Протокол Импорта-4

------------------------------------- Есть в жизни каждого мужчины момент, когда он понимает: оптимальное решение — это не всегда правильное решение. Иногда правильное решение — это то, которое оставляет тебе шанс получить твой законный контент. Из дневника Сани ------------------------------------- Саске смотрел на башню. Она виднелась сквозь кроны деревьев — высокая, каменная, с флагом Конохи наверху. До неё было часа два неспешным шагом. — До неё два часа, — сказал Саске, глядя на башню, возвышающуюся над кронами деревьев. Его голос был ровным, почти скучающим. — Мы можем закончить сегодня. Я молчал. Сидел на корточках у костра, помешивая палкой угли. Лес вокруг жил своей жизнью — где-то кричала птица, шуршали листья, ветер нёс запах сырости и гнилой древесины. — Наруто? Я медленно повернул голову. — Нет. — Почему? — Саске нахмурился. В его голосе появились нотки раздражения. — Мы уже достали оба свитка. Мы можем пройти этап за два часа вместо пяти дней. — Именно, — кивнул я. — Можем. — Тогда почему мы не идём? — Потому что мы должны провести здесь пять дней, — сказал я, как будто объяснял прописную истину. Саске открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Это экзамен, — сказал он медленно, как будто разговаривал с умственно отсталым. — Победа — пройти его. — Нет. Победа — пройти его правильно. — Что? Я тяжело вздохнул, откладывая палку, и посмотрел на него с выражением человека, который уже устал объяснять очевидное. — Саске. Ты же не хочешь закончить в муравейнике. Учиха застыл. Его глаза слегка расширились — он явно вспомнил ту команду из Травы, которая сейчас, наверное, всё ещё пыталась отмыться от муравьиной кислоты. — Я даже боюсь спрашивать. Я повернулся и посмотрел вдаль, туда, где между деревьев мелькали силуэты других команд. Тех, кто писал экзамен слишком долго. Тех, кто УКРАЛ у меня ЧУДО. — Те, кто украл у меня чудо, там заканчивают. Саске медленно перевёл взгляд с моего лица на лес, потом обратно. В его голове, судя по выражению лица, происходила напряжённая работа мысли. — Чудо? — переспросил он с нарастающим подозрением. — Ты знаешь, о чём я. Саске закатил глаза. Это был такой глубокий, такой выразительный закат, что я почти зааплодировал. — Ты опять о сетке? — Митараши Анко. Второй этап. Вход. Окно. Сетка. — Я произнёс это с такой же интонацией, с какой верующие произносят молитву. Саске стал ещё более подозрительным. Его глаза сузились в щёлочки. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. — Мы только что дрались с Орочимару. — Да. — Нас пытались убить. — Да. — Сакура чуть не убила человека случайным пространственным провалом. — Именно. — И тебя больше всего волнует, что ты не увидел экзаменатора? Я медленно повернулся к нему. Моё лицо выражало глубочайшую, почти трагическую обиду человека, которого предали самые близкие. — Не экзаменатора. Я выдержал паузу. — Легенду. Сакура, которая до этого молча сидела у костра, закрыла лицо руками. — Я не хочу знать, — пробормотала она. — Я просто не хочу знать. — Наруто, — Саске заиграл желваками. — Ты меня всё ещё не убедил. Я тяжело вздохнул и сел на землю, поджав ноги. Костер мерцал, отбрасывая тени на наши лица. Где-то вдалеке снова закричала птица. — Саске, знаешь, какая главная ловушка взрослости? — Не хочу знать. — Ты можешь делать всё, что хочется. Но перед этим должен сделать то, что не хочется. Беда в том, что когда сделаешь то, что не хочется... — я сделал паузу, — ...тебе уже ничего не хочется. Саске молчал. Потом медленно, очень медленно кивнул. — Это... — Он подыскивал слова. — Это самая тупая философия, которую я слышал в жизни. — Возможно, — кивнул я. — Но она работает. Мы сидели у костра, и я смотрел в небо. Где-то далеко, за пределами Леса Смерти, Анко Митараши прочёсывала лес в поисках своего бывшего сенсея. И она обязательно придёт. Потому что я знал канон. И я знал, что если Орочимару не встретит её сам, она будет искать его до тех пор, пока не найдёт. А я оставил достаточно следов, чтобы она нашла их. Вернее, не убрал до конца. И сел рядом. *** "Ты идиот, — пророкотал Кью. — Самый настоящий". "Кьюби, если ты сейчас скажешь, что я «проиграл собственной эффективности», я тебя запечатаю." "Я уже." "Ну тогда запечатаю разбужу Нарика. И расскажу, что на самом деле цундере и не прочь пообщаться." "Ты шантажируешь биджу?" "Да." "... продолжай." *** Я уже один раз сам себе отрезал канонический контент своим перфекционизмом. И теперь принципиально не хочу повторять ошибку. Не "я боюсь ускорять события". А: "Я второй раз не позволю этому миру украсть у меня красивую женщину в сетчатом костюме из-за моей же эффективности". И это как раз отлично работает с моим образом. Я не сердцеед. Я в прошлом сыч. Я не пытаюсь флиртовать. Я просто восхищаюсь легендой. Потому что Анко — это легенда. Она выжила после встречи с Орочимару. Она носит проклятую метку. Она жрёт данго тоннами и запивает это сакэ. Она — воплощение того, что значит быть куноичи, которая не даёт миру себя сломать. И я хочу это увидеть. Не издалека. Не через окно. На дистанции уверенного жмяка. *** Дни в Лесу Смерти тянулись медленно, но не скучно. Мы разбили лагерь на поляне, которую я тщательно подготовил заранее. Костер, укрытие, несколько стационарных печатей по периметру — всё, чтобы пережить пять дней с комфортом. У нас даже жрадло горячее из фуин-хранилищ. А ещё свитки. Напарники пока не знают, но… Дело в том, что пока мы «продавали себя», пафосно выживая в лесу, мимо нас ходили генины. Много генинов. Кто-то даже пытался отнять наши свитки. Но почему-то оставлял свои. Наверное, с памятью проблемы. Так накопилось штук десять разных. Больше всего свитков оставляли те, кто писал экзамен за час и входил с шестнадцатых ворот. Им в муравейнике свиток был ни к чему. Вообще, подозрительно много команд написало экзамен за час. Они точно что-то знали. Но почему-то не рассказывали. Даже сидя в муравейнике. Аме. Ива. Така. Куса. А, ещё какие-то нонеймы из Суны. Рыжий джинчурики не заглядывал. Но он тоже быстро написал. Его в муравейник нельзя. *** Отлично сидим, кстати. Саске — на ветке, в позе человека, который глубоко презирает происходящее. Сакура — у костра, пытаясь понять, в какой момент их элитная команда превратилась в это. Я — у костра, жаря на палочке огромную змею. — Зачем ты её жаришь? — спросила Сакура однажды. — Практикуюсь. — В чём? — В приготовлении саннина. Она посмотрела на меня так, будто я только что сказал, что Луна сделана из сыра. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Ты хочешь зажарить Орочимару? — Его. — Зачем? — Съем. Она моргнула. Потом ещё раз. Потом закрыла лицо руками и тихо сказала: — Я не хочу знать. — Ты уже спросила, — заметил я. — Теперь знаешь. Она убрала руки и посмотрела на меня. В её взгляде было всё: отчаяние, смирение и крошечная искорка любопытства. — И как ты его приготовишь? — Сначала замариную в соевом соусе. Потом обжарю до золотистой корочки. И подам с рисом. — Это... это отвратительно. — Это кулинария. Саске на ветке тихо застонал. — Наруто, ты не будешь есть Орочимару. — Почему? — Потому что это... это... — Саске не нашёл слов. — Потому что это Орочимару! — Это невозможно! — восклицает Сакура. — Орочимару — S-ранг! Он... он... — Он вкусный? — предлагаю я. — НЕТ! — Тогда почему ты против? — ПОТОМУ ЧТО ЭТО ОРОЧИМАРУ! — Ну и что? — пожал я плечами. — Мясо как мясо. Может, немного жестковатое. Но с правильным соусом... — Наруто, — Сакура побледнела. — Пожалуйста. Не ешь Орочимару. — Ладно, — вздохнул я. — Тогда просто зажарю. Для практики. Лучше? — ... да, — неуверенно сказала Сакура. Саске фыркнул сверху. Я не видел его лица, но почти слышал, как он улыбается. За три дня мы видели много команд. Некоторые проходили мимо, не замечая нас. Некоторые замечали, но решали не связываться. А некоторые... — Эй! — раздался голос с поляны. — Вы чего сидите? Я поднял голову. Трое генинов из Аме. Они выглядели растерянными. В руках одного из них я заметил свиток. — Отдыхаем, — ответил я. — А вы чего? — Мы... — он запнулся. — Мы искали команду. Чтобы отобрать свиток. — А. Я кивнул в сторону костра. — Садитесь. Будете змею? Они переглянулись. Потом тот, что смотрел на нас с подозрением, спросил: — Вы что, не будете защищаться? — А вы нападать будете? — Ну... — Тогда сидите. Они сели. Я протянул им по куску жареной змеи. Они взяли. Съели. Потом спросили, откуда у меня столько еды. Я показал им фуин-хранилище. Они впечатлились. Потом один из них спросил, как меня зовут. — Наруто. Узумаки-Учиха. — А почему вы здесь сидите? — Жду. — Чего? — Легенду. Они не поняли. Но спросили, могут ли они остаться. Я сказал, что могут. Они остались. Через два часа они ушли. Свиток они оставили. Я сказал, что он мне не нужен, но они настояли. — Мы не хотим в муравейник, — сказал один из них. — В какой муравейник? — спросила Сакура. Они переглянулись. — Там, куда он отправляет тупых генинов, — ответил тот, что был постарше. — Мы слышали. Те, кто писал экзамен долго, лежат там. Все в муравьях. Мы не хотим туда. Я посмотрел на них. Потом на Саске. Потом на Сакуру. — Я создал репутацию, — сказал я. — Ты создал страх, — поправил Саске. — Это почти одно и то же. *** На третий день я почувствовал это. Быстрое приближение. Целенаправленное. Злое. — Саске, — сказал я, даже не поднимая головы. — Она идёт. Учиха открыл глаза. Его Шаринган активировался автоматически. — Вижу. Сакура вскочила, готовая к бою. — Что происходит? — Ничего, — успокоил я. — Просто легенда приближается. Она вылетела на поляну через минуту. Анко Митараши — взлохмаченная, злая, с горящими глазами и рукой на кунае. Её сетчатый костюм блестел в лучах солнца, пробивающихся сквозь листву. — Вы что здесь делаете, мелкие?! — рявкнула она, тяжело дыша. — Живо в башню, здесь опасно! Она была взвинчена до предела. Я видел это по тому, как двигались её плечи, как сжимались пальцы на рукояти куная. Она искала Орочимару. И нашла меня. Я медленно поднялся, поправил протектор и посмотрел на неё взглядом человека, который дождался своего главного квеста. — О, легенда! — сказал я пафосно, делая шаг вперёд. — Наконец-то... Я не успел договорить. Анко среагировала быстрее, чем я ожидал. Она ушла мне за спину, заломила руку и прижала лицом к сырой земле Леса Смерти. — Так, шпион хренов, — шипит она мне в ухо, пока сетчатый костюм действительно находится на расстоянии миллиметра от моего лица (технически, цель достигнута). Плащ накрывает нас обоих, создавая опасную иллюзию уединения. — А ну быстро доложил, почему от этой поляны несёт чакрой Орочимару?! И почему здесь всё покрыто инеем?! Я лежал лицом в грязи. Моя рука хрустела под её захватом. Саске на дереве тихонько злорадствовал. Сакура делала вид, что она не с нами. Но я был абсолютно счастлив. Сетчатый костюм действительно был на расстоянии миллиметра от моего лица. Технически цель была достигнута. Канон переигран. Судьба обманута. — Митараши-сан... — глухо выдавил я в землю, и в моём голосе не было ни капли страха. Только абсолютное, экстатическое удовлетворение человека, который переиграл саму судьбу. — Ещё две минуточки. Хорошо? Анко на секунду зависла. Она явно не ожидала такой реакции. Прижатый ею «подозрительный элемент» не пытался вырваться, не складывал печати, не молил о пощаде. Он просто... наслаждался моментом. — Ты чё, страх потерял, мелкий?! — она давила сильнее, отчего сетка впивалась в мои лопатки ещё плотнее. — Саске, — прохрипел я, чувствуя, что жизнь прекрасна. — Сфоткай. Шаринганом сфоткай. Я потом у тебя это воспоминание выкуплю за любые деньги. Саске на дереве молчал. Но я знал — он сфоткал. Он обязательно сфоткал. Анко начала допрос. Я отмораживался. Она грозилась сломать мне руку. Я тащился и говорил: «ломай меня полностью». — Ты вообще понимаешь, что здесь опасно?! — рявкнула она. — Здесь был Орочи... Она осеклась, понимая, что сказала лишнее. — Легендарный саннин? — закончил я за неё. — Знаю. Мы уже встречались. Анко застыла. Её хватка на мгновение ослабла. — Встречались? — Да. Я его подморозил, — сказал я с гордостью. — Он убежал. Тишина. — Ты... ты подморозил Орочимару? — Ага. — И он убежал? — Угу. Анко медленно отпустила меня. Я поднялся, отряхиваясь, и посмотрел на неё с той же улыбкой. — Мы его, кстати, не добили, — признался я. — Так что если хочешь найти его следы, они здесь. Я указал на иней, который всё ещё лежал на деревьях вокруг поляны. Анко проследила за моим взглядом. Её глаза расширились. — Это... это ты сделал? — Я, — гордо подтвердил Саске с дерева. Анко перевела взгляд с меня на Саске, потом обратно. Её лицо выражало сложную гамму чувств — от недоверия до недоумения. — Вы... вы генины? — Да. — И вы просто сидите здесь, в лесу? — Ага, — я кивнул. — Ждём. — Чего? — Ну, — я развёл руками. — Вас. Анко открыла рот. Закрыла. Открыла снова. — Вы ждали меня? — Да. — Зачем? Я посмотрел на неё с самым серьёзным лицом, на которое был способен. — Потому что вы легенда, — сказал я. — И я не хотел пропустить ваш выход. Анко моргнула. — Ты... серьёзно? — Абсолютно. Она смотрела на меня долго. Потом, совершенно неожиданно, рассмеялась. Громко, искренне, от души. — Ты, — сказала она, указывая на меня пальцем, — ты самый безумный генин, которого я встречала. — Спасибо, — я поклонился. — Я старался. Она покачала головой, всё ещё смеясь. — Ладно, — сказала она, вытирая глаза. — Уговорил. Я запомню тебя. — Я запомню вас, — ответил я серьёзно. Она усмехнулась и развернулась, собираясь уходить. — Мелкий, — сказала она через плечо. — Если выживешь — найдёшь меня. У меня к тебе вопросы. Она исчезла в лесу так же быстро, как и появилась. Саске спрыгнул с дерева. — Ты счастлив? — Безумно, — честно признался я. — У меня есть сетка. У меня есть воспоминание. И у меня есть приглашение. — Приглашение? — Она сказала: «Найдёшь меня». — Ну, ты закончил со своими похотливыми делами? — закатил глаза Саске, спускаясь с дерева. — Мы можем идти к башне? — Да, — кивнул я. — Этот лес мне больше ничего не должен. Это была дистанция уверенного жмяка. Технически. *** Мы двинулись к башне. Но перед этим я достал из рюкзака свитки. Много свитков. Штук десять. — Наруто, — осторожно сказал Саске. — Откуда у тебя столько свитков? — Нашёл, — честно ответил я. — Нашёл? — Ну... после того как мы продавали себя, пафосно выживая в лесу, мимо нас ходили генины. Кто-то даже свитки оставлял. — Оставлял? — Вернее, пытался отнять. Но почему-то оставлял. Наверное, с памятью проблемы. Сакура моргнула. — Ты... ты собрал десять свитков? — Ага. — Наруто, — Саске подошёл ближе. — Что ты планируешь делать с десятью свитками? — После того как мы дойдём до башни, там будет плоская площадка. — И? — И на этой плоской площадке можно развернуть лоток. Саске замер. — Лоток? — Да. — В смысле — торговлю? — Её. — Зачем? — Нам же не нужны десять свитков. Саске посмотрел на меня так, будто я только что предложил продать душу демону. Потом медленно перевёл взгляд на стопку свитков, которые лежали у меня в рюкзаке. — Ты хочешь устроить торговую точку на экзамене на чунина? — Я хочу открыть бизнес, — поправил я. — Разница есть. — Это же экзамен! — Именно. Экзамен, на который пришли сотни генинов. Все они устали. Все они хотят есть. И все они готовы платить за то, чего у них нет. Саске молчал. В его голове, судя по выражению лица, происходила напряжённая борьба между желанием назвать меня идиотом и признанием того, что логика в моих словах была. — Ты ненормальный, — сказал он наконец. — Знаю. Это часть моего шарма. — Ты путаешь шарм с психическим расстройством. — Гений и безумие — две стороны одной монеты. — Ты — не гений. — А вот это уже обидно. — Но это... — Сакура запнулась. — Гениально? — Это незаконно. — Очень плохо, да? — осклабился я. — Значит, Анко-сан придёт меня арестовывать. Сакура, которая до этого молчала, наконец спросила: — Наруто... а кто вообще оставил столько свитков? — А, — махнул я рукой. — В основном те, кто экзамен за час написал и вошёл с шестнадцатых ворот. Им в муравейнике свиток ни к чему. Вообще подозрительно много команд написало экзамен за час. Они точно что-то знали. Но почему-то не рассказывают. Даже сидя в муравейнике. Аме, Ива, Така и Куса... А, ещё какие-то нонеймы из Суны. Рыжий джинчурики не заглядывал. Хотя да. Он же тоже быстро написал. Его в муравейник нельзя. Саске посмотрел на меня. — Ты... ты серьёзно хочешь открыть лоток. — Абсолютно. — У башни. — Ага. — Во время экзамена. — Ага. — Наруто, — Саске вздохнул. — Это самая безумная идея, которую я слышал за всю свою жизнь. — Спасибо, — кивнул я. — Это не комплимент. — Я знаю. Но если мы будем продавать их по полтиннику, выйдет больше, чем мы заработали за прошлую ашку. Подумай об этом.