Война Королевств

      Она вышла из покоев отца и прислонилась к стене, положив на неё руку. Прерывистый вздох вырвался из груди — она изо всех сил сдерживала рыдание.       Я должна взять себя в руки. Робб и знаменосцы отца не должны видеть меня такой.       Но как же это было тяжело. За последние месяцы Кейтилин и её семья пережили так много. Нед в столице, смерть короля Роберта, нападение на замок её детства, тревога за мужа и дочь, неотступный страх за Робба в бою — всё это она сносила достойно, как подобает леди домов Старков и Талли. Но вот, наконец, нашёлся последний камень, сломавший спину верблюду.       Отец умирал. В это не верилось — человек, бывший единственной твёрдой опорой в её жизни, уходил из этого мира. И хуже всего было то, что он угасал, словно гаснущий огонь, тень прежнего себя. В свои лучшие годы Хостер Талли был почти что героем из легенд. Воевал, объездил дальние края, мудро и справедливо правил своими землями. Но не за это Кейтилин любила его. Хостер Талли был разным для разных людей, а для неё — просто отцом, любившим свою семью. Даже в самые тёмные времена он всегда находил время для своих детей. Пусть он уступал в умении слушать и советовать своему брату Бриндену, Хостер неизменно был источником тепла и надёжности.       Но уже ненадолго.       Добравшись до Ривeррана на лодке — реки вокруг города разлились и дороги затопило — Кейтилин не знала, в каком состоянии застанет отца. Она слышала слухи, что он умирает, а то и уже мёртв, но упрямо отказывалась в это верить. Хостер Талли не умрёт, пока враги ещё в поле.       Когда лодка с Кейтилин и Роббом причалила к Ривeррану, их встретили ликованием и радостью. Защитники замка приготовились к долгой и жестокой осаде. Никто не думал, что Молодой Волк — как успели прозвать Робба — способен одержать столь ошеломительную победу, тем более в такой срок.       Робб показал себя с блестящей стороны, — размышляла Кейтилин, и сердце её переполнялось гордостью. Он спас Речные Земли и гонит Ланнистеров. Вопрос в том, сумеет ли он удержать завоёванное?       Но тогда было не до подобных мыслей. Солдаты и слуги Ривeррана приветствовали её сына криками, скандируя его имя и её собственное вместе с возгласами «Винтерфелл!» Знамя дома Талли — серебряная рыба, прыгающая на красно-синем поле, — развевалось с каждого зубца стены. Кейтилин должна была радоваться и в какой-то мере радовалась, но сердце всё равно было тяжёлым. Мысли об отце, о Неде и дочерях не оставляли её.       У ворот главного донжона их с Роббом встретил её брат Эдмар — только что освобождённый и вновь ставший хозяином замка. Он стоял в окружении своих знаменосцев, в помятых доспехах, с одеждой, заляпанной после боя. Но в глазах его ещё жил огонь, а улыбка, с которой он встретил её, была искренней и тёплой.       — Милая сестра, — сказал он, обнимая и целуя её в щёку. Они разомкнули объятия и посмотрели друг на друга.       Боги, он выглядит вдвое старше своих лет — измотанный, растрёпанный. Лицо будто создано для улыбок, но улыбка не достигает глаз. Хотя могу ли я его винить? Он лишился почти всего: потерпел поражение, был опозорен перед своими знаменосцами, не выполнил единственный долг лорда перед своими людьми — и всё это на глазах у умирающего отца.       Кейтилин снова обняла его. — Эдмар, как я рада тебя видеть.       Эдмар крепко прижал её к себе. — Я тоже, Кэт. Он тебя спрашивал.       Кейтилин не пришлось уточнять, о ком речь. Она посмотрела в глубокие синие глаза брата. — Как он?       Управитель Ривeррана шагнул вперёд — он тоже выглядел измотанным. — Ваш лорд-отец в своём солярии, миледи.       Эдмар повернулся и взял сестру под руку. — Я провожу тебя.       Они шли вместе к водяной лестнице, что вела в донжон и дальше — к покоям отца.       — Как он? — спросила Кейтилин, страшась ответа даже в тот миг, когда задавала вопрос. Эдмар вздохнул, опустив голову в горе. — Ему очень больно, Кэт. Боюсь, он недолго пробудет с нами.       Когда Кейтилин подошла к постели отца, её поразило, как он слаб и немощен. Его иссохшее тело лежало на кровати, голова покоилась на подушках. Он спал, когда она вошла, но сон его не был покойным. Отец метался, боль проступала на его лице.       Она повернулась к мейстеру. — Неужели нельзя дать ему что-нибудь от боли?       Старик посмотрел на неё — измождённое лицо отражало его скорбь. — Я давал ему маковое молоко, миледи, но больше нельзя.       Отец. Кэт присела у его изголовья, взяла его руку в свои и тихонько погладила. Она бы отдала что угодно, лишь бы принести ему хоть какое-то реальное облегчение. Будь эта болезнь врагом — я бы сразилась с ней. Сразилась бы и победила. Дайте мне противника, с которым можно биться, и я докажу, что женщина может быть не слабее любого мужчины.       Но сделать было нечего. Кейтилин посидела немного, затем поднялась, чтобы дать отцу покой. Однако не успела она добраться до двери, как он заговорил: «Маленькая Кэт, моя милая.» Она быстро обернулась в надежде, что он проснулся. Нет — в своей беспомощности лорд Хостер звал её во сне.       Больше она не могла оставаться. Вышла из комнаты, дошла до соседней — и только там дала волю слезам, разрыдавшись в голос. Она плакала не только об отце, но обо всей своей семье и обо всём, что случилось за последнее время.       Дав себе несколько мгновений, чтобы выплакаться, Кейтилин взяла себя в руки. Я не могу позволить себе роскошь горя. Я — дочь дома Талли, леди Винтерфелла. Я должна быть сильной ради тех, кто рядом.       Она спустилась по винтовой лестнице и вошла в большой зал Ривeррана. Военный совет был уже в сборе. Знаменосцы Старков и лорды Трезубца разместились за четырьмя столами, расставленными в каре. Лорд Эдмар занимал главное кресло Талли — на месте своего отца. Его окружали отцовские знаменосцы: сир Марк Пайпер, лорд Джонос Бракен, Титос Блэквуд, Джейсон Маллистер, Чёрный Уолдер Фрей — все явились представлять свои дома. Или, как невесело подумала Кейтилин, то, что от них осталось.       Как мало их. Боги, когда отец созывал знамёна, в зале не было места протолкнуться от рыцарей и лордов.       За другими столами сидели северные лорды: Гловер, Болтон, Амбер, Рисвелл, Карстарк. Все здесь. Лорд Карстарк, однако, выглядел как человек, не успевший оправиться от страшного кошмара. Лорд Кархолда был потрёпан, волосы немыты и всклокочены. Двух его сыновей забрал Шепчущий лес — и Цареубийца.       Ланнистерам за многое предстоит ответить.       Единственным заметным отсутствующим был дядя Кейтилин — Чёрная Рыба, который в это самое время командовал северным войском на востоке.       Не знай я, что Робб — истинный сын своего отца, ни за что не поверила бы, что он сумеет воплотить этот план так безупречно.       Мысли Кейтилин обратились к последним нескольким дням. Всё началось с письма, в котором утверждалось, что Нед и девочки живы и в безопасности. Кейтилин бросилась к сыну в шатёр с этой запиской. Прочитав её, Робб долго молчал. Она настороженно наблюдала за сыном, не зная, что творится у него в голове. Наконец он заговорил.       — Это может быть ложью, мать. Мы не можем менять планы из-за этого. — Он оставил письмо на столе с картой и подошёл к пологу шатра, глядя на Близнецы.       Пока Кейтилин мчалась через северный лагерь, она уже думала об этом. — Если и ложь, то очень неудачная. Не понимаю, кому было бы выгодно делать вид, что Нед и девочки больше не у них в плену. Ланнистерам? Куда лучше, если мы думаем, что наша семья у них в руках — это может сдержать нас или вынудить к переговорам. А все противники Ланнистеров хотят, чтобы мы делали именно то, что делаем. Лгать здесь нет никакого смысла.       Сын отвернулся от проёма и вернулся к столу с картой, подхватил письмо и снова впился в него взглядом — словно перед ним была головоломка и он пытался разгадать её скрытый смысл. — Ну хорошо, так где же они, чёрт возьми? Написано «на пути в безопасное место» — и больше ничего, размыто до невозможности.       — Согласна, — задумчиво сказала Кейтилин. — Но если это правда, нам стоит пересмотреть наши планы. — Почему, мать? — Он посмотрел на неё с недоумением. — Риверран всё ещё в осаде. Брат по-прежнему в плену. Боги знают, как я хочу верить этому письму, но оно не может определять наши действия. К тому же мы уже связаны. Командиры получили приказы.       Это упрямство или здравый смысл? — Приказы можно отменить, Робб. Нам следует хотя бы обсудить, что изменится.       Робб пристально посмотрел на неё. Удивительно. Многие считают, что у него синие глаза Талли, но я вижу в них лишь холодные северные глаза Неда. Точно два осколка льда.       После краткой паузы сын заговорил снова. — Хорошо, мать. Говори.       Кейтилин глубоко вздохнула, собирая мысли. — Вся твоя стратегия строилась на скорости: отец в темнице, над ним нависала казнь, нужно было давить на Ланнистеров и как можно скорее пробиться к столице.       Робб смотрел на неё. Едва заметно кивнув, он заговорил тихо и задумчиво. — Да, конечно, мать. Отец гниёт — или, вернее, гнил — в темнице.       Он так хочет верить письму, что отец и сёстры на свободе. Как и я сама. — Но теперь это может быть уже неправдой. Если Нед и девочки в безопасности, тебе незачем спешить на юг. Время больше не работает против нас.       Робб опустил взгляд на карту и слегка кивнул. — Даже если принять письмо за правду — а это большое «если» — Речные Земли и оба войска Тайвина Ланнистера никуда не делись. Ты разве забыла?       В ней вспыхнул гнев. Конечно нет, я вряд ли забуду разорение моего родного дома. Она медленно выдохнула. — Нет, не забыла, Робб. Но прошу тебя — думай лишь о снятии осады с Ривeррана. Ты не обязан вступать в бой с войском Тайвина Ланнистера.       Робб уже передвигал деревянные фишки — обозначения воинских отрядов — по столу с картой. — Ты права, мать. — Он поднял глаза и коротко улыбнулся. — Мне никогда не нравилась идея послать восточные силы против лорда Тайвина. Они будут в меньшинстве и почти без конницы. Это всего лишь отвлекающий манёвр, а потери будут тяжёлыми. Если без этого можно обойтись — я обойдусь. Это мои люди. Я несу ответственность за каждого из них.       Настоящий Старк из Винтерфелла. Нед бы гордился им.       Робб смотрел на карту, переставляя фишки. — Нет, мать. Пока отец был в темнице, у нас не было выбора — только скорость. Теперь мы можем позволить себе большее воображение. Восточный фланг лишь отвлечёт войско Ланнистеров. В сражение они не вступят.       Кейтилин вглядывалась в сына. Он куда старше и мудрее, чем вправе быть юноша шестнадцати лет. Иной молодой человек жаждал бы битвы и славы — этот нет. Нед хорошо его воспитал.       — Если войску предстоит идти маршем, но не сражаться, им нужен опытный командир, способный держать его в узде. — Кейтилин хорошо знала, как непросто управлять северными воинами. Нед не раз говорил ей, что вести северное войско в бой — всё равно что взнуздать дикого жеребца: сила и ярость огромные, но нрав необузданный, и неловкий наездник рискует сломать себе шею.       — Именно. Думаю, это дело я поручу Чёрной Рыбе.       Сын читал её мысли. Дядя Бринден был опытным воином и умел держать войско в руках. Однако Кейтилин видела одно уязвимое место в этом плане. — Никто не уважает дядю больше, чем я, но он не с Севера. Северяне — люди гордые, Робб, чужаку они подчиняться не станут. К тому же ты обидишь Русе Болтона, отобрав командование, которое ему уже дал. Это не тот человек, которому стоит наживать врагов.       Улыбка Робба не погасла. — Лорд Болтон не будет унижен. Я попрошу его помочь мне снять осаду. Если план сработает, чести ему достанется куда больше, чем если бы он командовал отвлекающим манёвром на другом берегу реки. Что до того, что люди не пойдут за чужаком — я прикажу лорду Форрестеру встать рядом с дядей Бринденом. Его люди любят, а сам он не раз говорил мне, что не большой любитель верховой езды.       Кейтилин кивнула. План был хорош. Форрестер расчистит путь, а дядя быстро завоюет уважение людей в походе на юг. Это может сработать. — Значит, ты считаешь письмо подлинным? Веришь, что в нём правда?       Сын посмотрел на неё, лицо его было суровым. — Даже если нет — Ланнистеров всё равно нужно бить. Бить и побеждать. Мы ударим под Ривeрраном и освободим дядю Эдмара вместе с его людьми. Объединившись, мы создадим куда более серьёзную угрозу лорду Тайвину. Основной план остаётся в силе — вне зависимости от письма.       Взгляд Робба затуманился. — Конечно, мать, всё это не имеет смысла, если мы не переправимся через Трезубец. Тебе нужно убедить Уолдера Фрея открыть переправу.       Лицо Кейтилин сделалось твёрдым. — Предоставь это мне.       Так она и оказалась перед Уолдером Фреем, лордом Переправы. Когда она вошла в Большой зал Близнецов, его дети, внуки и правнуки теснились вокруг. Кейтилин знала, что их ещё больше — в зале могло собраться пять или шесть поколений, — но чем больше она об этом думала, тем сильнее у неё шла голова кругом. Не в последнюю очередь само по себе количество родичей подтверждало любимую шутку отца: Уолдер Фрей — едва ли не единственный лорд, способный вырастить целое войско из собственных чресл.       Лорд Уолдер — девяносто лет, сухой и сморщенный — восседал на высоком кресле Фреев. Хозяин Близнецов правил двором в дальнем конце зала, окружённый, казалось, бесчисленной роднёй. Море людей расступилось при появлении Кейтилин, и она одна встала перед человеком, которого лично терпеть не могла, но которого должна была склонить на свою сторону — чтобы дать сыну возможность разбить Ланнистеров.       Начало разговора не сулило ничего хорошего. Лорд Уолдер был брюзглив и упрям, как всегда. Он не поднялся ей навстречу — а следовало бы, как вассал в присутствии дочери своего сюзерена. Уолдер Фрей лишь кивнул в знак приветствия и поцеловал ей руку только после того, как один из сыновей подтолкнул его к этому. Тем не менее он соблюл приличия и обменялся мелкими любезностями, прежде чем перейти к делу.       — Что привело вас ко мне, миледи? — Голос звучал старчески, будто дыхание утекало сквозь щели вопреки его воле. И всё же за сухим, немощным голосом таилась сталь.       Сталь и желчь.       — Просить вас открыть ворота, мой лорд, — вежливо ответила Кейтилин. Хотя боги знают, как трудно быть вежливой с этой гадюкой. — Мой сын и его знаменосцы хотят переправиться через реку и двигаться дальше.       — В Риверран? — Уолдер Фрей кудахтнул. Мерзкий звук. — А, да, не надо объяснять. Глаза мои почти ничего не видят, но карту я ещё читать умею, о да.       Кейтилин сдерживалась из последних сил. — Да, мой лорд, в Риверран. — Отрицать было бессмысленно. — Я думала, вы ждёте нас. Разве мой брат не созывал знамёна? Разве вы не давали клятву помочь ему защищать его земли?       — Хе, — сказал лорд Уолдер — нечто среднее между хрюканьем и смешком. — Как видите, миледи, я поднял мечи. Да, поднял. И вот они все, в полной готовности. Однако же — простите меня, миледи — ваш брат, судя по всему, уже проиграл битву и угодил в плен, и всё это одним махом. Беспечность, хм? Беспечность, я говорю.       Собравшиеся переводили взгляд с сюзерена на Кейтилин — кто-то не понимая, шутит ли старик или просто констатирует факт. Не дав ей ответить, он продолжил. — Зачем посылать моих людей на смерть? Война кончена: Эдмар Талли разбит, лорд Хостер при смерти. Что я, бедный старик, могу против Ланнистеров?       Кейтилин с радостью рассекла бы его пополам и зажарила над этим большим очагом. Я должна держать себя в руках. Роббу нужна переправа.       — Тем более следует открыть ворота и пропустить подкрепление. — Она помолчала, оглядевшись. — Не могли бы мы поговорить наедине, мой лорд? — При публике ему труднее будет договариваться, он станет играть на зрителя.       Лорд Уолдер смерил её скептическим взглядом. — Мы и сейчас разговариваем. — Он откинулся в кресле и помолчал. На губах его мелькнула лёгкая улыбка. — Ну ладно. — Он повернул голову и крикнул своим родичам: — Вон, все вон!       Зал опустел быстро, и вскоре Кейтилин осталась наедине с хозяином замка.       Лорд Уолдер наклонился вперёд с заговорщическим видом. — Все ждут, когда я умру. Стеврон, мой наследник, ждёт уже сорок лет! — Он улыбнулся, явно наслаждаясь тем, что обманывает ожидания детей. — Но я всё продолжаю их разочаровывать.       Боги, помогите мне. — Надеюсь, вы доживёте до ста лет, мой лорд.       Лорда Уолдера эта мысль, кажется, позабавила. — Это уж точно вскипятило бы им кровь. — Улыбка мгновенно исчезла. — Ну так что вы хотели сказать?       — Мой сын и его войско хотят переправиться через реку, — сказала ему Кейтилин.       — Вы уже говорили, говорили. — Лорд Уолдер смотрел на неё сверху вниз с помоста — острым, проницательным взглядом. — Прямо изложили просьбу, миледи. Позвольте и мне быть столь же прямым. Почему я должен вас пустить?       Гнев вспыхнул в ней. — Если бы вы могли взобраться на крышу своего замка, мой лорд, то увидели бы, что у моего сына с собой двадцать тысяч человек.       — К тому времени, как сюда доберётся Тайвин Ланнистер, это будет двадцать тысяч трупов, — отрезал старик. — Не пытайтесь меня запугать, леди Старк. Я слишком стар для подобных вещей. Брат взят в плен, отец умирает, да и муж ваш гниёт в темнице под Красным Замком.       — На самом деле нет, мой лорд. — Глаза Кейтилин сверкнули. Она не позволит Уолдеру Фрею унизить её.       Старик замер и посмотрел на неё пристально. — Это что, какая-то уловка, миледи? Нам прислал ворона Королевский Лес. Король Роберт мёртв, ваш муж арестован за измену — всё было написано совершенно ясно.       — Эта часть была верна, мой лорд. Но с тех пор мой муж бежал из темницы.       Лорд Уолдер обдумал это. — Откуда вы знаете, миледи? Не то чтобы я сомневался в вас, но мы ничего подобного не слышали.       Кейтилин понимала: здесь нужна осторожность — ни попасться на лжи, ни выказать неуверенность нельзя. Всё было бы проще, знай я больше об обстоятельствах этого побега. — У дома Старков немало друзей в столице, мой лорд. Они освободили моего мужа.       Старик напротив изучал её лицо, явно пытаясь понять: отчаянная уловка или всё же правда. Кейтилин держала непроницаемое выражение, не давая прорваться наружу ни капле внутреннего смятения.       — Стало быть... — пробормотал старик, — лорд Старк снаружи? С северным войском? — Кейтилин покачала головой.       — Нет, мой лорд, он сейчас на пути домой. — Боги, пусть я звучу убедительнее, чем ощущаю себя.       Уолдер Фрей слегка расслабился и откинулся в кресле, небрежно махнув рукой. — Ну, в любом случае мне нечего бояться. Я в полной безопасности — здесь, со своим войском, за высокими стенами.       Трус. — Вы давали клятву моему отцу, — произнесла Кейтилин, стараясь, чтобы в голосе не слышалось презрения.       Лорд Уолдер пожал плечами с показным безразличием. — О, я произносил какие-то слова. Давал какие-то клятвы. Но я помню, что присягал и короне. Выходит, они противоречат друг другу. Будь у меня хоть капля того ума, что боги вложили в рыбу, я оставил бы вас Тайвину Ланнистеру и пусть бы он сам разбирался.       — Почему же вы так не сделаете? — бросила Кейтилин. Довольно любезничать с этим старым дураком.       — Тайвин Ланнистер. — Фрей фыркнул с отвращением, лицо перекосилось от злобы и презрения. — Слишком много о себе мнит. Не умолкает о своей семье и наследии. Чем же он и его семья лучше меня и моей? Спит и ходит под себя, как все прочие, не так ли? Если ему нужна моя помощь — пусть сам придёт и попросит.       Большего ей было не нужно. — Я стою перед вами, мой лорд, — сказала Кейтилин смиренно. — И прошу. Отец, брат, муж и сын просят вместе со мной — моим голосом.       При упоминании отца в глазах старика мелькнул гнев. — Ваш лорд-отец не явился на мою последнюю свадьбу. Придумал красивое оправдание. По мне — это оскорбление. Ваша семья всегда мочилась на меня. Я предлагал одну из своих дочерей вашему брату — любую, на его вкус. Лорд Хостер отказал, тоже со своими красивыми оправданиями. Но что мне с оправданий? Мне нужно было сбыть с рук дочерей. Вы понимаете, как оно — все под одной крышей, путаются под ногами.       Старик поднялся с кресла и подошёл к очагу, грея руки. — Так вы говорите, хотите переправиться через реку?       — Да, мой лорд, — ответила Кейтилин церемонно.       Он повернулся с проворством, странным для его лет. — Так вот нельзя! — отрезал он с нескрываемым злорадством. — Не пока я не позволю. А с какой стати мне позволять? Старки и Талли мне не друзья.       — Это совершенно не так, мой лорд.       Он скрестил руки, взгляд его вернулся к огню, и он рассмеялся сухо. — Нет, пожалуй, что нет. Правда в том, что вы вовсе нас не замечаете. Но вот вы здесь и нуждаетесь в моей помощи. Все вы, высокородные лорды, одинаковы — каждый упражняется в учтивом презрении к тем, у кого нет знатной родословной. До тех пор, конечно, пока что-нибудь не понадобится.       Здесь нужны осторожность и умение торговаться. — Хорошо, милорд, вы завладели моим вниманием, и мы действительно нуждаемся в вас. Какова ваша цена?       Уолдер Фрей обернулся и смерил её хитрым взглядом. — Я хочу, чтобы ваши дома наконец оказали мне чёртово уважение. Хочу, чтобы высокородные лорды перестали смотреть на меня как на грязь под сапогом. Хочу выгодно женить и выдать замуж своих детей. Они бездельники, но они мои, и я о своих забочусь.       Вот оно. Кейтилин помолчала, обдумывая различные варианты. — Что ж, если того вы и желаете, милорд, то кое-что можно устроить. У нас обоих есть дети — у меня молодые сыновья и дочери, можно устроить помолвку или даже несколько помолвок.       Глаза Уолдера Фрея загорелись. Как у пирата, завидевшего золото, — что, в общем-то, весьма уместное сравнение. — У меня очень много детей, леди Старк. Ваши кончатся прежде, чем кончатся мои.       — Есть немало способов возвысить ваш род, милорд. Некоторых из ваших младших детей можно отдать на воспитание в Винтерфелл и Риверран. Моему сыну нужен оруженосец.       Услышав это, лорд Переправы посмотрел на неё алчным взглядом. — Раз уж речь зашла о вашем сыне — он ведь не помолвлен? Ему бы не помешала молодая жена. Быть может, он окажет мне... честь. — Старик причмокнул губами. — Честь, да... взять в жёны одну из моих дочерей.       Боги, старый похотливый пёс буквально истекает слюной. Уж не потому ли он так возбуждён, что его родня может когда-нибудь править Речными Землями и Севером? — Милорд, я не могу говорить от имени сына в этом деле — он достаточно взрослый, чтобы решать самому.       — О, выбор у него будет — возьмёт любую из девиц, какую захочет.       Кейтилин прямо взглянула в глаза лорду Уолдеру. — Ответ — нет, милорд.       Всё тепло, что было на лице лорда Уолдера, исчезло мгновенно — словно она выплеснула ему в лицо ведро ледяной воды. — Ну что ж, миледи, значит, ваш сын и его войско не пройдут. — Глаза его были холодны, однако в них таилось нечто похожее на злорадство. Уголок рта тронула улыбка. Он уверен, что держит нас в руках, и мы ничего не можем поделать — только соглашаться на любые его условия.       Кейтилин впервые улыбнулась. — Как вам угодно, милорд, но я предложила всё, что могла. — Она шагнула назад, словно собираясь уйти, но потом обернулась. — Однако поразмыслите вот над чем, милорд: мой муж возвращается домой. Путь его лежит через враждебные земли, но не через те, где он не бывал прежде. Когда он вернётся, то примет командование войском — тем самым, что сейчас стоит у ваших стен.       Улыбка Уолдера Фрея чуть потускнела. Почувствовав свой шанс, Кейтилин продолжила: — Быть может, вам также стоит задуматься о том, что если вы не откроете ворота, вас сочтут клятвопреступником.       Старик открыл было рот, чтобы гневно возразить, но она быстро перебила его.       — Я, разумеется, не говорю, что вы им являетесь, — лишь о том, как это будет выглядеть в глазах людей. Умоляю вас вспомнить, что мой муж делает с клятвопреступниками.       Улыбка с лица Уолдера Фрея исчезла совсем, сменившись яростью. Он поднялся и тяжело опустился обратно в кресло. — Пусть даже и так, миледи, вашему мужу придётся сначала разобраться с Тайвином Ланнистером — прежде чем добраться до меня.       — Это верно, милорд. Но мудрый человек вспомнил бы, что мой муж дважды за последние двадцать лет ходил на войну. Один раз — против Таргариенов, другой — против Грейджоев. — Она помолчала, чуть склонив голову и глядя вверх, на высокое кресло в Близнецах. Голос её намеренно стал холодным. — Поищите их теперь.       Кейтилин никогда не была в этом уверена, но ей показалось, что лицо лорда Уолдера побелело. Он слегка осел в кресле. Она повернулась и пошла к главным дверям зала.       — Подождите. — Он окликнул её вслед — в голосе слышались нотки паники и вместе с тем поражения. — Мы можем договориться.       Остальное было уже простым торгом.       И вот соглашение было достигнуто: ворота Близнецов открылись, силы дома Фреев влились в северное войско и немало поспособствовали последующим победам — в Шепчущем лесу и у самого Риверрана. Взамен Робб получил нового оруженосца, а Кейтилин — двух воспитанников. Кроме того, были устроены помолвки для Арьи и Брана, а Роббу и брату Кейтилин Эдмару предложено было подумать о браке.       Неплохая сделка, если учесть все обстоятельства. Кейтилин размышляла об этом, сидя в длинном зале Риверрана. Она огляделась. Убранство не изменилось с тех пор, как я была девочкой — отец никогда не любил перемен.       Горло у неё перехватило. Она медленно сглотнула и смахнула слезу. Я на виду у знаменосцев Робба. Я должна держаться. Кейтилин наблюдала за залом, где начиналось обсуждение между командирами войска.       Обсуждение быстро переросло в спор. Спор, затянувшийся далеко за полночь. Нед заведённым им обычаем давал каждому лорду право высказаться — Робб продолжал эту традицию. И лорды высказывались — пространно, с неравной степенью страстности. Они спорили, острили и ругались. Кейтилин сидела и слушала всё это.       Её дядя и лорд Форрестер искусно заманили Ланнистеров в ловушку — двинулись достаточно далеко на юг, чтобы вынудить войско лорда Тайвина переправиться через реку. Когда это удалось и лорд Тайвин утратил возможность прийти на помощь Цареубийце, они отошли миль на двадцать к северу. Поступило донесение от Чёрной Рыбы: лорд Тайвин перегруппировал силы к югу от Зелёного Зубца, близ трактира на Перепутье, хотя, судя по всему, Ланнистеры снимали лагерь и снова двигались на юг — вероятно, к Харренхоллу. Логично: этот старый замок куда легче оборонять, чем постоялый двор посреди открытой местности. В дополнительном донесении сообщалось, что разведчики заметили передвижение войск в Долине, однако никаких официальных вестей от сестры Кейтилин так и не поступало — ни хороших, ни дурных.       Из разных концов королевства тоже пришли вести. Лорд Станнис Баратеон высадился у Штормового Предела с гарнизоном с Драконьего Камня и немедля провозгласил себя королём. В дополнительном послании Станнис утверждал, что дети Роберта Баратеона от Серсеи Ланнистер — вовсе не дети Роберта, а плод кровосмешения королевы с её братом, и что все верные люди должны немедля откликнуться на его призыв и свергнуть узурпатора Джоффри.       Хитрый ход со стороны Станниса, ничего не скажешь: если Джоффри и его братья незаконнорождённые, то они исключаются из линии престолонаследия и он автоматически становится королём. Вот только Нед говорил мне, что Станнис Баратеон не опустится до лжи даже ради короны. Возможно, он сам верит в эту историю.       Как бы то ни было, в королевстве теперь было двое претендентов на трон. Два короля и никакого согласия. Лорды в зале разошлись во мнениях о том, что делать дальше. Многие из знаменосцев хотели выступить против лорда Тайвина — либо по Зелёному Зубцу, либо у Харренхолла, где бы он ни предпочёл отсиживаться.       Часть лордов резко возражала, настаивая на ударе на запад. Марк Пайпер договорился до того, что предложил атаковать сам Утёс Кастерли. — Почему бы и нет? — сказал он дерзко. — Между нами и твердыней Ланнистеров — лишь жалкие остатки уже разбитых нами войск. Мы можем снести её и развеять миф о лорде Тайвине раз и навсегда.       — Если уж мы решили разделаться с ним сами, — громко возразил лорд Бракен, — то нужно ударить на восток. Соединиться с Чёрной Рыбой и раздавить лорда Тайвина, прижав его к горам Долины.       Ими всеми движет жажда мести. Кейтилин не удивлялась этому. Речные лорды жестоко пострадали от рук ланнистерских армий. Марк Пайпер оставил немало трупов своих людей где-то у Золотого Зуба, а поля лорда Бракена сжёг Грегор Клиган.       Ещё одна группа советовала набраться терпения. Сейчас они перекрыли линию снабжения Ланнистеров, лишив лорда Тайвина всякой поддержки и подкреплений из Западных Земель. Выходит, пытаясь изолировать Риверран, лорд Тайвин сам, по иронии судьбы, оказался в изоляции. — Можно уморить его голодом, — заметил Уолдер Фрей с кривой усмешкой. — Нужно всего лишь подождать.       Джейсон Маллистер поднялся на ноги. Он высказал мнение, что войску следует присягнуть королю Станнису.       — Нет. — Голос Робба прорезал гул голосов в зале. До сих пор он не произнёс ни слова — слушал, пока его военачальники по очереди излагали свои взгляды. Умение слушать — ещё одно, чему он научился у Неда.       Лорды растерянно переглянулись. — Вы не можете всерьёз оставаться верным Джоффри, милорд, — Галберт Гловер выглядел потрясённым. — Он заточил вашего отца в темницу и, может статься, уже убил его — почём знать.       Кейтилин поморщилась. Быть может, сообщать знаменосцам Робба о том, что Нед мог бежать, было ошибкой — но тогда это казалось разумным. Северному войску нужен был подъём духа, а никаких очевидных рисков в этом не виделось. К тому же, если Нед действительно вырвался на свободу, Ланнистеры уже и так об этом знают. К несчастью, отсутствие сведений об обстоятельствах побега Неда породило домыслы: одни полагали, что ему удалось бежать, но затем его схватили снова; другие допускали, что он и вовсе мёртв. Когда Кейтилин вернулась в Близнецы — как раз вовремя, чтобы увидеть, как армии расходятся в разные стороны, — она слышала, как лорды бурчат, что Робба обманули. В войске поползли слухи, будто лорд Старк на самом деле мёртв — то ли брошен в темницу в Королевской Гавани, то ли лежит в канаве где-то между столицей и Севером.       Именем Семерых — только пусть это окажется неправдой.       — Это делает Джоффри злодеем, — ответил Робб лорду Гловеру. — Но я не уверен, что это делает Станниса королём. Насколько нам известно, Джоффри — законнорождённый сын Роберта. Если он умрёт, трон перейдёт к Томмену.       — Он всё равно Ланнистер, — отрезал Марк Пайпер. — Слишком Ланнистер, если верить Станнису.       — Допустим, — произнёс Робб, нахмурившись. — Но обвинение Станниса — это пока лишь обвинение. Никаких доказательств его словам нет. Король Роберт явно считал детей своими — иначе голова королевы давно красовалась бы на колу, рядом с головой Цареубийцы.       — Что же вы предлагаете? — спросил Эдмар Талли у племянника усталым голосом.       — Я не знаю, — признался Робб. — Я молился богам, прося дать мне мудрость и указать верный путь. Но они молчат. Ланнистеры арестовали моего отца по обвинению в государственной измене — и я знаю, что это ложь. Но если мы выступим против Джоффри, то сами станем изменниками.       — Можно заключить перемирие, — предложил Стеврон Фрей, само воплощение учтивости. — Если войско разбито, вполне вероятно, что нам удастся договориться о выгодных условиях и даже получить выкуп за сира Джейме и прочих благородных заложников.       Зал взорвался негодованием. — Чёртовы трусы! — проревел Большой Джон Амбер. Лорд Рикард Карстарк стремительно вскочил на ноги. — К демонам выкуп! Цареубийцу нельзя освобождать ни за что!       — Почему бы не заключить мир? — тихо спросила Кейтилин. Мужчины в зале повернулись к ней — кто с изумлением, кто с гневом. — Милорды, — заговорила она быстро, стремясь опередить их злость. — Я жена вашего сюзерена и дочь Хостера Талли. Мой голос имеет здесь не меньше веса, чем голос любого из вас.       Собравшиеся лорды заворчали, но сели. — Мы вступили в войну, — продолжила она, — когда ланнистерские армии опустошали Речные Земли, а мой муж и дочери томились в плену. Мы сражались, защищая себя и добывая свободу близким.       Кейтилин выдержала паузу и обвела взглядом зал. Повсюду — только злые, недоверчивые лица. Я должна попытаться, что бы они ни думали обо мне — пусть даже считают слабой женщиной.       — Обе наши цели достигнуты. Добрые люди отдали жизни, чтобы это стало возможным. Неужели нам нужна ещё большая кровь?       — Вы женщина, миледи, — прогудел Большой Джон Амбер низким голосом. — Вы не понимаете этих вещей.       — Мир — сладкая вещь, — мягко заметил Русе Болтон. — Но на каких условиях? Нет смысла складывать меч, если завтра придётся снова его поднять.       — За что пали мой Торрхен и Эддард, если я вернусь в Кархолд с одними их костями? — спросил лорд Карстарк — боль и отвращение на лице. — И если мы всё же замиримся с Джоффри, разве не окажемся мы тем самым против короля Станниса? А что если олень одолеет льва? Где тогда окажемся мы?       — Что бы здесь ни было решено — Ланнистера я своим королём не назову никогда, — отрезал Марк Пайпер, весь — ярость и решимость.       Совет распался в споры. Кейтилин сидела и смотрела с горечью. Я была так близка. Они почти прислушались — но момент упущен. Мира теперь не будет. Она взглянула на сына: он сидел, слушая разгоревшиеся вокруг него споры. Он хочет мира, но обречён на войну.       Внезапно Большой Джон Амбер с грохотом вскочил на ноги.       — МИЛОРДЫ! — рявкнул он, и зал мгновенно смолк. — Вот что я скажу вам об этих двух королях! — Он сплюнул. — Станнис мне никто, а Джоффри — Ланнистер. С какой стати они должны управлять мной и моими людьми, сидя на цветочном троне на юге? Они не знают Севера и его обычаев. Даже боги у них не те! Мне досыта надоели все они. — Он потянулся за спину и выдернул из ножен огромный двуручный меч. Мощным движением Большой Джон перебросил клинок через плечо. — Почему бы нам снова не жить по своим законам — как в старые времена, до королей-драконов? — Он указал на Робба. — Вот единственный король, перед которым я склоню колено.       Большой Джон опустился на колено перед сыном Кейтилин и положил меч к его ногам.       — Да, на таких условиях я за мир. — Лорд Карстарк встал рядом с Большим Джоном на колено.       Клятва была принесена. Как камень, предвещающий обвал. Не успела Кейтилин опомниться, как все лорды один за другим опускались на колени. Даже речные лорды, никогда прежде не преклонявшие колена перед Винтерфеллом. И тогда это началось. Клич, который не звучал со времён, предшествовавших высадке драконов на землю Вестероса.       — Король Севера!       — Король Севера!       — КОРОЛЬ СЕВЕРА!