променять это на смерть, то, пожалуйста, тебя здесь никто не держит. Ты свободен и можешь уйти тогда, когда пожелаешь, — я наконец-то открываю дверь и ступаю в коридор, как вдруг слышу его голос за своей спиной. — Джозеф, — тихо, почти беззвучно, — меня зовут Джозеф. Я не оборачиваюсь, не реагирую, а просто закрываю за собой дверь и оставляю его в одиночестве. На этом моя работа была выполнена. Я наконец-то мог отправиться домой. Правда, как бы сильно я не хотел элементарно принять душ и отдохнуть, мне все еще нужно было выполнить несколько задач, прежде чем уйти с радаров на следующие несколько часов. Квартира в центре города встречает меня тишиной, но именно это мне сейчас и нужно было. Я смотрю на себя в зеркало впервые с момента, как покинул это место перед благотворительным вечером. Мой внешний вид оставляет желать лучшего: засохшая кровь на рубашке — очередная вещь, от которой мне придется избавиться — вся одежда грязная и помятая; волосы в беспорядке, пряди слиплись и торчат в разные стороны; на лице отражается непомерная усталость, глаза опухшие, под ними образовались мешки. Я мою руки, оттягиваю пальцем нижнее веко и достаю другим зеленую линзу. Теперь на меня смотрело мое настоящее отражение, монстр, которого я сам же и создал. Раньше мои глаза были зелеными, по крайней мере, такими я их запомнил. Но чем дольше я скрывал свои истинные эмоции и ощущения, тем чаще радужка окрашивалась в красный цвет. Он выдавал мою злость, превращал мои старания в бесполезные попытки скрыть настоящие мысли. Какое-то время я учился это контролировать, у меня даже получалось. Но однажды я проснулся и обнаружил свои глаза такими. Алыми. Что бы я ни делал, они не возвращались к прежнему, словно издевались надо мной, кричали, что мне никогда не стать тем, кем я хочу быть. Первое время я скрывал их, а когда на рынке появились линзы, начал притворяться, будто мой естественный цвет никогда не исчезал. Мне понадобился час, чтобы привести себя в порядок, а после еще несколько, чтобы закончить со всеми делами. В итоге солнце медленно ползло за горизонт, а я только сейчас направлялся в спальню, предвкушая многочасовой отдых, который очевидно был мне очень нужен. Но не успел я подойти к кровати, как громкая мелодия заставила все мое тело дернуться от неожиданности. Я закатываю глаза и шумно выдыхаю. Не знаю, кого принесло к двери моей квартиры, но я всей душой ненавидел это существо за то, что оно оттягивало момент встречи моей головы с подушкой. Я стараюсь подавить в себе чувство злости, и это выходит у меня достаточно быстро. Мое тело и разум не способны реагировать на что-то более двух секунд, они уже несколько часов работают в режиме энергосбережения, и, если я не поставлю себя на зарядку, одно или другое точно отключится в течение тридцати минут. Я подхожу к двери, не смотрю в глазок, а просто открываю, что становится моей тотальной ошибкой. Конечно же, ну конечно же, передо мной стоит Феликс. На нем черная кожаная куртка, скрывающая большую часть его татуировок, но все еще позволяющая видеть рисунки на шее, линии, что тянутся по нижней челюсти от уха до подбородка, и те, что украшают его кисти. Обтягивающие черные джинсы подчеркивают мышцы, такого же цвета футболка и массивные ботинки. Его темные волосы слегка взъерошены, а ухмылка, которой он меня встречает, буквально за секунду исчезает. — Вау, — по всей видимости, случайно вырывается у него, — не думал, что ты будешь настолько зол меня видеть. И тут до меня доходит. Линзы. Я снял их, потому что больше никуда не собирался и никого не ждал. Мне не нужно было прятать свои красные глаза, когда я был дома один. И теперь он думал, что я злюсь, что он наконец-то добился своего. На мгновение я теряюсь, замираю, но после снова возвращаюсь к нормальному себе. — Если ты пришел поиздеваться надо мной, то сейчас самое неподходящее время, — нет, правда, в какой-то степени я даже не был раздражен. Я догадывался, что он может провернуть что-то такое, так как подобное поведение в его характере. Для меня это не стало удивлением. Но как бы сильно он ни старался достать из меня что-либо в этот момент, у меня не было на это сил. Даже если бы я хотел, я не мог дать ему желаемого, так как находился в нескольких секундах от коллапса системы. — Печально, — оборотень притворяется расстроенным, но актер из него явно плохой, — глаза красивые, а вот запах снова так себе, — он втягивает воздух через нос. — Может перестанешь притворяться и покажешь мне, как сладко ты можешь пахнуть? Феликс складывает руки на груди и осматривает меня с ног до головы. Честно говоря, мне это порядком надоело. В его арсенале нет ничего нового, поведение слишком предсказуемо, настолько, что мне не приходится подбирать правильные реакции. Единственное, что выбивалось из его привычных колкостей — вчерашняя ночь на балконе, все остальное же я видел тысячу раз. Сколько бы мы ни виделись, каждый раз он вел себя как похотливый самец, пытался задеть меня, вывести из равновесия, на что я снова и снова отвечал ему безразличием. Посещение моей квартиры — это что-то новенькое, но в прочем, его образ мышления был мне понятен. Я смотрю на него и чувствую, как веки тяжелеют. Мне настолько плевать, что он там говорит, что это точно отражается в моих глазах. Он приподнимает бровь, ждет мою реакцию, но я говорю только: — Я не собираюсь приглашать тебя внутрь, — вздыхаю, моя рука тянется к ручке двери, — провожать тоже не буду. Могу только пожелать хорошей дороги домой. Я тяну дверь на себя, чтобы захлопнуть ее прямо у него перед носом. Хватит с меня приключений на сегодня. Я всего лишь хочу спать. Неужели я так много прошу?