Наследие Короля Льва Книга I: Исход

Глава 4

В Запределье, собравшись близ Голгората, проходила еще одна историческая встреча. Джанджа безразлично наблюдал за происходящим, пока Джасири расхаживала взад и вперед, ее тревога была очевидна для всех, кто ее знал. Джасири демонстрировала уверенность и самоуверенность, но он знал ее лучше. Она волновалась. И, справедливости ради, он почти согласился с ней. Хотя вслух он об этом и не говорил. Вместо этого он развалился на камнях у термитника, ставшего бывшим логовом Зиры, и, ковыряясь в зубах узкой птичьей костью, время от времени бросал гневные взгляды на других чужеземцев, предупреждая их держаться подальше и не задумываться о каких-либо недобрых делах. Все больше и больше существ из Чужеземья прибывали к подножию Голгора, на выжженную солнцем землю. Солнце палило над ними, и тени от могучих шпилей термитников растягивались вокруг них, словно пальцы какой-то огромной черной руки. Джасири сглотнула, оглядываясь на различные стаи и племена Чужеземцев. Она была смутно удивлена, что Мзинго и его стервятники так успешно уговорили остальных вообще согласиться встретиться с ней. Она ожидала, что хотя бы некоторые из них полностью проигнорируют ее просьбы. Как оказалось, Дого, стоя в окружении своих братьев и сестер, одарил ее знакомой улыбкой в ​​знак приветствия, хотя насколько искренней была эта улыбка, оставалось только гадать. Дого мог улыбнуться кому-нибудь, прежде чем выкусить ему глаза. Но здесь его манера поведения была расслабленной и дружелюбной. Присутствовало довольно много шакалов. Это было хорошо. Хотя Дого не пользовался таким же уважением у других стай, как его мать, он все же представлял свою немаленькую семью, а также ряд других шакалов и их семей. Кибури, конечно же, тоже был там. Крокодилы жили долго, и хотя Кибури и его небольшая флотилия крокодилов были ничтожны по сравнению с Речными Владыками, командовавшими Великой Рекой, они всё же присутствовали и были сильными бойцами. Мзинго и его грифы тоже были там. Как и ярко окрашенная группа сцинков и хамелеонов Шупаву. Настоящая радуга рептилий, не правда ли? Хладнокровные были загадочной компанией, но Шрам всё же находил их полезными шпионами. Джасири сглотнула. Редко когда так много чужаков собиралось в одном месте. Обычно это означало драку или разногласия между различными фракциями во Внешних землях. Сегодня, по-видимому, предполагалось, что всё будет наоборот. «Все здесь?» — спросила Джасири, подавляя свою неуверенность и впервые говоря с авторитетом. «Все, кто хочет быть», — ответил Кибури. Джасири кивнула. «Ну что ж. Полагаю, вы все уже слышали о том, что происходит в Землях Прайда?» — спросила она. В ответ послышался негромкий ропот и шум. Она поморщилась. Возможно, ей не стоило начинать с этого. «Какая разница, что происходит в Землях Прайда?» — спросил её один из шакалов. Один из братьев и сестёр Дого. «Нас это не касается», — ответила она. «Я видел много конфликтов и много правителей. Мне кажется, наиболее вероятно, что один из Великих Кланов в Теневых Землях наконец-то пробуждается», — сказал им Кибури. Это вызвало реакцию. Немало обвиняющих взглядов упали на Джасири и её стаю гиен. «Откуда вам знать?» — спросил Мзинго. «Вы же изгнанники из Страны Теней. Откуда вам вообще могло прийти в голову хоть малейшее представление о том, что творится в головах Матриархов Страны Теней?» «Единственный клан, граничащий с Землями Прайда, — это Пятнистый клан, и поверьте мне, у них нет причин враждовать с Симбой или Землями Прайда. Они и так достаточно настрадались при правлении Шрама. Они просто хотят, чтобы их оставили в покое», — уверенно сказала Джасири. Это, похоже, не слишком успокоило остальных Чужеземцев. Большинство из них смотрели на неё с недоверием, не в силах представить мир, где гиены могли бы желать мира с Землями Прайда. «Возможно, ты прав», — сказал Кибури. «И если Симба разделяет твою точку зрения, то вскоре они решат, что мы виноваты», — сказал крокодил. «Нам следует взять инициативу в свои руки», — он для пущей убедительности ударил хвостом по земле. Остальные крокодилы согласно кивнули, но Джасири уже слышала, как гиены позади неё раздраженно отреагировали на это. «Что бы ты хотела, чтобы мы сделали? Прислали Симбе цветы и немного собранных фруктов?» — спросила Мадао. Мадао была хорошей подругой Джасири и обычно не была склонна к сарказму и язвительным замечаниям, но даже у неё были свои пределы. «Чепуха. Нам просто нужно поговорить с Симбой. Дать ему понять, что это нас не касается. Проблема решена. Может быть, Кибури сможет попросить платформу Пуа доставить нам сообщение. Или, может быть, просто попросить Джасири заглянуть. Кажется, они не возражают, когда вы приходите», — сказала Дого с едва уловимой враждебностью в голосе. Все знали о её «особых отношениях» со старой Львиной гвардией Киона. Но это было давно, в другое время. Сейчас ей бы повезло, если бы она вообще смогла приблизиться к Скале Прайда. «Проблема не решена. Во-первых, даже если бы мы добрались до Скалы Прайда, почему бы нам вообще поверили?» — спросил Кибури. «Нет, нам нужно передать сообщение кому-то, кому можно доверять, пригласить охранника навестить нас. Поделиться тем, что мы знаем. Может быть, когда Королевский синий Мажордом будет у границы, Мзинго сможет позвать его?» — предложил он. «Я знаю нескольких птиц-клещей, которые, возможно, захотят передать сообщение…» «Подождите-ка!» — рявкнула Джасири. «Всем. Пожалуйста. Вы не понимаете сути. Я не просто хочу заявить королю о своей невиновности и надеяться, что он оставит нас в покое», — сказала Джасири. Джанджа с удивлением посмотрел на неё, это было для него в новинку. О чём вообще думала Джасири? «То есть… Что еще мы можем сделать?» — спросила Дого, и самец шакала выглядел искренне озадаченным. Джасири улыбнулась. «Кто бы ни нападал на Земли Прайда, ему нужно как-то проникать туда и выходить оттуда. Мы должны патрулировать границы. По очереди следить за этим существом и пытаться его остановить. И мы приглашаем Львиную гвардию в Запределье, чтобы попытаться выследить его», — сказал он. Начался настоящий хаос. «Абсолютно нет!» Кибури зарычал. «Никогда!» — взревел Дого. Даже Джанджа почувствовал себя явно неловко. Стражи Киона иногда проникали в Чужеземье, но обычно это было для спасения кого-то, похищенного против его воли, или для помощи союзнику стражи по его явной просьбе. Даже тогда они сильно рисковали. Это было вопиющим нарушением их границ! Любой чужеземец рисковал потерять фунт плоти за нарушение границ Земель Прайда. Верно и обратное, таков был порядок вещей. Позволять Львиной Страже действовать в Чужеземье без препятствий было немыслимо, это почти ничем не отличалось от присяги на верность Королю Земель Прайда. В последний раз Львиная гвардия была направлена ​​в Запределье во времена правления Ахади, и это привело к одному из самых продолжительных периодов кровопролития в истории Земель Прайда. Никто этого не хотел. Запределье было Запредельем не просто так. Это был дом для изгнанников, разбойников и отверженных. Не для приспешников Земель Прайда и уж точно не для их подданных. «Львиная гвардия состоит из бывших пришельцев! Надеюсь, вы помните прайд Зиры! И вы хотите пригласить их обратно!» — недоверчиво спросил Дого. Прайд Зиры был более чем готов сражаться с ними за контроль над скудными ресурсами Запределья. Джасири хорошо помнила, как Зира выгнала её из их водопоя. «Всем! Слушайте! Симба — это… ВСЕМ. Симба — порядочный и честный король, если он даст слово…» «Зебровый помёт! Мы не подданные Земель Прайда, Джасири! Он нами не правит! У нас здесь нет корон. Зира, Симба, Шрам — все они одинаковы!» — сказал Дого. Джасири была обескуражена количеством своих собственных гиен, которые… «Возможно, Джасири прав», — неожиданно сказал Кибури. «Возможно, будет разумно продемонстрировать свою веру Симбе. Чтобы развеять любые сомнения относительно наших намерений в отношении Земель Прайда. Мир должен сохраняться. Но мы не подчинимся передаче власти Львиной гвардии на наших землях», — уверенно заявил он. «Витани –» «Витани — не Кион, Джасири», — сказал Кибури голосом, не допускающим возражений. «Она дочь Королевы Дьяволов. Сестра Наследника Шрама. Ее надоедливая «Стражница» может остаться в границах Земель Прайда, где ей и место. Иначе будет насилие», — твердо сказал Кибури. «Ты прав. Мы должны следить за любыми признаками этого… нападающего… и когда мы что-то точно знаем, в наших интересах поделиться этой информацией, Симба. Но мы не его подданные, и Стража здесь нежеланна . Крокодилы никогда этого не допустят», — прорычал Кибури. «О, пожалуйста», — раздался новый голос, заставивший животных с удивлением обернуться на незваную гостью. «Вы слуги Симбы, по сути, лишь формально. А она — его марионетка», — сказал голос. Обладательница голоса испепеляюще посмотрела на неё жёлтыми глазами, и Джасири попыталась скрыть внезапный приступ паники в своём голосе. Дикая собака. Она непринужденно и грациозно расположилась на ближайших скалах, чувствуя себя совершенно как дома, хотя она никогда раньше ее не видела. Дикие собаки не входили в их собрание. Они никогда раньше не проявляли интереса к сотрудничеству, и эта конкретная собака определенно не была членом ее пакта, не была пережитком повстанцев, которые общались с духом Шрама в Чужеземье. Даже после смерти Шрам никогда бы не стал сотрудничать с дикими собаками. Дикие псы приблизились к собравшимся с высокомерным видом, который тут же вызвал у Джасири тревогу. И он был не один. На нее сверкнуло множество пар желтых глаз. Их было больше дюжины, может быть, даже больше. Больше, чем в любой другой группе. Казалось, прибыла целая стая диких псов, а не только ее вожди. Более того, они выглядели готовыми к драке. Другие чужеземцы вздрогнули, угрожающе зарычали и вытащили когти. Джанджа выглядела готовой к немедленному бою, пока Джасири не подняла когти. Это были не Земли Прайда. Здесь не было ни переговоров, ни приличий. Как только кому-нибудь из них вздумается, они нападут друг на друга. Напряжение охватило собравшихся. «Простите, но мы тоже граждане Чужеземья, не так ли? Или здесь рады только членам вашего маленького „ мирного пакта “ ?» — дикая собака усмехнулась ей. Джасири уставилась на неё. Она никому ничего не запрещала, но понятия не имела, что Мзинго разговаривал и с этими варварами! «Кем ты должен быть?» — впервые в жизни спросил Джасири, в его голосе звучала растерянность. «И что ты имеешь в виду? Марионеткой!» «Я — вожак стаи Гримспайт. Рад познакомиться с так называемой королевой Чужеземья. Даже если вы правите от имени Симбы», — сказал дикий пес. Джасири присмотрелась к новоприбывшему. Дикие псы были похожи на шакалов, хотя и более коренастых, с золотистой шерстью, испещренной черными пятнами, что делало их более искусными в ночной охоте. Эта конкретная стая диких собак выглядела особенно свирепой, с челюстями, которые, казалось, хорошо привыкли грызть кости и разрывать плоть. Джанджа тоже это заметила, и он выглядел нервным. Сейчас нужно было действовать осторожно. Не вступать в драку. Но она не могла не чувствовать себя оскорбленной этими незваными гостями. Остальные чужеземцы отреагировали аналогично: одни были в шоке, другие — раздражены, а третьи — встревожены. «Дикие псы!» — удивленно воскликнула одна из сестер Дого, и другие существа вскочили на ноги, уставившись на новоприбывших и оценив их как угрозу. Все взгляды теперь были прикованы к вожаку. «Что ты здесь делаешь?» — спросила Джасири. «Тебе здесь не рады. Что тебе нужно?» — спросила она. Дикий пес рассмеялся. Это был не пронзительный, безумный смех гиен. Скорее, зловещий смешок, и от этого еще более тревожный. «Разве это никого больше не беспокоит? Конечно, именно это она и порекомендовала бы! Ни для кого не секрет, что маленькая Джасири верна Землям Прайда! Она практически пришла к власти благодаря Симбе и его сыну. Неудивительно, что она хочет, чтобы Запределье склонялось перед Землями Прайда? Она всегда общалась с Кионом, всегда помогала Львиной гвардии, а не своим. Все знают слухи о Кионе и его гиене в Запределье. Прямо как Шрам-Мясник», — сказал дикий пёс. Джасири понимала, что он пытается её спровоцировать, но чувствовала, как её лицо краснеет от смущения. «Кион совсем не был похож на Шрама!» — резко ответила Джасири. «Ха! Вот тут-то она и обижается!» — усмехнулся Гримспайт. «Вот что для неё важно». «Это показывает, что она верна своим друзьям», — резко выпалил Джанджа. «Как и нам». Он бросил предупреждающий взгляд на собравшихся чужеземцев. Гиены и некоторые из чужеземцев выглядели рассерженными за неё, но многие другие с сомнением отнеслись к её заявлениям. В конце концов, всего несколько минут назад она выступала за приглашение Львиной гвардии в Чужеземье. Джасири зарычала, оскалив зубы от ярости. «Довольно разговоров. Нет никаких сомнений, что Джасири доказала свою преданность», — сказал Дого. Джасири с удивлением посмотрела на вотум доверия от вождя шакалов. Они никогда не были близки, но Дого смотрел на незваного гостя с раздражением в глазах. «Если ей больше по душе компания жеманных львов, то что с того? Она могла бы жить в Землях Прайда, если бы захотела, это всем известно. Она оставалась здесь. Даже во время правления Зиры. Мы её знаем. Мы не знаем, кто вы. И она права. Вам здесь не рады. Говорите то, что хотели, или убирайтесь. Если вы пришли сюда только для того, чтобы оскорблять, уходите, пока мы не решили устроить вам настоящий прием чужеземцев», — яростно сказал он. Чужеземцы снова объединились, и дикий пес заколебался, словно чувствуя, что настроение толпы снова обернулось против него. Тем не менее, он двинулся вперед. «Неужели Запределье превратилось в нечто подобное? Слышишь о какой-то новой угрозе для Земель Прайда, и вы прячетесь, как черви под камнем. Хуже того, вы собираетесь на совещание », — усмехнулся он. В этот момент Джанджа уже не смог сдержаться. «Ага?!» — спросил он. «Что бы ты тогда сделал? И зачем ты сюда пришел? Кроме того, чтобы похвастаться своим превосходством?» — спросил он. Вожак диких собак наклонил голову. «Я скажу вам, зачем я здесь: я здесь, чтобы предложить вам нечто иное, чем невежественное правление Джасири. Нечто, отличное от её подчинения трону Королей Львов! Нечто, чего наш народ искал поколениями. Верность чему-то, отличному от теократии Симбы, подчиняющейся Кругу Жизни». Кибури фыркнул на это заявление, а Гримспайт с презрением посмотрел на крокодила. «Ты уже это почувствовал. Оно таится на краю Земель Прайда. Сеет ужас повсюду. И Земли Прайда беззащитны перед ним», — радостно сказал он. Это резко прервало мысли Джасири. «Джасири…» — пробормотал Джанджа с предупреждением. Другие дикие псы ухмылялись, как дураки, и было тревожно видеть, как их враги так веселятся, в то время как гиены нервно оглядываются. Дикие псы смотрели сверху вниз на других Чужеземцев. В их выражениях не было и следа товарищества. За исключением их вожака, они казались почти скучающими. Им не доставляло удовольствия ни их присутствие, ни угрозы, произносимые вождем. Вместо этого они пристально смотрели, едва сдерживая гнев. Каждый из них — воплощение сдержанной агрессии, каждый — плотный клубок агрессии, мускулов и зубов. Джасири почти колебался. Их было очень много. Мрачный, их вожак продолжал сверлить Джасири взглядом. За ее спиной Мадоа отшатнулся от его скверного выражения лица. Дого качал головой. Шакалы с тревогой оглядывались. «Это невозможно», — сказал он. «А ты?» — Джасири выразил свое недоверие. «Навоз», — произнесла она. «Зебровый навоз. Неужели я должна поверить, что ты — та таинственная новая угроза, которая стоит перед Землями Прайда?» — спросила она его, не в силах сдержать смех. «Дикие псы не представляли угрозы для Земель Прайда на протяжении трёх поколений. Вы — рассеянный народ и сломленная раса», — сказала она. Гримспайт расхохотался, услышав это заверение. «Все здесь — разрозненные представители сломленной расы. Я не вижу тебя среди твоих сородичей в Теневых землях, Джасири. И Кибури тоже среди отпрысков Речных Владык. Вы — племя изгоев, чей собственный народ не выносит вашего вида. Вас можно уничтожить, и никто не будет оплакивать вас. Я предлагаю вам нечто лучшее. Нечто большее, чем ваше бессмысленное существование», — усмехнулся он. «Наши жизни не бессмысленны. Возможно, когда-то это было правдой», — сказал Кибури, и крокодил снова присоединился к хору, получив одобрительный кивок от Дого. «Но если вы хотели дать нам шанс измениться, вы опоздали. Перемены уже пришли в Чужеземье. Мы можем расходиться во мнениях о том, как лучше действовать, но теперь мы действуем как единое целое. Угрожаешь одному из нас — угрожаешь всем». Холодный, грохочущий голос крокодила Кибури эхом разнесся оттуда, где он сидел с тремя другими членами своей платформы. На этот раз Джасири была рада его присутствию. С крокодилами трудно сражаться, даже на суше и вне своей среды, и было приятно видеть, что Кибури наконец-то серьезно отнесся к их договору. Гримспайт, похоже, не был обеспокоен этим заявлением. «Правда? Вы будете защищать друг друга? Как это разочаровывает…» — спросил дикий пес, на его лице отразилось сильное отвращение и неприязнь. Джанджа уже встал на ноги. В животе у него похолодело. Он уже понимал, что сегодня всё закончится кровью. Хотя чья именно — ещё предстояло узнать. «Почему бы и нет? Не только Земли Прайда становятся сильнее вместе, дикий пёс», — сказал Джасири. Шакалы утвердительно зарычали. Дикий пёс же лишь закатил глаза. «Презренные. Вы уже стали жителями Земель Прайда, по сути, лишь формально», — фыркнул он. «Вы будете тянуть друг друга вниз. Вы это знаете», — сказал он. «Править должны только сильные. Только достойные». Джасири закатила глаза. Эта философия не была чем-то новым в Чужеземье. Она существовала на протяжении поколений, её повторяли фанатики и разбойники, сколько себя помнили. Она всегда провоцировала конфронтацию с Землями Прайда, и это был путь, ведущий к неизбежной гибели. Кем бы ты ни был, всегда найдётся кто-то сильнее тебя. Это было неизбежно. Джанджа больше не мог молчать. «Ты хочешь, чтобы мы поверили, что ты виновен в том, что происходит в Землях Прайда? Ха! Хорошо. Докажи! Убирайся отсюда. Если ты такой крутой, давай! Попробуй свои силы против Земель Прайда. Попробуй! Они будут ждать тебя, Львиная Стража. Они пережуют тебя, как хрящи, и ты это знаешь», — уверенно сказал он. «Стражи Земель Прайда внушают огромный страх. Они могут быть сильны, но не самые сильные. И Рев Старейшин — не единственная древняя сила в Землях Прайда». "Что ты-" «Когда я говорил, что править должны сильнейшие, я никогда не говорил, что это будем мы », — сказал Гримспайт. Это резко затронуло Джасири. «Что…» — но прежде чем она успела поднять тревогу, раздался ещё один громкий голос. «Следи за своим языком, Гримспайт. А то я его оторву. Ты прав, однако: сила Львиной гвардии нас не касается», —  произнес зловещий голос. Он разнесся по Запределью, тихий, но прорезающий воздух, словно молния в небе. Все собравшиеся, шакалы, гиены, крокодилы, закружились в направлении голоса, который каким-то образом приблизился с такой скрытностью, что до того, как он заговорил, ни один из них не догадался, что он здесь. Неестественная, потусторонняя тишина, пронизывавшая его речь, была нарушена, несмотря на то, что никто не издал ни звука. Владелец голоса появился из скалистого выступа неподалеку и с властным выражением лица посмотрел на собравшихся чужеземцев. Джасири и Джанджа были ошеломлены увиденным. Вожак диких собак тут же опустился на колени, отвернулся от этого существа и не встречался с его взглядом. Остальные дикие собаки последовали его примеру в мгновение ока, и менее чем через секунду Джасири понял почему. Существо было похоже на кошку, это было бесспорно. По форме и строению оно напоминало льва. И все же это было нечто совершенно иное. Это существо было крупнее даже самых больших из великих царей. Оно обладало колоссальными зубами и огромными, похожими на косы когтями, которые пронзали покрытые грязью, выжженные солнцем камни с каждым шагом. Но самым поразительным было его окрашивание. Шерсть ярко-оранжевого цвета, пылающая, как пламя, торчала на его спине, мерцая на солнце. Поверх этой оранжевой шерсти огромные темные полосы окутывали его тенями. Оно могло бы напомнить ей зебру или полосатую гиену, если бы не тот факт, что оно напоминало зебру только тем, что ходило на четырех ногах. Каждая мышца и сухожилие пульсировали силой, и каждый аспект этого огромного млекопитающего был настроен только на бойню, на смерть. Полосы тянулись по его телу, придавая ему неземной вид, вызывающий мысли о тени и пламени. Джасири невольно отступила назад при приближении чудовища. Он был как минимум вдвое больше её, а она и так считалась крупным представителем своего вида, способным противостоять львицам. Этот зверь, это чудовище, обладало размерами, силой и природным оружием, превосходящими её. Даже его голос дрожал, словно земля содрогалась от волнения и страха при его словах. «Кто… Кто ты?! Что ты такое?» — спросил Джасири. Существо посмотрело на него с едва скрываемым отвращением. «Меня зовут Риш'ут. Я вожу этих диких псов. Тебе бы следовало прислушаться к моим словам, Джасири, Владычица Чужеземья», — приказал он ей. Джасири в ужасе уставилась на него. Внезапно стало совершенно очевидно, какое существо бродит по землям Серенгети. Как оно проникло в Земли Прайда — или даже в Чужеземье — незамеченным, оставалось для неё загадкой, но было ясно, что это чудовище, эта мерзость, без труда уничтожит целые стада зебр. Почему и как — для неё не имело значения. Сейчас это не имело значения. «Чего ты хочешь?» — спросила она его. Тигр, хотя она и не знала, что это значит, смотрел на нее сверху вниз, и у нее возникло неприятное ощущение, что он оценивающе смотрит на нее. Взгляд был устремлен на нее, и у нее пересохло во рту. Боже. Он мог бы разорвать ее на куски в одно мгновение, если бы захотел. «Я посланник, служащий более могущественной силе, чем мы оба, Джасири. И для меня большая честь сообщить тебе, что твоя жизнь, какой ты её знал, окончена. Странствий больше нет. Твоей жалкой жизни больше нет. Твоего существования больше нет». Он спрыгнул со скалистого выступа и приземлился прямо перед ней. Вокруг него поднялась пыль и грязь. Он не выказал ни малейшего признака боли, хотя синяк от приземления наверняка остался бы. «Мы — Империум . И все ваши сородичи теперь живут только для того, чтобы служить нам», — сказал он. Это было констатацией факта, усугубленной явным удовольствием Риш'ут от ужаса, исходившего от собравшихся чужеземцев. Они никогда раньше не видели ничего подобного. Она сомневалась, что даже Кион, со всеми своими странствиями, встречал такое чудовище. Гиены к этому моменту уже вскочили на ноги и собрались за Джасири, и Джанджа с удивлением обнаружил, что он находится среди них, скаля зубы. «Это ваше подношение?» — резко спросила она Гримспайта. «Служение этому, чудовище? Вы обвиняете меня в том, что я преклоняюсь перед Симбой, а в ответ преклоняюсь перед кем-то другим?» Ее обвинение задело ее за живое, потому что через мгновение к ее голосу присоединилось гортанное рычание возмущенного крокодила. «У меня нет никакого желания служить приспешниками Симбы. Но у меня ещё меньше причин кланяться какому-то… существу… с востока вместо него. Симба, по крайней мере, заслужил своё господство», — сказал Кибури. Наконец, остальные отреагировали на это, кивнув и одобрительно закричав. Джасири почувствовала облегчение. На мгновение она испугалась реакции Чужеземцев и почувствовала, как они ополчатся на неё. Но нет. Как бы они ни ненавидели идею стать подданными Скалы Прайда, они не собирались променять верность Землям Прайда на рабство у потенциального завоевателя. «Ты ошибаешься, Гримспайт. Что бы ты обо мне ни думал, знай вот что об Изгнанниках! Мы никому не служим . Не Симбе. И уж точно не ему и его Империуму », — сказала Джасири с большей бравадой, чем чувствовала на самом деле. Существо ухмыльнулось, глядя на её непокорность, словно забавляясь её словами. Её это разозлило, увидев, как он так отреагировал на её вызов. Рядом Гримспайт и другие дикие псы всё ещё стояли на коленях, молясь этому существу. Но теперь они поднялись на ноги. Джанга почувствовал, как волосы на его спине встали дыбом. «Я знаю, что ты не знаешь», — сказал он с опасной ухмылкой на лице. Выражение его лица граничило с восторгом. «Поэтому эти дикие псы, как и любой другой, кто согласится служить, займут своё место в новом мире, который мы строим. А ты — нет». Взмахом когтя он отступил за спину своей группы диких псов, и те бросились вперёд. Едва он успел что-либо понять, как… «Джасири!» — воскликнула Джанджа, и внезапно он оказался рядом с ней, рыча и скалясь, и с безрассудной яростью бросился на диких собак, когда те напали на других Изгоев. Стервятники взлетели в воздух и тут же взмыли в воздух, издавая при этом громкие крики. Справа от неё подруга Джасири, Мадоа, издала тревожный крик и обнаружила, что ей приходится сражаться ещё с двумя дикими собаками. Клан Дого начал лаять, а Кибури зарычал, ударив хвостом по земле с такой силой, что расколол хрупкую почву, и издал свой собственный гортанный рёв. Затем всё погрузилось в смятение и безумие, и Джасири пошатнулся назад. Гримспайт бросилась вперёд, и она едва успела увернуться от щёлканья свирепых зубов, сомкнувших пустоту там, где мгновение назад была её шея. Она зарычала и ответила укусом. Укус гиен был сильнее, но дикая собака оказалась быстрее. Она снова отскочила назад и злобно посмотрела на неё. Джанджа тем временем был занят своим собственным противником. В ту же минуту, как дикие собаки атаковали, их заместитель бросился на него, и Джанджа не успел увернуться. Зубы щёлкнули по ветке, и он вскрикнул от боли, когда кровь брызнула вокруг. Пух зарычал, вцепившись в него, и Джанджа закорчился в агонии, дёрнув дикую собаку за собой, её челюсти крепко сомкнулись на его ветке. Мадоа вскрикнула, когда на них набросились ещё несколько диких собак, а вторая собака прыгнула на Джасири, надеясь повалить её на землю и перегрызть ей горло, но была сбита с ног резким ударом хвоста Кибури. Крокодил бросился вперёд, и с этого момента началась битва между двумя сторонами. Джасири отступила назад, снова перейдя в оборону. Она была гордой воительницей, но, несмотря на частые стычки с Джанджей в юности, не была прирожденным воином. Ее движения были отработанными, но примитивными. Она слышала в голове команды матери, держала конечности плотно прижатыми к телу и широко открытыми глазами, даже когда брызгали грязь и кровь. Это щипало глаза, но это было лучше, чем потерять концентрацию, а вместе с ней и бой. Битва была всего лишь чередой сражений, а бой — всего лишь чередой движений. Джасири отступила назад, когда вторая дикая собака рванулась в воздух, где она находилась, и внезапно она резко развернулась и перешла в наступление. Он бросился вперед, и ее рот наполнился горьким, металлическим приливом крови. Она почувствовала, как кость треснула в челюсти, но вместо того, чтобы держаться крепко, она отпустила конечность и снова отступила. Дикая собака пошатнулась назад, не в силах опереться на предплечье. Он выбыл из боя, если только она каким-то образом не приблизится к нему слишком близко. У Джасири не было времени праздновать. На них набросилось ещё больше диких собак, больше, чем она видела раньше. Это существо, этот Риш'ут, должно быть, давно планировал засаду, выжидая момента, чтобы посмотреть, кто, если вообще кто-то, присоединится к нему, прежде чем столкновение перерастёт в кровавую бойню. Остальные, должно быть, прятались. Она снова выругалась. Как им удалось ускользнуть от взгляда Мзинго? Этот гриф был почти так же хорош, как Оно или Анга в расцвете сил. Как им удалось ускользнуть от его внимания? Хотя она не могла спросить его. Грифы взлетели в воздух в тот момент, когда дикие собаки напали, оставив её и её товарищей по наземной схватке наедине с собачьим натиском. Остальным повезло не больше. Дого и его стая образовали оборонительный фланг, не позволив окружить их, и дикие собаки, несмотря на всю свою браваду, похоже, не стали вступать в бой с Кубури, плавая на воде. Его кожа была как каменные плиты, а зубы и челюсти были еще острее, чем у нее. Кубури бросилась на другого. Даже вне воды крокодил был ужасным хищником. Гримспайт снова бросился на нее, и она снова отступила, но была ошеломлена, когда он сделал обманный маневр в ее сторону и ударил ее головой, вдавив лоб в ее морду и нос. Она пошатнулась назад, из ноздрей хлынула кровь, когда он царапал ее, отбрасывая ее конечности и пытаясь схватить ее за горло. Его остановила лишь ее грива, которая дала ему несколько секунд, пока он пытался ухватиться за ее шею. За это время она вывернулась и снова вырвалась. Это было опасно. Слишком опасно. Несколько сантиметров влево или несколько секунд задержки, и он уже будет душить ее. «Джасири!» — раздался голос, на мгновение отвлекший ее. Джасири обернулась и, к своему ужасу, увидела, как Мадоа валят на землю, а две дикие собаки кусают и грызут ее. Она закричала от боли, когда они терзали ее шею и горло, ее крики боли переросли в булькающие вопли. «Мадоа!» — в панике закричала она и попыталась пробиться к подруге. Вдруг в нее замахнулась когтистая лапа. Она попала в нее, и ее отбросило в воздух, пока она не врезалась в стену небольшого термитника. Конструкция разлетелась на части, когда она рухнула в нее, разбрасывая в воздух грязь, пыль и насекомых. Она закашлялась и увидела кровь на песке. Это был не Гримспайт. Через несколько мгновений Риш'ут двинулся вперед, словно вспышка скорости и свирепости, и его когтистая лапа замахнулась на нее. Она почувствовала себя так, словно ее сбил несущийся носорог, и, поднимаясь на ноги, поняла, что не может проиграть. Нет. Она не могла проиграть здесь. У нее закружилась голова, и ей стало плохо. Она с ужасом посмотрела вверх и увидела, что даже не была главной целью. Её оттолкнули в сторону, когда Тигр промчался мимо неё, чтобы нанести удар, когда открытая спина Кибури двумя дугами лап вонзилась в его, казалось бы, непроницаемую спину. Кибури боролся, когда существо прижало его к земле когтями и сомкнуло челюсти вокруг его головы. Кибури сопротивлялся, но вне воды его движения были ограничены. Он хлестал хвостом, но это не имело значения, так как Риш'ут надавил сильнее, его челюсти сжимались, как тиски, всё сильнее и сильнее, сдавливая, давя и пронзая, пока внезапно... Треск Что-то хрустнуло, и Кибури остановилась. Существо уронило крокодила и посмотрело на неё, встретившись взглядом со своими алыми глазами, которые сверкали. Джасири отшатнулся, сердце бешено колотилось. Он только что убил крокодила. В одиночку. Даже не пытаясь. Раздался глухой удар, и Джанджа рухнул рядом с ней. Он тяжело дышал, задыхаясь от удара копытом дикой собаки. Один глаз был залит кровью, которая лилась из рассеченной раны. Некоторые из чужеземцев развернулись и побежали, но были перехвачены и преследованы другими дикими собаками, еще свежими и едва согретыми. Риш'ут подошел к ней, когда она лежала в тени Черной Башни. Тигр нависал над ней. «Джасири…» — Джанджа попытался кашлянуть, он отчаянно смотрел на нее. Он хотел, чтобы я нас спасла. Она поняла. Он надеется, что у меня есть план. Но ничего не было. Ей нечего было пробовать. Боже мой, подумала она. Это несправедливо! Я была хорошей! Я старалась быть хорошей! Как такое могло случиться?! Она бросилась вперёд, полагаясь на Королей, и атаковала вслепую. Боль пронзила её, мучительная, всепоглощающая, когда когтистая лапа обрушилась на неё. Она могла сосчитать кончики когтей, которые вонзились ей в спину, швырнув её на залитую грязью и кровью землю. Её рот наполнился собственной кровью, когда она ударила по нему. «Какая жалость, Джасири. Из тебя получился бы отличный воин для Империума. Тебе нужно было только попросить», — сказал он ей. На мгновение он замер, и Джасири, охваченная гневом, поняла, что он действительно ожидал от нее этих слов! Произнести слово и служить лейтенантом у этих отвратительных, коварных диких псов. Вместо этого она плюнула ему в лицо, хотя страх охватил ее. « Я была хороша!» — отчаянно подумала она снова. Риш'ут не поднял когтя, чтобы вытереть с лица кровь, которую он ей плюнул. Вместо этого он высунул язык и вытер ее. Он поморщился, глядя на нее. «Джасири!» — снова ахнула Джанджа. И Риш'ут снова высоко поднял коготь. Джасири напряглась и забилась в конвульсиях, пытаясь освободиться. «НЕТ!» — закричал Джанджа и бросился на чудовище. Риш'ут удивленно заворчал, затем яростно зарычал и обрушил свой удар на Джанджу, который в ярости кусал и рвал его, извиваясь и крича. Снова и снова когти Риш'ута падали, Джанджа каждый раз хрипел и кричал. «БЕГИ! Джасири, вставай и БЕГИ!» — отчаянно взревел Джанджа. Кровь брызнула, попав на Джасири. Она щипала ей глаза, которые оставались открытыми, не моргая, пока она с ужасом наблюдала, как существо вытаскивает когти из спины Джанджи. К ним прилипли кровь и хрящи, и Джанджа упал на землю, задыхаясь и делая лишь слабую попытку подняться. Но Джасири бежала. Она перепрыгнула через пару диких собак, которые царапали ей пятки, и пронеслась мимо еще одной, скользя по крови, вся в ранах, страхе и чистой, ничем не сдерживаемой панике. Она бежала. Она не оглядывалась. Она бежала, сердце бешено колотилось в ушах. Она не смотрела, не убежали ли с ней другие гиены, или даже другие обитатели Чужеземья. Она не знала, выжили ли они, не знала, убежали ли они. Она мчалась, с кровью в глазах, с каждой мышцей тела, кричащей от боли и ярости, прочь от Голгората, прочь от Чужеземья, к единственному месту, где она могла бы найти хоть какое-то убежище, единственное место, которое могло бы стать прибежищем от массовой резни, свидетелем которой она только что стала, и зная в глубине души, что смерть и опустошение последуют за ней туда совсем скоро. Наблюдая, как она ускользает от чудовищной фигуры, он посмотрел вниз на Джанжу, который с трудом выдохнул. Кровь прилила к его телу, и он, пытаясь сохранять спокойствие, поднял взгляд на чудовищную фигуру. Это не помогло. Он чувствовал, как его сердце предательски бьется в груди. «Удивительная храбрость для гиены», — заметило колоссальное существо. Джанджа издал гортанный болезненный вздох, когда существо вдавило свой коготь глубоко в рану. Боже мой, эти когти были как лезвия. Каждый в три раза длиннее когтя льва и в два раза толще. «Что… Что ты такое?!» — выдохнул Джанджа. Фигура склонила голову, словно размышляя. «Мы — гибель старого порядка. Мы — перемены, которые разорвут эти земли. Мы… — Шайтан», — сказал он и надавил когтем на рану в груди, глубоко проникая в полость. Кровь хлынула вокруг его когтистых лап, Джанджа издал сдавленный крик. Пятнистая гиена на мгновение забилась в конвульсиях, чувствуя, как жизнь покидает её. Он чувствовал ледяные когти смерти на своём позвоночнике. Он боролся с ними. Но он уже падал. Уже терпел поражение. «Добро пожаловать… в новый мир», — сказал ему его погибель. Затем он исчез.

***

Несколько часов спустя Риш'ут огляделся, увидев кровавую бойню и других существ. Ему нужно было лишь вмешаться в бой с крокодилами. Остальные дикие псы атаковали в огромном количестве, с отработанной легкостью. Существа Запределья сражались храбро, если таких мерзавцев вообще можно считать храбрыми, но им не хватало опыта и практики в борьбе с таким количеством противников в серьезном сражении. Они привыкли добывать добычу из засад и на охоте, или изредка отбиваться от набегающих разбойников, пытавшихся украсть еду или воду. Это была не смертельная схватка, и это было видно. Они были сдержанны. Дикие псы же сражались с отработанной до совершенства свирепостью, не имеющей себе равных, и жестоко расправились с гиенами, шакалами и другими существами. Несколько лап сдались, дав громкие обещания верности и повиновения своим новым правителям. Остальные были убиты или же в ужасе убежали, как это сделала Джасири. Вот и всё, что осталось от королевы в Запределье. Жаль. Из них получились бы отличные солдаты для Империума. В будущем будет ещё много сражений. Очень много. А Империуму нужны были бойцы так же, как шпионы и информаторы. Раз уж зашла речь об информаторах. Ему нужно было выполнить еще одно задание. «Ты молодец», — тихо сказал он птице, стоявшей рядом. Мзинго, гриф, склонил голову. Он не выглядел счастливым. На самом деле, ему стало не по себе при виде своих бывших союзников, разбросанных по земле. С каких это пор гриф смотрит на падаль с беспокойством? Риш'ут, однако, остался невозмутим, и Мзинго кивнул, словно желая развеять любые сомнения. «Наш парламент существует, чтобы служить вам. Я же говорил, что могу собрать ваших врагов в одном месте», — сказал он. Риш'ут фыркнул. Он сомневался в преданности стервятников, но стервятники были прагматичным народом. Он ожидал, что их голосование будет напряженным, но после открытия Империума у ​​них был только один реалистичный вариант. Особенно после того, как они узнали о власти, которой обладали. О да, стервятники были, как всегда, прагматичными. Землям Прайда грозило уничтожение: это было очевидно каждому. Под правлением Джасири, Запределье присоединилось бы к ним в их грядущем истреблении. Однако Риш'ут выглядел недовольным, глядя через Запределье в сторону Земель Прайда, где виднелся едва различимый силуэт Скалы Прайда. Настоящая награда ждала их. Стервятники почувствовали, куда дует ветер, и мудро перешли на другую сторону перед неизбежным. «Теперь вы — лорд Голгората , сэр…» — сказал Мзинго, оглядываясь на термитник. Долгие годы он был резиденцией правителя Запределья. «Гарантирую вам, остальные жители Запределья преклонят колени, или их самих преклонят. Все, кто мог сопротивляться вашей власти, теперь мертвы или побеждены», — заверил его Мзинго. Риш'ут позволил себе улыбнуться. Хорошо. Очень хорошо. Словно подтверждая его слова, воздух вокруг него начал светиться знакомым обжигающим сиянием. Оно вспыхнуло и заискрилось, как молния и пламя. А затем сам воздух начал расходиться. Сама ткань мира начала сворачиваться сама в себя, и в оболочке Вселенной открылась брешь. За разрывом он увидел темное небо. Звездный свет и луна, сияющая серебром. Там, где он стоял, утреннее солнце продолжало палить, но за вратами уже быстро наступала ночь. В другом мире, сквозь разлом, на залитые солнцем земли Внешних Земель, виднелась другая фигура, и Риш'ут стоял там в ожидании. При виде его взгляда Риш'ут опустился на колени, как и дикие псы, которые смотрели на него со страхом и уважением. Риш'ут вглядывался в темноту, и несколько пар сверкающих красных глаз смотрели на него в ответ. Он смог различить три пары, но в темноте двигались и другие фигуры. Мзинго напрягся, чтобы разглядеть остальные. Ему показалось, что в тени видны другие глаза. Но они тут же исчезли, как только он вгляделся в них. Риш'ут выпрямился во весь рост. Очевидно, того, кого он ожидал увидеть, там не было. «У меня хорошие новости», — сказал Риш'ут своим соотечественникам. «Наконец-то Запредельные земли стали нашими», — добавил он. «Тогда мы будем ближе, чем когда-либо», — произнес один голос. «Семь собираются. Мы должны продолжать, как и планировали, Риш'ут. Наконец-то Земли Прайда снова будут нашими». Если голос Риш'ута был раскатистым громом, то этот новый голос был глубоким, как бездна. Он трещал, как ледник, и был тверд, как железная руда. Мзинго вздрогнул и отвел взгляд. Риш'ут — нет. «Император будет проинформирован о вашем успехе. Да здравствует Империум!» Шайтан лишь склонил голову в знак принятия, лишь мельком взглянув на единственную фигуру в тени, стоявшую на двух ногах. Странное, обезьяноподобное существо, стоявшее с руками, обхватившими палку из корявого черного терновника, с головой, увенчанной шиповидным острием, и украшенное лианами и костями пальцев, которые дребезжали на медленном ветру, не ощущаемом в чужих землях. Неуклюжее существо злобно ухмыльнулось, и его глаза засияли настоящим пламенем, которое он чувствовал даже через пустоту. Риш'ут оглянулся через врата в имперские земли, на самого Императора, и снова позволил себе самодовольную, удовлетворенную улыбку. «По вашему приказу». В конце концов, это была честь и удовольствие.