Протокол Импорта-4

Арена гудела. Десятки тысяч зрителей затихли в предвкушении, когда на раскалённый песок вышли два главных лентяя поколения. Сетка четвертьфиналов уже горела на табло, и все ждали великой битвы — столкновения гения клана Нара и лидера Секты Узумаки-Учиха. Букмекеры сбивались с ног, принимая деньги от доверчивых зрителей, которые были уверены, что сейчас увидят зрелище. — Четвертьфинал! — объявил Хаятэ, поднимая руку. — Узумаки-Учиха Наруто против Нара Шикамару! Я вышел на арену, щурясь от солнца. Песок под ногами был горячим, воздух дрожал от жары, и я чувствовал, как внутри закипает знакомое раздражение. Шикамару стоял напротив, лениво засунув руки в карманы, и смотрел на меня как на очень навязчивого коммивояжёра. Его тень уже начала расползаться по арене — тонкие, почти невидимые нити *Какусан Санран* расходились от его ног во все стороны, создавая невидимую сеть. — Начали! — крикнул Хаятэ. Я рванул вперёд, сокращая дистанцию. На правой руке я начал формировать Расенган с минимумом чакры, чтобы видно не было. Мгновение спустя я вывернул его наизнанку, формируя вихревую перчатку. Шикамару сделал шаг вперёд, и его нити метнулись к моим ногам. Я отскочил, уклоняясь, и мы столкнулись в короткой серии тайдзюцу. Его кулак прошёл в сантиметре от моего лица, я блокировал предплечьем, чувствуя, как тень скользит по моей руке, пытаясь зафиксировать сустав. — Миллион, — не разжимая губ, тихо произнёс Шикамару, распуская Какусан Санран по полю. Его голос был таким же ленивым, как и его поза, но в нём чувствовалась сталь. — Ты охуел? — так же тихо, сквозь зубы, ответил я, разжигая Котэ сильнее. Голубое свечение разлилось по моей руке, и воздух вокруг начал вибрировать. — Два миллиона, — безмятежно продолжил Шикамару, делая шаг вперёд. Его тень скользнула по песку, огибая камни и приближаясь к моим ногам. Я ушёл в перекат, блокируя очередную атаку, и вскочил на ноги. — Шика, блядь! — я рубанул кулаком, целясь в корпус, но он парировал тенью. Металл звякнул о металл, когда моя чакро-гарда столкнулась с его нитями. Это было похоже на настоящий бой — только для тех, кто не слышал, о чём мы говорим. — Три миллиона, — ласково улыбнулся Нара, загоняя меня в угол теневыми нитями. Они обвивали мои ноги, руки, пытаясь зафиксировать тело. Я почувствовал, как тень начинает сковывать движения, и остановился. — Всё, понял намёк, — прошипел я, блокируя воображаемый удар тени. — Чем дольше торгуемся, тем выше зараза требует! Я рванул вперёд — не чтобы атаковать, а чтобы разорвать дистанцию. Моя правая рука взметнулась вверх, и я щёлкнул пальцами, создавая короткую магниевую вспышку. Белый свет ослепил арену на мгновение, и в тот же момент тени подо мной исчезли. Блик. Простейший физический эффект, который создавал зону, где тень теряла силу. Анти-нара зона. Шикамару знал об этом, но всё равно моргнул, ослеплённый светом. — Ну ты и сволочь, — сказал он, щурясь. — Взаимно, — ответил я, залезая в подсумок. Я нащупал свиток — тот самый, с тремя миллионами рё, которые я выиграл на тотализаторе за предыдущие бои. С яростью, очень похожей на настоящую, я швырнул его в Шикамару. — Деняжки мои, деняжки! — простонал я, глядя, как свиток летит по воздуху. — Шика, я тебя ненавижу! Шикамару поймал свиток теневыми нитками в воздухе. Тонкие чёрные нити обвили бумагу, и он ловко, почти небрежно, спрятал его в жилет. Даже не вспотев. Даже не сбив дыхания. И поднял руку. — Я сдаюсь. Трибуны замерли. На долю секунды на стадионе воцарилась такая тишина, что было слышно, как где-то в верхних рядах кто-то уронил стакан с водой. Потом раздался гул — удивлённый, разочарованный, непонимающий. Со стороны кланов разочарованно взвыли, обычный народ засвистел, а Хокаге в ложе подавился трубкой, закашлявшись и схватившись за грудь. Поединок века, на который были проданы все билеты, завершился чистым расчётом. Гэкко подошёл к нам с выражением лица, которое бывает у людей, когда они не понимают, что только что произошло. Его рука всё ещё была поднята для объявления боя, и он смотрел на Шикамару с искренним недоумением. — В-вы уверены? — заикнулся он. — Это же... четвертьфинал... — Да, — равнодушно кивнул Шикамару, уже разворачиваясь к выходу. — Мне лень. А тут деньги. Судья ещё секунду смотрел на Шикамару так, будто тот лично оскорбил закон жанра. А потом просто опустил руку. Трибуны взорвались гулом. Кто-то кричал о договорном бое, кто-то требовал пересмотра правил, кто-то просто смеялся, не веря своим глазам. Букмекеры внизу схватились за головы, подсчитывая убытки. А мы уже шли к выходу — один с деньгами, другой с чувством глубочайшего раздражения. *** Я вышел с солнцепёка обратно в каменный коридор к раздевалке. Внутри было прохладно, пахло бетоном и сыростью. Гул стадиона ещё доносился сквозь стены, но здесь он был глухим, почти нереальным. Саске стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с тем выражением, которое появляется у людей, когда они уже всё поняли, но ждут, чтобы ты сам признался. — Расстроился? — спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Оче, — равнодушно кивнул я, чувствуя, как внутри всё ещё кипит раздражение. Три миллиона. Три гребаных миллиона, которые ушли в карман этого ленивого ублюдка. Саске прищурился, изучая моё лицо, и вдруг ухмыльнулся. — Вот же сука, — догадался он. — Ты на себя поставил, да? Я остановился, повернулся к нему и улыбнулся своей самой невинной улыбкой. — Не докажете. Саске закатил глаза и покачал головой. — Ты невыносим. — Знаю, — ответил я, направляясь дальше по коридору. — Это часть моего обаяния. За спиной я слышал, как Саске вздыхает и идёт за мной. Где-то вдалеке всё ещё гудел стадион, обсуждая случившееся. Но для меня это было уже неважно. Впереди были ещё бои. Впереди была Ино, которая собиралась вырубить Гаару. Впереди была Хината, которая собиралась вырубить Неджи. Впереди был Ли, который собирался вырубить Кимимаро. Впереди был полуфинал, где мне предстояло встретиться с одним из них. Впереди был финал, где решалась судьба Секты. А пока — я просто шёл по коридору, чувствуя, как внутри закипает знакомый холодный азарт. Шикамару выиграл этот раунд. Но игра только начиналась. *** Я сидел в подтрибунке, разложив перед собой букмекерские свитки. Пальцы быстро бегали по строкам, подсчитывая выигрыш и проигрыш. Три миллиона ушли Шикамару — больно, но терпимо. Остальное пока держалось. Мне пришло с боя с Шикой, но вкуснее всего ставка на Хинату: там коэффициент был такой, будто люди ставили не на бой, а на чудо. Дверь распахнулась, и в комнату влетела Ино. Растрёпанная, взъерошенная, с глазами, в которых уже горел бой. — Наруто! — выпалила она. — Мне надо с тобой поговорить. Я поднял взгляд. — Говори. Она даже не села. Прошлась по комнате, резко, нервно, как зверёк перед прыжком. — Я иду на Гаару. И я его вырублю. Я медленно моргнул. — Это не вопрос? — Нет. Я хмыкнул и отложил свиток. — Самоуверенность как карма — обе суки. — В смысле? Я встал, потёр переносицу и кивнул ей на скамью. — Садись. Сейчас объясню, почему твой план работает только наполовину. — Ино села, но вся она оставалась натянутой, как тетива. — Гаара — это не один объект, — сказал я. — Он двуслойный мальчик. Она нахмурилась. — Двуслойный? — Как любой джинчуурики. Верхний слой — сам Гаара. Нижний — Шукаку. Биджу. Отдельная тварь, которая сидит внутри и не даёт ему развалиться окончательно. Если ты вырубишь верхний слой, нижний не исчезнет. Он просто останется без присмотра. Ино прищурилась. — То есть если я его просто вырублю... — Ты вырубишь мальчика. Но не его ядерную бомбу. — Я наклонился вперёд. — А она у него работает не как техника. Она работает как дыхание. Ино уже не перебивала. — Песок у него не "слушается команд", — продолжил я. — Он реагирует сам. Автоматизм. Опасность — песок. Угроза — песок. Рефлекс — песок. Он сам уже давно не обязан думать, как защищаться. — И что мне делать? — спросила Ино, и в её голосе впервые появилась неуверенность. Я улыбнулся. — То, что положено при работе с двуслойными целями. Двойная атака. — Как? — В твоём пакете Сатори нет вируса для управляющих песком систем. Ты должна изменить набор вопросов. Не отключать управление песком, а заставить его воспринимать каждую песчинку отдельно. Ино моргнула. — Каждую песчинку? — Угумс. А учитывая, что у него их миллионы, станет совсем грустно. Ино медленно кивнула. В её взгляде уже появилась та опасная ясность, которая у неё появлялась перед боем. — То есть я не ломаю песок. Я заставляю его следить за собой. — Именно. Она поднялась. — Тогда я его задушу вопросами. — Отличный план. Иди и порви его. *** — Второй четвертьфинал! — объявил Хаятэ. — Яманака Ино из деревни Листа против Сабаку но Гаары из деревни Песка! Арена взревела. Ино вышла на песок легко, пружинисто, с той самой походкой, которая у неё появлялась перед дракой: не торжественно, а опасно. Гаара вышел следом. Лицо неподвижное, глаза пустые, песок уже шевелился в тыкве, как живая кожа. — Начали! — крикнул судья. Гаара не дал ей времени даже вдохнуть. Песок рванул вперёд. Ино резко ушла в сторону, потом ещё раз — перекат, прыжок, приземление на одно колено. Песчаная волна пронеслась над ней и ударила в пустоту. — Эй, Гаара! — крикнула она, выпрямляясь в движении. — А песок у тебя тяжёлый? Песок ударил снова — с левого фланга. Ино рванула назад, почти отталкиваясь от воздуха, и уже в полёте бросила: — Ты когда спишь, он тебе в рот не забивается? Гаара дёрнул рукой. Песок пошёл жёстче, точнее. Но уже не идеально. Ино это заметила сразу. Она снова пошла в движение: короткий рывок, разворот, уклон под песчаным молотом, перекат через плечо. Песок вонзился в землю там, где она была секунду назад. — Или он у тебя везде? — продолжала Ино, едва приземлившись. — Под одеждой, в зубах, в волосах? — Заткнись, — процедил Гаара. — А если намокнет? — Ино нырнула под новую волну песка и резко выскочила из-под неё. — Он же слипнется. Как ты тогда им управляешь? Гаара ударил сильнее. Песок хлестнул по арене, поднимаясь стеной. Ино скакнула вверх, зацепилась ногой за кромку песчаного уступа, оттолкнулась и ушла в сторону уже с высоты. — А если нагреть? — крикнула она сверху. — Он же в стекло станет. Ты стеклом вообще умеешь рулить? Это сработало. Левый глаз Гаары дёрнулся — привет от боя с Сакурой. Песок на секунду сбился, и Ино поймала этот миг. Она снеслась вниз, резко сменила траекторию и ударила не в самого Гаару, а в пространство перед ним, заставляя его отдёрнуться. Песок поднялся, закрывая его автоматически, но уже с натяжкой. — О, — протянула она, приземляясь в полушаге от новой стены. — Вот это уже интересно. Гаара зарычал. — Мать защитит меня от гендзюцу! Ино оскалилась. — А я что, похожа на Учиху? Она снова рванула в сторону, заставляя его менять угол защиты, и одновременно продолжала сыпать вопросами: — Ты каждую песчинку считаешь? — Или просто надеешься, что песок сам сообразит? — А если он ошибётся? — А если ты ошибёшься? — А если он уже ошибается? Песок начал дёргаться. Не так, как раньше. Не одной волной, не стеной, не ударом. Отдельными рваными кусками. Ино это почувствовала сразу. Это было то, о чём я ей говорил: автоматизм начал умирать, а ручной режим ещё не включился. Между слоями защиты появилась щель. — Вот, — прошептала она. Она щёлкнула пальцами, формируя дзюцу, и спустила его, целясь в песчаную стену. Гаара дёрнулся, его глаза расширились, и он попытался атаковать — но песок не слушался. Он просто лежал на земле, как будто потерял всю свою силу. В воздухе заплясали несколько песчинок, и джинчуурики схватился за голову. В этот момент Ино хлопнула в ладоши. Громко, резко, привлекая его внимание. — Эй, Гаара, — сказала она. — Посмотри на меня. Гаара поднял голову. Его глаза встретились с её глазами, и в этот момент она активировала Сатори. Вирусный пакет улетел в подсознание рыжего, тщательно отобранные "а как" и "а что если" вышвырнули подсознание из рубки управления телом, и то охотно делегировало полный контроль разуму. Гаара попытался поднять руку — не смог. Попытался сделать шаг — спохватился, что забыл подышать. Потом вспомнил, что сутулится, а ещё песок. — Арппь... — прошептал он, пытаясь заставить губы и язык шевелить. — Орлобль... Он застыл в нелепой позе, неспособный даже почесать нос или правильно использовать артикуляцию. В отличие от Темари, здесь Ино влупила сразу по всем механизмам. Она подошла к нему и легкомысленно пихнула бедром. Гаара споткнулся, запутался в собственных ногах и упал на песок. — Гаара, а кто без песка? Подумай об этом. Ино выпрямилась, отряхивая пыль с ладоней и повернулась к судье. — Судья! Оппоненту грустно, и он не хочет продолжать бой. Хаятэ посмотрел на неё, потом на неподвижно лежащего Гаару, потом ещё раз на песок, который уже лежал обычной кучей, как будто ничего и не случилось. — Он... он не двигается, — сказал Хаятэ. — Победитель — Яманака Ино! Трибуны взорвались. Ино отошла от Гаары, поправила волосы и направилась к выходу. Гаара лежал на земле и смотрел в небо так, будто не понимал, что именно сейчас потерял. Ино на секунду задержала на нём взгляд. И улыбнулась. Я стоял у ограждения и смотрел ей вслед. Саске рядом хмыкнул. Я стоял у ограждения, глядя на Ино, которая исчезала в туннеле. Гаара лежал на песке, и в его глазах впервые за долгое время не было пустоты. Только удивление. И лёгкий, едва заметный интерес к тому, что происходило вокруг. Я улыбнулся. Ино сделала всё правильно. Она не убила его. Она просто дала ему почувствовать, что значит быть человеком. И теперь ему предстояло научиться жить без автоматизмов. За спиной раздался голос Саске. — Какая жуть эта ваше Сатори. — А хули ты хотел, — ответил я, не оборачиваясь. — Ойнину нужны жуткие инструменты. Саске подошёл ближе и посмотрел на арену, где Гаару уже уносили медики. — Жутко эффективные? — Именно так, братишка. — Усмехнулся я. Я не был настоящим Наруто. У меня не завезли сюжетную броню и способности промывать мозги оппонентам нарутотерапией. Но у меня была моя секта. А она спосона заставить остановиться и подумать о важном. Например, о том, кто ты без песка. *** Арена гудела, переваривая победу Ино. Трибуны обсуждали, как Яманака просто задавала вопросы, и Гаара упал. Букмекеры внизу уже пересчитывали коэффициенты. Я стоял у ограждения, лениво грызя яблоко, и смотрел на табло, где горело следующее имя: **Третий четвертьфинал: Хьюга Хината против Хьюги Неджи** Саске вздохнул и достал собственное яблоко. — Ну что, — сказал я, не оборачиваясь. — Электробогиня против палки в жопе. Кто победит? — Хината, — ответил Саске без колебаний. — Неджи даже не поймёт, что произошло. Я уже через это прошёл. Я усмехнулся. — Ты — другое дело. Ты проиграл, потому что захотел пафосно Чидори помахать. Не дал бы ей колдовать, оставил бы просто девочкой с хорошей реакцией. Но ты решил пофорсить, вот и превратился во вкусную и питательную еду для нашей противо-пехотной электробогини. — Заткнись, — буркнул Саске, но в его голосе не было злости. Только досада. — Молчу-молчу. — Я откусил ещё кусок яблока. — Но четыре миллиона уже поставил. *** Судья поднял руку, и стадион затих. — Третий четвертьфинал! Деревня Листа! Хьюга Хината против Хьюги Неджи! Неджи вышел на арену с той безупречной осанкой, которая отличала истинного аристократа клана Хьюга. Его спина была прямой, руки скрещены на груди, взгляд устремлён поверх головы противника, туда, где в центральной ложе восседал Даймё. Он был спокоен, уверен и уже мысленно объявил победу. Песок под его ногами хрустел, и он шёл так, будто арена была его собственностью. Хината вышла следом. Без пафоса, без позы. Просто шла, слегка ссутулившись, как человек, который забыл, что на неё смотрят трибуны. Её повязка на лбу была повязана чуть криво. Но глаза... глаза были спокойными. — Хаджиме! — крикнул Хаятэ. Неджи шагнул вперёд, но не атаковал. Он остановился в трёх метрах от Хинаты и скрестил руки на груди, глядя на неё с той снисходительной усмешкой, которая появлялась у него перед каждым боем. — Хината-сама, — сказал он, и в его голосе не было уважения — только формальная вежливость, за которой скрывалось презрение. — Сдайтесь. Это будет проще для всех. Хината посмотрела на него с лёгкой задумчивостью. Её руки были опущены, плечи расслаблены, и она выглядела так, будто стояла в очереди за раменом, а не на финале экзамена. — Простите, Неджи-нии, — ответила она, и в её голосе было то самое спокойствие, которое всегда выводило его из себя. — Вам уже сдавались. Я пощажу ваше эго и приму бой. Неджи моргнул. На мгновение его лицо дёрнулось — он вспомнил Кабуто. Тогда он выкатил лекцию о судьбе, и Кабуто просто ушёл с арены. Это был позор, который он не мог забыть. И Хината только что напомнила ему об этом. — Ты... — начал он, но сдержался. Его голос стал холоднее. — Хината-сама, проявите уважение. Вы не победите меня без Бьякугана. — Не хочу, — ответила Хината, играя волосами. Она перекинула прядь через плечо и улыбнулась своей самой невинной улыбкой. — Наруто-кун сказал, что вены у глаз — это некрасиво. Неджи замер. Его лицо дёрнулось, и я видел, как внутри него закипает ярость. Он не привык, чтобы его слова игнорировали. Он не привык, чтобы его авторитет ставили под сомнение. — Вы поплатитесь за своё высокомерие! — рявкнул он, делая шаг вперёд. Его ладонь уже была готова к удару — пальцы слегка расставлены, чакра пульсирует на кончиках пальцев. — Возможно, — ответила Хината, и в её голосе не было страха. — Но позже. Неджи атаковал. Он не стал ждать — его ладонь скользнула вперёд, целясь в корпус Хинаты. Быстрый, точный удар Мягкого Кулака, рассчитанный на то, чтобы отключить её чакра-каналы. Он ожидал, что она сломается или уйдёт в чистую оборону, но Хината просто сместилась в сторону — на пять сантиметров, не больше. Его пальцы прошли в миллиметре от её тела. — Неджи-нии, — сказала она, отступая на шаг, — перестаньте жалеть меня. Это оскорбительно. — Я не жалею! — рявкнул он, нанося второй удар — короткое касание ладонью в плечо. — Тогда перестаньте поддаваться, — ответила она, уходя от его пальцев с той же лёгкостью. Неджи атаковал снова. Серия быстрых касаний — левая ладонь в корпус, правая в плечо, пальцы в предплечье, снова в корпус. Каждое касание было идеально выверено, каждый удар должен был прервать ток энергии. Хината двигалась экономно, без паники. Она не убегала, не блокировала — она просто перетекала, как вода, уходя от каждого касания на миллиметры. Её движения были плавными, почти ленивыми, но она всегда оказывалась там, где его пальцы уже прошли. Он взвинтил темп. Его касания стали быстрее, резче, агрессивнее. И в этот момент Хината включила *Дэнки но Мэ*. Её глаза изменились. Зрачки девочки слегка остекленели, став почти прозрачными, и в них отразился голубоватый свет. Она сменила взгляд на мир на взгляд на электрические потенциалы. Каждый нервный импульс, каждое сокращение мышц, каждый ионный поток в теле. — Что вы делаете? — спросил Неджи, останавливаясь. Его дыхание участилось. — Бьякуган для бедных, — ответила Хината, не меняя позы. — Не отвлекайтесь, Неджи-нии. — Какое уродство, — процедил он сквозь зубы. — Согласна, — кивнула Хината. — Вены у глаз куда естественнее. Неджи сжал кулаки. Его ярость достигла предела. Он больше не пытался сдерживаться — он просто хотел уничтожить её. И в этот момент он перешёл в наступление. — Вы ещё не поняли? — сказал он, и в его голосе была та самая уверенность, которая появлялась у людей, когда они считали, что победа уже у них в руках. — Вы уже проиграли! — Да? — спросила Хината, и в её голосе не было страха. Неджи вскинул руки, и вокруг него закружилась чакра. Шестьдесят четыре удара Небес — техника, которую он оттачивал годами. Идеальная геометрия атаки, рассчитанная на то, чтобы закрыть все возможные пути уклонения. — Шестьдесят четыре касания Небес! — рявкнул он, и его тело пришло в движение. Он вкладывал в эту технику максимум своей веры, статуса и гордости. Его ладони и пальцы мелькали с невероятной скоростью, каждый удар был направлен в тэнкецу — идеально выверенные точки на теле Хинаты. Он пока не освоил сто двадцать восемь касаний — но простому шиноби хватило бы и этой упрощённой версии. Тем более, что этот навык принадлежал Главной Ветви. Как и Кайтен. А это значит, что гений освоил обе сложнейшие техники сам. Хината не дрогнула. Она видела каждое касание за мгновение до того, как оно начиналось. Она видела ионные потоки, мышечные сокращения, нервные импульсы. Она знала, куда он ударит, ещё до того, как он сам это решил. Она начала двигаться. Плавно, текуче как вода. Ну или как Денни Йен в той эпопее про Ип Мана. Плавные, почти ленивые движение тыльными сторонами запястий аккуратно отводили пышущие яростной чакрой уколы в сторону, почти нежно, словно девочка разматывала клубок ниток. Её запястья встречали его запястья, направляя атаки в пустоту, и каждый раз, когда чакра должна была запечатать тэнкецу, она впустую сотрясала воздух. — Как вы это делаете?! — заорал он, когда его техника начала рассыпаться. — Электричество, — ответила Хината, отводя очередное касание. — Бьякуган видит чакру, но если враг не усиливает себя, наше доудзюцу почти бесполезно. А электричество есть всегда. Я вижу удар ещё до того, как вы его начали. Неджи попытался отступить, чтобы перегруппироваться, но Хината не дала ему этой возможности. Она шагнула вперёд, сокращая дистанцию, и он понял, что сейчас он не контролирует бой. И это было для него очень плохо. — Вам конец! — рявкнул он, отшвыривая её Кайтеном. В отчаянии он потянулся за книгой — "Сказки дядюшки Фуинщика". Тридцать шестая страница. "Двести двадцать ебанёт". Он выхватил книгу, открыл её и активировал технику. Мощный разряд молнии вырвался из его ладони, направляясь прямо в Хинату. Хината не отшатнулась. Она просто подняла руку, и разряд врезался в её ладонь. Синие искры побежали по её пальцам, и она улыбнулась — не злорадно, не высокомерно, а с лёгким удовлетворением. — Хммм, — сказала она, — *Тайнай но Дэнки*. Теперь это моё. Неджи смотрел на неё с ужасом. Его техника исчезла, превратившись в её силу. Он попытался атаковать снова, но его руки не слушались. — Неджи-нии, ну что же вы? — спросила она, делая шаг вперёд. — Я же говорила. Надо было воровать идеи, а не решения. Она перетекла вперёд, бесшумно, плавно, как вода. Она уже была в его пространстве, уже внутри боя. Он понял, что теперь он не контролирует дистанцию, и это было для него смертельно. — Неджи-нии, извините, — сказала она, и в её голосе не было злости. — Что? — выдохнул он. — Мы задерживаем очередь. Её ладонь коснулась его груди. Короткий импульс — *Дизрапт*. Неджи замер. Его тело перестало слушаться. Он попытался пошевелиться — и не смог. — Паралич, — сказала Хината, отходя на шаг. Он упал на колени, потом на бок. Его дыхание стало ровным. Судья подошёл к нему, проверил пульс, приподнял веко. — Победитель — Хьюга Хината! — объявил Хаятэ. Трибуны взорвались. Я стоял у ограждения, глядя на удаляющуюся Хинату. Саске рядом стоял с каменным лицом. — Она размотала шестьдесят четыре удара, — сказал он. — Она просто... отвела их все. — Ага, — кивнул я. — И поглотила его молнию. Кнопка последнего шанса боком вышла. — Это нечестно, — сказал Саске, и в его голосе было что-то среднее между злостью и уважением. — Это честно, — поправил я. — Она тренировалась четыре года. Он тренировался всю жизнь. Но он учился быть бойцом. А она училась жрать таких бойцов на завтрак. Саске смотрел на меня долгую секунду. — Ты создал монстра, — сказал он. — Нет, — поправил я. — Я просто раскрыл её самую сильную сторону. Она заслужила. Саске усмехнулся — криво, но почти искренне. — Ты прав, — сказал он. — Она заслужила. Я улыбнулся, глядя на табло, где горели имена последнего боя. Ли против Кимыча. Почти Канон, да? Чувствую, будет мясо. *** Гай-сенсей в этой жизни боялся всего одной вещи. Кораблей. Ну, во всяком случае, раньше Ли считал именно так. Его неуязвимый наставник страдал от глупой морской болезни и предпочитал пробежать по воде пару тысяч километров, чем звать бабушку из Парижа, обнимаясь с леерами по правому борту. Это была единственная слабость, которую Ли когда-либо видел у Гая — и она казалась почти милой. Почти человеческой. Оказалось, есть ещё кое-что, против чего Гай-сенсей не вывозил. Комната. Да-да, та самая, где я тренировал Ли работать с пространством, вызвала у Гая сначала всплеск энтузиазма, потом опасливое опасение, а потом паническую панику! Всё потому, что я его там на десять минут запер, пока Ли отжимался в режиме аномальной гравитации. Чисто случайно вышло, правда-правда! — Ли, можно! — рявкнул я, перекрывая гул трибун. Ли обернулся, и его глаза загорелись тем самым фанатичным огнём, который появлялся у него только перед настоящим боем. — В полную силу? — В треть, придурок! — крикнул я в ответ. — Или я тебя опять на полчаса в грави-комнате запру! Ли вздрогнул. Гай, стоявший рядом со мной, тоже вздрогнул. Я видел, как у них обоих дёрнулись плечи при одном упоминании этого слова. Ну вот. Ещё одна психологическая травма. — Понял, Наруто-кун, — сказал Ли, поправляя медальон на шее. — Треть силы. Он повернулся к Кимимаро и лёгкой, почти танцующей походкой направился к центру арены. Но шёл он спиной вперёд, хрустя шеей и резкими взмахами разминая запястья. Суставы щёлкали громко, отчётливо — как выстрелы в тишине. — Кагуя, да? — сказал Ли, и его голос был спокойным, почти ленивым. — Слышал, вы сильны в костях. Кимимаро стоял неподвижно, глядя на него с той пустотой, которая появлялась у него перед каждым боем. — Имеешь что-то против? — А сильны в суставах? Кимимаро нахмурился. Впервые за весь разговор его лицо дрогнуло — не от злости, от непонимания. — Что... — Если победишь и попадёшь на Наруто — сдавайся, — продолжил Ли, продолжая разминаться. — Это почему ещё? — спросил Кимимаро, и в его голосе проскользнуло отстранённое любопытство. — Потому что Наруто очень любит суставы. Точнее, то, что он в них выращивает. — Что? — Земля во враге. Очень плохая штука для коленей. Кимимаро вздрогнул. Я видел, как его глаза на мгновение расширились — он представил себя на месте Карасу, той самой куклы, которая не могла пошевелить рукой. Суставы забиты песком, движение превращается в хруст. На секунду его уверенность пошатнулась. Но потом он взял себя в руки. — Это если я позволю ему закончить дзюцу, — сказал он, и его голос стал твёрже. — Тоже логично, — кивнул Ли, вставая в стойку. — Ну, погнали. Гекко Хаяте поднял руку. — Четвёртый четвертьфинал! Рок Ли из деревни Листа против Кагуи Кимимаро из деревни Звука! Хаджиме! Ли не стал ждать. Он сосредоточил взгляд на песке, и по всей арене мгновенно протаяли водяные квадратики. Суи но Мизу: Хирайшин. Один, два, десять, сотня — они всплывали панически быстро, как будто он боялся, что я передумаю и отправлю его в грави-комнату прямо сейчас. Кимимаро атаковал первым. Его рука дёрнулась, и из ладони вырвалась длинная костяная игла. Она свистнула в воздухе, летя прямо в грудь Ли. Ли исчез — переместился по водяной метке, появился за спиной Кимимаро, и его нога пошла в корпус с размаху. С душой, с полной отдачей — но на полпути он остановил её за миллиметр от костяных шипов, которые уже вырвались из плеча Кимимаро. — Хорошая реакция, — сказал Ли, отпрыгивая назад. — А если так? Он разжал кулак и легонько шлёпнул Кимимаро по плечу. Открытой ладонью. Без чакры. Почти невесомо. Кимимаро сдуло в сторону. Он пролетел три метра, врезался в стену и замер, глядя на Ли с выражением, которое впервые за весь бой стало человеческим. Не пафосным — удивлённым. — Ты... это была просто ладонь, — сказал он, поднимаясь. — Ага, — кивнул Ли, поправляя медальон. — Треть силы. Как обещал. — Бить нельзя, играем в ладушки во имя силы Юности! - Ли снова переместился за спину Кагуи, мягко развернул корпус и выдал аккуратный, контролируемый толчок ладонью. Просто лёгкое касание в треть силы. БА-БАХ! Ударная волна сжатого воздуха с таким ревом крутанула арену, что Кимимаро буквально сдуло с ног. Кагуя пропахал спиной добрый десяток метров, прежде чем успел вогнать костяные шпоры в землю для торможения. Из его плеч выросли новые отростки, готовые к ближнему бою, но Ли уже был там. Началась короткая серия бросков. Ли кружил коршуном, аккуратно перенаправляя инерцию Кимыча. Тот огрызался шипами, пытаясь проткнуть наглеца в момент захвата. Но тот действовал быстро, времени на раздумья не давал и отпускал руки ровно за миг до превращения ладони в диковинный экспонат на выставке бабочек. А Кимыч продолжал ловить спиной землю. Психанув, он зарычал, и из его тела во все стороны выстрелило костями на жуткой скорости. Помогло? Ли полежал на земле, затем зашёл со стороны слепой зоны, увернулся от лезвия и молниеносно поднырнул сопернику подмышку, намертво блокируя плечевой сустав. Кимимаро дёрнулся, попытался прорастить кость сквозь чужое тело, но... замер. В теории Кеккей Генкай клана Кагуя казался абсолютным, но биология всегда берёт своё. Природа — не дура, и чтобы первый же боевой транс не превратил владельца в неподвижную костяную статую с намертво заклинившими шарнирами конечностей, есть лимиты. И Ли эту лекцию Наруто помнил назубок. Пользуясь секундным ступором Кагуи, Ли скользнул глубже, перехватил его поудобнее и бережно закинул руку бледного юноши себе через шею. Со стороны это выглядело максимально трогательно — словно заботливый шиноби бережно обнимает и тащит с поля боя своего раненного товарища. Это идеальный слой для политического и тактического абсурда этой АУ. Сидит Орочимару в маске Третьего, пытается держать марку мудрого дедушки, а у самого внутри рушится весь научный мир и горит экзистенциальный кризис от того, что эти дети творят с его лучшим генетическим материалом. Интерлюдия. Орочимару — Подмышкой он кости не растит! — радостно прокомментировал Ли, заходя на мёртвую петлю пространственных прыжков. Сидящий в ложе Хокаге Орочимару, бережно натянувший на себя лицо покойного Сарутоби Хирузена, едва не прожег зубами мундштук чужой трубки. Изнутри его буквально перекосило от смеси шока и уязвленного научного самолюбия. «Откуда?!» — бешеной змеей зашипела мысль в голове змеиного саннина. Он лично потратил годы, копаясь в биологических жидкостях и геноме Кимимаро. Он выводил формулы, ставил опыты и по миллиметру изучал Шикоцумьяку. Орочимару прекрасно знал, что Кеккей Генкай Кагуя имеет жесткие эволюционные ограничения. Природа создала нативную защиту от само-иммобилизации: если бы кости прорастали в паху, подмышками или на тыльных сторонах суставов, несчастный обладатель генома превратился бы в неподвижную статую с заклинившими шарнирами при первой же серьезной стычке. Крупные лимфоузлы, артерии и зоны сгиба были строго защищены от остеогенеза, чтобы боец банально мог двигаться. Но это была закрытая, секретная медицинская выкладка лабораторий Звука! Откуда её знает этот зелёный обрубок в трико, который, судя по лицу, с трудом читает по слогам?! Внешне Орочимару-Хирузен лишь глубоко вздохнул, поправил шляпу Каге и старчески, благостно улыбнулся сидящему рядом Кадзэкагэ: — Какая… глубокая теоретическая подготовка у нынешней молодежи. Растет достойная смена, не находят ли коллеги? — Наглый плагиат! — донеслось со скамеек Учиха, где Шисуи продолжал судорожно зажимать дергающийся правый глаз. А на арене тем временем шёл второй круг трёхминутного пространственного блендера. — Т-ты… — Кимимаро в очередной раз попытался вывернуть сустав, чтобы достать Ли хотя бы локтем, но наткнулся на глухой, выверенный захват именно в ту зону, где костная ткань физически не могла сформироваться. — Не блевать. Сссслабак, — лаконично напомнил Ли, закладывая очередной вираж под углом, от которого законы физики Конохи тихо плакали в углу. Орочимару смотрел на то, как его драгоценный, элитный, взлелеянный сосуд с уникальной мутацией удерживают на вису как поддатого чуунина и катают на карусели со скоростью двести реликтов в секунду. Внутри саннина поднималась глухая, экзистенциальная тоска. Он прирезал Хирузена, захватил ложу, продумал план вторжения, а Коноха противопоставила его гениальной биологии… прикладную топографическую дезориентацию в одну третью гениновской силы. «Надо сворачивать лавочку, — мрачно подумал Орочимару, делая вид, что увлеченно раскуривает трубку мертвеца. — Против этого дегенеративного садизма у меня иммунитета нет». **Обратно в бой. Для зрителей на трибунах бой мгновенно превратился в самую нудную и одновременно жуткую чертовщину турнира. Никаких взрывов, никакой крови, никаких яростных криков. Полноценных атак вообще не было. Вместо этого на арене просто включился режим пространственного бага. В течение трёх минут на арене одновременно присутствовало сразу двести Роков Ли. И каждый из этих двухсот клонов-реликтов невероятно заботливо, нежно и бережно придерживал под плечо раненного товарища Кимимаро. Проблема была в том, что находились они то на стене, то на нижней части ветки дерева, то под углом между камнями, постоянно меняя направления, векторы и стороны. Земля, небо, трибуны, Хокаге и песок Гаары менялись в глазах Кимимаро со скоростью бешеного калейдоскопа. Вестибулярный аппарат Кагуя, не рассчитанный на пространственный блендер, жалобно капитулировал уже на тридцатой секунде. Ровно через три минуты Ли счёл, что лимит исчерпан. Пора отпускать. Ли плавно материализовался в центре арены и аккуратно убрал плечо. Кимимаро покачнулся. Его безупречная, бледная, аристократичная маска треснула. Сдавленно инертно икнув, парень согнулся пополам и залил обильной рвотой свежеотстроенную каменную кладку арены. На трибунах повисла звенящая, гробовая тишина. Наруто в ложе участников брезгливо поморщился. Майто Гай, глядя на это зрелище, схватился за сердце, стремительно переживая глубокий вьетнамский флешбек из времён своих худших тренировок. — Наруто... Это изуверство, — Гай застонал и в чистом отчаянии закрыл лицо руками. Это было слишком даже для Силы Юности. — Он продержался несчастных три минуты. Фу, — разочарованно фыркнул я, скрестив руки на груди. Судья, стараясь не наступать в эпицентр катастрофы, осторожно подошёл к качающемуся Кагуе. — Участник Кагуя, вы можете продолжать бой? — Нет... — вытирая рот испачканным рукавом, глухо простонал Кимыч. Голос его звучал на редкость бесцветно и плоско. — Мне слишком грустно. Мир вокруг всё ещё кружился в запрещённых конвенцией плоскостях. Поняв, что вертикальное положение — это роскошь, Кимимаро тихо вздохнул, медленно завалился на бок прямо посреди арены и поджал колени. Он просто решил прилечь и притомиться, устало ожидая, пока этот жестокий мир и остатки рассудка наконец-то перестанут вытекать у него из ушей.