Совершенство в кружевах

      Очень трудно разговаривать с кем-то с серьезным лицом, когда чувствуешь язык, щетину и горячее дыхание на внутренней поверхности бедра. И у собственного стратегически опасно возбужденного члена.       Фулгрим мысленно благодарил ту великолепную мастерицу, что придумала эту юбку из кучи слоев. И настояла на длинном шлейфе. Потому что сейчас именно они скрывали от любопытных глаз Ферруса, расположившегося прямо у него между ног.       Даже хваленая выдержка примархов могла бы дать осечку в такой момент. Но Фениксиец расположился максимально непринужденно, придерживая у бедер подушку, в его руках почти кукольно-маленькую. И хорошо, что они решили не зажигать свет. Потому что Феррус со всей своей внушительной комплекцией едва помещался под платьем. Конечно, выдай он себя, никто из свидетелей не стал бы трепаться лишний раз. Слишком высок риск, что на твой особняк совершенно случайно упадет что-то с неба. Или обнаружится вдруг контакт, где ты благородно жертвуешь деньги на благо Империума.       — Лорд Фулгрим, прошу простить, что беспокою. — высокая статная женщина, кажется, какая-то родственница хозяйки дома, уверенно вошла в комнату, — Я ищу вашего брата. Думаю, он мог бы помочь нам разрешить спор с этими благородными господами.       Потерев переносицу, но на деле скрывая сбившиеся дыхание, Фулгрим поднял на нее взгляд. На лице его была одна из тех обезоруживающий улыбок, что помогала расположить к себе большинство собеседников. Даже очень проницательных.       — Понятия не имею, где мой брат. Он не зверек на привязи. Предположу, что вам разумнее будет послать за ним утром. Он не откажет в беседе за завтраком. Феррус не настолько нелюдимый, как о нем говорят. А в чем, позвольте поинтересоваться, суть вашего спора?       Из-за спины женщины выглядывали двое мужчин. Они также зашли в комнату, кланяясь и держа дистанцию. У одного, помоложе, много аугументов на лице. Да и между густых кудрей мелькали трубки и провода. Даже в таком тусклом свете это было заметно. Вероятно, часть всего этого была лишь для красоты. Эдаким показателем статуса. Второй мужчина, сильно старше, совсем не носил ничего искусственного. По крайней мере снаружи. Но обладал офицерской выправкой и явно был все еще в хорошей форме, не смотря на густую седину и отпечаток усталости на лице.       — Мы говорили о целесообразности модернизации местных инженерных сооружений. Наша планета не славится большим процентом полезных ископаемых, но у нас налаженная система для получения электроэнергии. — женщина говорила увлеченно, тон её был несколько преподавательским. — Но с момента их постройки пошло много времени. Природный ландшафт и климатические условия довольно сильно поменялись. Мы хотели узнать мнение господина Ферруса Мануса, стоит ли менять эту систему. Или оставить все, как есть, раз энергии хватает.       — А чертежи вы с собой принесли? Расчеты? Аналитику хотя бы за последние пару десятков лет? Насколько реальна статистика обеспечения энергией? Не думали, что кто-то может подделать её?       Фулгрим не пытался задеть женщину и её спутников. Говорить этим тоном, натягивая на себя маску умного гордеца, было настоящим вызовом, когда горячий язык любовника касается твоего бедра. А сам ты готов вот-вот кончить уже от этого.       — Не знала, что вы разбираетесь в этом. — извиняющийся тоном выронила гостья. — Тогда я попрошу подготовить все и, если вы не будете против, приглашу вас также на небольшую экскурсию. Скажем, завтра во второй половине дня.       Фулгрим одобрительно кивнул и махнул рукой, отпуская так некстати ворвавшихся гостей. Дверь наконец закрылась и он отбросил подушку, из которой уже полезла набивка.       — Нет, ты слышал? Она не думала, что я разбираюсь! Я! Не разбираюсь! Не быть в курсе, что приглашенный на вечер примарх вообще-то инженер в прошлом.       — Фулгрим, — с оттенком усталости произнес Феррус, выбираясь из под вороха юбок наконец.       Фениксиец вопросительно выгнул бровь.       — Помолчи. Давай наконец займемся тем, для чего мы тут оказались.       В поцелуе смешались вкус терпкого местного вина, миндальных пирожных, немного солоноватого пота и страсти. Феррус не был груб.       Он с легкостью нащупал, где отстегивается юбка и как устроены крючки у лифа платья. Хотя Фулгрим пытался прильнуть как можно ближе, почти провиснув на Горгоне, тот все же сообразил, как снять всю эту конструкцию не испортив. Для больших металлических пальцев застежки были слишком маленькими, но все же поддались с какой-то попытки.       По корсету, облегающему сильное тело, Феррус скользил жадным взглядом. Фулгрим перед ним был восхитительно соблазнительным в этом виде. Помада размазалась, дыхание тяжелое, шпильки с трудом держат прическу.       Следы шнуровки отпечатались на бледной коже. Горгон хотел насладиться подольше этим зрелищем. Он снимал корсет с Фулгрима медленно и осторожно. Тело примарха быстро восстанавливается. Но красные отметины, следы от легких укусов и поцелуев очень шли Фениксийцу. Пройдет менее часа и их уже не будет.       Один из нижних слоев юбки они оставили. Не говоря ни слова пришли к единому мнению, что в этом что-то есть. И не просто что-то. Сейчас Фулгрим расположился прямо на полу, стоя на коленях. Юбка задрана. Абсолютное бесстыдство, но такое привлекательное.       Феррус вошел в него сначала одним смазанным пальцем. Другой рукой он провел по белой крепкой ягодице и скользнул к напряженному члену Фулгрима. Хотя Фениксиец насаживался сам, двигался быстрее, Горгон не торопился. Второй палец. Движения медленные, размеренные. Он слегка развел пальцы в стороны, раздвигая пульсирующую плоть, другой рукой обвел головку члена. Стон Фулгрима оказался оглушительно громким.       Первый оргазм. Яркий взрыв. Желание еще. Чего-то большего. Кончил Фулгрим прямо на драгоценные кружева ручной работы. Но другая ручная работа интересовала его сейчас куда больше.       Феррус еще какое-то время растягивал вход. Кольцо мышц было тугим, но под его уверенными сильными ласками раскрывалось чуть больше в готовности к наслаждению. Фулгрим выгибался, стонал, просил еще, двигался навстречу, насаживаясь.       Когда Феррус наконец вошел, это показалось Фениксийцу высшим блаженством. Ощущение заполненности, жар, всепоглощающая любовь. Ни одна игрушка, а у Фулгрима уже было их предостаточно в коллекции, не давала того же. Будучи в одиночестве в своих огромных покоях на "Гордости Императора", он никогда не испытывал и малой доли чего-то подобного. Тело его реагировало так только на Ферруса.       Откинув тунику, но не снимая высокие сапоги и лишь приспустив брюки, Феррус двигался размеренно, наслаждаясь моментом. Давая им обоим запомнить это мгновение. Фулгрим был чуть более нетерпеливым, хотел еще и еще, но сейчас вел Феррус. Он входил на всю длину и медленно выходил. Иногда до конца. Удерживая сильными руками ягодицы, большими пальцами он растягивал вход, давя чуть сильнее. Но не настолько, чтобы боль перевешивала удовольствие.       Держался Феррус так долго, насколько сам смог. На деле всего минут десять. Он хотел выйти, не изливаться во внутрь, но не успел. Залюбовался тем, как светлые волосы рассыпаются по плечам упругими завитками. Сильной спиной, тонкой талией. Заслушался музыкой любимых стонов. О, как давно он грезил об этом. Реальность была лучше всякого сна. Стон самого Горгона, довольно сдержанный, напоминал рык.       Когда Феррус вышел, Фулгрим коснулся своего ануса и поднес руку к лицу. На длинных пальцах блестело семя. Он рассмеялся и тут же поднялся, используя всю свою быстроту и грацию, меняя положение и придавливая Ферруса к полу.       — Придется мне тебе отомстить.       Никакой злобы в словах. Взгляд озорной, дерзкий. Вероятно, Феррус не совсем осознавал, как выглядит, но Фулгрим с упоением разглядывал любимое лицо, на котором красовались отпечатки помады.       — Что ты имеешь в виду?       Хотя после оргазма тело примарха восстанавливалось так же быстро, как после мелкого ранения, Феррус все еще выглядел несколько растерянным. Его пьянила безмерная любовь, которую он так хотел показать.       — Я тебя трахну, любимый. — шепотом произнес Фулгрим, кусая Ферруса за мочку уха и оставляя отпечаток розовых губ на шее.