Совершенство в кружевах

      Стоит выразить отдельную благодарность тому, кто додумался установить в этих спальнях огромные и действительно крепкие кровати. Потому что иначе они бы не выдержали. Дурацкий анекдот. Одна из тех баек, которыми любит перекидываться экипаж корабля в свободное время. Как примархи регулярно ломают мебель. И упорно делают вид, что ничего не случилось. Так что кровать лучше было бы славно пощадить.       Мысль об этом мелькнула в их головах под жалобный скрип. Фулгрим, пусть и выглядящий на фоне брата не столь внушительно, откинул Ферруса на ложе ловким движением ноги, властно толкнув его в грудь. По темным глазам и почти пьяной улыбке было очевидно — ему нравится, когда Феррус слушается.       — Какой ты хороший мальчик.       Страсть они разделяли на двоих. Пусть оба и не обладали внушительными псайкерскими способностями, но с удивлением обнаружили еще во время жарких ночей под Народной, что могут разделять ощущения друг друга. Это помогало подстраиваться без лишних слов под темп, угол, длительность. А еще по-настоящему обнажало душу.       Фулгрим часто говорил какие-то грязные непристойности. Особенно поначалу. Они лились из его рта так, будто он был не в силах их сдерживать. Но в мыслях его витало совсем иное. Помимо пьянящей страсти, он испытывал чистую, глубокую, очень нежную любовь. В существовании которой сомневался до судьбоносной встречи с Горгоном.       Феррус покорно лежал посреди огромного, даже по меркам примархов, ложа. Свет, похожий на лунный, обрамлял фигуру Фулгрима. Тот медленно, устраивая театральное представление, отстегивал слои юбок.       Если бы не недавний оргазм, Горгон едва бы сдержался. Но и сейчас он чувствовал, как страсть собирается горячим бурлящим комком в животе, а кровь приливает к паху. И, очевидно, отливает от головы. Потому что за красивым раздеванием он наблюдал с приоткрытым ртом. Зрелище гипнотизировало, пьянило.       — Мой послушный щеночек.       — Фулгрим, где ты понабрался этого?       Фениксиец застыл. До того он взялся расшнуровывать высокий сапог Ферруса, тот не снимался иначе и в этом была прелестная часть игры.       — Я читал. — растерянно выронил слова Фулгрим.       — Думал, ты любишь исторические романы. Кстати, ты еще не получил от меня новую коллекцию в подарок? Раздобыл тут кое-что интересное. Эксперт сказал, что там любопытные поэмы.       Медленно сделав вдох и выдох, Фулгрим продолжил упорно расправляться с тугой шнуровкой. В резких движениях сквозило легкое раздражение. Говорил он тихо, сдержанно:       — Я читал другие романы. Другие, Феррус. Любовные и эротические романы иногда тоже могут быть хороши. Мне было плохо. Морально. Знаешь… — он осекся. — Я все еще не доволен собой. Своей работой. Достижениями. Случайно обнаружил эти книги и…       — Да не оправдывайся ты.       Приподнявшись на локтях, Феррус посмотрел на Фулгрима. Обычно его холодные серо-ледяные глаза могли бы показаться пугающими, но сейчас в них были только любовь и теплота. Он потянул Фулгрима на себя, увлекая его в долгий поцелуй.       Когда они наконец оторвались друг от друга, Феррус продолжил:       — Хочешь правду? После нашего, кхм, расставания, я искал всякие советы вроде как сделать первый шаг, как писать бывшим. Столько всякой ерунды нашел. И все равно же не мог нормально решиться.       Мысли Фулгрима было не остановить. Он громко рассмеялся, представляя Горгона с маленькой книжечкой в руках.       — А вот решился бы раньше, могли бы столько всего попробовать.       — Например, чтобы ты трахнул меня?       Феррус перехватил ладонь Фениксийца и прижал к губам.       — Иногда я ненавижу собственную гордость, Феррус. Мы могли бы сделать это так давно.       За окном занимался рассвет. Тени таяли в розовых лучах, затапливающих комнату. Феррус тяжело дышал, наслаждаясь новыми ощущениями. Тонкие скользкие, уже смазанные маслом, пальцы Фулгрима подглаживали кольцо мышц. Затем глубже и настойчивее погружался сначала то один палец, то два.       Феррус хотел было признаться, что пробовал кое-что сам. Но не стал. Все это было не то, оба они отчаянно нуждались именно друг в друге. Дело было не в удовлетворении физических потребностей. Вероятно, по задумке примархи должны были быть лишены этого. Но от взглядов, улыбок, запаха друг друга Феррус и Фулгрим соскальзывали в совершенно другое измерение чувств, которое только они вдвоем и могли понять.       Третий палец вошел без усилий. Феррус не двигался навстречу. Он лежал на горе подушек, любовался сосредоточенным Фулгримом в розовых лучах и запоминал эти новые ощущения. К его удивлению, стыда в этом не было совсем. По правде говоря, он даже рассчитывал на что-то такое, когда соглашался прибыть на праздник.       Как бы Горгон ни старался быть сдержанным, от ощущения головки члена около собственного ануса из его рта вырвался низкий стон. Фулгрим наконец вошел. Уже не столь медленно, как он делал это пальцами. По небольшой морщинке между бровей и сосредоточенному лицу можно было предположить, что ему самому тяжело держаться. Движения Фениксийца были сильными, размашистыми. И красивыми. Да. Стоило выбрать такую позу, чтобы любоваться — подумал Феррус. Фулгрим трахал его так же красиво, ловко и изящно, как и фехтовал.       Фениксиец то ускорялся, то снижал темп. От ментального единения выбирать нужный угол было проще, чтобы касаться простаты. И от того наслаждаться стонами Ферруса, которые тот пытался заткнуть кулаком.       — Ну нет. Не сдерживайся.       — А если кто-то…       Сощурив глаза, Фулгрим ответил с ухмылкой:       — Да пускай. Пусть завидуют. Я. Трахаю. Лучшего. Мужчину. В. Этом. Гребаном. Мире.       С каждым словом Фулгрим вбивался сильнее. Почувствовал подступавший оргазм, он вышел. Смуглый, покрытый шрамами живот оросили белые капли.       Фулгрим провел пальцем по дорожке волос внизу живота Горгона и обхватил ладонью налитый кровью член. Глядя Феррусу в глаза, он обвел головку языком и глубоко заглотил. Так, что член уперся в горло.       Пальцы снова ласкали еще более чувствительный после проникновения анус. Фулгрим нашел пальцами нужную точку, поглаживая её изнутри. От стимуляции с разных сторон Феррус хрипло стонал, выгибался, разорвал случайно покрывало, оставил синяки на белом плече Фулгрима. И, наконец, кончил прямо в горячий рот.       Совсем рассвело. Из сада слышали голоса то ли слуг, то ли кого-то из гостей. Трудно было разобрать, о чем там говорят.       Фулгрим лежал на груди Ферруса, расслабленно играясь с бусиной его соска.       — Погоди.       Стремительно оказавшись в середине комнаты, Фулгрим выудил что-то из юбок, так и оставшихся лежать на полу. Даже для Ферруса движения Фениксийца были едва уловимы. Белая вспышка, взметнувшиеся волосы.       Послышался сдавленный вскрик и глухой удар тела о землю за окном.       — Мне здесь не нравится. Испортили покушением такой момент. Феррус, любовь моя, ты же не был еще в моих покоях на «Гордости Императора»?       Фулгрим вытер кровь с тонкого короткого клинка прямо о портьеру и ласково улыбнулся.