Протокол Импорта-4

Трибуны ревели. Десятки тысяч голосов сливались в единый низкий гул, который поднимался к небу и оседал на каменных плитах плотной ватой. Жара стояла такая, что воздух дрожал над ареной, и запах разогретого бетона смешивался с ароматами жареного мяса, сладкой ваты и дешёвых духов торговок. Где-то в верхних рядах орали болельщики, размахивая флагами с символикой своих деревень. Даймё восседал в центральной ложе — грузный, важный, окружённый советниками, которые то и дело подносили щербет и прохладительные напитки. Главы кланов расположились чуть ниже — каждый в своей зоне, каждый с каменным лицом, но с горящими глазами, следящими за каждым движением на арене. Над ареной, невидимая для глаз, висела «белая комната». Сеть печатей, вплетённых в камень, деревья и даже флагштоки, намертво блокировала любые чакраманипуляции в зоне зрителей. Никаких иллюзий, никаких сенсоров, никаких подслушивающих техник. Организаторы хвастались безопасностью. Шиноби в ложах чувствовали себя почти голыми. Почти. Спасибо мне, угу. Я обнимался с близнецами и лопал данго. И мне было хорошо. Лучшая семья, лучшее понимание друг друга. Век бы не ходил на эту глупую арену, там жарко, пыльно, двигаться надо… Фу. Ну, деньги сами себя не заработают. В углу первого яруса, в двух шагах от торговцев раменом и ледяным чаем, стоял лоток Узумаки. Два моих теневых клона деловито раскладывали на прилавке печати, талисманы, детекторы утечек. На деревянной доске, прибитой сверху, было выведено: «Узумаки. Верификация печатей. Гарантия подлинности». И чуть ниже: «Для лотка действует особая зона. Ваши техники здесь не работают. Наши — работают». Я слегка вырубил для этого места дыру в общей защите, замаскировал её под архитектурный элемент и оформил как небольшой чакра-лаунж. Технически — нарушение. Практически — кто проверит? Только я. И, кажется, Джирайя, который на этот счёт однажды лишь покачал головой и сказал: «Ты как сядешь в тюрьму, я тебе передам рамен в свитке-холодильнике». Толпа у лотка не редела. Клоны работали быстро и чётко: один принимал заказы, второй разбирал образцы, третий выдавал покупки. Печати Узумаки расходились как горячие пирожки — по пять тысяч за штуку, с биометрией, с привязкой по чакре, с защитой от дурака. И от десяти тысяч — детектор утечек в подарок. Маляр, если ты думал, что я от тебя на турнире отстану, ты неправильно ошибся, бва-ха-ха! Я перевёл взгляд на центральную ложу, где Хокаге сидел с непроницаемым лицом. Он смотрел на лоток, и в его глазах мелькнула тень. Всего на миг. Он наслаждался тем, какую идеальную безопасность навёл на аренах, предотвратил любые возможные нападения. Но его улыбка чуть померкла, когда он увидел, что рядом с лотками с едой стоит лоток Узумаки, где два теневых клона торгуют печатями и детекторами. Угу. Чакра-клоны. Торгуют чакра-печатями. Ну, что поделать. Такова селява. — Наруто! — позвал чей-то голос. Я обернулся. Саске стоял в нескольких шагах, уже в боевом костюме, с повязкой на рукаве. — Пошли на построение, потом доешь свои шарики, лентяй. — Иду, — ответил я, отрываясь от созерцания. — Мито, Изуна, не сожрите всё без меня. — Никаких обещаний, — хитро усмехнулся Изуна. Мы спустились в тенёк под трибунами. Здесь было прохладно, пахло свежей побелкой и металлом. Генины стояли группами — свои и чужие. Кто-то разминался, кто-то молчал, глядя в стену, кто-то нервно перебирал пальцами оружие в ножнах. Я мельком глянул на табло, где уже горела сетка. И тут дед решил, что нам скучно, и пора бы уже начинать веселье. Он вышел вперёд, и голос его, чуть более сухой и энергичный, чем я привык, разнёсся над ареной, усиленный звукоулавливающими печатями: — Добрый день, уважаемые гости! Добро пожаловать на финальный этап международного экзамена на чуунина. — Он сделал паузу, обводя взглядом трибуны. — Сегодня вы станете свидетелями не просто боёв, а настоящей истории. Но прежде чем мы начнём, я должен сообщить вам важную новость. Лёгкий шум пробежал по рядам. — В связи с поступившими просьбами союзных деревень... — Хокаге снова замолк, давая публике переварить слова. — ...мы решили расширить пул участников. И вместо запланированной королевской битвы в финале провести более традиционную турнирную сетку. На трибунах загудели. Главы кланов переглянулись. Даймё одобрительно кивнул. — Итак, — продолжил Хокаге, — от деревни Ото кандидат... Кагуя Кимимаро! Из тени на свет божий вышел парень — тощий, бледный, с длинными чёрными волосами, но с мускулатурой, которая проступала даже под свободной одеждой. Он шёл плавно, бесшумно, как зверь, который знает, что его время пришло. Я заметил, что он двигается без боли — значит, Орочимару его вылечил. Или подлечил достаточно, чтобы он мог участвовать. В каноне не мог, и Цунаде вряд ли ему помогала… Откуда дровишки? Методички Ми-чан? Или мои "сказки"? Так или иначе, это будет даже интересно. — Суна тогда выставляет своего генина! — раздался голос из ложи Казекаге. Четвёртый стоял, скрестив руки, и говорил с лёгкой усмешкой. — Не обижайте его, он не умеет ниндзюцу и гендзюцу. Шира. На арену вышел молодой человек с короткими тёмными волосами и серьёзным лицом и встал рядом с Кимычем. Он был в обычной одежде, без оружия, и смотрел прямо перед собой, словно видел что-то, чего не видели остальные. — О, не волнуйтесь, — узко улыбнулся Хокаге, и его голос стал мягче, почти ласковым, но от этого ещё более скользким. — Наш Рок Ли тоже абсолютно бесталаннен. Я покосился на Ли, который стоял в углу и уже улыбался во весь рот, сжимая кулаки. Услышав слова про «бесталанность», он только шире улыбнулся и шагнул вперёд, становясь в ряд. — В таком случае, — усмехнулся Ягура, поднимаясь в ложе Кири, — Кири выставит своего начинающего мечника. Никто не против? Хокаге развёл руками, изображая гостеприимство: — Пожалуйста-пожалуйста. Кто это будет? — Хозуки Суйгецу, — ответил Ягура. Четвёртым в ряду встал парень с белыми волосами, острыми акульими зубами и наглой ухмылкой. Он оглядел арену, хмыкнул и сплюнул в сторону. Вместо тяжеленной рельсины на плече простенькая катана. Ну, разумеется. Кубикирибочо сломан пополам, но владельца до сих пор не сменил. Я усмехнулся про себя. Гидратация — хорошо, но если он попадёт в пару ко мне, Хинате или Саске, ебу станет очень грустно. На трибунах начали перешёптываться. У зрителей было лёгкое охуевание. У меня — только один вопрос: ставки! Ставки! Ставки! Судья уже открыл рот, чтобы вызвать остальную ораву чохом, но дать отмашку ему не позволили. — Не годится! — оглушительный, резкий голос разорвал повисшую над стадионом тишину, донесясь прямиком из ложи высоких гостей. Фуу Яманака вскочил со своего места так стремительно, что его белобрысый хвост хлестнул по воздуху. Новый лидер Корня АНБУ, сменивший Данзо после недавних кадровых перестановок, упёр руки в бока, окинул трибуны колючим взглядом и требовательно добавил: — Если все иностранные деревни выставляют по новому участнику из своих скрытых резервов, то и Коноха хотела бы заявить дополнительного бойца для защиты чести столицы. Правила должны быть едины для всех. Третий Хокаге нахмурился на мгновение. Всего на одно короткое мгновение, прикрыв глаза под своей широкополой шляпой. Потом он понимающе улыбнулся и едва заметно кивнул. — Хорошо, — ровно произнес старик. — Тессен, на арену. Из темного зева подтрибунного коридора, противоположного нашему, бесшумно соткалась фигура пятого дополнительного участника турнира. Это был полу-знакомый бледнотик родом из глубочайших пещер Корня. В отличие от того привычного мне придурка Сая, этот парень даже не пытался натужно улыбаться. Впрочем, лицо у него оказалось чуть поживее, чем у брата. То ли книжка по психологии общения ему в свое время не досталась, то ли Фуу-сан всё же окончательно отменил замечательную внутреннюю традицию родом из Кровавого Тумана, и парню не пришлось на выпускном экзамене резать собственного побратима ради избавления от эмоций. Его настоящее имя было Шин. Иероглиф «Вера» или «Доверие». Выдать парню из Корня АНБУ, где ложь и скрытность возведены в абсолют, имя «Доверие», а потом сменить его на оперативную кличку Тессен — Железный Веер... Это был просто запредельный, чистокровный шинобский цинизм. Канон, прости, мы тут всё окончательно проебали. Хокаге спокойно продолжал: — Раз количество участников стало шестнадцать... — он выдержал паузу, давая публике переварить информацию. — ...дополнительный бой отменяется. Рок Ли и Нара Шикамару автоматически становятся участниками финальной стадии. Никаких возражений. Идеальный баланс. На табло замигала новая сетка. Левый бок: Наруто — Канкуро. Шикамару — Заку. Ино — Темари. Сакура — Гаара. Тут у нас натужное бодание Суны и Конохи. Ну, не считая балбеса из Ото. Впрочем, против Шики он не выстоит. Правый бок: Саске — Хината. Неджи — Сай. Ли — Шира. Кимимаро — Суйгецу. А здесь считай гегемония родной деревни. Букмекеры недовольны, патриоты тащатся. Я скользнул взглядом по своему имени. Очень правильно указали Узумаки-Учиха. Не какой-то там хрен с горы. --- **Саске** — Учиха Саске из деревни скрытого Листа! Я не недооценивал Хьюгу. Вся Коноха могла думать, что она — всего лишь тихая, забитая девочка из главной ветви, которая случайно пролезла в финалы, но я не был слепым. Хината — сектантка. А это означало только одно: Наруто к ней прикоснулся, сломал старые клановые догмы и превратил её в тактическое чудовище. Вопрос был лишь в том, какую именно уродливую форму приняла её сила. Улучшенный Дзюкен? Сверхвысокая скорость реакций? Парочка подлых, скрытых приёмов неправильных стихий, которыми Наруто так любил пичкать своих последователей? Ладно. Для меня это было установкой на необычность боя, и только то. Неприятный, вязкий поединок, где придётся на ходу пересчитывать геометрию арены. Просто отнестись серьёзно. Но не более. Настоящий монстр ждал меня впереди, на финальной прямой. И вот к нему я был готов. Я скользнул взглядом по трибунам, где в парадных рядах сидел наш клан. Отец, матушка Микото, старейшины — все они ждали от меня триумфа. И где-то там же, на лучших местах, устроились мелкие близнецы, Мито и Изуна. Мой Шаринган даже на таком расстоянии отчётливо зафиксировал, как Изуна лениво зевнул и что-то пробурчал сестре, покосившись в мою сторону. Спорим, они опять шутили, что я дефектный или приёмный? Ну ещё бы. В их понимании настоящий, каноничный Учиха должен был страдать от лени, лежать на крыше и учить техники за долю секунды через родительское гендзюцу. А я выжигал чакроканалы до кровавого пота, тренируясь сутками напролёт. Они не понимали, что сила не падает с неба просто так. Её нужно выковать. Я перевёл взгляд на Хинату. Она стояла спокойно, опустив руки, и даже не смотрела в мою сторону. Да, Наруто дал ей зубы. Но по сравнению со своим создателем, со сводным братом, который четыре года назад перевернул всю иерархию нашего клана и спас нас от резни, Хината близко не являлась угрозой. Мой тактический план на бой был предельно прямолинейным. Чидори — это наконечник. Владение водой через Суи но Нэцу — резерв для контроля дистанции. А Первые Врата — пороховой заряд, который сорвёт ментальные предохранители моего тела и вобьёт меня в цель быстрее, чем Хьюга успеет активировать свои новые, подлые протоколы защиты. Я сломаю её тайминги на первом же метре и не дам её прикоснуться к себе и пальцем. А после неё — Наруто. Только этот финал имел для моей гордости хоть какой-то смысл. --- **Шикамару** — Нара Шикамару из деревни скрытого Листа! Морока, блядь. Ну вот почему именно мне достался этот парень из Звука? Весь стадион гудел, обсуждая новую сетку плей-офф, а у меня в голове крутилась только одна мысль — как бы побыстрее закончить всё это и вернуться на тёплую крышу. Заку Абуми вовсю гремел своими железными гремучками на другом конце строя, пытаясь нагнать жути. Глупый. Он думал, что я буду ловить его стандартным подражанием тени. Большинство шиноби считали его обычным дистанционным бойцом, который только и умеет, что плеваться ультразвуковыми волнами. Очередная критическая ошибка в расчётах. Наруто научил меня смотреть глубже: когда этот тип не упарывается в свои трубы, он выдаёт отличный, плотный ближний бой. У него прекрасная реакция, крепкая физика и тайдзюцу, усиленное звуковыми атаками. А это значит, что Кагекаем его ловить бесполезно. Чисто математически нерентабельно. Ну разверну я пространственный барьер тени, ну прижму его массой к песку — и что дальше? Чтобы зафиксировать победу над таким живучим бойцом тай, мне элементарно не хватит второй руки на добивание. Придётся самому лезть в ближний бой, подставляясь под удар. А это лишние энергозатраты. И риск. Значит, будем ломать его архитектуру изнутри. Какусан Санран. План действий простой, циничный и очень злой. Главное — ни в коем разе не подходить к нему на расстояние действия его стартового рывка. Пусть машет руками на дистанции. Я просто распущу тень идеальным вихревым веером, расщеплю её на тончайшие, как волокна мононити, отростки и пущу их по песку арены. Живая, невидимая сеть. Заку сделает выпад, его нити чакры вязнут в моих контурах, а мононити тени хлынут прямиком в его лёгкие. Полная изоляция дыхательных путей. И вот тут начинается самый геморрой, от которого у меня уже заранее дёргается глаз. Главное — случайно не убить его в процессе. Стоит мне пережать чакру хотя бы на микрон, перегрузить синапсы — и парень просто задохнется на глазах у Даймё. А Наруто потом мне всю плешь проест своими лекциями про «отрицательный КПД трупов на ярмарке тщеславия» и сорванные контракты с Суной и Звуком. Ему-то легко говорить, он уже видит врагов, которых не нужно щадить, хитро ухмыляется и считает миллионы на тотализаторе, пока я тут страдаю. Заку ведь тоже может удивить. Вспыльчивые придурки с железными имплантами в руках всегда непредсказуемы в критических ситуациях. Придётся вымерять тайминги удушения с точностью до миллисекунды. Судья Хаятэ на арене уже закашлялся, объявляя моё имя. Я тяжело вздохнул, оттолкнулся от прохладной бетонной стены и медленно поплёлся к выходу на слепящее солнце. Семья Нара лёгких путей не ищет. Особенно когда тебя уже заочно обвенчали и выставили клановое приданое на двести миллионов. Морока, какая же это морока... --- **Сакура** — Харуно Сакура из деревни скрытого Листа! Все эти люди на трибунах — и судьи, и зрители, и заезжие феодалы — смотрели на меня сейчас с одинаковой, тошнотворно-жалостливой миной. Они видели, как я замерла у кромки песка, судорожно вцепившись пальцами в подол тренировочной куртки, и искренне думали, что розовласая девочка просто оцепенела от первобытного ужаса перед монстром. Думали, что я судорожно молюсь перед лицом неизбежной смерти, глядя на Гаару, из тыквы которого уже лениво выползали первые струйки песчаного марева. Ну, на самом деле — да. Они почти угадали. Я действительно молилась. Только вовсе не о спасении своей шкуры. Я молилась, чтобы весь этот адский месяц тренировок под присмотром Тензо не пошёл насмарку, и хоть что-то из его АНБУшных методичек успело намертво отложиться в моих рефлексах. Мой мозг буквально плавился от перегрузки. В этот момент Шикамару, который уже лениво плелся к своему месту в строну, покосился в мою сторону. Мы встретились взглядами. Короткий, долей секунды, понимающий визуальный контакт двух людей, которых Наруто заставил выучить слово «целесообразность». Нара едва заметно, страдальчески поморщился и хмуро кивнул мне. И в моей голове окончательно оформилась та же самая, кристально чистая и пугающая мысль, которая, я была уверена, прямо сейчас крутилась и в его ленивых мозгах. До единого слова. «Только бы, блядь, не убить. Пожалуйста, только бы не убить его к чертям прямо на глазах у Даймё!» Проблема моих атака была в отсутсвии режима «сделать больно». Мой микронный импульс медицинской чакры не бил, не ломал кости и не оставлял синяков. Он заходил на молекулярный уровень и просто отменял структуру. Стирал её из пространства, превращая в идеальную пустоту. И если этот песчаный маньяк со всей своей хваленой абсолютной защитой сейчас рванет на меня на запредельной скорости, мне придется на чистых, вбитых в мясо рефлексах исполнить чудо микрохирургии. Мне нужно будет ювелирно, до сотой доли миллиметра дозировать глубину касания. Успеть срезать его песчаный доспех ровно на толщину пуговицы, заблокировать проводимость чакроканалов на коже, но упаси боже не пробить импульсом на пару микронов глубже. Стоит руке хоть немного дрогнуть — и вместо гордого джинчуурики получим труп и политический скандал на ровном месте. Наруто сразу предупредил: труп Джинчурики на ярмарке тщеславия — это экономическая катастрофа и гарантированная война, которая сорвёт всю нашу маршрутизацию теневых рынков. На кону стояли миллионы рё, репутация Секты и моя собственная жизнь. Быть безжалостным палачом на арене оказалось удивительно легко — достаточно просто ударить наотмашь. Но быть хирургом в эпицентре смертельного боя, где от твоей ювелирной точности зависит, останется ли враг анатомическим трупом или живым пленным... Вот от этого у меня по-настоящему подкашивались колени. Я сделала глубокий выдох, заставляя пальцы разжаться. Марево медицинской чакры вокруг кончиков пальцев сузилось до бритвенно-тонкого, едва заметного контура. Настройки выставлены. Вектор зафиксирован. «Пожалуйста. Только не убить». Я шагнула на залитую солнцем арену. --- **Ино** — Яманака Ино из деревни скрытого Листа! Рэп? Йо. Сучка из ветра боится моих глаз, будто у меня шаринган, и прячется за своей железной дурой-веером. А бояться надо волос, бвахаха! Самое главное: у меня нет гирь на руках. Мне не нужно сдерживаться, ибо моя атака никого не убьёт. Никак. Разве что доведёт до сердечного приступа, но на этот случай есть бригада медиков. Так что пляшем, танцуем и радуемся жизни! --- **Ли** — Рок Ли из деревни скрытого Листа! Шира? Бесталанный в ниндзюцу? Значит, голый тай?! Урррра! Никакой магии, никаких барьеров — чистая физика плоти против физики плоти! Это же идеальный способ потренироваться на запредельных скоростях, не отвлекаясь на чужие фокусы. Я пропишу ментальную координатную сетку стадиона своим самогендзюцу взгляда, сорву предохранитель Первых Врат и проверю, чья Сила Юности эффективнее на этой ярмарке тщеславия! --- **Канкуро** — Сабаку но Канкуро из деревни скрытого Песка! Химик из Конохи. После того как этот желтоволосый выскочка прямо на глазах у стадиона вытащил толстого Акимичи с того света, полностью нейтрализовав мой фирменный токсин, старейшины Суны устроили мне знатную головомойку. Понятно, что мои каноничные яды против этого инженера больше неэффективны — парень видит химию насквозь. Но если Узумаки-Учиха думает, что Карасу сильна только отравленными лезвиями, то он чертовски сильно ошибается. Бабушка Чиё после выдачи мне живительных пиздюлей за провал тактики на отборочных лично заставила меня перебрать марионетку под корень. Она распаковала из закрытых хранилищ старую, законсервированную наработку Сасори-сама — уникальную систему скрытых баллистических штырей и мгновенных пружинных доводчиков шарниров. Теперь Карасу двигалась втрое быстрее, а её атаки шли по рваным, непредсказуемым траекториям. От такого скрытого арсенала у блондина его хвалёный фуин-протектор треснет. Я затянул крепёжные ремни на спине, заставляя марионетку сухо щёлкнуть деревянными суставами, и сделал широкий шаг вперед, перегораживая Наруто выход из коридора. С его стороны было глупо идти на арену так расслабленно, закинув руки за голову. — Эй, химик! — я ехидно ухмыльнулся, мазнув взглядом по его фуин-куртке. — Надеюсь, ты подготовился к нормальному бою? На арене медиков из Конохи не будет. Наруто остановился. Он медленно повернул ко мне голову, лениво скользнул взглядом по Карасу, а затем посмотрел на меня с такой искренней, почти жалостливой улыбкой, будто я был не элитным кукольником Песка, а сломавшимся Академическим манекеном. — Сорян, Канкуро, — он лениво зевнул, поправляя протектор. — Я даже на наш бой денег на тотализаторе ставить не стал. Маржа почти нулевая, экономически нерентабельно. Ты сегодня очень сильно удивишься. Я на секунду завис, переваривая эту душную тираду про маржу и тотализатор. Какая, к чёрту, маржа, когда мы стоим на пороге войны, а трибуны ревут от предвкушения крови?! Но парень уже прошёл мимо меня, даже не оборачиваясь, словно исход поединка был занесён в его личный техпаспорт ещё до начала Экзамена. — Ну держись, Узумаки, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как чакра послушно устремляется к кончикам пальцев, формируя прозрачные нити. — Наследие Сасори-сама тебе не по зубам. --- Вокруг все были чертовски напряжены. Прямо очень. В узких бетонных коридорах подсобных помещений стадиона воздух, казалось, можно было резать кунаем — настолько плотно он был пропитан чужим мандражом, пафосом и жаждой крови. Мимо меня с суровыми минами проносились элитные джонины, старейшины кланов шептались по углам, а молодые шиноби судорожно перепроверяли крепления подсумков. Великие скрытые деревни привезли на эту ВДНХ своих лучших монстров. Новые участники, изменения в регламенте, баланс сил на международной арене, историческое событие, которое изменит судьбу континента… Опасные противники, прям ух. Страшно. Да. Чертовски страшно. Я лениво зевнул, поправил воротник своей фуин-куртки и перевёл взгляд на букмекерскую конторку, которая удачно расположилась в самом дальнем углу коридора. Очередь туда уже выстроилась приличная — шиноби и заезжие богачи торопливо скидывали свободные рё, надеясь угадать исход первого тура. Оставив за спиной высокопарные обсуждения большой политики и судьбы мира, я направился прямиком к стойке. Пока все вокруг спорили о воинской доблести, я привычно уточнял финансовые коэффициенты. Протиснувшись к окошку, я вежливо постучал пальцем по деревянной столешнице. — А коэффициенты после изменения регламента пересчитывать будете? — спросил я у букмекера, небрежно выкладывая перед ним несколько плотно запечатанных свитков. — Ставлю миллион на Хинату и три миллиона на Шикамару. Букмекер, замученный бесконечным потоком цифр, на секунду завис. Он медленно поднял голову, окинул взглядом мою желтую макушку, а затем посмотрел на свитки так, словно я принёс ему заполненные бланки смертных приговоров. — Ты, блядь, серьёзно? — хмыкнул он, кривя губы в издевательской усмешке. — Эта тихоня Хьюга против гения Учих? Против Саске, у которого Райтон арену плавит? Парень, побереги деньги. Сгоришь же на первом же раунде. — Мои деньги, что хочу, то и делаю, — ровно ответил я, даже не изменившись в лице. — Ах, да. Чуть не забыл. Ещё пять лямов на то, что Яманака снесёт суновскую куноичи и даже не заметит. Записывай. Мужчина за стойкой моргнул. Он посмотрел на меня, потом на мою повязку Узумаки-Учихи, потом на свитки с деньгами, которые я выложил на стойку. В его глазах на мгновение промелькнуло искреннее сострадание к малолетнему идиоту, который решил так пафосно спустить семейный бюджет клана Фугаку. Он взял свитки, взвесил их на ладони, проверяя плотность зашитой внутри валюты, и тяжело вздохнул. — Принято, — букмекер размашисто черкнул в квитанции. — Идиот. Ну, твои похороны. Я улыбнулся самой искренней и доброй улыбкой, забрал свой экземпляр талона и лениво поплёлся к выходу на арену. — Узумаки-Учиха Наруто из деревни скрытого Листа! Вокруг меня бурлила высокая политика. Великие нации готовились вцепиться друг другу в глотки, Орочимару строил коварные планы в ложе Кадзэкагэ, а Саске выжигал чакроканалы ради красивой искры под камерами феодалов. Судьба мира решалась прямо здесь и сейчас на глазах у затихшего стадиона. А я просто зарабатывал миллионы рё на тех, кто за красивыми деревьями этого пафосного леса упорно не видел самой банальной утилитарной физики. --- Табло с сеткой плей-оффа погасло, оставив лишь два имени. — Первый бой, — объявил судья, выходя на центр арены. — Учиха Саске против Хьюги Хинаты. Саске кивнул и двинулся к своему месту. Хината выдохнула, поправила повязку на рукаве и пошла на противоположную сторону. Я проводил их взглядом и мысленно улыбнулся. Она покажет. Он даже не представляет. Остальная орава пошла обратно в тенёк. Трибуны взорвались рёвом, когда первые финалисты поднялись на каменные плиты. Солнце стояло в зените, и тени были короткими, чёткими. Арена ждала. А я стоял у ограждения и смотрел на них. В руке у меня был свиток с моими заметками, в голове — план на бой, в сердце — предвкушение. Ах да. И миллион на негативных коэффициентах. Хорошо. Очень хорошо. Мой кошелёк весь чувствительный и нежный в предвкушении. Хаяте кивнул и махнул рукой: — Хаджиме!