The Mayfield Roses (Part I)

Билли развалился на диване. Он успел оприходовать уже половину упаковки из шести банок пива и теперь лениво смотрел MTV, чьё мерцание разгоняло темноту гостиной. Соседи за стеной устроили вечеринку, и их дурацкая музыка грохотала так сильно, что дребезжали оконные стёкла. Он выкрутил громкость телевизора на максимум, чтобы заглушить этот гул, но из-за какофонии двух звуковых дорожек в ушах стоял лишь низкий гул его собственного, не находящего выхода гнева. Час ночи. Прошло четыре часа с тех пор, как истёк комендантский час Мэллори. О вечеринках в округе он сегодня не слышал, а значит, она не просто где-то зависала… она была с кем-то. И судя по тому, как шикарно она выглядела перед уходом — с укладкой, при макияже, будто ей и впрямь было не всё равно, это не были обычные посиделки с друзьями. Это точно был Харрингтон. Челюсти Билли сжались. Если эта шалава думает, что может заваливаться домой посреди ночи после своих похождений и делать вид, будто ей не нужно перед ним отчитываться, её ждёт очень жестокое разочарование. Свет фар скользнул по стене, отбрасывая длинные тени, и Билли повернулся к окну. Перед домом, замедляя ход, припарковалась тёмная БМВ. Харрингтон. Так он и знал. Билли резко и шумно выдохнул через нос. Всё сходилось. Мэллори всё это время таскалась с ним, и если тот не трахнул её раньше, то сегодня ночью сделал это наверняка. Опередил Билли. От этой мысли пальцы парня судорожно сжали почти пустую пивную банку. Билли был во всём лучше Харрингтона — лучше играл в баскетбол, был сильнее, быстрее, привлекательнее и жёстче, но в школе с этим придурком всё ещё носились как с писаной торбой и за глаза величали королём. В своей школе в Сан-Диего Билли сам был королём, а в таком захолустье это автоматически приравнивало его к богу. Здесь он мог заполучить любую девчонку, какую только пожелает, и у него в голове не укладывалось, как Харрингтон умудрился урвать ту самую, которую Билли хотел больше всего, прямо у него под носом. Когда Мэллори, Сьюзан и Максин только переехали к ним, Мэллори была обычной тощей рыжей неформалкой с длинным языком и скверным характером. Но за последний год она заметно расцвела. Начала краситься, следить за причёской, да и одежда на ней стала сидеть плотнее, подчёркивая округлившиеся в нужных местах формы. На самом деле он и сам этого не замечал, пока прошлым летом они оба не оказались на барбекю у одноклассника. Он тогда заворожённо наблюдал, как она выбиралась из бассейна — точь-в-точь Фиби Кейтс из «Беспечных времён в Риджмонт Хай», мать её. Да, бледнее и пониже ростом, но изгибы её тела под бикини манили ничуть не меньше. И судя по отвисшим челюстям его приятелей, заметил это далеко не он один. Билли прекрасно знал, что Мэллори его ненавидит. Она была той ещё стервой, и он даже пытаться не думал её завоёвывать. Но она любила тусовки, а местная конкуренция казалась ему настолько жалкой, что, по его расчётам, это было лишь вопросом времени. Рано или поздно она накидается в хлам на какой-нибудь вечеринке и сама приползёт к нему в постель. Однако этого так и не произошло. Она оставалась единственной, кого он хотел, но не мог получить, и это сводило его с ума — особенно сегодня. Он терял голову от красной помады, а её ноги в той юбке выглядели просто сногсшибательно. Но дело было не только во внешности. Мэллори была дикой, бесстрашной и упрямой. Она не шла на попятную, даже когда понимала, что уступить — безопаснее всего. Именно это делало её непреодолимым вызовом. Если он сможет подчинить себе её, значит, сможет подчинить кого угодно. Билли вскочил на ноги в ту самую секунду, когда фар Харрингтона скрылись за углом улицы. Он двинулся к входной двери, поджидая Мэллори, чтобы с порога доходчиво объяснить ей, как сильно она встряла. Но прошло несколько мгновений, а дверь так и не открылась. Он уже собирался распахнуть её сам, когда соседский марафон на секунду затих, и до него донёсся еле слышный скрип задней двери. Пытается проскользнуть незамеченной. Губы Билли расплылись в довольной ухмылке. Он бесшумно зашагал по тёмному коридору и замер вне зоны её видимости. Послышались шаги, медленные, осторожные. Как только она свернула из кухни, он резко преградил ей путь. Мэллори испуганно вскрикнула и отпрянула назад так стремительно, что едва не потеряла равновесие. Ей пришлось ухватиться за кухонную столешницу, чтобы не упасть. — Господи Иисусе! — она судорожно прижала руку к груди. — Серьёзно думала, что сможешь проскочить, дура мелкая? — Билли улыбался, но голос его звучал хлёстко и так и сочился ядом. — Ты что творишь, а? Мэллори сердито уставилась на него, пытаясь прийти в себя после того, как у неё внутри всё болезненно перевернулось от испуга. — Я здесь вообще-то живу, если ты не забыл. Билли сделал шаг навстречу. — Думаешь, ты очень остроумная? — Иногда. — Ты реально не знаешь, когда нужно заткнуть пасть. — Взаимно, — бросила она. Она небрежно скинула куртку и швырнула её на стул, отчаянно пытаясь казаться невозмутимой. Будто её сердце не колотилось как сумасшедшее, а внутренний голос не орал во всю глотку, что нужно бежать. Билли пристально наблюдал, как она наклонилась, чтобы расстегнуть сапоги на каблуках. В этот момент в глубоком вырезе её расстёгнутой леопардовой блузки ему открылся отличный вид. — Славно провели время с Харрингтоном? — с насмешкой спросил он, с щелчком врубая свет в коридоре. — Четыре часа опоздания… Что, увлеклись плетением косичек друг другу? Мэллори выпрямилась и упрямо скрестила руки на груди, с вызовом глядя на него снизу вверх. — Ну да, вроде того. Билли резко, озлобленно расхохотался. Его взгляд заскользил по её слегка размазанной помаде и растрёпанным волосам. Внутри у него всё закипело. — Господи. Ты реально дала этому мудаку, да? Лицо Мэллори исказилось от глубокого отвращения. — Что за херню ты несёшь? У тебя с головой всё в порядке? В глазах Билли полыхнуло, на лице промелькнуло нечто такое, чего она не смогла до конца разгадать — ярость, уязвлённое эго… и что-то ещё, куда более тёмное. — Ты реально думаешь, что тебе всё сойдёт с рук, а? — Ты мне не отец, Билли, — отрезала она. — Меня уже тошнит от твоих дурацких попыток показать, кто здесь главный. Не лезь в мою жизнь, а я не полезу в твою. Желваки на челюсти Билли заходили ходуном. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия. Ты — единственная причина, почему мы вообще торчим в этой глухомани. Она безрадостно рассмеялась. — Какую же херню ты несёшь. — Мы торчим здесь только потому, что вы с Максин вечно бегали к своему папаше-подонку. — Подонку? — фыркнула Мэллори. — Чья бы корова мычала. Мой отец хотя бы никогда не поднимал руку на женщину. Билли ответил резким, злым смешком. — Ты всё равно не поверишь, но ты единственная баба, которую я когда-либо бил. Наверное, потому, что в тебе от потаскухи из трущоб куда больше, чем от женщины. У Мэллори перед глазами всё поплыло от ярости. Она схватила со столешницы стакан и со всей силы швырнула в него. Билли увернулся, и стекло с оглушительным звоном разлетелась об стену. — Сумасшедшая потаскуха, — добавил он. — Пошёл ты, — прошипела она. Его невозмутимая ухмылка бесила её ещё сильнее. — Мы сбегали из-за тебя, и ты прекрасно это знаешь! Мне надоело быть твоей грушей для битья, и я не собиралась позволить тебе сделать то же самое с Макс. Ты только и умеешь, что вымещать на нас свои грёбаные детские травмы из-за папочки! Лицо Билли мгновенно стало угрожающим, и он двинулся на неё. — Что ты, блядь, сейчас вякнула? Но Мэллори не отступила. — Что слышал. Иди вымещай свои комплексы на ком-нибудь другом, ничтожество слабо… Удар прилетел быстрее, чем она успела среагировать. Раздался хлёсткий хлопок, и левую щеку обожгло пронзительной, ослепляющей болью. Билли наотмашь, со всей дури съездил ей тыльной стороной ладони. От этого удара у неё перехватило дыхание, и её отбросило боком на кухонный гарнитур. Она едва удержалась на ногах, судорожно вцепившись пальцами в гранитную столешницу. Мэллори повернулась к нему, уже чувствуя во рту солоноватый вкус крови. В его глазах не было ни капли сожаления. Более того, он явно собирался врезать ей снова. Как только он сделал шаг вперёд, Мэллори сработала на чистых инстинктах. Она резко выкинула ногу вперёд и со всей силы зарядила ему прямо в пах. Билли со стоном согнулся пополам. — Сука, это была твоя роковая ошибка, Мэллори, — процедил он сквозь зубы. Мэллори и сама понимала, что дело дрянь. Нужно было убираться отсюда, и как можно скорее. Она круто развернулась и рванула к задней двери, но он уже потянулся следом, цепляясь пальцами за ткань её блузки на спине. Она попыталась вырваться, но Билли мертвой хваткой вцепился ей в волосы и резко рванул на себя. Из её горла вырвался полный боли крик — кожу на голове словно опалило огнём, когда её отбросило назад. Мэллори сжала кулаки и принялась вслепую наносить удары назад, через плечо. Один из них пришёлся куда-то в цель — этого хватило, чтобы хватка Билли на долю секунды ослабла. И этой секунды ей хватило, чтобы вырваться. Теперь он стоял прямо между ней и выходом, поэтому она бросилась вглубь коридора, к ванной — единственной комнате в доме, на двери которой был замок. — Драться вздумала?! — взревел он, на ходу выдергивая ремень из шлевок. — Ну так я, блядь, эту драку сейчас и закончу! А ну иди сюда! Мэллори влетела в ванную и попыталась захлопнуть дверь, но Билли уже настигал её. Прежде чем защёлка встала на место, он с разбегу ударил в дверь плечом, отчего Мэллори отлетела назад. Она закричала, когда он ворвался внутрь, схватил её за шиворот и принялся яростно, раз за разом наносить удары сложенным вдвое кожаным ремнем. Он крепко держал её, пока она закрывала лицо руками и пыталась отступить, но пространство быстро кончилось, и она навзничь рухнула в ванну. — Прекрати! — истошно закричала она. — Это я-то ничтожество?! Я покажу тебе ничтожество, дура ты тупая! Очередной удар пришёлся по руке, которой она пыталась закрыться, сжавшись в комок. — Хватит! — Тебя жизнь вообще ничему не учит, Мэллори! Билли снова намотал её волосы на кулак и рывком поднял на ноги. Как только она выпрямилась, он резко подался вперёд и с размаху впечатал плечо ей в живот. Воздух со свистом вырвался из её лёгких, она согнулась от пронзительной боли, и в следующий миг земля ушла у неё из-под ног. Билли поднял её, словно она ничего не весила, и бесцеремонно перекинул через плечо. Мэллори была ошеломлена. На секунду от нехватки воздуха она потеряла способность сопротивляться, но затем её прошила чистая, животная паника. Она забилась в его руках, из последних сил пиная его в грудь и слепо хватаясь за всё, до чего могла дотянуться. Когда он переступал порог, Мэллори уцепилась за дверной косяк и вцепилась в него мёртвой хваткой, борясь за свою жизнь. — Отпусти меня! — задыхаясь, прохрипела она, царапая ногтями дерево. С глухим рыком он рванул её на себя так сильно, что пальцы соскользнули. Билли протащил её через коридор в её собственную комнату, пока она безуспешно колотила его кулаками по спине, и швырнул на кровать. Она сильно ударилась, и из груди снова выбило остатки воздуха. Прежде чем она успела прийти в себя, Билли уже навалился сверху. Она едва успела повернуться на спину, как его пальцы стальными тисками сжали её запястья, намертво прижимая их к матрасу. Он навис над ней, его грудь тяжело вздымалась, а лицо превратилось в перекошенную маску ярости и чего-то ещё — чего-то такого, от чего у неё внутри всё перевернулось от тошноты. Мэллори накрыла волна ослепительной паники. Она отчаянно забилась, пытаясь брыкаться, извиваться, хоть как-то вырваться из его хватки, но он был крупнее и намного сильнее. Она оказалась полностью обездвижена. — Что, спеси-то поубавилось, Мэл? — Билли оскалился, проведя языком по верхним зубам, и его взгляд опустился к её груди. Во время потасовки блузка частично расстегнулась, обнажая чёрный бюстгальтер на фоне тяжело вздымающейся кожи. Мэллори бешено дернулась, но всё было тщетно. Чем сильнее она сопротивлялась, тем крепче он её держал. Его колено больно врезалось ей в бедро, задирая юбку и лишая малейшей возможности сдвинуться с места. Дыхание стало прерывистым и рваным, первобытный ужас когтями впился в грудную клетку. Он пытался её запугать, и у него это получалось. Но остановится ли он на этом? Она знала ответ. Господи, как же ей хотелось ошибаться, она молила об этом, но в глубине души она всё понимала. То, как сильнее сжимались его пальцы, как темнели его глаза, скользя по её телу… от этого у неё стыла кровь в жилах. — Билли, слезь с меня, — её голос дрогнул. — Я серьёзно. Его губы расплылись в издевательской ухмылке. — А то что? — Я… я буду кричать. Билли кивнул в сторону соседского дома. За стеной всё так же гремела вечеринка, и тяжёлые басы сотрясали стены. — За этим грохотом тебя никто не услышит. — Я вызову копов, — выдохнула она, чувствуя, как во рту вмиг пересохло. — Я… Ладонь Билли молниеносно взметнулась вверх и сомкнулась на её горле. Мэллори задохнулась, издав хриплый горловой звук, и судорожно вцепилась ногтями в его запястье. — Никому ты не позвонишь, — обыденным тоном произнёс он. — Если хоть одна живая душа об этом узнает, Максин — труп, блядь. Ты меня поняла? Мэллори оцепенела. Его ухмылка стала шире. Пока её ногти глубоко въедались в его кожу, он наклонился к самому её уху, обжигая его горячим дыханием. — Сьюзан вечно твердит ей, как опасно кататься на скейте по обочине, — прошептал он с притворной тревогой в голосе. — Но она же никого не слушает. Любой может её переехать… Билли ослабил хватку на её горле — ровно настолько, чтобы она могла со свистом втянуть воздух, который смешался внутри с леденящим, опустошающим ужасом. — Я мог бы пригрозить, что трахну её, — продолжил он. — Но мы оба знаем, что она не в моём вкусе. Её мальчишеское тело меня вообще не заводит. Но вот покалечить её я вполне могу, и это будет на твоей совести. Всё тело Мэллори сковал парализующий страх. Он не блефовал. Если он действительно собирался сделать то, чего она так смертельно боялась, значит, для него больше не существовало никаких границ. Он искалечит Макс без секундного колебания, и она ничего не сможет сделать. Она была в ловушке. Билли прочитал это осознание в её широко распахнутых, блестящих от слёз глазах и удовлетворённо оскалился. Он бесцеремонно раздвинул её ноги коленями и навалился всем весом, задирая её юбку практически до пояса. Ощутив его пах так близко, она начала задыхаться от паники. — Билли, — взмолилась она едва слышным шёпотом. — Не надо. Пожалуйста… Я не могу… я не хочу этого. — В чём проблема? С Харрингтоном ты только этим и занималась. — Нет, не занималась! Я вообще никогда… Билли замер. Его взгляд лихорадочно заскользил по её лицу в поисках ответа. Накативший на неё ужас заставил его сердце биться чаще от дикого азарта. — Ты что, ещё девственница? Мэллори тяжело сглотнула, от того, как изменилось его лицо, по венам разлился леденящий холод. — Пожалуйста, просто оставь меня в покое, — тихо произнесла она, не в силах сдержать покатившуюся по щеке слезу. — Клянусь, я сделаю вид, будто ничего не было. — Разбежался, — оскалился он, потянувшись вниз, чтобы сорвать оставшиеся пуговицы на её блузке. — Нашему королю Стиву придётся довольствоваться объедками после меня. Мощный выброс адреналина прошил тело Мэллори. Она рванулась изо всех сил, высвободила колено и с размаху впечатала его ему в пах. Он резко крякнул, согнувшись ровно настолько, чтобы она смогла выскользнуть из его хватки. Она пулей вылетела из комнаты и помчалась по коридору к входной двери. Она не знала, куда бежит, и ей было плевать — главное убраться как можно дальше отсюда, от него. Входная дверь была заперта. Пока она в панике пыталась совладать с защёлкой дико трясущимися руками, она оглянулась и увидела, что Билли уже пришёл в себя и в ярости шагает прямо к ней. Когда дверь наконец распахнулась, прохладный ночной воздух обжёг её покрытую испариной кожу, но времени уже не оставалось. Стоило ей сделать шаг на крыльцо, как в спину прилетел мощный удар ноги Билли, и весь мир вокруг бешено перевернулся. Падая с верхней ступеньки, Мэллори попыталась сгруппироваться в воздухе, выставив вперёд руки, но асфальт приближался слишком быстро. Она сильно ударилась и проехалась по земле — пронзительная боль прошила запястье, когда она безуспешно попыталась самортизировать падение ладонью. Бетон содрал кожу на ладони, локте, подбородке и обоих коленях. Оглушённая падением, она даже не успела подумать о том, чтобы закричать, как Билли уже грубо схватил её за волосы и намертво зажал ей рот ладонью. Мэллори бешено забилась. Её расширенные от ужаса, панические глаза метались по улице в отчаянной надежде увидеть кого-нибудь — хоть кого-то во дворах или в машинах, выстроившихся вдоль дороги… Но как назло, вокруг не было ни души. Стояла холодная ночь, и все сидели по домам, даже гости с соседской вечеринки не выходили во двор. Билли потащил её обратно в дом. Она кричала ему в ладонь и отчаянно сопротивлялась, извиваясь в его руках, но он был слишком силён. Он с размаху захлопнул входную дверь ногой и поволок её по коридору в сторону спальни, пока её попытки вырваться становились всё более безумными. Она брыкалась, изворачивалась, вонзала ногти в его руку и в какой-то момент изо всей силы упёрлась обеими ногами в стену коридора, пытаясь лишить его равновесия. — Ты только сама себе хуже делаешь, — процедил он, тяжело сопя от усилий, которые требовались, чтобы удержать её. Наконец они вошли в её комнату. Билли швырнул её на пол и запер за собой дверь. Музыка с соседской вечеринки здесь, казалось, гремела ещё громче. Он был прав — её криков никто не услышит. Заметив, как из её взгляда исчезли последние остатки надежды, Билли хмыкнул и одним порывистым движением скинул с себя рубашку. — Ну надо же, наконец-то до тебя дошло, — бросил он. Мэллори сжалась в комок на полу. Она дрожала всем телом, даже не замечая, как по её руке струится кровь. — Нет! Билли, ты… ты не можешь. Пожалуйста. — О, теперь уже «пожалуйста», да? Он грубо схватил её за шиворот, рывком поднял на ноги и нанёс такой мощный удар кулаком в лицо, что у неё перед глазами взорвались тысячи звёзд. Оглушённая, она повалилась на кровать. — Это тебе за то, что врезала мне в пах, — выдохнул он, придавливая её лицом к матрасу и сдирая с неё расстёгнутую блузку. — Выкинешь ещё что-нибудь в этом духе — горько пожалеешь. Он отшвырнул её рубашку в сторону, расстегнул бюстгальтер, сорвал его с её рук и резко перевернул её на спину. Мэллори была дезориентирована, но когда она снова ощутила на себе его тяжёлое тело, паника мгновенно вытеснила дурноту. Одной рукой она попыталась прикрыться, а другой принялась слепо бить и царапать его. Она не собиралась отдавать это ему просто так. Она знала, что не сможет превзойти его силой, но уж точно не собиралась облегчать ему задачу. Может быть, ей удастся измотать его или взбесить настолько, что он просто оставит её в покое… Она умудрилась съездить ему по подбородку, что привело его в ярость, а затем так сильно полоснула ногтями по груди, что пустила кровь. Он болезненно зашипел и снова ударил её наотмашь. К общей пульсирующей какофонии боли в теле добавилась новая резкая вспышка. — Ну всё, тварь грёбаная, — выдохнул он, подбирая с пола свой ремень. Мэллори инстинктивно сжалась, думая, что он опять начнёт её бить, но он лишь грубо вскинул её руки над головой. — Не хочешь по-хорошему? — прорычал он. — Отлично. Он подтянул её к самому изголовью кровати и, пока она отчаянно извивалась всем телом, намертво привязал её запястья ремнём к чугунной спинке. Ему удалось зафиксировать её достаточно крепко — как бы она ни билась, освободиться было невозможно. От этих попыток кожаный ремень и металлическая пряжка лишь глубже врезались в кожу, отзываясь мучительной болью в травмированном левом запястье. От безумного огня в глазах Билли её мутило. Она истошно закричала от отчаяния и громко разрыдалась — умоляя, упрашивая отпустить её. Билли на секунду замер, упиваясь открывшимся зрелищем: та самая девчонка, которую он хотел больше всего, лежала под ним полуобнажённой. Её округлая, бледная грудь с порозовевшими сосками мелко подрагивала, как и всё тело. Она никогда не проявляла к нему интереса, боролась с ним при каждой возможности — по её глазам всегда было видно, что она считает себя выше него. Но теперь это не имело значения. Он сломал её. И сейчас он возьмет своё, как всегда и хотел. — Чёрт, Мэллори, — шумно выдохнул Билли. — Кто же знал, что ты прятала такую идеальную грудь? Мэллори зажмурилась изо всех сил, когда его ладони бесцеремонно легли на её грудь. Он сжал её, наслаждаясь гладкостью кожи под своими пальцами, а затем скользнул руками ниже — к поясу её юбки. — Нет, нет, нет, нет, пожалуйста, Билли… — взмолилась она, пока он медленно, с плотоядной ухмылкой на лице, тянул вниз застёжку-молнию. Мэллори посмотрела на него снизу вверх, отчаянно пытаясь отыскать в нём хотя бы самую малую крупицу человечности, к которой можно было бы воззвать. Наверняка же где-то за всей этой внешней красотой должен был скрываться хотя бы призрак милосердия, пускай даже самый мимолётный. Она жадно вглядывалась в его лицо, цепляясь за любую деталь в поисках надежды. Едва заметные веснушки, рассыпанные на переносице. Идеальный изгиб губ, растянутых в ухмылке, за которой виднелись белые зубы. Длинные тёмные ресницы, обрамлявшие глаза, которые из голубых превратились в почти чёрные — зрачки расширились от чего-то мрачного и голодного… Но она ничего не нашла. В нём не было ни намека на пощаду, жалость или сострадание — лишь злоба, злорадство и дикая, первобытная похоть. В то время как сотни девчонок видели лицо Билли в своих самых сладких снах, для неё он стал живым кошмаром наяву. Мэллори принялась отчаянно брыкаться, пытаясь не дать ему стянуть юбку, но всё было тщетно. Он рванул ткань с такой силой, что подал её тело вперёд, на себя. Девушка истошно закричала: в травмированном запястье вспыхнула такая резкая боль, что у неё едва не потемнело в глазах. Он сдёрнул с неё юбку и на секунду замер, уставившись на её голубое кружевное бельё, после чего поднялся, чтобы сбросить собственные джинсы. — Нет! Помогите! — закричала Мэллори изо всех сил, скорее от безысходности, чем в надежде на спасение. Она прекрасно понимала, что никто не придёт. Теперь, когда её руки были связаны, она даже самой себе не могла помочь. Она продолжала судорожно биться в путах, хотя в запястье будто насыпали битого стекла, и каждое движение отзывалось невыносимой мукой. Он снова навалился на неё сверху, вдавливая своим весом в матрас и бесцеремонно раздвигая её бёдра коленями. Прижавшись грудью к её груди, он плотно вжался пахом в её промежность. Мэллори судорожно вздохнула и заплакала, мотая коготовой из стороны в сторону. — Билли, пожалуйста, не надо, не делай этого со мной, — взмолилась она, и её голос сорвался на испуганный крик. — Пожалуйста. Я никому не скажу, клянусь тебе! — Я знаю, что не скажешь, — отрезал он. Ужас и ярость продолжали бороться внутри неё, пока Билли хладнокровно вытирал простынёй кровь, слёзы и грязь с её лица. Ярость на миг взяла верх — как только он закончил, она плюнула ему прямо в лицо. Мэллори сама удивилась тому, как много в слюне было крови. — Мило, — процедил он, вытирая кровавый плевок из-под глаза, после чего резко намотал на кулак её рыжие волосы и потянул назад. — Значит так. Если ты укусишь меня за язык, я устрою тебе сущий ад. Загоню его тебе в задницу, например. Уяснила? Мэллори крепко сжала дрожащие губы, с ненавистью глядя на него. — Уяснила?! — подчеркнул он вопрос ещё одним болезненным рывком за волосы. — Да, — выдавила она сквозь стиснутые зубы. Ужас снова победил. — Вот и отлично. Будешь послушной девочкой, и, может, я сделаю тебе приятно. Он грубо накрыл своими губами её губы, заставляя разомкнуть их, и ворвался языком в её рот, отчего её передёрнуло от отвращения. Ей нестерпимо хотелось укусить его, пустить ему кровь, но она сдержалась, помня о его угрозе. Он ритмично двигался между её бёдер, пока его ладони бесцеремонно тискали её грудь, его язык хозяйничал у неё во рту, а его дыхание заполняло её лёгкие… Она крупно дрожала, уже сейчас чувствуя себя осквернённой. Но она понимала, что самое худшее ещё впереди. Он целовал её так долго. А может, ей просто казалось, что это длится вечность — чувствовать, как он твердеет, ощущать грубый вкус его прокуренного языка, пока жёсткая щетина колола её лицо… Она зажмурилась, отчаянно пытаясь мысленно перенестись куда угодно, лишь бы не быть здесь, но её глаза резко распахнулись, когда она почувствовала, как его пальцы скользнули под бельё, пробираясь между складок. — А ты уже влажная, Мэл, — промурлыкал он ей прямо в губы. — Я же знал, что тебе это нравится. Она вся сжалась от отвращения, когда он протолкнул палец внутрь неё. — Чёрт, ну и узкая же ты! — выдохнул он с таким восторгом, словно откопал зарытый клад. Он тихо рассмеялся, коснувшись её губ своей волчьей ухмылкой. — Да уж, тебе сейчас придётся несладко. Он протолкнул в неё второй палец, и она с воем втянула воздух сквозь зубы, откинув голову на подушку. — Билли, пожалуйста, не надо! Я сделаю всё, что захочешь, только, умоляю, не делай этого! — Прямо сейчас я хочу только одного. — Перестань! Мне больно! — Дальше будет только хуже, — пообещал он, пытаясь снова впиться в её губы, но она резко отвернулась. Тогда он опустил голову ниже и начал грубо посасывать кожу на её шее. — Но если ты кончишь ради меня, пойдёт полегче. — Пошёл ты. — Да ладно тебе, Мэл, — промурлыкал он низким голосом, от которого в еёнизу живота вопреки всему что-то болезненно ёкнуло. — Ты же сама этого хочешь. Билли ускорился. Он двигал пальцами быстро и грубо, одновременно начав жестко нажимать большим пальцем на её клитор. Она глухо застонала от дискомфорта и попыталась скинуть его с себя, но внутри неё уже разгорался странный, пугающий жар. — Посмотри, как ты уже течёшь из-за меня, маленькая шлюха, — прошептал он ей на ухо, а затем лизнул и больно прикусил мочку. Она содрогнулась от отвращения, но её тело продолжало стремительно нестись к чему-то, чего она не могла понять. Он резко вытащил пальцы и принялся неистово тереть её клитор, отчего она вскрикнула и непроизвольно подалась вперёд. Ей стало невыносимо жарко, под его телом её забил крупный пот. Неужели это был оргазм? Это не укладывалось в голове… как такое вообще могло происходить прямо сейчас? Она ведь ненавидела его. Она этого не хотела. Но Билли не останавливался. Он тяжело дышал ей в ухо, шепча грязные, мерзкие слова о том, что он сейчас с ней сделает. Мэллори снова разрыдалась — от абсолютного непонимания и бессилия, пока напряжение внутри росло и росло. Она продолжала извиваться в знак протеста, пока эта волна окончательно не накрыла её. Её бёдра крупно задрожали, и из груди вырвался полный скорби и отчаяния крик. — Вот умница, — сказал он, но Мэллори едва расслышала его. Кровь шумела у неё в ушах, голова кружилась… а вдобавок её до глубины души потрясло то, что только что произошло. — Ну что, девственница Мэллори, будут последние слова? Мэллори посмотрела на него с неприкрытой ненавистью. Она перестала умолять, понимала, что он всё равно не станет слушать, но сдаваться не собиралась. Она вырывалась и пыталась ударить его ногами, пока он стягивал с неё бельё. Она ощущала влажный след, который ткань оставляла на её бедре. Билли вытащил свой член, и у Мэллори всё внутри похолодело. Она не знала, какими обычно бывают мужские члены, но понимала одно: для неё это слишком. Если даже два его пальца причинили такую боль… Заметив, как она побледнела, Билли усмехнулся. Наверняка раньше ей не доводилось видеть член вживую, но даже она понимала, что самое страшное ещё впереди. Она испуганно замотала головой. — Н-нет, Билли… — Я же говорил, дальше будет хуже. Он приготовился, и она закричала во весь голос, вжимая пятки в матрас и пытаясь оттолкнуться, отползти от него. Но он схватил её под коленями и грубо подтянул обратно. — Нет! Я не могу! — Будет тесновато, — рассмеялся он, не отрывая взгляда от своей цели. — Но я в тебя верю. Он с трудом начал проникать в неё. Едва головка вошла внутрь, Мэллори громко всхлипнула и часто задышала. Если он продолжит, ей казалось, что он просто разорвёт её. Она была настолько напряжена, что даже ему это причиняло лёгкую боль. — Расслабься, если не хочешь, чтобы тебя разорвало. — Нет… слишком большой… не надо… Билли не обратил на её слова никакого внимания и продолжил медленно продвигаться вперёд, с явным удовольствием наблюдая, как на её лице сменяются потрясение и боль, пока он прокладывал себе путь туда, где до него не был ни один мужчина. — Прекрати! Больно… мне очень больно, — всхлипывала она. Её большие голубые глаза беспомощно метались по сторонам, словно она надеялась, что кто-то вдруг появится прямо с потолка и спасёт её. Дыхание стало рваным, судорожным, наполненным растерянной, невыносимой болью. Он отстранился и снова вошёл в неё — на этот раз быстрее. Это оказалось ещё мучительнее. Мэллори почувствовала, будто раскалённая добела вспышка боли пронзила её насквозь, и закричала так громко, что Билли зажал ей рот ладонью. — Чёрт… вот это да, — хрипло простонал он, когда её тело сомкнулось вокруг него. Её неопытное тело непроизвольно сжималось и вздрагивало, пытаясь приспособиться к внезапному вторжению. Для него это ощущалось невероятно. Для Мэллори же всё сводилось к новой волне боли — боли от того, как её тело мучительно растягивалось. Обычно с девушками, для которых это был первый раз, он не спешил. Но сейчас ему совершенно не хотелось проявлять хоть какую-то бережность после всего, что произошло между ними раньше. Схватив её за бёдра, он стал двигаться резко и грубо. Каждое движение вызывало у неё болезненный стон или крик. Его взгляд словно приковало к тому, как вздрагивала её грудь при каждом толчке. Рыжие волосы, кожа, раскрасневшаяся сильнее обычного, припухшие от его грубых поцелуев губы — всё, что он видел перед собой, лишь сильнее разжигало его, пока он безжалостно овладевал ею. Мэллори рыдала под ним, чувствуя себя человеком, которого бросили в глубокую воду, не научив плавать. Никогда прежде ей не доводилось испытывать ничего даже отдалённо похожего на эту боль и это отчаяние. Осознание собственного бессилия делало всё ещё невыносимее. Она могла лишь умолять его остановиться… хотя вскоре уже и сама не понимала, продолжает ли просить. Боль и потрясение от множества совершенно новых, пугающе навязанных ощущений словно оторвали её от самой себя. До этого никто никогда даже не видел её груди. Теперь же Билли беззастенчиво касался её снова и снова. Она всегда терпеть не могла пользоваться тампонами и соглашалась на них только ради плавания… а теперь её тело раз за разом вынуждено было принимать нечто несравнимо большее. Его хриплые стоны удовольствия, звучавшие поверх её рыданий, лишь усиливали её страдания. В какой-то момент Мэллори перестала пытаться говорить. Её плач прерывался лишь болезненными всхлипами, судорожными вдохами и невольными стонами, когда очередное резкое движение вжимало её в матрас. Руки дрожали в удерживавших их ремнях, ноги непроизвольно напрягались и поджимались, а лицо искажалось от боли. Но Билли был убеждён, что она сама во всём виновата. По его мнению, именно она довела его до этого. Раньше ему никогда не приходилось брать женщину силой… Да и не было такой необходимости. Он всегда считал, что подобное его не привлекает, если сама девушка этого не хочет. Но Мэллори была не такой, как все. Она держалась так, словно была недосягаемой. Будто могла делать всё, что ей вздумается, не опасаясь никаких последствий. Будто она лучше него. Умнее него. Но после того как он закончит с ней, после того как её тело покроется оставленными им следами, она наконец поймёт, что неважно, насколько остры её ответы, как сильно она его ненавидит или отчаянно сопротивляется. Победителем всё равно будет он. — Чёрт, Мэл, — процедил он сквозь зубы, когда она вдруг непроизвольно крепко сжалась вокруг него. — Ты что, специально хочешь, чтобы я кончил прямо в тебя? Мэллори резко вдохнула. — Не надо, — выдохнула она охрипшим, едва слышным голосом. — Билли, пожалуйста… не надо. Я не принимаю противозачаточные. Билли не обратил на её слова никакого внимания. Он собирался поступить так, как хотел сам. Его движения стали быстрее. Он наклонился и коснулся губами её челюсти, несмотря на то что она отвернула голову. — Билли! — закричала она. — Не надо! Я не могу забеременеть! Билли, пожалуйста, умоляю… Он снова зажал ей рот ладонью. Она отчаянно вырывалась, пытаясь кричать, пока его дыхание становилось всё тяжелее, а движения — всё резче и быстрее. Наконец он с громким стоном достиг разрядки. Напряжение прошло через всё его тело, заставив каждый мускул судорожно сократиться. Он тяжело выдохнул ей на ухо, его движения постепенно стихли. Под ним Мэллори продолжала безутешно рыдать, совершенно обессилев. Он опустился на неё всем телом и, уткнувшись лицом ей в шею, довольно улыбнулся, представляя, как она ходит с большим животом на последних месяцах беременности, готовясь родить ребёнка, который всегда будет напоминанием о нём. Впрочем, он знал, что она слишком упряма для такого исхода. Нил никогда не позволил бы ей сделать аборт, но она всё равно нашла бы способ. Он медленно коснулся губами её шеи, удовлетворившись тем, что пока может оставить на ней менее долговечные следы — напоминание о том, что она принадлежит ему, нравится ей это или нет. Мэллори продолжала плакать. Её тело болезненно содрогалось от рыданий. Она невольно вздрогнула, когда он отстранился, и тихо, прерывисто вдохнула, заметив кровь на нём, прежде чем он спокойно привёл себя в порядок. Когда он потянулся, чтобы развязать ей руки, Мэллори почувствовала, как из неё вытекает его семя, и, не выдержав, разрыдалась от боли. Билли с трудом распутал узел, после чего позволил ей опустить руки и отползти от него в дальний угол кровати, прижавшись спиной к стене. Стоило ей пошевелиться, как она болезненно поморщилась и тихо всхлипнула, увидев следы крови и семени. — Почему?! — рыдала она. — Почему ты сделал это со мной? Как ты вообще мог?! — А почему бы и нет? — равнодушно ответил он. — Нам обоим было хорошо. — Хорошо?! Она с яростью ударила его ногой, а затем ещё и ещё, отчаянно пытаясь попасть по любой незащищённой части его тела. — Пошёл ты! — закричала она. — Чёртов насильник! Мразь! Билли схватил её за обе лодыжки и резко дёрнул на себя. Она потеряла равновесие и упала на спину. Он снова навалился сверху. Мэллори начала бить его здоровой рукой, но он быстро перехватил её, прижав к кровати вместе с повреждённым запястьем. Она ещё несколько секунд безуспешно вырывалась, однако вскоре силы оставили её. Голова бессильно отвернулась в сторону, а рыдания стали ещё громче. — Это не изнасилование, если тебе самой это понравилось, Мэллори. Ты была влажной ещё до того, как я вообще к тебе прикоснулся. — Это… это ничего не значит! — Конечно, не значит, — насмешливо фыркнул он. — Только запомни, что это останется нашим секретом… Если, конечно, ты хочешь, чтобы Максин спокойно закончила восьмой класс и с ней ничего не случилось. Заплаканные глаза Мэллори мгновенно устремились на него. — Если ты хоть пальцем её тронешь… — Держи язык за зубами, и мне не придётся. Она моргнула, смахнув новую слезу, и отвернулась, не в силах смотреть на него, пока он бесцеремонно разглядывал её. Он отпустил её запястья и сел. Дрожащими руками она прикрыла грудь, свернулась на боку и отвернулась к стене. — Если тебе от этого станет легче, ты чертовски красивая, Мэллори, — произнёс он с самодовольной усмешкой, звучавшей даже в его голосе. — Не помню, когда в последний раз получал такое удовольствие. Надо будет как-нибудь повторить. Леденящий ужас обвил позвоночник Мэллори. Он не остановится на одной этой ночи. Билли попытался коснуться её бедра, но она наотмашь скинула его руку, не в силах сдержать дрожь нижней губы. — Убирайся, — едва слышно выдохнула она. Он насильно поцеловал её в щёку, после чего поднялся с кровати. — Приятных снов, — бросил он, подобрал с пола свои брюки с рубашкой и вышел. Мэллори лежала неподвижно, почти не дыша, пока шаги Билли не затихли за закрывшейся дверью спальни. Её тело била крупная дрожь. Она попыталась сжаться в комок, но ни одна поза не приносила облегчения — острая, ноющая боль разливалась повсюду, как снаружи, так и глубоко внутри. Она прижала холодную ладонь к ноющему паху. Болело так сильно, что не оставалось сомнений, что он что-то разорвал. Она разрыдалась, уткнувшись лбом в подушку, пока скорбь, шок и ужас разрывали её душу на части. Всего час назад она была совсем другим человеком. Она кружилась в пьянящем восторге от своего первого поцелуя, у неё кружилась голова от надежды, оптимизма и открывающихся возможностей. Она наконец-то позволила себе чего-то захотеть — представить будущее, в котором у неё будет право на простые человеческие вещи: любовь, счастье и безопасность. Она наконец призналась самой себе, что ей нравится Стив, и она хотела разделить с ним ещё много того, что бывает в первый раз. Но Билли только что отобрал у неё самое главное. Хотя разве не так всегда и строилась её жизнь? Стоило чему-то хорошему появиться на её пути, как вселенная тут же вырывала это с корнем и втаптывала в грязь. Так было всегда, и какой же глупостью было думать, что в этот раз всё сложится иначе. Мэллори плакала так долго и надрывно, что от этих рыданий начало сводить мышцы живота. Многочисленные очаги боли, от макушки до кончиков пальцев, слились в один сплошной, невыносимый гул. Ей казалось, будто ей больше нет места в собственном теле… даже её кожа теперь ощущалась чужой. Когда она наконец попыталась перевернуться на другой бок, то почувствовала, как к левой руке что-то присохло и потянуло кожу. Мэллори болезненно зашипела и посмотрела вниз. Простыня намертво прилипла к телу — подсыхающая, густеющая кровь сработала как клей. Она осторожно отлепила ткань, обнажив уродливую ссадину во всё предплечье. Грубый асфальт содрал кожу клочьями, и почти везде в рану въелись грязь и мелкий гравий. Колени выглядели точно так же. Она подняла ноющее запястье и поморщилась. Оно покраснело и уже начало опухать. Стоило ей попытаться повернуть кисть, как по предплечью ударила резкая вспышка боли, заставившая её тихонько заскулить. Возможно, растяжение, а возможно, что-то похуже. И если всё действительно плохо, она даже не знала, отвезёт ли её Билли к врачу. Он ведь мог просто оставить её мучиться, сделав это ещё одной частью наказания. Но что, чёрт возьми, она скажет людям, глядя на своё лицо и это запястье? Мэллори опустила взгляд ниже, осматривая себя, но стоило ей увидеть кровавый беспорядок между ног, как её пальцы сами собой сжались в кулаки. Если она забеременеет… Боже, если она забеременеет… она ни за что не станет рожать его ребёнка. Она найдёт способ избавиться от него. Нил, этот чёртов католик-фанатик, убьёт её, если узнает, но, может, это было бы даже к лучшему. Она лучше умрёт, чем будет носить в себе дитя Билли. Впрочем, даже если беременности удастся избежать, это уже ничего не меняло. Билли получил именно то, чего хотел. Он уничтожил её… оставил своё клеймо как внутри, так и снаружи. Теперь она принадлежала ему. Она так долго сопротивлялась ему, так долго притворялась, будто у неё есть выбор, но эта ночь вдребезги разбила иллюзию. Она и раньше боялась его, но теперь точно знала, на что он способен и на какие зверства готов пойти, чтобы удержать власть. А главное — теперь он знал её слабость. Ради защиты Макс она пойдёт на всё. Мэллори ещё никогда в жизни не испытывала такого всепоглощающего страха. Билли загнал её именно туда, куда и собирался.