Агнец для варвара

Итан заболел внезапно. Ещё утром он чувствовал себя вполне сносно...немного уставшим, но кто бы не уставал после нескольких дней работы в кузнице и долгих прогулок по окрестностям? Он списал это на непривычную физическую нагрузку и северный климат, к которому его южное тело всё ещё не привыкло. Но к полудню усталость переросла в слабость, слабость в головокружение, а головокружение в озноб. Он сидел у очага, помогая Фриде чистить коренья для похлёбки, когда вдруг понял, что нож выпадает из пальцев. Руки дрожали, перед глазами всё плыло, а кожа, ещё утром обычная, теперь горела, как в огне. Фрида, которая как раз ворчала что-то о том, что он «слишком тонко режет», осеклась на полуслове и пристально посмотрела на него. — Ты бледный, — сказала она. — И глаза блестят. Когда ты в последний раз нормально спал? — Я сплю, — ответил Итан, и голос его прозвучал глухо, как сквозь толщу воды. — Просто... Он не договорил. Комната покачнулась, и если бы не рука Фриды, вовремя схватившая его за плечо, он, наверное, упал бы лицом прямо в корзину с кореньями. — Так, — сказала Фрида тоном, не терпящим возражений. — В постель. Немедленно. — Но я... — Марш! Итан попытался возразить, но сил не хватило даже на это. Фрида, несмотря на возраст, оказалась на удивление сильной. Она практически волоком дотащила его до комнаты, уложила на лежанку и закутала в меховое одеяло так плотно, что наружу торчал только нос. — Лежи, — велела она и плотно закрыла за собой дверь. — Я за Хельгой. — Не надо... — прошептал Итан, но Фрида уже ушла. Рагнар узнал о болезни Итана. Он как раз собирался на причал, нужно было осмотреть драккар после прошлого рейда и решить вопрос с досками на обшивке, которые дали течь во время шторма. Но Фрида встретила его на пороге с таким выражением лица, что он сразу всё понял. — Что случилось? — Твой омега заболел, — сказала Фрида без предисловий. — Лихорадка... Рагнар замер. Заболел. Лихорадка. Эти слова звучали как приговор. Он видел слишком много хороших воинов, которые умирали не от меча, а от болезни. Сильные, здоровые альфы сгорали за несколько дней. А этот хрупкий, тонкокостный южный омега... сколько он продержится? — Где он? — спросил он глухо. — В своей комнате. Где же ещё! Рагнар бросил плащ на лавку и, не говоря больше ни слова, направился к комнате Итана. Его шаги были быстрыми и тяжёлыми. Если бы кто-то из дружины увидел его сейчас, он, наверное, удивился бы — вождь, всегда спокойный и собранный, выглядел откровенно встревоженным. Он толкнул дверь и вошёл. Итан лежал на лежанке, закутанный в меха. Его лицо, обычно бледное, сейчас раскраснелось от жара, а глаза блестели нездоровым, лихорадочным блеском. Дыхание было частым и поверхностным, волосы прилипли ко лбу. Он выглядел таким маленьким, таким хрупким, что у Рагнара сжалось сердце. — Итан, — позвал он. Омега с трудом повернул голову и сфокусировал взгляд. — Это вы, — прошептал он. — Простите, я... я, кажется, заболел. — Вижу, — Рагнар присел на край лежанки и осторожно положил ладонь на лоб омеги. Кожа горела. — Когда ты последний раз болел? — Я не помню... — Итан прикрыл глаза. — Давно. У нас в святилище был хороший отвар. Илларий говорил... он говорил, что я слишком много работаю и слишком мало ем... Его голос прервался и Рагнар понял, что он снова вспомнил своего наставника. Всегда. Каждый разговор рано или поздно возвращался к этому старику. — Хельга скоро придёт, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Она лучшая травница во фьорде. Поставит тебя на ноги. Итан кивнул, не открывая глаз. Кажется, он снова проваливался в забытьё. Хельга пришла через полчаса. Она постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла. С порога она внесла в комнату запах сушёных трав и горного воздуха, и этот запах был таким знакомым, что Итану на мгновение показалось, что он снова в святилище, а над ним склоняется храмовый лекарь, а не северная травница. — Так, так, так, — запричитала Хельга, ставя на пол корзинку со снадобьями. — Что тут у нас? Она присела на край лежанки и принялась осматривать омегу: пощупала лоб, проверила пульс на запястье, заглянула в глаза. Что-то неразборчиво пробормотала себе под нос, и её пальцы скользнули ниже к шее, к плечам, к ключицам. — Разденься до пояса, — велела она. — Мне нужно посмотреть. Итан, всё ещё в полубреду, попытался стянуть свитер, но руки не слушались. Хельга помогла ловко, привычно, как человек, который раздевал больных сотни раз. Свитер полетел на пол, за ним последовала льняная рубаха. Итан остался лежать с обнажённой грудью, дрожа от озноба и Хельга склонилась над ним. Её пальцы прошлись по груди, прощупывая лимфатические узлы. Потом замерли. Она наклонилась ближе, всматриваясь, и её брови чуть приподнялись. Соски омеги набухли и потемнели. Кожа вокруг них стала более чувствительной, Итан вздрогнул и тихо охнул, когда Хельга осторожно коснулась одного из них, проверяя реакцию. Ареолы расширились и приобрели более насыщенный, тёмно-розовый оттенок, чем обычно. Это была не болезнь. Это была подготовка организма... — Вот оно что, — пробормотала она. — Что? — спросил Итан слабо. — Ничего страшного, — Хельга натянула рубаху обратно и укрыла его одеялом. — Обычная лихорадка. Северный климат, переутомление, недосып. Плюс организм перестраивается. Через пару дней будешь на ногах. Она поднялась, взяла корзинку и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Рагнар ждал её в главном зале. Он стоял у очага, скрестив руки на груди и выглядел так, будто не спал неделю. — Ну? — Ничего страшного, — повторила Хельга и подошла к нему. — Лихорадка из-за переутомления и смены климата. Через пару дней спадёт. Рагнар выдохнул. Он сам не заметил, как напряглись плечи и только теперь позволил им расслабиться. — Но есть кое-что ещё, — добавила Хельга, понижая голос. — То, о чём я не хотела говорить при нём. — Что? Хельга оглянулась, проверяя, что никто не подслушивает. Фрида была у очага, далеко. Сигурд куда-то ушёл. — Его тело готовится, — сказала она тихо. — Соски набухли и потемнели, ареолы расширились. Кожа стала более чувствительной, запах изменился...стал слаще, насыщеннее. Ты, наверное, уже заметил... Рагнар нахмурился. Он действительно заметил, что запах омеги в последние дни стал более... густым. Более манящим, но он списывал это на их сближение, на то, что Итан перестал пахнуть страхом. — У него скоро течка, — сказала Хельга прямо. — Я не знаю точно, когда. Может, через неделю. Может, через две, но тело уже готовится. Это всё предвестники. Организм южанина перестраивается под наш климат и это запустило естественные процессы. Течка будет сильной. Возможно, болезненной... Рагнар молчал и думал. Течка? Здесь? Сейчас!? Когда этот хрупкий омега ещё даже не привык к северу, не привык к нему, не доверяет до конца. — Что ты предлагаешь? — спросил он наконец. — У меня есть отвары, — Хельга поставила корзинку на стол и начала перебирать травы. — Вот это, — она достала пучок сушёной мяты, перевязанный ниткой, — успокаивает и снижает жар. Подойдёт и для лихорадки, и для облегчения симптомов течки. А вот это, — она показала другой пучок, с мелкими белыми цветками, — подавляет течку. Не убирает совсем, но делает её более терпимой. Снижает влечение, приглушает запах. Если давать ему этот отвар три раза в день, он сможет пережить течку без... без альфы. Рагнар взял пучок с белыми цветками и задумчиво повертел в пальцах. — Но есть нюанс, — продолжила Хельга. — Эти травы не безвредны. Если пить их слишком часто, они могут повлиять на здоровье. На репродуктивное здоровье. Я не рекомендую злоупотреблять. Одна течка — ладно. Две — ладно. Но если он будет пить это очень часто последствия могут быть серьёзными. — Какие именно? — Сложности с зачатием или с вынашиванием. Я не знаю точно, каждый организм реагирует по-своему, но риск есть... Рагнар кивнул. Он положил травы обратно в корзинку. — Дай оба отвара. Объясни, как их готовить. Хельга кивнула. Она положила пучки трав на стол и начала объяснять сколько щепоток на кружку, как долго настаивать, когда принимать. Рагнар слушал внимательно, запоминая каждое слово. Он не был целителем, но когда дело касалось того, что он считал своим, его память становилась безупречной. — И ещё, — добавила Хельга, уже собираясь уходить. — Во время течки его запах будет очень сильным. Его почувствуют все альфы в доме. Может даже и в посёлке. Ты должен позаботиться о его безопасности и о своей тоже. — Я позабочусь, — сказал Рагнар. — Спасибо тебе. Хельга кивнула и направилась к выходу, но на полпути остановилась и обернулась. — Рагнар, — сказала она тихо. — Я знаю, что ты не веришь в пророчества, но я видела его и я видела тебя. Может быть, старый Харальд был прав. Может быть, этот омега действительно принесёт мир. Но для этого ему нужно быть живым и здоровым. Помни об этом. Она вышла, оставив Рагнара стоять у очага с тяжёлыми мыслями.

***

Следующие три дня слились для Итана в одно бесконечное, мутное марево. Он просыпался, пил отвар, проваливался в сон. Снова просыпался, снова пил отвар, снова засыпал. Он смутно помнил, как кто-то менял холодный компресс на его лбу. Как кто-то поправлял одеяло. Как кто-то держал его за руку, когда ему снились кошмары... горящий город, лицо Иллария, руки варваров, рвущие рясу. Он не знал, кто это делал. Может быть, Фрида. Может быть, Хельга. Может быть, кто-то ещё. Рагнар не отходил от него. В первый же день он перенёс все свои дела в дом. Карты, свитки, отчёты — всё это перекочевало на обеденный стол в главном зале. Он сидел над бумагами, принимал людей, решал споры, но каждые полчаса поднимался и шёл к комнате Итана. Открывал дверь — тихо, стараясь не скрипеть. Проверял, как тот дышит. Сигурд только качал головой. Орм хмыкал в бороду. Фрида делала вид, что ничего не замечает. Но Рагнару было плевать. Он не мог сосредоточиться ни на чём другом. Этот хрупкий, упрямый, невыносимый омега занял все его мысли. И это было... странно. Пугающе. Непривычно, но он не сопротивлялся. На третий день лихорадка начала спадать. Итан проснулся и впервые за долгое время почувствовал, что голова не кружится. Тело всё ещё было слабым, а ноги ватными, но жар ушёл. Он лежал, глядя в потолок, и прислушивался к звукам дома. Где-то в главном зале раздавались голоса — громкие, возбуждённые. Кажется, спорили. Он сел на лежанке, поморщившись от слабости, и потянулся за меховым плащом. Меха приятно согревали, но ему хотелось выйти. Хотелось увидеть людей. Хотелось понять, что происходит. Закутавшись в плащ поверх ночной рубахи, он осторожно, придерживаясь за стену, встал с постели, подошёл к двери и надавил на неё плечом. Дверь со скрипом отворилась. В главном зале было шумно. Рагнар стоял у стола и его поза не предвещала ничего хорошего. Плечи напряжены, кулаки сжаты, челюсть стиснута так, что желваки ходили под кожей. Напротив него стоял другой альфа — высокий, даже выше Рагнара, широкоплечий, но двигавшийся с ленивой, уверенной грацией человека, который привык к власти. Его светлые волосы, тронутые сединой на висках, были собраны в тугой узел на затылке — ниспадающие пряди обрамляли лицо, острое, с резкими чертами, как у ястреба. В отличие от большинства северян, он был чисто выбрит — ни бороды, ни усов, только гладкая кожа, натянутая на выступающих скулах. Это делало его лицо ещё более хищным, почти неестественным для здешних мест. Ему было тридцать шесть, на шесть лет больше, чем Рагнару и каждая морщина у глаз, каждая складка у рта говорила о том, что этот альфа прожил долгую, полную сражений и политических интриг жизнь. Его глаза, бледно-голубые, почти прозрачные, смотрели на собеседника с холодной, оценивающей насмешкой. Доспех на нём был богаче, чем у людей Рагнара, воронёная сталь с золотой насечкой, а на груди красовалась брошь в виде головы медведя. За его спиной стояли двое телохранителей, таких же высоких и безбородых, как и их господин. Итан узнал этот герб. Медведь. Клан Медведя с восточных фьордов. Он слышал о них от Хельги — беспокойные соседи, которые вечно оспаривали границы охотничьих угодий и рыбных промыслов. — Ты не можешь просто так отказать мне! — голос светловолосого альфы звучал резко, но не громко. В нём слышалась привычка повелевать. — Мы обсуждаем этот союз уже полгода! Моя дочь лучшая омега во всём восточном фьорде! Любой вождь счёл бы за честь... — Я тебе уже сказал, Хакон, — голос Рагнара был тихим и ледяным. — Мой ответ нет и он не изменится. — Но почему?! — Хакон сделал шаг вперёд и его пальцы сжались в кулак. — Ты не даёшь мне ни одной причины! Просто «нет» и всё! Что ты себе позволяешь, Волк? Ты думаешь, раз ты разгромил пару южных деревушек, тебе всё дозволено? Скрип двери заставил всех обернуться. На мгновение в зале повисла тишина. Взгляд Хакона скользнул по Итану, по его бледному лицу, по спутанным волосам, по меховому плащу, накинутому поверх ночной рубахи. По омежьему запаху, слабому, но всё ещё различимому...запаху болезни, травяных отваров и чего-то сладкого, неуловимо манящего. — Так вот оно что, — проговорил Хакон и его тонкие губы изогнулись в усмешке. Безбородое лицо делало эту усмешку особенно заметной, особенно ядовитой. — Вот почему ты не хочешь союза. У тебя уже есть омега. Южный, да? Я слышал о нём. Говорят, ты притащил его из набега, как трофей. Маленький Светоносец, который молится своему невидимому богу. Он шагнул в сторону Итана всего на шаг, может, на полтора, но этого хватило, его бледные глаза впились в омегу, изучая, оценивая, как изучают дорогой товар на рынке. — Хорошенький, — протянул он. — И пахнет... многообещающе. Рагнар зарычал. Это был не человеческий звук. Это был звук, который издаёт зверь, защищающий свою территорию. Низкий, утробный, вибрирующий рык, от которого задрожали стеклянные пластины в окнах. Он в одно мгноверие оказался рядом с Итаном и заслонил его собой. Его аура взметнулась — всеподавляющая, тёмная, первобытная. Аура истинного доминанта, который никому не позволит приблизиться к тому, что считает своим. — Ещё шаг, — прорычал он, — и ты выйдешь отсюда без головы. Я тебе это обещаю, Хакон! Светловолосый альфа замер. Его рука дрогнула у пояса, где висел длинный меч с рукоятью, украшенной золотом, но он сдержался. Его голубые глаза встретились с серыми глазами Рагнара, два хищника, два вожака, два альфы, каждый из которых привык к власти. На мгновение воздух в зале стал таким плотным, что, казалось, его можно резать ножом. Но Хакон был старше, опытнее и он понимал, что ссориться с Рагнаром на его территории самоубийство. — Я понял, — сказал он, отступая к двери. Его лицо снова стало спокойным, почти безразличным, только в глубине бледных глаз тлела искра затаённой злобы. — Я всё понял, Волк. Ты выбрал... Что ж, это твоё право. Он повернулся к выходу, но прежде чем уйти, бросил последний взгляд на Итана оценивающий, холодный, от которого по спине побежали мурашки. — Я дам тебе месяц, — сказал он Рагнару, не оборачиваясь. — Месяц, чтобы передумать. Если через месяц ты не изменишь решения, я буду считать это оскорблением. И тогда, Волк, пеняй на себя... Он вышел. Его телохранители последовали за ним. Входная дверь захлопнулась с гулким стуком. В зале снова стало тихо. Итан стоял, всё ещё прижимая к груди края плаща, и пытался осмыслить произошедшее. Его мысли путались...болезнь, отвары, крики, этот светловолосый альфа, который смотрел на него как на диковинного зверька или как на пешку в политической игре и Рагнар, который... Он почувствовал, как сильная рука обвивается вокруг его талии, приобнимает, притягивает ближе. От альфы пахло яростью и защитой, и этот запах, как ни странно, успокаивал. В голове, ещё мутной после болезни, промелькнула мысль о пророчестве Фриды. О словах Хельги. О том, что этот альфа защищает его не просто как трофей, а как нечто бесконечно ценное. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Рагнар и его голос, только что рычавший на врага, теперь звучал почти нежно. Его пальцы скользнули по щеке Итана легко, едва касаясь. Проверили, нет ли жара. Заправили прядь волос за ухо. Омега замер, не зная, как реагировать на эту неожиданную ласку. От альфы пахло яростью и заботой. Его глаза всё ещё метали молнии в сторону двери, за которой скрылся Хакон, но руки, касавшиеся Итана, были осторожными. Он помнил о предупреждении Хельги. О скорой течке. О том, что этот омега сейчас особенно уязвим и физически, и ментально. — Я... — Итан запнулся. — Мне лучше...кажется. Я уже не горю... — Хорошо. — Что это было? — спросил он, кивая в сторону двери. — Кто этот человек? Почему он... — Это Хакон, вождь клана Медведя, — сказал Рагнар. Его рука всё ещё лежала на талии Итана и он, кажется, не собирался её убирать. — Он хочет союза. Предлагает свою дочь мне в жёны. Уже полгода. Итан почувствовал, как внутри что-то сжалось. Жена. Дочь. Союз. Это было правильно, логично, ожидаемо. Вожди всегда заключали союзы через браки. Это была политика. Это была жизнь. Но почему-то от этих слов стало холодно. Холоднее, чем от лихорадки. — Вы отказали ему, — сказал он тихо. — Да. — Почему? Рагнар посмотрел на него пристальным взглядом, в котором читалось что-то, чему Итан не мог подобрать названия. Что-то, что пугало и манило одновременно. — Ты ещё не до конца поправился, — сказал он вместо ответа. — Иди в постель. Я принесу тебе отвар. Он убрал руку с талии Итана нехотя, медленно, словно преодолевая сопротивление. И омега, всё ещё слабый после болезни, всё ещё запутанный в своих мыслях, поплёлся обратно в комнату. У двери он обернулся. — Спасибо, — сказал он. — Что защитили меня. Рагнар не обернулся. Итан закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Сердце колотилось часто-часто. От болезни? Или от чего-то другого? Он не знал. Он запутался. Всё смешалось: пророчество Фриды, слова Хельги, рычание Рагнара, его пальцы на своей щеке, этот светловолосый альфа с ястребиным лицом и холодными глазами... Он лёг в постель и закрыл глаза. За стеной, в главном зале, Рагнар отдавал короткие приказы: усилить патрули, проверить восточные перевалы, быть наготове. Голос альфы звучал твёрдо и уверенно, как всегда. Итану казалось, что он слышит в нём что-то ещё. Что-то, похожее на страх, не за себя, а, видимо, за него...