Between You and Control

Дверь глухо ударяется о ботинок, который я успел просунуть в проем. Моя рука хватается за ручку, и я с силой тяну ее на себя, чуть ли не срывая дверь с петель. Я не жду реакции Луиса, грубо толкаю его внутрь квартиры и припечатываю к ближайшей стене. — Ты действуешь мне на нервы, малыш, — рычу сквозь зубы и чувствую, как сильно сжимаются мои челюсти.  Вдруг в воздухе появляются едва уловимые нотки кислой вишни, и я не могу сопротивляться этому аромату, вдыхаю его, наполняю им легкие. Как же это хорошо. Какой же это кайф, знать, что он меня боится. Ведь когда Луис открыл мне дверь, он пах… никак. Лишь гель для душа и шампунь. А сейчас я отчетливо чувствовал его страх. И ему лучше запомнить это ощущение. Потому что до этого я вел себя с ним терпеливо. Я позволял ему смотреть на меня, как на ничтожество, разрешал снисходительное отношение. Но с меня хватит. Он понятия не имеет, с кем связался. Я убивал существ и за меньшее. Ему же была предоставлена привилегия, бери и пользуйся. Смотри на меня, как тебе хочется, веди себя так, как тебе нравится, говори все, что придет в голову. Но закрывать передо мной дверь?  — Уйди, — говорит он, глядя на меня снизу вверх. Запах исчез так же резко, как и появился, что взбесило меня еще больше. Я чувствую, как сжимаются мои кулаки, как пламя сжигает мои легкие и пробирается к горлу. Механизм в моей голове отсчитывает секунды до взрыва. Тик. Тик. Тик. Я осознаю, что делаю, только когда слышу глухой удар. Это мой кулак встретился со стеной над его головой. Штукатурка трескается под моей рукой, и если бы секунду назад я полностью отдался гневу, то услышал бы хруст его черепа. Но это возымело свой эффект — запах вернулся. Если мне придется раскрошить всю его квартиру, лишь бы он никогда не исчезал, я был готов начать прямо сейчас. Я опускаю голову к его плечу, медленно провожу носом от ключицы до уха, втягиваю его запах, будто снюхиваю с кожи кокаин. Но никакой наркотик не сравнится с тем, что ощущали мои рецепторы. — Ты слишком много о себе возомнил, — рычу ему на ухо, практически касаясь губами его кожи. Слегка отстраняюсь и дотрагиваюсь свободной рукой до его подбородка, приподнимая вверх.  — Это, блядь, я решаю, когда мне приходить и уходить, — я не повышаю голос, но мой тон должен был заставить его понять, что ему лучше не говорить ничего в ответ.  Луис избегает моего взгляда, его глаза бегают из стороны в сторону, пытаются за что-то зацепиться. Он дышит часто, как и подобает загнанной в угол жертве. Ждет, каким будет мой следующий шаг. И я не заставляю его ждать слишком долго. Опускаю ладонь ему на горло, мои пальцы сжимаются, но не душат. — Смотри на меня! — требую я, и дожидаюсь, когда его красные глаза встретятся с моими наверняка желтыми. — Еще раз, и я, блядь, не шучу, еще один раз ты попытаешься закрыть передо мной дверь, клянусь, я отрежу тебе твои сраные руки. Луис на несколько секунд задерживает дыхание. Кажется, до него дошло. Я делаю шаг к открытой двери, в коридоре стоит тишина, и только звук моих тяжелых ботинок отдается эхом в пространстве. Не оборачиваюсь, не говорю больше ни слова. Выхожу из квартиры и с силой хлопаю дверью, словно я здесь не гость, а хозяин. Мой мозг продолжает плавиться от злости, когда я выхожу на улицу и подхожу к своему байку. Руки так и чешутся выбить из кого-нибудь дерьмо, но как назло на улице никого, ни одного блядского прохожего. Начинаю расхаживать взад-вперед, адреналин приводит мое тело в движение, и я никак не могу это остановить. Я пинаю свой байк, и он с грохотом падает на асфальт. — Чтоб тебя, — засовываю руки в карманы в поисках сигарет и зажигалки. Мои движения хаотичны, пальцы слегка трясутся. Я подкуриваю, сжимаю фильтр между зубами, поднимаю мотоцикл вместе со шлемом и хлопаю по сиденью, — прости, малышка, ты ни в чем не виновата. До чего я вообще докатился? Вымещать злость на стене или транспорте... Да я, должно быть, совсем свихнулся. Я делаю несколько затяжек подряд, чувствую, как дым прожигает горло, но все равно затягиваюсь еще. Этого не хватает. Сигареты уже давным-давно перестали меня успокаивать, и курю я скорее ради удовольствия, нежели ради какого-то эффекта. Достаю телефон из куртки и пишу сообщение Фабиану — моя правая рука и по совместительству лучший друг. Мне не нужен его ответ, я знаю, что он прочтет и сделает все без лишних вопросов. Поэтому я быстро докуриваю, растаптываю бычок ботинком и надеваю шлем. Рев мотора раздается по всей улице, он напоминает мне мой внутренний рык. Я трогаюсь с места и на следующие несколько минут забываю обо всем, растворяюсь в этой мнимой свободе, сливаюсь с потоком ветра и мчусь по городу так, словно для меня не существуют никакие ограничения. Мои руки отпускают руль, и я расправляю их, как птица. Из самых глубин моего тела вырывается смех. Я радостно кричу и прикрываю глаза, чтобы почувствовать еще больше адреналина, пропитаться им до костей. Если в этом мире и были вещи, которые заставляли меня ощущать себя живым, так это то, что практически убивало меня. В самом прямом смысле этого слова. Казалось, поездка раззадорила меня, и теперь, помимо злости, я испытывал предвкушение. Я уже мог отчетливо представить кровь на своих руках, острую боль во всем теле и то самое желанное чувство облегчения. Мне катастрофически нужно было на ринг. Я больше не мог терпеть. Этот вечер обещал быть приятным не только для меня, но и для всех тех существ, что пришли в одно из моих заведений. Это был не совсем типичный клуб. На нескольких этажах располагались зоны для танцев и отдыха, а вот подвальное помещение было предназначено для подпольных боев. В основном в них участвовали оборотни, хотя заявки были открыты для всех желающих. Я периодически появлялся на ринге, но не ради денег или оваций, а ради того, чтобы сломать как можно больше костей. Чтобы пролить кровь, чтобы довести оппонента до предсмертного состояния. Я был здесь, чтобы крушить. И в этот вечер мое настроение было особенно подходящим для чьей-то смерти. Фабиан встречает меня у входа, он как обычно чрезмерно активен, рассказывает мне о чем-то, но я не слушаю его. В моей голове я до сих пор слышу тикающий механизм. Он все никак не прекратит шуметь, и это выводит меня из себя все больше и больше. Я хочу, чтобы это прекратилось. Я хочу, черт возьми, тишины. — Феликс? — в мое сознание пробивается озадаченный голос друга. — У тебя все... — он прерывает предложение, когда смотрит мне в глаза, — вот черт. И долго у тебя такие глаза? До меня не сразу доходит, почему он вообще спрашивает про мои глаза, но вдруг мою руку пронзает резкая боль, и я перевожу взгляд на ладонь. Ну, конечно, я выпустил свои сраные когти и проткнул ими кожу так, что теперь с руки капает кровь. Я и не заметил, что все это время сжимал кулаки. Чертов Луис. Если бы он не взбесил меня так сильно... Чтобы не зарычать, закусываю нижнюю губу и чувствую металлический привкус во рту. Болезненные ощущения немного помогают, но когти не исчезают сами по себе, поэтому мне приходится приложить кучу усилий, чтобы спрятать их обратно. Когда я снова смотрю на Фабиана и не отвечаю на его вопрос, он осуждающе качает головой, но больше ничего не говорит и продолжает идти вперед по направлению к рингу. Мне плевать, кто будет стоять передо мной, плевать на мою одежду. Я без замедлений забираюсь наверх под восторженные крики толпы. Но в данный момент для меня никто не существует, только я и моя жажда крови. Я быстро стягиваю с себя куртку, футболку и ботинки, отбрасываю их в сторону, чтобы кто-то из персонала мог их забрать. Моя голова словно в тумане, я вижу перед собой красный свет, пляшущие огни и зеленые глаза моего противника. Из губ вырывается смешок. И как только они догадались, подобрать мне такого идеального соперника. Я не жду его хода, не анализирую, не даю ему и секунды на размышления. Бросаюсь на него, как на кусок мяса, и мой окровавленный кулак встречается с его скулой. Я не слышу хруста, но это не расстраивает меня, наоборот, становится мотивацией выместить на нем еще больше своего гнева. Да и он не промах, остается на ногах, быстро принимает стойку и бьет меня голенью в бок. Это лишь вызывает у меня улыбку. Он думает, что у него есть шансы против меня, но это не так. Не сегодня. Парень продолжает стойко принимать мои удары, в ответ я позволяю попадать по моему телу: в живот, ноги, плечи. Он даже умудряется разбить мне губу. Я сплевываю, ухмыляюсь и бью его по ребрам, что вырывает из него громкий болезненный стон. Этот звук проникает в мое сознание, от него по всему телу бегут мурашки. Прекрасная, сладкая мелодия, что не сравнится ни с какой популярной песней. Но все это лишь прелюдия для меня, аперитив перед основным блюдом. Его попытки отправить меня в нокаут быстро надоедают, и я прекращаю заигрывать с ним. Теперь он постоянно промазывает, я читаю каждое его движение и уклоняюсь от выпадов. Моя нога снова попадает по его ребрам, и вот он, заветный хруст кости, который слышим только мы вдвоем. Этот негромкий звук, как будто я нечаянно наступил на беспомощную улитку, ускоряет тиканье в голове. Я пользуюсь моментом и загоняю его в угол, хаотично наношу удар за ударом, пока он не падает вниз. Но я не останавливаюсь. Каждый тик в моей голове равен каждому моему движению. Я превращаю его рожу в месиво, все распухло, кровь брызжет в разные стороны, капли попадают мне на лицо. И если бы не чьи-то руки, что резко оттащили меня назад, я бы добил этого парня. Превратил бы его в фарш с раздробленными костями. Пытаюсь вырваться из хватки, вернуться к полуживому парню, чтобы закончить начатое, но меня не пускают, отпихивают все дальше от него. Туман постепенно начал отходить, и первое, что я услышал, было мое шумное дыхание. Оно смешивалось с биением моего сердца, возгласами существ и голосом Фабиана. А после — смех. Мой громкий сумасшедший смех, который практически разрывал мне грудь. Из разбитой губы кровь стекала вниз по подбородку, я вытер ее рукой, делая еще хуже, измазывая половину лица ярко-красным. — Король вернулся, сучки, — кричу я, задыхаясь от смеха, и публика встречает эти слова восторгом. Только теперь мне становится легче. Механизм в голове замолкает. — Господи, Феликс, ты даже не дал бедолаге шанс, — непонятно восхищается или осуждает меня Фабиан, когда мы сидим в приватной комнате час спустя после боя. — Пиздеж, — я делаю глоток виски и закуриваю. Помимо меня и моего друга, в комнате было еще где-то десять существ разного пола. Они пили, пели, танцевали, а мы сидели и наблюдали за ними, как за зверушками в зоопарке. Нас с Фабианом часто считали братьями. Мало того, что мы были достаточно похожи внешне, мы также были знакомы практически всю жизнь. Я встретил его на улицах, когда был еще совсем мелким, и с того момента мы во всем полагались друг на друга. Если и был кто-то, ради кого я готов пожертвовать собой, так это Фабиан. И я знал наверняка, что он был готов на все ради меня. — Я вот даже не знаю, хочу ли спрашивать, что или кто тебя так взбесил, — он откидывается на спинку дивана и проводит рукой по черным волосам; пирсинг в его нижней губе поблескивает даже в тусклом освещении комнаты. — Вот и не спрашивай, — выдыхаю облако дыма и всеми силами стараюсь не думать о Луисе. Меня до сих пор это все бесит, пусть и не так сильно, но все же. Вот какого хрена он смотрит на меня, как на мусор? — Ну и кто она? Или он? — уточняет друг, прекрасно зная мои предпочтения. Точнее, их отсутствие. После ста лет жизни уже как-то перестаешь обращать внимание на такие вещи как ориентация. Я закрываю лицо руками и тяжко вздыхаю. — Чувак, просто помолчи. Научись вовремя затыкаться. Слава небесам Фабиан быстро понял, что у меня нет никакого настроения обсуждать мою личную жизнь. Он похлопал меня по плечу, подхватил какую-то девушку и вышел с ней из комнаты. Теперь я остался один на один с компанией пьяных существ. И, видимо, то, что я остался один, привлекло их внимание. Они все окружили меня: кто-то тянулся руками к моей груди, кто-то уселся на моих коленях, кто-то ползал у моих ног. Когда-то это привело бы меня в дичайший восторг. А сейчас я чувствовал их прикосновения, видел, как их тела буквально кричали о желании, мог выбрать любого или даже всех сразу, но ни мой член, ни разум не реагировали на них. Ничего. Абсолютно ничего. Какая-то вампирша трясла своей грудью прямо перед моими глазами, и мне не хотелось схватить ее. Наоборот, я хотел, чтобы она прекратила. — Убирайся, — говорю я, почти что спихивая ее с себя, — убирайтесь все. Давайте. Живо! Мой повышенный тон вывел их из транса, и они все быстро оставили меня одного. Что со мной не так? Раньше у меня никогда не было проблем с тем, чтобы найти кого-то на ночь. Плевать, мужчина или женщина. Вампир, оборотень или эльф, мне было абсолютно все равно с кем. И что поменялось? Неужели я настолько зациклился на одном конкретном рыжеволосом вампире, что теперь мой член отказывается стоять на других? И что в нем такого особенного? Да меня даже никогда толком не привлекали рыжие. Я выпиваю залпом оставшийся виски в стакане и с такой силой ставлю его обратно на стол, что он разлетается на осколки. Стекло режет мою и так пораненную руку, что снова возвращает меня в бешенство. Две секунды и я вскакиваю на ноги, переворачивая весь стол со стоявшими на нем напитками.  — Да твою мать! — рычу я и пинаю ногой бутылку, валявшуюся на полу. Как же он меня бесит, как же невыносимо он меня бесит. Я не понимаю, почему он не реагирует? Почему все, что я бы ни делал, вызывает у него только одну сраную реакцию? Одно гребаное безразличие. Что мне сделать, чтобы он начал играть по моим правилам? По моим правилам! Я плюхаюсь обратно на диван, откидываюсь назад и смотрю на потолок. Думать — никогда не было моей сильной стороной. Мне проще сначала сделать, а потом разгребать последствия. Не наоборот. Но с ним, черт бы его побрал, так не работает. Говорю с ним по-хорошему, он холоден. Говорю грубо, он все равно холоден. Провоцирую его, он становится еще холоднее, будто до этого был недостаточно безразличен. Чем ближе я к нему, тем дальше он убегает. Мне кажется, даже если я буду постоянно показывать ему свою силу, в конечном итоге он и на это иммунитет выработает. И тогда у меня не останется ничего. Прикрываю глаза на несколько секунд, пытаюсь сосредоточиться на боли в теле, даже сжимаю руку в кулак, лишь бы отвлечься от мыслей. Но нет, он, сука, застрял там и не хочет выходить. Я открываю глаза. Ладно. Хорошо. Хорошо, Луис, я заставлю тебя добровольно прыгнуть в мой капкан. Я не оставлю тебе выбора, кроме как играть по моим правилам. А если и это не сработает, то я найду тысячу других способов, пока не добьюсь своего. Черта с два я сдамся. Или может сдамся. Я уже третий раз стою на этой парковке перед офисным зданием. Три дня я проводил здесь по восемь часов. Восемь однообразных, невыносимо скучных часов. В начале мне показалось это забавным, даже в какой-то степени увлекательным. После ночи в клубе я вернулся домой, принял душ, успел немного поспать и направился к квартире Луиса. Но в этот раз я не стал подниматься наверх. Припарковал байк недалеко от входа так, чтобы увидеть его, и чтобы он увидел меня. Дождался, пока он выйдет, окинет меня своим спокойным взглядом, направится к машине, и, когда он поехал к офису, последовал за ним. Я всегда оставался на расстоянии, но находился достаточно близко, чтобы он знал — я наблюдаю. И все это могло бы принести какое-то удовольствие, если бы его дни не были настолько однообразны. Луис покупал кофе утром и в обед в одном и том же месте. Один для себя, другой, как я понимаю, для Рафаэля. Он одаривал работников одной и той же ненастоящей улыбкой, которая спадала так же быстро, как и появлялась, как только он выходил на улицу. Сам он не курил, но как минимум один раз в день выходил на перекур с другими сотрудниками. Думаю, так он собирал о них информацию. По дороге домой он заезжал в лаборатории, а потом работал из дома. И все это повторялось уже третий день. Я, если честно, правда не знаю, как он еще с таким распорядком не помер. Я бы точно свихнулся с такой жизнью. В какой-то момент я начал сомневаться. Может зря я это все делаю? Какой толк вообще в моей слежке, если он все это время делает вид, что не замечает меня?  Пока ехал за ним, провожая его домой, меня обогнал велосипедист. И, черт, это ударило по моему самолюбию. Луис за эти три дня не нарушил ни одного правила дорожного движения. Ладно он, но почему я должен придерживаться их и давать каким-то там велосипедистам меня обгонять. Останавливая байк, я продолжал мысленно прокручивать свое дорожное поражение незнакомцу, из-за чего не заметил приближающуюся ко мне фигуру. Когда я поднял голову, на меня смотрели зеленые глаза, и на секунду мне даже показалось, что выглядят они слегка недовольными. — Тебе еще самому не надоело? — спрашивает меня Луис, сложив руки на груди. Поверить не могу, что это сработало. Может мне с самого начала нужно было просто начать за ним следить? Я снимаю шлем, кладу его позади себя и рукой зачесываю волосы назад. Итак, пришла пора переходить к следующему шагу в моем гениальном плане. — Не надоело что? — шаг первый — слежка, шаг второй — прикидываюсь дурачком. Он все равно меня таким считает, так что ничего особо не поменялось. — Не притворяйся дураком, — говорит он, что вызывает у меня улыбку. — Упс, — я театрально прикрываю рот рукой, — меня раскусили. Луис разворачивается и идет по направлению к дому. Твою ж. Наверное, не стоило возвращаться к привычному себе. Но не успеваю я мысленно себя осудить, как он останавливается, стоит спиной ко мне несколько секунд, словно взвешивает все за и против, а после поворачивается в мою сторону и делает несколько шагов вперед. — Чего ты хочешь? Ты ведь преследуешь какую-то цель своим поведением. Так что тебе надо? — А что ты можешь мне предложить? — улыбаюсь и немного подаюсь вперед, облокачиваясь на бензобак. На самом деле, я не знал, чего именно хотел. Я-то и не до конца верил, что такой способ сработает. По сути, я продержался эти три дня только из-за своей упертости. На какую-то долю секунды я улавливаю запах бензина, и я точно знаю, что исходил он не от моего байка. Это был Луис. Он злился. Неплохо-неплохо. Если надавить еще немного, может я выведу его из себя так же, как он взбесил меня несколько дней назад. — Я понял, — кивает он, — тебе совсем нечем заняться, поэтому ты катаешься за мной. Хорошо. Он снова идет к зданию, но тормозит практически на том же месте, что и в предыдущий раз. Его поведение заставляет меня ликовать. Это что-то совершенно новое, и мне так это нравится. Настолько сильно, что я не могу сдержать улыбку. Эти три дня точно стоили того. Это даже лучше запаха страха. Боже, почему я не сделал так раньше? — Перестань меня преследовать, — в этот раз он только поворачивает голову. — Перестану, — говорю я и вижу, как его плечи слегка расслабляются, — но с одним условием. Пришло время играть ва-банк. Все или ничего. Луис стоит неподвижно, а я представляю, как в его голове крутятся шестеренки, решая, какой вариант хуже: моя слежка или мои условия. Кстати, пока я следил за ним, обнаружил очень интересную особенность. Раньше мне казалось, что он идеален. Что у него на все заготовлен ответ или реакция, что он потрясающе контролирует свои ощущения. Он напоминал мне робота. Но только вот это не совсем так. Оказывается, каждый раз, когда он пытается подавить в себе что-либо, его большой палец сразу же начинает терзать кутикулу указательного. И, что-то мне подсказывает, что он этого не замечает. Иначе стал бы контролировать и это. И вот пока Луис о чем-то думал, прежде чем все-таки подойти ближе ко мне, он начал делать именно это движение. — Какое условие? — тон его голоса становится настолько тихим, что поначалу я не уверен, правильно ли расслышал. — А что, — я наглею, но не могу отказать себе в этом удовольствии, кладу локоть на бак, подпираю ладонью подбородок и улыбаюсь еще шире, — ты правда его выполнишь? Вот он. Да. Черт возьми, да. Запах бензина. Луис бесится, а я чувствую себя победителем. Аромат настолько резкий, что в носу щиплет, но я все равно вдыхаю его полной грудью. — Так ты скажешь мне свое условие или мне нужно начать тебя упрашивать? — нотка раздражения проскакивает и в его голосе. — А ты попросишь? — добиваю Луиса, но не даю ему возможности ответить. Я прекрасно понимаю, что, если с ним зайти слишком далеко, он сразу же сбежит. — Дай сюда свой телефон. Я протягиваю ему руку, что несколько секунд назад служила опорой для моего подбородка, и несколько раз сгибаю пальцы. Не знаю, почему он слушается, но покорно дает мне телефон, не спрашивая, зачем он мне нужен. Я вбиваю свой номер и сразу же нажимаю на кнопку вызова, чтобы позже сохранить себе его контакт. — Я пришлю тебе адрес, — говорю я, возвращая ему телефон, — приходи завтра вечером. Не дожидаюсь его ответа, тянусь за шлемом, надеваю его и завожу мотор. — И, Луис, — мой голос приглушен из-за шлема и мотора, приходится говорить громче, чтобы он мог хорошо меня услышать, — если ты не придешь, я сам заявлюсь к тебе. И поверь мне, если приду я, ты очень об этом пожалеешь.  Пусть я и был рад, как глупый мальчишка, но это не отменяло того факта, что он все еще меня бесил. И я обязан был напомнить ему, что мое терпение лучше не испытывать. А то, кто знает, возможно следующим моим соперником на ринге станет именно он.