Агнец для варвара

Неделя прошла почти незаметно. Итан всё ещё чувствовал слабость после лихорадки. Она отступила, но оставила после себя вязкую, тягучую усталость, которая выползала из тела только к вечеру, а к утру возвращалась снова. Он много спал, много ел (Фрида, казалось, задалась целью откормить его до размеров взрослого альфы) и понемногу возвращался к своим делам. Помогал на кухне. Заходил к Хельге и Торвальду. Даже пару раз спускался в кузницу, правда, Бьёрн, едва завидев его, рявкнул, чтобы он «не смел хвататься за молот, пока не окрепнет» и усадил на лавку смотреть. Жизнь текла своим чередом. Спокойная. Размеренная. Почти мирная. Итан не сразу заметил перемены: сначала ему показалось, что это последствия болезни, усталость притупляла внимание, а мысли то и дело уплывали куда-то в сторону. Но к концу недели он начал замечать странности. Маленькие, почти незаметные, но их становилось всё больше. Рагнар стал другим... Нет, внешне он оставался тем же суровым альфой, всё так же сидел над картами и свитками, всё так же рычал на нерадивых дружинников, всё так же хмурился, когда кто-то из соседей приходил с жалобами, но в его поведении появилось что-то новое. Какая-то... нервозность? Суетливость? Итан не мог подобрать слова. Началось с того, что Рагнар вдруг заинтересовался запасами трав. Он никогда раньше не обращал внимания на то, сколько мяты и шалфея хранится в кладовой — это было хозяйство Фриды и она прекрасно справлялась с ним сама. Но однажды утром Итан проснулся и увидел, что вождь собственноручно перебирает связки сушёных растений, раскладывая их по пучкам и что-то бормоча под нос. — Что вы делаете? — спросил Итан, протирая глаза. — Ничего, — ответил Рагнар слишком быстро. — Проверяю запасы. Фрида, стоявшая у очага, хмыкнула и отвернулась, но Итану показалось, что на её губах мелькнула тень усмешки. Потом начались перемены в страже. Итан знал, что дом Рагнара охраняют альфы — лучшие воины дружины, которые сменялись каждые шесть часов. Но однажды, выглянув в окно, он заметил, что у дверей стоят незнакомые люди. Не альфы, а беты. Высокие, крепкие, с оружием, но беты. А альфы, которые обычно несли караул, куда-то исчезли. — Почему стража изменилась? — спросил он у Сигурда за завтраком. Тот пожал плечами: — Приказ вождя. Сказал, что альфы нужны на восточных перевалах. — Но Хакон ушёл. Разве есть опасность? — Всегда есть опасность, — ответил Сигурд уклончиво и уткнулся в свою миску. А потом начались покупки. Рагнар, который никогда не интересовался домашними делами, вдруг стал приносить в дом какие-то свёртки. Ткани. Меха. Глиняные горшки с мёдом. Сушёные фрукты, которые привозят только с юга и которые стоят целое состояние. Фрида принимала всё это с невозмутимым видом, но однажды Итан услышал, как она тихо говорит вождю: — Ты перебарщиваешь. Он не дурак. Он заметит. — Пусть замечает, — ответил Рагнар. — Главное, чтобы ему было удобно. — Ему и так удобно. Ты ему уже три одеяла купил. — Зимой холодно... — Сейчас не зима! Рагнар что-то буркнул и вышел, а Фрида только покачала головой, бормоча что-то о «вожде, который ведёт себя как наседка». Итан терялся в догадках. Он не понимал, что происходит. Почему альфа так суетится? Почему покупает лишние вещи? Почему смотрит на него иначе — дольше, пристальнее, с какой-то непонятной тревогой? Итан чувствовал себя так, будто все вокруг знают какой-то секрет, а он — единственный, кто остаётся в неведении. Он не знал, что секрет уже стучится в двери его собственного тела.

***

Был обычный день — серый, прохладный, с мелким дождём, барабанящим по крыше. Итан сидел за столом в главном зале, заканчивая обед. Фрида подала похлёбку с мясом и корнеплодами, и он ел медленно, наслаждаясь теплом. Рядом сидел Сигурд, что-то рассказывающий о рыбной ловле. Орм точил меч в углу. Рагнар сидел во главе стола, просматривая какой-то свиток. Всё было как обычно, пока Итан не почувствовал это. Сначала тепло, странное, разливающееся внизу живота, не похожее ни на жар от очага, ни на согревающее тепло еды. Оно шло изнутри... мягкое, влажное, какое-то... интимное. Итан замер с ложкой на полпути ко рту. Его бёдра слегка сжались под столом и он почувствовал влагу...там! Между ног! Горячую, скользкую, противоестественно обильную... Кровь прилила к щекам с такой силой, что в глазах потемнело. Он понял. Он понял всё сразу, в одно мгновение. Суета Рагнара. Травы. Перемены в страже. Лишние одеяла. Беты вместо альф у дверей. Все эти взгляды, все эти недомолвки. ...Течка...у него началась течка... — Итан? — голос Сигурда донёсся будто сквозь толщу воды. — Ты чего замер? Похлёбка невкусная? — Нет, — выдавил он, не поднимая глаз. — Вкусная. Я просто... задумался. Он не мог встать. Не мог пошевелиться. Если он встанет, если отодвинет миску и поднимется из-за стола, все увидят. Все почувствуют. Запах, который он сам только сейчас начал различать, сладкий, цветочный, омежий, уже наполнял комнату. Может быть, его ещё не замечали за запахами еды и дыма очага. Но скоро заметят. Обязательно заметят. Сидеть. Нужно просто сидеть и ждать. Ждать, пока все разойдутся. Он провёл за столом, наверное, целую вечность. Сигурд доел и ушёл. Орм, закончив с мечом, тоже поднялся. Фрида убирала посуду, бросая на Итана короткие, понимающие взгляды, но ничего не говорила. Рагнар всё ещё сидел над свитком, но его глаза то и дело поднимались, встречаясь с глазами омеги, и в них читалось что-то, от чего сердце начинало биться быстрее. Наконец, когда зал почти опустел, Итан вскочил. Быстро, дёргано, едва не опрокинув скамью. Он пробормотал что-то невразумительное и бросился к своей комнате, чувствуя, как влага между бёдер становится всё более обильной, как жар поднимается от живота к груди, как дрожат руки. Он захлопнул дверь и прижался к ней спиной, часто дыша. Вот оно...началось... Он опустился на колени прямо на пол, не дойдя до лежанки. Сложил руки в молитвенном жесте и поднял глаза к потолку, за которым где-то там, далеко-далеко, был его Создатель. — Свет милостивый, — прошептал он, и голос дрожал. — Прошу тебя... дай мне сил. Дай мне выдержать это. Я знаю, что это естественно. Я знаю, что такими ты создал омег. Но я... я дал обет. Я обещал служить тебе. Помоги мне не нарушить клятву. Помоги мне... Дверь открылась. Итан вздрогнул и обернулся, всё ещё стоя на коленях. На пороге стоял Рагнар. Он не вошёл, а просто стоял в дверном проёме, заполняя его почти полностью. Его лицо было серьёзным, но без угрозы. Он смотрел на омегу сверху вниз и в его серых глазах читалось что-то, от чего у Итана перехватило дыхание. Забота? Желание? Или что-то большее? — Прости, — сказал Рагнар низким голосом. — Я не хотел пугать, но я почуял... Итан сглотнул. Конечно, почуял. Альфа, да ещё такой, как Рагнар, не мог не почуять. Запах течного омеги был слишком сильным, слишком очевидным. Особенно сейчас, когда Итан сидел на полу, а его тело источало сладкий, манящий аромат, который пропитывал всю комнату. — Я... — начал он, но осёкся. Что тут можно сказать? «Простите, я не специально»? «Это не то, что вы думаете»? Глупо. Всё глупо. — Не извиняйся, — сказал Рагнар. Он всё ещё не переступал порог, словно боялся приблизиться. — Это естественно. — Я знаю, что естественно, — выдохнул Итан. — Я просто... я не хочу... я не могу... — Я знаю, — повторил Рагнар. — Поэтому я здесь. Он помолчал, подбирая слова. — Тебе будет непросто, — сказал он наконец. — Я не буду врать. Течка — это не лёгкая прогулка. Она выматывает и высасывает силы. И особенно тяжело, когда рядом нет... того, кто может помочь. Итан поднял на него глаза. Альфа стоял, скрестив руки на груди, и его лицо было напряжённым. Ему тоже было непросто — Итан видел это. Видел, как ходят желваки на скулах. Видел, как сжаты кулаки. Чувствовал его запах, тяжёлый, мускусный, альфий, который смешивался с его собственным, омежьим, создавая в комнате почти невыносимую, душную атмосферу. — Мне тоже будет непросто, — добавил Рагнар, и в его голосе прозвучала тень усмешки — горькой, кривой. — По понятным причинам... Итан опустил глаза, чувствуя, как краснеют щёки. Он понимал, о каких причинах идёт речь. Альфа рядом с течным омегой — это всё равно что факел рядом с сухой соломой. Достаточно одной искры, чтобы вспыхнул пожар. — Хельга приготовила отвары, — продолжил Рагнар. — Фрида будет приносить их тебе три раза в день. Они смягчат симптомы. Уберут самую острую боль. Приглушат... желание. Ты сможешь пережить это. Он сделал паузу. Потом шагнул вперёд, всего на шаг, но этого хватило, чтобы воздух между ними стал ещё более плотным, ещё более горячим. — Но, — сказал он тихо, и его голос вибрировал где-то глубоко в груди, — если ты захочешь... Если отваров будет недостаточно... Если ты сам, по своей воле, решишь прийти ко мне... Он не договорил, но слова и не требовались. Его глаза сказали всё. Итан смотрел на него, на этого огромного, сурового, покрытого шрамами альфу, который стоял перед ним сейчас не как вождь, не как захватчик, а как... как кто? Как защитник? Как тот, кто готов ждать? Как тот, кто надеется? — Я буду ждать, — сказал Рагнар. — Столько, сколько потребуется. Если ты придёшь — я буду здесь. Если нет — я пойму. Он развернулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Итан остался стоять на коленях. Сердце колотилось, внизу живота разливался жар, а в голове роились мысли лихорадочные, обрывочные. Отвар. Три раза в день. Он переживёт. Он справится. Он Светоносец, он давал обет, он не может... «Если ты сам, по своей воле, решишь прийти ко мне...» Он зажмурился, пытаясь отогнать эти слова, но они уже засели в голове, как заноза. И где-то глубоко внутри, в той части его существа, которую он так старательно подавлял все эти годы, что-то отозвалось. Что-то тёплое. Что-то жаждущее. Он снова поднял глаза к потолку и зашептал молитву. За себя. За Рагнара. За то, чтобы Создатель дал ему сил пройти через это испытание и не нарушить обет. Но теперь к молитве примешивалось что-то ещё...что-то, похожее на сомнение. И это сомнение пугало больше, чем сама течка!