Наследие Короля Льва Книга I: Исход

Глава 12

Киава открыл глаза, сонно зевнул и направился вдоль ветки. Она была не такой впечатляющей, как дерево Рафики, но всё же что-то. И что ещё важнее, из-за густой листвы её не было видно с воздуха. Это было важно. Не могло быть никаких сомнений в том, что у Шай'тана есть птицы-шпионы, работающие на них. Он спустился с ветвей дерева. Как леопарды могли регулярно спать на них, оставалось для него загадкой. По крайней мере, дерево Рафики хоть немного утешало. Изображения на его коре были знакомы, как и те, что были нарисованы на стенах логова львиной стражи. Он легко узнал изображения своих родителей и своего дяди, короля Киона. Витани очень хотела как можно быстрее покинуть Земли Прайда, а это означало, что ей нужно было оставить дерево Рафики. Он пожалел, что они не остались подольше. «Киава?» — раздался голос, вырвавший его из размышлений. «Ах!» — закричал он, отпрыгивая назад и чуть не упав с ветки, но вовремя вонзив когти в кору. Зури отскочила назад с тихим смешком. Кремовая львица-детеныш широко улыбнулась ему. «Напугал тебя, да?» «Вы двое закончили играть?» — спросил голос, и они обернулись, увидев Даниала. Будучи единственным не-львенком, достаточно маленьким, чтобы более-менее комфортно разместиться на дереве, он устроился на уровне выше них на время их пребывания, в то время как взрослые львицы спали вокруг дерева по ночам, тщательно ограждая территорию. Это мало утешало ни Киаву, ни Даниала. Черные круги под глазами Даниала говорили о том, что он снова провел бессонную ночь после своей смены на посту. Он хотел бы лучше знать эту местность, но это была незнакомая ему часть Земель Прайда, и это его раздражало. «Нет! Мы только начали, Даниал!» — громко воскликнула Зури, подпрыгивая к нему. Даниал посмотрел на двух детенышей и фыркнул. Подросток все еще был избит и покрыт синяками после безумства Рафики с рекой. Часть его хотела бы отдохнуть несколько дней, но это означало бы опасно долгое пребывание на одном месте. Витани никогда не позволяла им оставаться на одном месте дольше пары рассветов, прежде чем снова подтолкнуть их. «Джой. Угадай, чья очередь присматривать за медведями?» — спросил Даниал. «Хм... Я предполагаю, это Даниал. Или нет? О! Я угадала! Это Даниал!» — сказала Инти, опуская ветки над ними. «А кто же еще это мог быть? Всегда Даниэль», — сказала Сара, следуя за ним внутрь. Прибыли четыре медвежонка. «О, отлично. Вся компания здесь», — саркастически заметил Даниал, и детеныши последовали за ним вниз по ветвям к земле. С земли дерево казалось высоким, но среди его ветвей создавалось ощущение, что оно тянется на многие километры вверх. Честно говоря, Даниал был не в восторге. Дерево Рафики — это одно, а это временное убежище — совсем другое дело. «Что случилось? Думаешь, ты не сможешь нас одолеть?» — насмешливо спросил Инти. Это вызвало у Даниала ухмылку, а у Киавы — хмурый взгляд. «Чепуха. Я могу вас всех одолеть разом», — сказал он. Девочки рассмеялись, но Инти и Киава переглянулись с одинаковыми ухмылками. Четыре детеныша благополучно спустились с дерева и направились к небольшому водопою. Кроме детенышей, там не было никого, кто мог бы доложить Шайтану. После приключения Киавы с леопардами Витани наконец признала, что детеныши не могут лежать неподвижно весь день, пока взрослые планируют свои дальнейшие действия, и не могут идти с рассвета до заката. Витани все еще хотела направиться на восток, через огромную пустыню, пересечь барьер в Джунгли и уйти как можно дальше от Земель Прайда. Опасаясь горячего песка, Алмаси был за то, чтобы объехать Земли Прайда, они пытались рассмотреть другой маршрут, но каждый день, проведенный в Землях Прайда, был еще одним днем, когда они рисковали быть обнаруженными Шайтаном. Поскольку все решения были оставлены на усмотрение взрослых, Даниалу пришлось заботиться о детенышах, так как Витани не хотела оставлять их одних. Со своей стороны, Даниал с теплотой вспоминал те дни, когда детеныши могли спокойно бродить по Землям Прайда, переживая всевозможные приключения без страха, и не только для того, чтобы уклониться от своих обязанностей. Жизнь в Землях Прайда быстро превратилась в хрупкое равновесие между бегством и борьбой, где ошибка могла оставить тебя разбитым и сломленным, где лучшее, на что можно было надеяться, — это внезапная смерть. Киава находил короткие промежутки времени, проведенные детенышами у водопоя, освежающей передышкой от страха, который охватывал их каждый день. Ночью он просыпался в холодном поту, его видения преследовали существа тени и пламени, красные глаза которых пронзали ночь. «Не хотите ли подтвердить это?» — спросил Киава, самодовольно улыбаясь. «Конечно», — полусерьезно ответил Даниал. Киава оглядела их четверых. «Хорошо. Просто скажи нам, когда сдашься», — сказал он. Затем, без всякого заранее оговоренного сигнала, двигаясь как одно целое, четыре детеныша прыгнули на него. Даниал вскрикнул от искреннего удивления — он всерьез не ожидал от них ничего подобного и был не готов, когда два самца бросились на него, впиваясь маленькими острыми когтями ему в спину, или когда Сара, смеясь, бросилась ему в лицо, ослепив его. Он попытался стряхнуть ее — конечно, не причинив ей вреда, но Зури, последний из детенышей, ударил по той ноге, на которую он опирался больше всего веса, укусив его за большой палец. Укус был почти безболезненным, но даже несмотря на это, резкая боль в сочетании с весом трех детенышей заставила его с кряхтением упасть на землю. Детеныши были в истерике, а Инти забрался на него, наслаждаясь победой. «Даньял, ты уже сдаешься?» — спросил Киава с улыбкой, которая напомнила бы любому, кто его знал, Кову. «Так. Вот и всё», — пробормотал Даниал и ударил Инти лапой. Улыбающаяся мордочка медвежонка исчезла в мгновение ока, прежде чем лапа врезалась в него. Медвежонок взмыл в воздух, размахивая четырьмя конечностями, и приземлился, зацепив большим пальцем куст, который сломался под ним, смягчив падение. Он лежал там в оцепенении некоторое время, давая Даниалу достаточно времени, чтобы резко подняться, внезапно сбросив двух других медвежат себе на спину. Затем он прыгнул вперёд, схватил Сару между челюстями и швырнул её в воду. Она приземлилась с криком и всплеском. Инти с трудом поднялся на ноги и сделал шаг к Даниалу, который бросился вперёд. «Подожди, подожди, подожди! Сдавайся! Я сдаюсь!» — протестовал Инти, чувствуя надвигающееся поражение и пытаясь отползти, прежде чем Даниал доберется до него. Даниал все равно поднял его и бросил в воду прямо с того места, где стоял. Детеныш закричал, взлетая в воздух, и с огромным всплеском приземлился в водоем. Вскоре все четыре детеныша оказались в воде. Она была неглубокой, едва доходила им до живота, но холодной для тел, привыкших к теплому африканскому солнцу, отчего они дрожали, а берега были скользкими от грязи. Киава попытался выпрыгнуть, приземлился на мягкие илистые берега и снова сполз в холодную воду. И снова. И снова. После третьего раза он сидел там, задыхаясь. «Остыли?» — спросил их Даниал. Киава посмотрела на него так, что это говорило само за себя. «О, ха-ха-ха. Очень смешно. А теперь мне отсюда выбраться». «А мы!» — хором воскликнули остальные медвежата. «Что? Да ладно, вы же взрослые детеныши, неужели вы сами не сможете выбраться из грязи?» — поддразнил Даниал, и Инти снова сполз вниз. Детеныши выглядели очень жалкими, но, по его мнению, они это заслужили. «Даниал, это совсем не смешно!» — возразила Зури, с её чёлки капала грязь. «О нет. Так и есть. Это правда», — усмехнулся он. «Даниал!» «Это просьба?» — спросил он. "Да!" «И ты усвоил урок?» — спросил он своим самым «взрослым» голосом. «ДА! Пожалуйста, вытащите нас из этой мерзкой жижи!» «Знаешь, это всего лишь немного воды…» — сказал Даниал, но шутка исчерпала себя, и хотя он и наслаждался возможностью отомстить, он не был жесток и не хотел расстраивать детенышей. Или их родителей. Поэтому он рассмеялся, наклонился над краем водопоя и по очереди вытащил детенышей из грязи за загривки. Они приземлились на землю с мокрым «ШЛЕПКОМ», дрожа. Сара, не теряя времени, тут же попыталась отмыть грязь, корча рожи от ее вкуса, что только заставило Даниала смеяться еще громче. «Простите, простите, простите, простите, простите!» — сказала Зури, отряхиваясь, отчего ее шерсть вокруг нее взъерошилась. «Вы, львята, закончили?» — спросила Алмаси, и все пять молодых львят подпрыгнули и закружились, услышав ее голос. «Мама! Мы просто… э-э…» — попыталась объяснить Сара, но не нашла убедительного объяснения тому, что все они были покрыты грязью, за заметным исключением Даниала. Детеныши выглядели смущенными. Алмаси избавил ее от этой заботы. «На самом деле я обращался к Даниалу, который в данный момент кажется самым большим из всех детенышей…» — сказал Алмаси, неодобрительно глядя на него. Даниал покраснел от смущения. «Что ты, собственно, делаешь?» — спросила она его. «Я подумал, что это подходящий момент для обучения», — сказал он. Алмаси, прищурив глаза, оглядела промокших насквозь, покрытых грязью детенышей. «В самом деле. Вы для них настоящий пример для подражания», — сказала она без тени сарказма. Что только усугубило ситуацию. «И я надеюсь, что, как ответственный молодой лев, вы не будете возражать против того, чтобы искупать их теперь, когда закончите играть?» — спросила она его. «Мама!» — запротестовала Сара. «Алмаси!» Даньял возразил. «Для этого и существуют матери!» — сказала Инти. «Даниал, ты их всех измазал, — хотя я уверен, что они этого заслужили, — теперь ты можешь их отмыть». Он сказал, что спорить больше не будет. Даниал скривился. «Хорошо», — сухо ответил он. «Очень хорошо». Но, не жалуясь, принялся за порученное ему задание. Алмаси усмехнулась про себя и отступила, присоединившись к остальным взрослым. Даму был на патрулировании, незаметно высматривая шпионов Шайтана. Витани, как всегда, сопровождала Рафики и вопросительно посмотрела на Алмаси, когда та проходила мимо. «Что это было?» — спросила она. Алмаси подмигнула ей. «Не обращай внимания», — сказала она. «Юный Даниал только что освоил ценный жизненный навык, вот и все. Из него не получится хорошего отца, если от одной мысли о купании детеныша у него мурашки по коже. Ему стоит научиться этому сейчас и принести пользу…» — объяснила она. Витани усмехнулась. «И, конечно же, тот факт, что тебе больше не нужно слизывать с них вонючие обитатели пруда, совершенно не повлиял на это решение?» — спросила Витани. «Витани!» — воскликнула она с притворным негодованием. Рафики рассмеялся, и, несмотря на все попытки детенышей вырваться, все четверо снова стали чистыми в течение часа, как и предсказывал Алмаси. Ни один из них не озвучил мрачную мысль, которая их посещала. Что этот навык пригодится только в том случае, если всех троих взрослых убьют, и Даниал останется одна присматривать за детенышами. «Пойдем», — сказала Витани. — «Нам предстоит долгий путь. Держись поближе, не виляй и не шуми слишком сильно». Игра закончилась. Пришло время снова отправиться в путь, в Земли Прайда, которые Витани не узнавала: в места, где каждое животное представляло потенциальную угрозу, а враг мог скрываться за каждым камнем и деревом. 

***

В другом месте, на окраине Земель Прайда, другая группа готовилась к походу. Сехмет, Шай'тан и убийца вдыхали воздух. Дикие псы визжали и рычали от досады и нескрываемой жажды крови, готовясь к охоте. Она игнорировала их. Они были полезными инструментами, но это были не те животные, с которыми ей хотелось бы общаться. Она рычала, думая о Ришуте и о том, как он посмел отдавать ей приказы. Он не был ей выше. Но он был прав. Если Император узнает, что жители Земель Прайда выжили, он разгневается. А гнев Императора был быстрым и сильным. Это привело её к нынешнему месту. Перед ней возвышалась одна из могучих вершин Запределья. Это был огромный термитник, выдолбленный песчаными бурями, одно из многих сооружений, разбросанных по сухим пустошам Запределья, и один из немногих видимых убежищ. Она сглотнула. Её нерешительность можно было бы принять за нервозность. Затем она вошла в термитник, пройдя через небольшую пещеру внутри, и увидела истинный источник своей нервозности. Висящие в воздухе, их края мерцали золотом, словно пойманный солнечный свет, края Врат излучали свет и тепло. Разрыв в коже мира. Сквозь них она не видела ржаво-коричневых стен термитника, зелёной листвы густых джунглей. Не говоря ни слова, она прошла через врата, и Запределье исчезло из её поля зрения. Оставив её в густых, влажных джунглях. Она вдохнула воздух. Азиатика. Она пересекла континенты и океаны одним шагом. Это никогда ей не надоедало. Казалось, это никогда не теряло своей силы. И это была сила, которую контролировали они, Шайтан. В некотором смысле. Она шла по знакомой тропе. Ничто её не беспокоило. Ни хищник, ни боец, ни повстанец не смели показаться ей на глаза. Добыча бежала перед ней, и даже мухи и насекомые, казалось, обходили её стороной, пока она бесшумно шла вперёд. Путешествие было недолгим. Однако она не остановилась, пока не наткнулась на склоны серой горы. Камень возвышался над ней, пронзая небо. Его темные, внушительные стены нависали над ней и над остальными, кто жил в джунглях на другом конце света. Она продолжала подниматься. Не останавливаясь, неустанно. А затем появилась пещера. Она пронзала склон горы, словно рана. Темная, черная рана на серой коже. Пещера, казалось, тянулась вдаль, образуя извилистые туннели, а стены были гладкими и прямыми, как будто камень был расколот, или как будто что-то прогрызло твердый камень горы так же легко, как червь прогрызает почву. Ее глазам не привыкать к темноте. Она продолжала двигаться вперед, все глубже проникая в сооружение. Она старалась не смотреть на стены. На стенах были картины. Картины в старинном шаманском стиле. Фигуры. Кошачьи. Псовые. Даже изредка встречалась добыча. Гравюры и царапины тоже, но в основном картины. Некоторые она узнала. Характерные очертания Скалы Прайда были безошибочно узнаваемы. Как и многовершинный горизонт Голгората, башни Запределья. Но были и другие. Которые она не знала. Которые она не узнавала. И тут, и там появлялись разные фигуры. Некоторые стояли в одиночестве, обособленные. Лев с изуродованным шрамом на морде. Дикая собака, истощенная и скелетообразная. Змея. Крепко свернувшаяся кольцом. Другие были частью более крупной группы. Стая гиен. И другие обличья тоже. Из других мест. Медведи. Волки. Крокодилы. И другие, для которых она не знала названий, даже несмотря на бесчисленные завоевания Империума. Эти образы встревожили ее. Подобные изображения были нарисованы на стенах одного из логовов Короля-Льва на Скале Прайда, где был убит Король. Но это были яркие, живые рисунки, даже если время и небрежность притупили их. Они были красными. Багровыми. Нарисованные кровью, на стенах, в темноте, где их могли увидеть только хищники с самым острым ночным зрением. «Марсад». Наконец она окликнула. И что-то зашевелилось в темноте. Там. Сидя спиной к ней, сгорбившись, он держал руку в том, что, как она могла предположить, было тыквой, наполненной красной субстанцией, которой красили стены. Орангутан не встал, чтобы поприветствовать ее, но обнюхал воздух. «Сехмет», — он узнал её. «Зачем ты пришла?» — спросил он. «Разве ты не должна быть в Африке? В Запределье?» — ответил он. Он всё ещё не обернулся. Он продолжал рисовать на стене. Сехмет попыталась заглянуть ему через плечо, чтобы увидеть, что он рисовал, но он подвинулся и заслонил ей обзор. « Я скоро вернусь. Произошли… некоторые изменения», — сказала она. «Ах», — сказал он. — «Значит, молодой принц жив». Он понюхал воздух. Сехмет нахмурилась. «Ты знал», — обвинила она его. «Ты знал и не сказал нам?» «Когда можешь заглянуть в мир духов, Сехмет, можешь увидеть многое. Когда можешь заглянуть в Сумеречное царство, можешь без труда заглянуть и в настоящее. Но будущее никому не обещано. Я не знал. Я просто догадывался», — предположил он. Он снова наклонился, завершая отделку стены. «Принц Киава. И остальные. Да. Они живы. Я никогда не оставляю работу незавершенной. Я намеревался выследить их и стереть последних представителей этого рода с лица Африки», — пообещала ему Сехмет. Марсаде откинулся назад. Затем он повернулся к ней лицом. Оранжевые глаза сверкали даже в полумраке. «Зачем же ты приехал сюда? За полмира отсюда? Я помогал императору во время вторжения, но я никому не слуга». Его глаза сузились. «Что тебе от меня нужно?» Он поднялся на ноги. Сехмет стояла на месте, не поддаваясь запугиванию. «Я отправила четыре отряда диких псов по всем четырем сторонам света Шайтана. Они найдут для нас следы Принца. Затем я принесу его голову Императору. Но вы могли бы присоединиться к нам», — сухо сказала она. «Ваши… таланты… были бы ценны», — произнесла она. Марсаде рассмеялась. «Я думал, ты лучшая следопытка во всей Империи, Сехмет. Разве не так? Зачем мне помогать тебе в охоте на последнего наследника Короля Земель Прайда?» — спросил он её. Сехмет оглядела стены и пиктограммы, которые на них были изображены. «Ты не так уж и сложна для понимания, Марсада. И не настолько загадочна, как притворяешься. Я понимаю гнев. Ненависть. И жажду мести. Возможно, тебе и не нравятся Земли Прайда, но ты всё равно хочешь, чтобы их сожгли». Она сердито посмотрела на него. «Рафики не было с ними на Скале Прайда», — напомнила она ему, шагнув вперёд и обходя его. Её мышцы напряглись, Марсада посмотрела на неё свысока. «Ты охотишься за остальными Вечными. Если он всё ещё в Землях Прайда, ты знаешь, что он будет с ними. Ты знаешь, что он будет им помогать. Найди их, и ты найдёшь Рафики. Или ты предпочитаешь прятаться здесь, в своей пещере? Слушать шёпот и рисовать свои картины? » — спросила она его. «Допустим на мгновение, что вы правы», — сказал Марсаде. Он протянул руку, и она увидела висящую там деревянную палку. Колючее дерево с изогнутой и заточенной, как наконечник копья головкой. Она знала, даже не дожидаясь слов, что на этом колу погибло не одно существо. «Но это Райфики. Есть еще одно, которое я ищу». «Четвертый из пяти». Сехмет мало что знала о планах своего союзника, но это было ей известно. Их было пятеро. Двое были убиты им. Еще двое остались в живых. Рафики был одним из них. Другой… оставался для нее загадкой. Хотя существовали легенды о древнем бабуине, бродившем по землям старой Империи во времена отца самого Императора. Бабуин, который ходил туда-сюда, никогда не задерживаясь, переходя с земли на землю, но с палкой из древнего дерева, украшенной резными камешками. «Ты убил двоих из них. Он либо исчезнет, ​​как дым. Или, если он хоть немного похож на тебя или Рафики, он придет к тебе», — пообещала она ему. Марсаде встал. Позади него она увидела изображение, над которым он работал. Оно было гротескным. Десятки и десятки животных лежали разбросанными повсюду. Поле битвы. Кровавая бойня, раскрашенная кровавой бойней. Над ними она увидела безошибочно узнаваемую обнаженную фигуру семи Шайтанов, стоящих над ними. Кровь блестела. Он поднял ладонь, и от искры в его руке вспыхнул огонь. Если он и обжегся, то не подал никаких признаков и не издал ни крика. Вместо этого он просто держал руку высоко, тени танцевали, освещая всю пещеру. От пола до потолка стены были покрыты пиктограммами и рисунками. Еще больше бойни. Еще больше смерти. Сехмет содрогнулась, наблюдая, как жрица огня управляет пламенем, словно силой или когтями. «Хорошо», — усмехнулся Марсад. — «Я вам помогу». Сехмет в ответ усмехнулась, не выказывая облегчения. Риш'ут считал себя таким умным, поручив ей разыскать пропавших жителей Земель Прайда, тем самым избежав ответственности. Но с помощью Марсаде она просто не могла потерпеть неудачу. Тогда Император увидит, что из двоих она больше подходит для правления от его имени.