Война Королевств

      — Вы не можете так поступать со мной! Я — великий мейстер!       Тирион наблюдал, как Шагга вытащил полуголого старика из постели и поволок к двери. Престарелый мейстер сдаваться не собирался. Он сопротивлялся из последних сил, цепляясь за руку нападавшего, точно ребёнок, которого тащит за собой рассерженный родитель. Всё это никак не могло остановить громилу-горца, тащившего его навстречу ожидавшим золотым плащам. Поняв, что физическое сопротивление бесполезно, старик принялся вырываться из хватки Шагги, извиваясь до тех пор, пока его лицо не оказалось обращённым к Тириону.       — Милорд Десница! Это возмутительно! Я верен! Всегда был верен! Спросите у вашего отца! Всё, что я делал, я делал во имя дома Ланнистеров! — Когда его поравнялся с дверным проёмом, Пицель бросил последний призыв о милости: — Я верный слуга, милорд!       Но не мне, старик. А это сейчас главное.       К тому времени Шагга уже дотащил свою ношу до двери. Он вытолкнул великого мейстера в проём — прямо в руки двух стражников городской стражи. Те без лишних слов поволокли всё ещё упирающегося пленника в сторону чёрных камер. Вопли Пицеля стихали по мере того, как его уводили прочь, но эхо ещё долго металось по каменным коридорам.       Что ж, с ним покончено. Пока что. Вот бы с остальными членами Малого Совета было так же просто.       Тирион огляделся в покоях великого мейстера — опустевших. Хотя нет, не совсем опустевших.       Молодая девушка сидела в изголовье кровати великого мейстера — волосы растрёпаны, из одежды лишь одеяло, прикрывавшее то немногое, что ещё оставалось скрытым.       Немногое — после того, как этот старый козёл успел с ней натешиться. Впрочем, мне ли занимать моральную высоту по отношению к шлюхе — с моей-то репутацией. Я сам на одной женился и сейчас пользуюсь исключительными услугами другой.       Жениться на этой Тирион, впрочем, не собирался. Девушка явно перепугалась до смерти — смотрела на него округлившимися глазами, натянув одеяло до подбородка, словно пытаясь выстроить между собой и миром хоть какую-то защиту. Немудрено: только что она... развлекала великого мейстера, и вдруг дверь слетает с петель, и в комнату врываются громила-горец и карлик. Шагга и меня пугает — а уж он у меня на службе.       Тирион медленно подошёл к девушке. Та инстинктивно отпрянула — верно, воображая худшее, раз её клиента только что арестовали. Тирион поднял одну руку, другой же порылся за пазухой дублета. Извлёк серебряную монету и положил на прикроватный столик. Девушка не отрывала от него взгляда. Небось ждёт, что он потребует услуг в обмен на плату. Бедняжка.       Лучше объясниться. — За беспокойство.       Глаза девушки метнулись между ним и монетой — настороженность в её взгляде немного поутихла. Снаружи голос великого мейстера внезапно смолк. Тирион выглянул в дверной проём. Наступившая тишина красноречиво говорила об отсутствии Пицеля и о том, чем тот занимался, когда Тирион его прервал.       Тирион выудил ещё одну монету и положил поверх первой. Улыбнулся — как мог, ободряюще. Заслужила, после того как пришлось кувыркаться с этим стариком.       Девушка улыбнулась в ответ. Она быстро подхватила монеты и встала с кровати. Одной рукой подобрала одежду, другой придерживая одеяло, и вышла из комнаты.       Оставшись один, Тирион принялся обдумывать услышанное. Пытаясь спастись от грубых рук Шагги — и прежде всего от угрозы обезглавливания — Пицель во всём признался. В предательстве сначала Джона Аррена: мейстер позволил яду сделать своё дело. Потом Эддарда Старка: не раскрыл заговор Ланнистеров. Похоже, он также знал об отношениях Серсеи с Джейме и о том, что наследники Роберта могут в действительности не быть его детьми.       Но больше всего Тириона поразило другое: именно Пицель убедил Безумного короля Эйериса открыть ворота Королевской Гавани перед армией Тайвина Ланнистера в конце восстания. Это решение обернулось разграблением города, сопровождавшимся бесчисленными убийствами и насилием. Чудовищное злодеяние, несмываемое пятно на репутации дома Ланнистеров — пятно, равное лишь гибели детей Рейегара. Лорд Тайвин послал Гору и Армори Лорха покончить с маленькими наследниками. Детей изрубили с жуткой жестокостью: маленькие тельца пронзили ножами, головы разбили о стену, пока от них не осталось кровавое месиво. Хуже того — Тирион слышал слухи, что оба убийцы заставили принцессу Элию смотреть, как они убивают её детей, а затем надругались над ней, прежде чем положить конец её мучениям.       — Рейегар был мёртв! — причитал мейстер. — Война была окончена! У меня не было выбора — только убедить Безумного короля открыть ворота вашему отцу! Я надеялся, что он займёт трон.       Но он его не занял, старый дурак. Кровь, пролитая во время разграбления Королевской Гавани, — на твоих руках. И вот мы там, где мы есть: ты держишь путь в чёрные камеры, а я пытаюсь не дать врагу захватить город.       Тирион обвёл взглядом покои великого мейстера. Его привлекли письма на письменном столе Пицеля. Он переваливающейся походкой подошёл и начал перебирать бумаги. Пробежав несколько — потерял интерес: ничего полезного. Хотя Тирион и открыл город заново, великий мейстер, судя по всему, не накопил никаких ценных сведений — по крайней мере сверх того, что уже докладывал Малому Совету.       Взгляд Тириона упал на кладовку Пицеля. Он оставил письма и направился к огромному собранию трав и снадобий, накопленному великим мейстером. Кое-что из зелий он узнал по своим книгам.       Что ж, великий мейстер, похоже, вы всё-таки можете мне пригодиться.       Тирион отобрал несколько наиболее ценных склянок и надёжно припрятал их на себе. Ещё раз оглядел комнату и вышел. У двери стоял солдат — очевидно, приставленный охранять Тириона.       Ну и ну, сир Джейселин, вы на редкость расторопны.       — Дверь починить и запереть, — распорядился он. — Никого не впускать и не выпускать без моего дозволения.       Он повернулся и пошёл прочь, не дожидаясь ответа. Стражник выполнит приказ. Сир Джаселин Байуотер, новый командир городской стражи, поставил бы рядом только того, кому доверяет.       Надо не забыть поблагодарить нашего нового командира. Когда найдётся время.       Смещение Яноса Слинта и замена его сиром Джейселином стали первым поводом для ссоры с Серсеей. Лорд Слинт предал Неда Старка и сыграл ключевую роль в том, чтобы усадить Джоффри на трон. В глазах Серсеи это делало его именно тем человеком, которого стоило держать при себе. Лишь когда Тирион указал ей, что верность Слинта принадлежит власти и золоту, и что в маловероятном случае, если дом Ланнистеров окажется не способен их предоставить, Слинт с радостью продаст их вместе со всеми, кого они любят, — лишь тогда она начала колебаться. Спор затянулся далеко за полночь, и Тирион одержал верх лишь благодаря последнему доводу: Слинт так и не смог найти Старков — калеку и двух маленьких детей.       Слинт не сдался без боя. Он схватился с золотыми плащами, пришедшими его арестовать, и пришлось оглушить его, прежде чем погрузить на корабль, отплывавший на север — к Стене.       К счастью, смена командования прошла гладко и без дальнейших осложнений. Тирион был за это искренне благодарен судьбе. У него и без нелояльной городской стражи хватало забот.       Тирион брёл по коридорам Красного Замка, перебирая в уме последние события. Сказать, удачно ли складывается его правление в должности Десницы короля, он пока не мог.       Начал он с открытия города — и это оказалось отнюдь не простым делом. Серсея, в ужасе от того, что весть о побеге Старков достигнет Севера и обернётся казнью Джейме, противилась ему на каждом шагу. Лишь когда Тирион указал, что город голодает — армия Тиреллов у Горького Моста перекрыла все пути для подвоза продовольствия в столицу, — лишь тогда дело сдвинулось. Тирион терпеливо объяснял Серсее: запереть простой люд Королевской Гавани внутри города и медленно морить его голодом — равносильно самоубийству. К тому же невозможность получать донесения лишала Малый Совет новостей — в военное время это верх безрассудства.       — Я не позволю подвергать Джейме опасности, — отрезала Серсея. — Какое мне дело до страданий простого люда?       Тирион с трудом сдерживал раздражение, в который раз убеждаясь в близорукости сестры. — Они умирают от голода, Серсея. И без того достаточно скверно, что слухи о рождении Джоффри распускает Станнис…       — Гнусная ложь! — вспылила Серсея, грохнув кулаком по столу Малого Совета. — Станнис пытается вычеркнуть моих детей из линии наследования. Любой мало-мальски умный человек видит насквозь этот бесстыдный умысел.       — Несомненно, Ваша Милость, — произнёс Тирион примирительно. — Но не будем отвлекаться от главного.       Серсея смерила его взглядом. — Нет ничего важнее права моего сына на трон.       Надо было думать об этом раньше, прежде чем прыгать в постель к Джейме. — Трон вашего сына в безопасности — если не считать того, что большинство Семи Королевств жаждет насадить его голову на кол.       Сестра поднялась, сжимая и разжимая руки по бокам. Она двинулась прочь от стола, бросив на ходу: — Город остаётся закрытым.       — Вряд ли, — произнёс Тирион ей вслед.       Серсея замерла у двери, положив руку на ручку. Медленно обернулась к брату.       — Вряд ли? — Голос её был тих, полон угрозы и презрения. — С чего вы взяли, что мне важно ваше мнение? У вас здесь нет никакой власти.       Тирион извлёк отцовский свиток из-за пазухи дублета. — Вот что даёт мне власть.       Лицо Серсеи оставалось холодным, непроницаемым. — Вы думаете, кусок бумаги даёт вам силу? У Неда Старка тоже был кусок бумаги. Вспомните, что с ним стало.       Нед Старк совершил роковую ошибку. Он решил, что стыд вынудит тебя бежать. Наивно с его стороны — но он в душе человек честный. Я, в отличие от него, таковым не являюсь.       Тирион поднял руку. — Эта распря бессмысленна. Как и затворничество в осаждённом городе.       — Старки ещё могут сбежать, — упрямо сказала Серсея.       Говорит со мной, как с ребёнком. Была бы она хоть вполовину так умна, как о себе думает. — Старки уже ушли, Серсея.       Сестра решительно покачала головой. — Ты не знаешь этого наверняка.       А вот и знаю. — Прошли недели. Я изучил обстоятельства их побега, и тот, у кого хватило средств и умения провернуть подобное дело, более чем способен вывезти Старков из города. Если в первый же день поисков найти их не удалось — теперь уже не найдёте.       Тирион не был уверен, но ему почудилось, что в уголках глаз Серсеи блеснули слёзы. Она опустила взгляд, пытаясь взять себя в руки. За всем её гневом и упрямством — неподдельный страх за Джейме. Это мне понятно. Мысль о том, что кто-то может причинить вред брату, окатила Тириона холодом. Наверняка мы можем найти точку соприкосновения.       — Серсея, — сказал он мягко, стараясь говорить разумно. — Город надо открыть. Нужно открыть Королевский Лес, чтобы простой люд мог охотиться. Нужно выпустить рыбаков на Черноводную.       В глазах Серсеи вскипело раздражение. — Это Тиреллы не пропускают обозы с продовольствием из Простора. Если мы…       — С Тиреллами разберёмся в своё время, — нетерпеливо перебил Тирион. — Со всеми разберёмся.       — Как вы вообще можете с чем-либо разбираться? — процедила Серсея, лицо её исказилось. — Вы — идиот, который не знает, что делает.       Надоело. — Возможно. Но я обещаю: я верну Джейме домой, — просто сказал он.       Серсея посмотрела на него — тоска на её лице была неприкрыта. Впрочем, во взгляде читалась и недоверчивость. — Как вы можете это сделать?       — Смотрите и учитесь, старшая сестра. Для начала — город нужно открыть.       Скрепя сердце Серсея уступила брату. Городские ворота распахнулись. Тирион спешно издал указы, открывавшие Королевский Лес для браконьеров, и распорядился построить новые рыбачьи лодки, чтобы воды Черноводной бухты стали источником пропитания для простого люда. Перемены давались с трудом, но в последующие недели еда начала поступать в город.       Но не в достатке — далеко не в достатке для такого числа ртов. Если не решить эту задачу скоро — начнутся бунты.       Главной заботой Тириона — помимо подготовки города к осаде и формирования новой армии для отца, который не дал мне на это ни гроша, большое спасибо, отец, жадный ублюдок, — была катастрофическая нехватка союзников.       У нас нет ни друзей, ни сторонников. Формально Джоффри был Баратеоном и должен был пользоваться поддержкой Штормовых Земель — что было бы чертовски удобно, учитывая их близость к столице — однако исконные земли Баратеонов, судя по всему, объявили либо о верности Станнису, либо Ренли; понять это точно Тирион так и не мог. Хотя, если верить донесениям, Станнис, похоже, покинул Драконий Камень и вернулся в древнюю крепость Штормовой Предел.       Тирион готов был поставить тысячу золотых драконов на то, что штормовые лорды принесли клятву верности Станнису. Он — старший из оставшихся в живых родичей Роберта и испытанный полководец, а штормовые лорды — народ, который любит хорошую драку. Он легко мог представить Станниса Баратеона на самой высокой башне Штормового Предела с холодным взглядом, устремлённым в сторону Королевской Гавани. Если слухи верны, нападения оставалось ждать недолго.       Если так — если он ударит по городу — нам его не удержать.       Тирион продолжал идти по коридорам Красного Замка. Ноги сами несли его в собственные покои. Мне нужна Шая. Хоть немного покоя в этом проклятом месте.       Тирион прекрасно понимал, что ему остро не хватает сведений для успешной работы. Едва открылись городские ворота, он поручил Варису как можно скорее восстановить разведывательную сеть. Тириону нужно было знать, откуда ждать следующего удара.       Результаты обескуражили. Соглядатаи Вариса доносили, что у Мейса Тирелла под Горьким Мостом, на самой границе Простора, стоит огромное войско. Похоже, он просто ждал — никаких активных действий. Этот толстый шут никогда не отличался инициативностью. Вот только Тирион понятия не имел, как долго это продлится; одно лишь присутствие армии в поле уже являлось угрозой. Войска в поле без дела не выводят.       Тиреллы нам были бы кстати. Если удастся переманить их от Ренли, можно заключить союз с силами, достаточными, чтобы противостоять северным армиям.       С этой целью Тирион отправил Петира Бейлиша в Простор — добиться соглашения с Хранителем Юга. Мастеру над монетой было наказано сулить деньги, титулы, почести — что угодно, лишь бы Тиреллы встали на сторону дома Ланнистеров. Втайне от самого Бейлиша это поручение служило ещё одной цели: убрать его из столицы, пока Тирион воплощал в жизнь другие замыслы.       Он слишком опасен и вероломен, чтобы держать его рядом. Достаточно вспомнить судьбу Неда Старка. Если он ещё и сумеет договориться с домом Тиреллов — тем лучше.       Бейлиш возражал: куда полезнее, говорил он, было бы послать его на переговоры с Лизой Аррен и привлечь Долину на сторону Ланнистеров. Тирион почти поддался — армия на фланге у Робба Старка сейчас пришлась бы очень кстати — но тут одно из его посланий вернулось с ответом от леди Орлиного Гнезда: «Рыцари Долины останутся в Долине».       Что ж, всё предельно ясно. Помощи от безумной ведьмы, засевшей в своём горном логове, не дождёмся.       Если говорить честно, Тирион не мог даже толком возмутиться этим ответом — напротив, он был почти доволен, что силы, верные дому Арренов, останутся в стороне от схватки. Он, разумеется, отправил послание с упрёками в адрес Арренов за отсутствие верности короне, но в душе испытал облегчение. Лиза — бешеная собака, от такой союзницы одна головная боль.       Мысли его обратились к тому, где ещё можно искать поддержки. Остаётся лишь два варианта: Грейджои или дорнийцы.       Оба казались нелепыми. Единственная война за последние десять лет была развязана именно Грейджоями в их стремлении к независимости, подпитываемом тягой к грабежу и разбою вдоль побережья. Ни для кого не было секретом, что Грейджои — предатели, думающие лишь о себе и смотрящие на остальных свысока.       Но нам вовсе не нужно доверять им или питать к ним тёплые чувства. Нам нужно лишь натравить их на врагов.       Второй вариант казался ещё более безумным. Ненависть Мартеллов к дому Ланнистеров была общеизвестна. Именно знаменосцы Ланнистеров убили Элию и её детей, и принц Доран считал, что безнаказанность убийц — непрекращающееся оскорбление памяти его сестры.       Но если знать, куда смотреть — возможности найдутся.       Желая проверить преданность членов Малого Совета, Тирион придумал историю о замужестве своей племянницы Мирцеллы. Варису, Пицелю и Бейлишу он сказал порознь, что намерен отдать её Грейджоям, Мартеллам и Арренам соответственно. Когда Серсея с воплями ворвалась в его покои, заявив, что никогда не позволит отправить дочь в Дорн, он понял, кто ему изменил. Отсюда и путешествие Пицеля в чёрные камеры.       Поразмыслив, Тирион теперь думал иначе. Не о Пицеле — нет, пусть гниёт в темнице, туда ему и дорога — но о плане, который Пицель раскрыл Серсее. Дорнийская задумка поначалу была лишь выдумкой, приманкой для изменника, — но теперь могла послужить способом привлечь дорнийцев на сторону короны. Мысль была разумная. Если Дорн объявит о поддержке Железного Трона, Штормовые Земли и Простор дважды подумают, прежде чем нападать на Королевскую Гавань: удар по столице оголит им спины.       Но как заключить такой союз? Достаточно ли будет обещания выдать за дорнийцев племянницу?       Тирион добрался до подножия Башни Десницы. Вошёл внутрь и начал подниматься по лестнице — мучительная задача для человека столь малого роста.       По крайней мере город пока не рухнул — хотя всё могло быть именно так, доверь я его дорогой сестрице и любимому племяннику.       Сам король говорить с ним отказывался. Тирион никогда не ладил с племянником и едва терпел его, когда тот был ещё просто наследным принцем. Теперь, взойдя на трон, Джоффри стал и вовсе невыносим — и судя по всему, платил Тириону той же монетой, с каждым разом всё более откровенно. При каждой злополучной встрече племянник осыпал его градом упрёков: то о неудачах Джейме в Речных Землях, то о том, почему в Королевских Землях до сих пор не собрано достаточно войска, чтобы противостоять дяде — Станнису.       Надо будет поблагодарить отца за то, что он отправил меня в это змеиное гнездо неблагодарности и некомпетентности. Как это было внимательно с его стороны.       Он добрался до двери своих покоев. Остановился на мгновение, переводя дыхание. Ну и чёрт возьми, это же целая гора ступенек. Толкнул дверь и вошёл в кабинет.       К его разочарованию, Шаи в покоях не оказалось. Он вспомнил, что Варис упоминал о намерении устроить её к одной из благородных дам в Красном Замке — подальше от шпионов Серсеи и отца.       Вздохнув, Тирион переваливающейся походкой добрёл до стола и взобрался в кресло. Взгляд упал на внушительную гору бумаг, ожидавших его рассмотрения. С тяжёлым сердцем он потянулся к верхнему свитку.       Столько дел, так мало времени…..