Агнец для варвара

Пробуждение было странным. Итан медленно всплывал из темноты сна, цепляясь за обрывки сновидений, бессвязных, тревожных, полных огня и крови, и первое, что он почувствовал, было тепло. Много тепла. Оно окутывало его со всех сторон, тяжёлое, живое, и пахло морем, хвоей и чем-то мускусным, альфьим. Он лежал на боку, свернувшись калачиком и чья-то рука, тяжёлая, мускулистая, лежала поперёк его талии, прижимая к чему-то твёрдому и горячему. К чьему-то телу... Итан замер. Сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто, как пойманная птица. Он осторожно, стараясь не разбудить, скосил глаза... ...Рагнар... Он лежал позади него, прижавшись вплотную и размеренно дышал во сне. Его лицо, такое страшное и суровое наяву, сейчас казалось почти спокойным, а резкие черты смягчились, губы приоткрылись, чёрные ресницы подрагивали. Одеяло сползло до пояса, открывая мощный торс с россыпью старых шрамов и выцветшими татуировками. Итан сглотнул. Нужно было пошевелиться. Выбраться из-под этой руки, пока альфа не проснулся и не истолковал их близость по-своему. Он начал осторожно, дюйм за дюймом, отодвигаться к краю лежанки. И замер снова... Между его бёдер что-то было...твёрдое, горячее, упирающееся прямо в ягодицы сквозь ткань кожаных штанов. Что-то, чью природу Итан осознал далеко не сразу, а когда осознал, кровь прилила к щекам с такой силой, что в глазах потемнело. Это был член Рагнара. Стоячий и огромный, насколько Итан мог судить по ощущениям и твёрдый, как корабельная мачта. Даже сквозь два слоя ткани, его штаны и штаны альфы, жар ощущался так, будто между ними вообще ничего не было. Итан застыл, боясь дышать. Его тело, предательское, отреагировало раньше, чем разум успел вмешаться: по позвоночнику пробежала дрожь, низ живота потяжелел, а дыхание сбилось. Он знал, что такое мужское возбуждение — он не был наивным ребёнком, — но одно дело читать о подобном в книгах, и совсем другое — чувствовать это прижатым к себе. Большим. Твёрдым. Живым. — О, Свет... — прошептал он одними губами. Рагнар пошевелился во сне и его бёдра чуть качнулись вперёд, прижимаясь плотнее. Итан тихо пискнул и этого звука оказалось достаточно, чтобы разбудить альфу. Рагнар открыл глаза. Несколько секунд он смотрел на Итана мутным, ещё сонным взглядом, потом осознание их положения, брови поползли вверх, губы изогнулись в знакомой ехидной усмешке. — Доброе утро, — проговорил он низким, хрипловатым со сна голосом. — Я смотрю, ты уже познакомился с моим утренним настроением? Итан вывернулся из его объятий, как уж, и кубарем скатился с лежанки. Сердце колотилось где-то в горле, щёки пылали. Он вскочил на ноги, запахивая на себе меховой плащ и попятился к выходу. — Я... я ничего не... это вы... вы сами!.. — Конечно, сам, — Рагнар лениво потянулся на лежанке, даже не пытаясь прикрыться. Его стояк и впрямь был впечатляющих размеров...ткань штанов натянулась так, что, казалось, вот-вот треснет. — Так устроено мужское тело, маленький Светоносец. Особенно по утрам, а если рядом спит красивый омега... Твоё присутствие тут ни при чём, ну...почти. Он смотрел на Итана с откровенной насмешкой, наслаждаясь его смущением, и омега не выдержал. Он выскочил из каюты, отдёрнув полог, и вылетел на палубу, жадно хватая ртом холодный утренний воздух. Рассвет только занимался. Небо на востоке порозовело, окрашивая серые волны в нежные оттенки перламутра. Палуба была пуста: команда ещё спала после вчерашнего шторма и только рулевой на корме, закутанный в плащ, лениво перебирал пальцами по рукояти кормового весла. Итан прислонился к мачте, пытаясь отдышаться. Сердце всё ещё колотилось как бешеное. Он прижал ладони к пылающим щекам и зажмурился. «Это ничего не значит. Это просто физиология. Он сам сказал! Так устроено мужское тело». Но перед глазами всё равно стояла эта картина: Рагнар, развалившийся на лежанке, с этой своей ухмылкой и его... Итан мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Он Светоносец. Он дал обет. Он не должен думать о таких вещах. — А я всё гадал, когда ты вылезешь... Голос раздался так близко, что Итан вздрогнул и обернулся. Из тени, отбрасываемой сложенными у борта щитами, выступил человек. Рыжебородый. С маленькими глазками, в которых горела злая, похотливая усмешка. ...Бьорн... Итан отшатнулся, но упёрся спиной в мачту. Бежать было некуда. Бьорн надвигался на него, заполняя собой всё пространство и его запах, тяжёлый, звериный, альфий, ударил в ноздри, заставляя внутреннего омегу сжаться в панике. — Ну что, сладкий? — проговорил Бьорн и его голос был маслянистым, как прогорклое масло. — Натрахался с вождём? Или он тебя ещё не тронул? Я слышал ваши стоны вчера... хотя нет, — он склонил голову набок, разглядывая Итана, — ты стонал, а он молчал. Неужто наш Рагнар такой скромник? — Отойдите от меня, — голос Итана дрогнул, но он заставил себя говорить твёрдо. — А то, что?, — передразнил Бьорн и вдруг одним движением сократил расстояние, схватив омегу за талию. Его ручища сомкнулась на тонком стане, как капкан, прижимая Итана к мачте и не давая вырваться. — Я знаю...вождь спит. И кто ему расскажет? Ты? Не думаю. Ты будешь молчать, как миленький, потому что я знаю таких, как ты. Строите из себя недотрог, а на самом деле... Он наклонился и его губы почти коснулись уха Итана. Запах изо рта, гнилой, кислый, ударил в лицо. — ...на самом деле тебе ведь понравилось? Когда он тебя за волосы... Когда ты стонал под ним? Я слышал. Ты сладкий, маленький омежка...создан для того, чтобы тебя трахали. И я тоже хочу! Одним разом больше, одним меньше... Его вторая рука скользнула ниже, сжав ягодицу Итана через штаны и омега закричал. Это был не крик о помощи, а вопль ужаса, паники, отвращения всего того, что накопилось в нём за эти два дня. Он рванулся изо всех сил, но Бьорн держал крепко, прижимая его к мачте грязно, похотливо, торжествующе. — Руки! Голос, раздавшийся за спиной Бьорна, был тихим, как шелест клинка, выходящего из ножен. И в тысячу раз опаснее. Бьорн замер и его хватка ослабла, а Итан, воспользовавшись моментом, вывернулся и отскочил в сторону. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, перед глазами плыло. Рагнар стоял в нескольких шагах от них. Босой, в одних штанах, с обнажённым торсом, на котором перекатывались мышцы. Его длинные чёрные волосы были распущены и падали на плечи. В руке он держал меч, тот самый длинный меч, что висел на стене каюты. И его глаза... Итан уже видел эти глаза однажды...там, в святилище, когда Рагнар смотрел на Бьорна, осмелившегося тронуть его добычу. Тогда в них была ярость. Сейчас в них было что-то похуже. Спокойная, ледяная, смертоносная решимость. На крик уже сбегалась команда. Сонные, растрёпанные, с оружием в руках, они выскакивали из-под навесов, строились полукругом, глядя на разворачивающуюся сцену. Сигурд протиснулся вперёд, его рука лежала на рукояти ножа. Ульф, старый рулевой, стоял с каменным лицом, скрестив руки на груди. — Мой вождь, — Бьорн отступил на шаг и примирительно поднял руки. Его голос стал сладким, заискивающим. — Это недоразумение. Я просто... разговаривал с пленником. Расспрашивал его...Ничего такого. — Ты трогал его, — сказал Рагнар всё тем же тихим, страшным голосом. — Я видел. Я слышал. Ты ослушался моего прямого приказа...дважды... — Мой вождь, это ошибка! — в голосе Бьорна прорезались панические нотки. — Я не хотел! Я просто... он сам! Он сам меня спровоцировал! Ходит тут, виляет задницей... — Ты трогал то, что принадлежит мне, — перебил его Рагнар и сделал шаг вперёд. Итан видел, как рука альфы сжалась на рукояти меча. Видел, как напряглись мышцы, готовые нанести удар. Видел, как в глазах Бьорна плеснулся животный ужас, ужас человека, который понял, что сейчас умрёт. И что-то внутри Итана сломалось. — Нет! Он бросился вперёд, не думая, что делает и вцепился в руку Рагнара обеими руками. Меч дрогнул, остановленный на полпути. Альфа посмотрел на омегу с изумлением. — Не надо, — зашептал Итан и слёзы брызнули из его глаз. — Пожалуйста, не надо. Не убивайте. Во имя Создателя, умоляю... не надо... — Он хотел тебя, — проговорил Рагнар и в его голосе звучало искреннее недоумение. — Он ослушался моего приказа. По нашим законам это карается смертью. — Нельзя отнимать жизнь! Создатель дал её и только Создатель может забрать! Пожалуйста... мой вождь... не надо...— крикнул Итан и голос сорвался на рыдание. Последние слова вырвались у него сами. Просто вырвались на эмоциях, на панике, на отчаянном желании остановить кровопролитие. Он даже не осознал, что сказал, но Рагнар осознал. Он замер. Его глаза, холодные и смертоносные, вдруг потеплели. Что-то изменилось в лице, что-то, чему Итан не мог подобрать названия. Удивление? Растерянность? Или что-то большее? — «Мой вождь»? — переспросил он и его голос прозвучал почти мягко. — Ты назвал меня своим вождём... Итан, всё ещё вцепившись в его руку, поднял мокрые от слёз глаза. — Я... — он осёкся, только сейчас понимая, что именно сказал. — Я не... это не... Рагнар смотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом медленно опустил меч. — Ты слышал его, Бьорн, — сказал он, не оборачиваясь. — его Создатель сохранил тебе жизнь...молитвами того, кого ты так охотно желал... Он высвободил руку из хватки Итана мягко, но решительно и подошёл к Бьорну. Тот дрожал, как осиновый лист, не смея поднять глаз. — Но если ты ещё раз приблизишься к нему, — проговорил Рагнар и его голос был тихим, но каждое слово падало, как камень в воду, — если ты посмотришь на него, если ты подумаешь о нём — я убью тебя. Медленно и никто тебя не спасёт. Ты понял? Бьорн судорожно закивал, пятясь к борту. Его лицо было белым, как парус над головой. — Исчезни... Бьорн исчез. Буквально растворился в толпе, как соль в воде. Рагнар обернулся к Итану. Тот стоял, всё ещё дрожа, со следами слёз на щеках и смотрел на альфу расширенными от пережитого глазами. — Ты назвал меня «мой вождь», — повторил Рагнар и в его голосе звучало удовлетворение. — Я запомню это... Итан хотел возразить, сказать, что это случайно, что он не имел в виду ничего такого, что это просто слова, но не смог. Горло перехватило. Вместо этого он развернулся и бросился обратно в каюту, подальше от чужих глаз, от любопытных взглядов команды, от этого альфы, который смотрел на него так, будто только что одержал какую-то маленькую, но очень важную победу.

***

Следующий день прошёл как в тумане. Итан почти не выходил из каюты. Рагнар не настаивал, он приносил еду, молча ставил на стол и уходил. Может быть, понимал, что омеге нужно время, чтобы прийти в себя. Может быть, просто не хотел давить. Итан не знал, но был благодарен за эту передышку. Он молился. Подолгу, истово, стоя на коленях на жёстких досках палубы, он повторял слова, заученные с детства, и просил Создателя о прощении. За то, что дрогнул. За то, что назвал варвара «своим вождём». За то, что тело предало его там, на лежанке, когда горячая плоть прижималась к его бёдрам. Но Создатель молчал и от этого молчания было страшнее всего. Он вспоминал Иллария. Вспоминал его последние слова, его последний взгляд, его меч, выбитый из рук, и секиру, пробившую кольчугу. И думал — что сказал бы Хранитель, увидев его сейчас? Стал бы упрекать? Утешать? Или просто положил бы руку на плечо и сказал: «Неси своё бремя. И помни — ты Светоносец». Итан сжимал обрывки рясы, спрятанные в изголовье лежанки, и плакал. Тихо, беззвучно, чтобы никто не слышал.

***

На третье утро путешествия драккар вошёл во фьорд. Итан услышал крики с палубы — радостные, возбуждённые и, накинув плащ, вышел наружу. То, что он увидел, заставило его забыть обо всём. Фьорд был прекрасен. Высокие скалы, поросшие соснами, вздымались из воды, как стены гигантской крепости. Водопад, тонкий и длинный, срывался с одной из скал серебристой лентой. Вода во фьорде была спокойной, бирюзово-зелёной, и в ней отражались облака и горы. Воздух пах снегом, хвоей и холодной свежестью так, как пахнет только на севере. А на берегу, у причала, раскинулся посёлок. Длинные дома из тёмного дерева, крытые дёрном. Дымки над крышами. Фигурки людей, спешащих к причалу, чтобы встретить вернувшихся воинов. Лаяли собаки. Где-то звонил колокол — не храмовый, а сигнальный, на сторожевой вышке. — Добро пожаловать домой, — раздался голос Рагнара у него за спиной. Итан обернулся. Альфа стоял, скрестив руки на груди и смотрел на посёлок с гордостью хозяина. На нём снова был тёмный доспех, волчий мех на плечах, волосы заплетены в боевые косы. Вождь. Не просто варвар, а правитель. И Итан, глядя на него сейчас, впервые подумал о том, что этот человек, возможно, гораздо сложнее, чем ему казалось. Драккар причалил. Спустили трап. Команда, галдя и смеясь, повалила на берег к жёнам, к детям, к родным. Сигурд хлопнул кого-то по плечу и исчез в толпе. Ульф задержался у рулевого весла, проверяя снасти. Итан спускался на землю медленно, с опаской ступая на незнакомую почву. Земля качалась под ногами — морская болезнь давала о себе знать даже здесь. Он огляделся по сторонам, вглядываясь в лица людей на причале. И вдруг понял, что кого-то не видит. Бьорна... Рыжебородого альфы, который домогался его, не было. Ни на палубе, ни на причале, ни среди встречающих. Странное, холодное предчувствие сжало сердце. Рагнар спустился следом и встал рядом, тоже глядя на посёлок. — Где он? — спросил Итан тихо. — Кто? — голос Рагнара был спокойным, слишком спокойным. — Вы знаете кто. Тот альфа. Бьорн! Его нет... Рагнар молчал. Итан повернулся к нему и внутри всё похолодело. — Где он? — повторил он и в голосе зазвенело отчаяние. — Его не было, — сказал Рагнар ровно. — И никогда не было. — Что... — Итан отступил на шаг. Его глаза расширились. — Что это значит? Вы... вы убили его? — Я не мог оставить в живых того, кто дважды ослушался приказа, — Рагнар посмотрел на него и в его серых глазах читалась непоколебимая, стальная уверенность. — Это закон! Мой закон! Люди должны знать, что моё слово — не пустое место! Иначе порядка не будет. — Но я просил вас! — голос Итана сорвался на крик. — Я умолял вас не убивать его! Вы... вы обещали! — Я ничего не обещал, — сказал Рагнар. — Я выслушал тебя. Я пощадил его тогда, но приговор был отсрочен, а не отменён. Итан смотрел на него и не мог поверить. Слёзы снова навернулись на глаза...слёзы бессилия, ярости, отчаяния. — Вы... вы... — он задохнулся словами и вдруг бросился на Рагнара, колотя его кулаками в грудь. — Вы не имели права! Нельзя отнимать жизнь! Создатель дал её — только Создатель может забрать! А вы... вы... Кулаки омеги барабанили по стальному нагруднику, не причиняя альфе ни малейшего вреда. Рагнар стоял неподвижно, давая ему выплеснуть ярость и лицо его было спокойным. Только в глубине глаз что-то дрогнуло, то ли удивление, то ли что-то похожее на уважение. Наконец силы оставили Итана. Он замер, уткнувшись лбом в грудь альфы и разрыдался. Плечи тряслись, слёзы катились по щекам, а руки всё ещё сжимались в кулаки, прижатые к холодной стали. — Почему... — прошептал он, — почему вы не могли просто отпустить его?.. Рагнар поднял руку и осторожно, почти нерешительно, положил ладонь на затылок омеги. Его пальцы зарылись в светлые волосы. — Потому что я вождь, — сказал он тихо. — Я отвечаю за этих людей. За их жизни. За их порядок. Если я прощаю предательство — меня перестают уважать. Если меня перестают уважать — я теряю власть. Если я теряю власть — они погибнут. Все. Мои люди, мои земли, мой народ. Ты понимаешь? Итан молчал, всё ещё всхлипывая. — Жизнь — это не только дар, маленький Светоносец, — продолжил Рагнар и его голос звучал задумчиво, почти печально. — Жизнь — это ещё и ответственность. Иногда, чтобы сохранить много жизней, нужно отнять одну. Это неправильно...жестоко...несправедливо, но это правда! И если ты когда-нибудь станешь тем, кто отвечает за других, — ты поймёшь. Он помолчал и добавил: — Твой учитель понимал. Он взял меч и вышел против нас. Он знал, что умрёт, но он сделал это, чтобы защитить тебя и тех, кто был в святилище. Он отдал свою жизнь, чтобы спасти другие. Это то же самое. Итан поднял голову. Его глаза, красные от слёз, встретились с глазами Рагнара. — Не смейте, — прошептал он. — Не смейте сравнивать себя с ним. Он был... он был хорошим человеком. — Да, — согласился Рагнар. — Он был. Я это сразу понял. Поэтому я не тронул тебя. Потому что ты был важен для него. И потому что... — он осёкся, будто сказал больше, чем хотел, — ...потому что хороших людей нужно уважать. Даже если они враги. Он убрал руку с головы Итана и кивнул в сторону посёлка. — Идём. Я покажу тебе твой новый дом. Итан, всё ещё дрожащий, с солёными дорожками на щеках, медленно кивнул. Он больше не спорил. У него не было сил. Он ступил на чужую землю, вдохнул холодный воздух севера и подумал о том, что его старая жизнь осталась где-то там, за морем, среди пепла и руин Сент-Эйдана. А новая — только начиналась. Пугающая. Непонятная. И где-то в самой глубине этой новой жизни — человек с серыми глазами и волчьей усмешкой, который убивал без колебаний, но гладил его по голове с почти нежной осторожностью. Кем он был — чудовищем? Спасителем? Или кем-то, кого Итану ещё только предстояло понять?