Свобода действий

Pov: от лица Никиты.

Меня зовут Никита, мне 21 год. Рост — 187 сантиметров чистого роста, плечи — будто вешалка для двустворчатого шкафа. Глаза серые, стального оттенка, волосы русые, но сейчас они торчат коротким колючим «ёжиком» — под машинку, чтоб не возиться. Качалка пять раз в неделю не прошла даром: грудная клетка колесом, бицепс едва влезает в рукава футболок, а на спине проступают такие широчайшие, что куртка трещит по швам, когда я тянусь за чем-то на верхнюю полку. В зеркале — не мальчик, а брутальный слесарь-строитель, который при желании может поднять мешок цемента одной левой. Сегодня я поднялся ни свет ни заря, хотя будильник даже не пищал — внутренний страх перед прорабом сработал лучше любого сигнала. На кухне уже шипела сковородка: яичница с беконом, три яйца, чуть соли и перца — мой стандартный завтрак перед долгим днём на стройке. В окно сочился бледный утренний свет, за окнами ещё не проснувшийся город шуршал редкими машинами. Решил твёрдо: сегодня никаких опозданий. Прораб в последнее время ходит злой, как цепной пёс, и лишний раз попадаться ему под руку — себе дороже. После работы обязательно надо рвануть в зал, иначе плечи начинают ныть от недостатка железа. Из соседней комнаты, шаркая тапками, вышел Андрей — мой лучший друг и соратник по безрассудным выходным. Коротко стриженный, чуть ниже меня, поджарый, вечно с лёгкой щетиной и дерзким прищуром. Сегодня он выглядел так, будто только что вылез из спальника: глаза сонные, но руки уже держат рюкзак со спортивной формой. Его сегодня опять вызвали подменять физрука в школе — он частенько там подрабатывает, когда постоянный учитель заболевает или уезжает. — Эй, Андрюх, ты уже уходишь? — спросил я хрипловато, переворачивая яичницу лопаткой. Голос звучал глухо — организм ещё не проснулся. — Ага, — кивнул он, затягивая шнурки на старых кедах. — Тоже давай, шевелись. На стройке без тебя кирпичи сами не сложатся. — Бля, точняк, — выругался я, ставя сковороду на выключенную конфорку и хватая с дивана серые джинсы. Натягивал их почти в прыжке, чувствуя, как хлопок обтягивает бёдра. — Кстати, вечером планировал в качалку зарулить. Ты со мной? — Не, пас, — покачал головой Андрей, застёгивая молнию на ветровке. — У меня сегодня две подработки подряд. Одна до обеда, вторая до вечера. Так что давай в выходной — тогда и отожгём. — Лады, в выходной так в выходной. Договорились. — Окей, — он уже взялся за ручку двери, но на секунду задержался. — Слушай, у нас молоко кончилось и хлеба нет. Накидал список на холодильнике, не забудь. Спать хотелось просто зверски. Голова была тяжёлой, веки свинцовыми — сказывалась бессонная ночь после вчерашнего перекура на крыше. Только Андрей вышел за дверь, как мой телефон взорвался вибрацией на кухонном столе. Я глянул на экран и скривился: та самая брюнетка с длинными ресницами, которую я подцепил в пятницу в клубе. Она была довольно покладистой, не строила из себя недотрогу, и я, милостиво вздохнув, принял вызов. Поднёс трубку к уху и ответил ледяным тоном, чтобы сразу дать понять: я не в настроении для болтовни. — Ало? — бросил я сухо. — Приветик, Никит! — её голос звенел радостью, будто она только что выиграла в лотерею. — Слушай, я тут подумала... Ты не против встретиться ещё раз? Ты, конечно, жёстковат в постели, но, боже, как ты хорош. Просто я всё никак не пойму: зачем ты попросил меня надеть шлем? Я что, настолько уродливая, что тебя пугает моё лицо? Или у тебя такой фетиш особенный? — она тараторила, как пулемёт, не давая мне вставить ни слова. — И ещё... зачем ты придушил меня в самый последний момент? — она нервно хихикнула. — Но знаешь... мне даже понравилось. Прямо мурашки до сих пор. Я тяжело выдохнул в трубку, сжимая пальцами переносицу. Голова начала болеть ещё сильнее. «Какая же она невыносимо надоедливая», — пронеслось в голове. Болтливая, цепкая, как репей. Но вслух я ответил спокойно, почти равнодушно: — Я наберу, как будет время. Не дожидаясь её ответа — а она явно хотела ещё что-то вставить про «почему молчу» — я нажал отбой и швырнул телефон на диван. Мне было плевать, обидится она или нет. Я быстро дожевал остывшую яичницу, натянул плотную чёрную кофту, сверху — кожаную куртку на молнии, грубые армейские ботинки и, наконец, шапку, плотно облегающую мой выбритый до блеска череп. Стрижка «ёжик» и так короткая, но с утра я люблю ходить почти лысым — прохладно и практично. Уже взявшись за ключи от мотоцикла, я услышал звонок от Андрея. — Никит, выручи, — сказал он слегка смущённо. — Я автобус пропустил, а пешком не успею. Подбросишь до школы? — Ок, не вопрос, — буркнул я, и уже через минуту мы вылетели из двора. Мой железный конь — BMW S1000 RR, чёрный, матовый, с карбоновыми вставками — стоял под навесом и ждал, как верный зверь. Этот мотоцикл я люблю больше, чем некоторых людей. Он ревёт так, что у прохожих закладывает уши, а разгоняется быстрее, чем я успеваю выругаться. Я влюблён в каждую его деталь, в запах бензина и горячей резины, в вибрацию, которая проходит по позвоночнику, когда я открываю газ. Когда я высадил Андрея у школьных ворот и уже собрался разворачиваться, краем глаза заметил у парковки кучку школьников на питбайках. Маленькие, шумные, с поднятыми задом седлами и громкими глушителями. Каждый из них старался казаться круче другого: кто-то дёргал газом, кто-то нарезал круги, а на тех, у кого не было мотоцикла, они смотрели откровенно свысока. Малолетки, одним словом. Придурки, которые ещё не понимают, что мотоцикл — это не игрушка, а ответственность. Однако один парень выделялся из толпы. Его они встретили дружелюбно, похлопали по плечу — видимо, свой, тоже на колёсах. Но он выглядел старше остальных, шире в плечах, с более взрослым лицом. Я на секунду задержал взгляд: ему бы не питбайк, а полноценный эндуро — тяжёлый, с длинной подвеской, чтобы колесить по бездорожью, а не выпендриваться перед школой. Но чужое воспитание меня не касается. Я переключил передачу, и мой байк рявкнул так, что у ближайших школьников зазвенели чашки в рюкзаках. Выжал сцепление — и через пару секунд уже мчался по утреннему шоссе в сторону стройплощадки. Впереди был долгий день, горы бетона, крики прораба и, если повезёт, пара хороших подходов на бицепс. Но сейчас — только дорога, ветер и рёв двигателя. И это было идеально.