Война Королевств

      Крики раздались на рассвете, когда ночь начала уступать место дню.       Кейтилин вскочила, стряхивая остатки кошмара. Она огляделась, пытаясь понять, где находится. Первое мгновение комната казалась чужой — постель удобная, но незнакомая.       Луговый Дол, ну конечно.       События последней недели не прошли даром. Кейтилин устала — смертельно, до мозга костей. Путь из Риверрана до Горького Моста дался нелегко: пришлось пробираться через враждебные земли. Её эскорт под началом сира Вендела Мандерли с завидным упорством держал её в безопасности. Она знала, что перед отъездом Робб переговорил с людьми и наверняка накрепко внушил им, как важно уберечь его мать от любой угрозы. Сердце сжималось от нежности к старшему сыну, но именно из-за этой его заботы путь на юг занял вдвое больше времени, чем следовало.       Всё же в нынешние лихие времена осторожность не помешает — тем более что остальные члены семьи в опасности. Слава богам, Бран и Рикон в безопасности в Винтерфелле.       Кейтилин не могла не признать: итоги её поездки в Простор оказались весьма неоднозначными. Изначальная цель — союз с Ренли — рассыпалась в прах, стоило лишь узнать, что Тиреллы не поддержали его и Штормовые Земли перешли под власть Станниса. Поначалу она впала в отчаяние и готова была убраться восвояси. Казалось, между севером и югом нет никаких связей, кроме разве что Баратеонов. Дружба Неда и Роберта почти двадцать лет удерживала королевства в мире, но теперь эти узы, похоже, оборвались. Хотя прежде мало кто осмеливался бросить вызов двум великим воителям, прославившимся в войне.       Ну, кроме Грейджоев — и всем известно, чем для них это кончилось.       Нед всегда говорил ей, что Ренли куда покладистее, чем его брат. Когда она покидала Риверран, ходили слухи, что тот отправился в Хайгарден и намерен провозгласить себя королём, опираясь на дом Тиреллов и всю мощь Простора. Насчёт Станниса всё было гораздо туманнее.       Прибытие в Горький Мост поначалу обернулось разочарованием. Узнав, что Ренли лишён власти и фактически является пленником Тиреллов, Кейтилин растерялась. Она не знала, как поступать дальше, и едва не объявила, что возвращается в Риверран.       Конечно, это была ложь. Уходить на север, не переговорив со Станнисом Баратеоном, я не собиралась. Тиреллам знать об этом незачем.       Однако и этот план дал трещину. Мейс Тирелл, явно стремившийся завязать переговоры с северянами, предложил отправить с ней своих детей — для более предметного разговора с Роббом.       Хитрецы из них неважные. Будто я не догадалась о настоящей причине, по которой Маргери Тирелл едет в Риверран. Мейс хочет, чтобы его внук или внучка сидели на троне, а Робб — его лучший шанс. Ланнистеры пятятся назад, и Тиреллы намерены гордо стоять на ногах, когда война закончится.       Как ни бесила Кейтилин беззастенчивая наглость и честолюбие Тиреллов, поделать она ничего не могла: отказывать ей было не с руки.       К тому же они выволокли вперёд Миру Форрестер. Это был низкий удар.       В конце концов Кейтилин скрепя сердце уступила Тиреллам и согласилась взять Маргери и Гарлана с собой в Речные Земли на встречу с сыном.       Плюс пятьсот воинов в эскорт. Мощь Тиреллов поистине поражает. Сколько бы сомнений ни вызывал у меня союз между Хайгарденом и севером, я не могу не признать: он способен решить исход войны.       Кейтилин готова была выступить уже на следующий день, но Маргери попросила несколько дней на сборы и заготовку припасов.       Боги мои, только бы она не задумала тащить с собой весь гардероб. Хотя, если задумает, её пятьсот воинов всё и понесут.       Понимая, что союз с Хайгарденом здорово укрепил бы позиции Робба в противостоянии с Ланнистерами, Кейтилин старалась держаться как можно любезнее.       К чему она не была готова — так это к самой Маргери Тирелл. Кейтилин не ожидала, что девушка ей понравится: поначалу та производила впечатление избалованной и изнеженной барышни — закономерный плод богатых и потворствующих всем её прихотям родителей. Однако Маргери оказалась полной противоположностью этому образу. Она сама вызвалась показать Кейтилин Горький Мост и лагерь. Они подолгу гуляли по крепостным стенам, бывали в деревне, беседовали с жителями. Под охраной стражи выходили в поля и к реке.       Поначалу Кейтилин думала, что всё это затеяно лишь для того, чтобы показать богатство и красоту Простора — и вбить в голову мысль о выгодности союза между Винтерфеллом и Хайгарденом. Так оно отчасти и было, однако вскоре она поняла: у Маргери имелась и другая цель, ради которой та так настойчиво добивалась её общества.       Хотя, если честно, чего ещё ждать от внучки Оленны Тирелл — женщины острой, как её прозвище. Логично, что она взяла эту девушку под крыло и воспитала её.       Кейтилин едва не рассмеялась, наблюдая, как ловко и ненавязчиво Маргери её расспрашивала. Поначалу — вскользь, об общих вещах: обычаях Речных Земель и Севера, традициях разных домов. Она слушала с неподдельным интересом и задавала вопросы — не легкомысленные и пустые, а дельные и хорошо продуманные.       Будто готовится к управлению страной, — саркастически подумала Кейтилин. И всё же её тронуло то, как мягко и сердечно Маргери обходилась с местным простым людом. Она непременно платила за то, что брала, а одному купцу, из кожи вон лезшему, чтобы подарить ей отрез ткани, заплатила вдвойне. Тиреллы, конечно, могут себе это позволить — но Кейтилин внимательно наблюдала за лицом Маргери и не видела в нём ни тени наигранности. Девушка, похоже, искренне заботилась об окружающих: расспрашивала об их жизни и внимательно слушала ответы.       Однако, дивясь вопросам, которые Маргери задавала в ходе их бесед, Кейтилин быстро почувствовала: молодая женщина знает куда больше, чем хочет казаться. Кое-какие оговорки выдавали осведомлённость о Севере, далеко выходящую за рамки тех вопросов, которые она задавала. Такие знания не получишь на уроках мейстера — сколько бы занятий ни прошла дочь высокородного лорда.       Не удивлюсь, если последние недели Миру Форрестер обо всём этом расспрашивали долго и обстоятельно.       Когда они готовились покинуть Горький Мост, Мейс Тирелл дал знать, что Станнис Баратеон движется в сторону Простора и хочет переговоров. Увидев в этом возможность встретиться со Станнисом, Кейтилин попросила взять её с собой на переговоры. К её удивлению, Мейс согласился — и они отправились в Луговый Дол ждать брата Роберта.       В дороге Маргери не оставляла её в покое. Вопросы о доме — детском и нынешнем — постепенно перешли к расспросам о семье Кейтилин.       Как будто она не к этому стремилась с самого начала.       В пути женщины часами говорили о Сансе и Арье — о том, насколько они непохожи друг на друга и как всё же напоминают родителей. О Бране и Риконе, о том, как Кейтилин истосковалась по Винтерфеллу.       И наконец — о Роббе. Вот мы и добрались до сути этого маленького упражнения.       Прогуливаясь в полях близ Луговго Дола, они говорили о старшем сыне Кейтилин. Маргери осторожно, но настойчиво расспрашивала о его нраве и характере.       — Он хороший человек? — тихо спросила Маргери с едва заметной робостью. Она попыталась добавить в вопрос немного лёгкости, словно стараясь смягчить его подтекст. — Вы так говорите о северянах, будто все они сумрачные и холодные.       Как же матери думать дурно о собственном сыне? А если думать — что это говорит обо мне?       — Робб — добрый и честный человек, — твёрдо ответила Кейтилин. — Хотя война, конечно, притупила его доброту.       Маргери кивнула — скорее себе, чем ей. — Полагаю, в столь страшные и жестокие времена это неизбежно.       — Робб не любит насилия, — резко сказала Кейтилин. Помолчала, задумавшись. — Он делает лишь то, что необходимо и справедливо. В этом он весь в Неда.       Собеседница удивлённо приподняла брови. — Все истории о лорде Старке рисуют его великим воином, чьё присутствие на поле боя воодушевляло своих и сламывало дух врагов.       Полноте, дитя. Мы обе знаем, что вы слишком умны, чтобы верить в подобные детские сказки.       — Лорд Тарли очень высокого о нём мнения, — продолжила Маргери. — А уж он-то знает толк в войне и насилии.       Кейтилин вздохнула. — Нед пришёл бы в ужас, узнав, что другие видят его таким. Он может казаться холодным и непреклонным — и в бою, говорят, внушает трепет, — но в душе он очень мягкий человек.       — Мягкий?! — Маргери не сумела скрыть изумления.       — О, я и сама не сразу это разглядела, — сказала Кейтилин с улыбкой воспоминания. — Когда я впервые увидела Неда за несколько дней до нашей свадьбы в Ривер-ране, он казался глыбой льда, которой дали человеческий облик и умение говорить. Он ни разу не улыбнулся при встрече, а глаза были холодны и темны. Такой непохожий на Брандона — своего старшего брата, за которого мне предстояло выйти. Тот смеялся легко и всегда был во власти своего бурного нрава. Вечно тянуло его на что-нибудь дикое. — Улыбка Кейтилин угасла. — Именно эти черты и погубили его — от руки Безумного Короля.       Маргери поёжилась. Всё играет скромную деву. — Но вы говорите, что муж оказался не таким, каким вам показался?       — Совсем не таким. Когда Нед вернулся с войны и я показала ему Робба — я видела радость на его лице, когда он держал мальчика на руках. В нём была любовь, на которую я не считала этого человека способным. Через несколько месяцев после его возвращения я стала замечать: за этими холодными серыми глазами живёт человек, который глубоко переживает за тех, кто ему дорог. Он замкнут, это правда, но под этим — мужчина, который пойдёт в огонь и смерть ради тех, кого любит. Жена не могла бы желать лучшего мужа.       Маргери взяла Кейтилин под руку, когда они шли. Она слегка наклонилась к ней, по-заговорщицки. — И вы говорите, Робб похож на него?       — Робб вобрал в себя и меня, и Неда. Он смеётся, вспыхивает быстро, но добр и внимателен к людям. Зато, как и Нед, умеет быть решительным, твёрдым и справедливым. За таким человеком люди идут.       Тиреллова Роза улыбнулась ей. — Судя по всему, из него выйдет замечательный король.       Боги милостивые, если бы она только знала. Не хватает у меня духу рассказать ей, что он едва не отверг корону.       Всё началось в тот момент, когда Кейтилин и Робб вышли из главного зала Риверрана. Собравшиеся северяне и речные лорды колотили кулаками и кричали: «Король Севера! Король Севера!»       Войдя в свои покои, Робб пошатнулся. Он выглядел больным — лицо белое, руки дрожат.       — Безумие, мать! Это безумие! — Он принялся мерить комнату шагами, переполненный нервной энергией, которой некуда было выйти.       Кейтилин тихо опустилась в кресло. Похоже, придётся задержаться.       Сын обернулся к ней. — Они не могут сделать меня королём — не могут! Я не допущу этого, у меня нет никакого права на трон.       — Ты Старк, — мягко сказала Кейтилин. — Твой род идёт от королей.       Робб махнул рукой. — Старки не были королями со времён Эйгона. Нелепо воскрешать эти притязания сейчас.       — Что же ты предлагаешь? — тихо спросила Кейтилин. — Присягнуть королю Джоффри или кому-то из братьев Роберта?       Рябб вздрогнул. Глаза стали холодными и жёсткими. — Никогда не стану служить Джоффри. Он Ланнистер. Его семья заточила отца и захватила моих сестёр. Мы подозреваем их в отравлении Джона Аррена, в покушении на Брана — беспомощного, прикованного к постели. Все семь преисподних замёрзнут, прежде чем я склонюсь перед Ланнистером.       — А братья Роберта? Похоже, оба претендуют на трон. — Кейтилин держала голос ровным, не мешая сыну самому прийти к решению.       Робб тяжело выдохнул. — Не знаю! — Снова зашагал по комнате. Будто волк в клетке, рвущийся на волю. — У Станниса есть права на трон — по крайней мере, более весомые, чем у Ренли. Но чтобы признать их, надо принять и это утверждение о том, что Джоффри с братьями и сёстрами — плод кровосмешения.       — Вы не верите обвинению Станниса? — тихо спросила Кейтилин.       — Как я могу верить? — сердито ответил сын. — Никаких доказательств нет. Раньше об этом никто не слышал. Если бы король Роберт знал — стены Красного Замка давно украшали бы головы Ланнистеров на кольях.       — Тогда где мы? — спокойно проговорила Кейтилин. Пусть сам до этого дойдёт. — Судя по тому, что вы говорите, законный король — Джоффри, пока не доказано обратное. И вы только что сказали, что не поддержите Ланнистера на Железном Троне…       — Никогда, — произнёс Робб — твёрдо, как северные снега зимой. Он остановил своё хождение и посмотрел на мать. — Но вот что я знаю точно, мать. Что бы мы ни обсуждали — ничто из этого не делает меня королём.       Кейтилин встала и взяла его руки в свои. — Мятежу нужно знамя, Робб. Роберт был таким знаменем в войне против Эйериса. Он был человеком, вокруг которого объединялись народы. Пусть в Винтерфелле он выглядел неважно, но двадцать лет назад… казалось, ему по силам сразиться со всем миром и победить. Этому мятежу нужен вождь, Робб. И это ты.       Боги мои, как дошло до этого.       Сын отшатнулся, выдернув руки. Упрямо покачал головой, будто пытаясь прогнать саму эту мысль. — Нет, мать. Я Старк, я поведу северян. Пусть вождём мятежа — если это мятеж — станет кто-нибудь другой.       Кейтилин глубоко вздохнула. — Больше некому.       — Вздор! — Робб развёл руками. — А дед? Чёрная Рыба? Или дядя Эдмар…       Она опустила взгляд. Он не заслуживает такого груза. — Нет, Робб. Отец умирает, брат — разбитый, опозоренный человек. Дядя — надёжный военачальник, но не знамя.       — Я тоже не знамя! — громко сказал Робб — в голосе усталость и отчаяние. — Неужели не понимаете, мать? Я с трудом держу всё вместе с тех пор, как пришло слово об аресте отца. Делаю что могу, иду на страшный риск, теряю хороших людей. — Голос упал почти до шёпота. — Только удача довела нас до этого места.       Кейтилин покачала головой. — Это неправда, Робб. Твой план разгромил Джейме Ланнистера и загнал лорда Тайвина в Харренхолл — далеко от подкреплений. Ты спас Речные Земли от полного разорения. Месяц назад всё это казалось несбыточным — а ты это сделал. Люди любят тебя, уважают, они сами выбрали тебя вождём.       — Я мог выпустить кишки Большому Джону Амберу, — с яростью произнёс Робб. — Жаль, что Серый Ветер не вырвал ему глотку, а только оторвал пальцы. Как он мог так со мной поступить?       — Большой Джон умнее, чем тебе кажется, — мягко сказала Кейтилин. — Пойми, Робб: мы мятежники — с той минуты, как пошли против короля Джоффри. Мятежу нужен молодой, деятельный вождь, способный поднять дух людей и придать борьбе справедливость. Большой Джон был прав, провозгласив тебя королём.       Робб тяжело опустился в кресло напротив матери. — Но почему «король», мать?       — Это просто титул, Робб, вкладывай в него что хочешь. — Хоть бы я звучала убедительнее, чем ощущаю себя сама.       Робб навис вперёд, уткнув голову в колени и закрыв лицо руками. — А как же отец? — прошептал он.       Вот оно. Настоящий страх. — Что — отец? — переспросила Кейтилин, хотя ответ знала.       Сын поднял голову — из уголков глаз текли слёзы. — Даже если бы я согласился принять корону — как я могу сделать это раньше отца? Он лорд Винтерфелла, и наследую я только после его смерти. Тем более — корону.       Он так молод. Он не должен был нести это бремя.       — Твоего отца здесь нет, — сказала Кейтилин с сочувствием в голосе. Боги, приходится говорить это. — Уже несколько недель нет вестей ни о нём, ни о девочках. Возможно, они мертвы. — Она сделала вдох, чтобы собраться. Смотреть на лицо Робба было почти невыносимо. — Нам придётся жить так, словно это правда.       — Мать… — выдохнул Робб, и в голосе его была вся та боль, что причиняла ему мысль о гибели отца и сестёр. — Вы сами в это не верите.       Кейтилин боролась со слезами. Нужно быть сильной. Ради Робба. — Верить не хочу, и кто знает, что принесёт будущее. Но сейчас тебе нужно быть тем вождём, каким тебя видят твои люди.       Она встала, подошла к Роббу и положила обе руки ему на плечи, чтобы он был вынужден смотреть ей в лицо. — Пусть зовут тебя королём, военным вождём, верховным главнокомандующим — как угодно. Главное — выиграй эту войну, Робб. Выиграй её ради семьи. А потом, если сочтёшь нужным, откажись от короны. Но здесь и сейчас — будь тем человеком, которого растил из тебя отец.       Она увидела, как что-то дрогнуло в его лице. Упоминание об отце всколыхнуло в нём что-то глубокое. На её глазах лицо Робба изменилось — стало маской, с которой исчезли и сомнения, и страх. Он встал перед ней и взял её руки в свои. Пронзительно-синие глаза смотрели ясно и непреклонно. Перед ней был мужчина — не мальчик. Он делает это, держится ради меня, потому что я прошу. Мой сын. Сердце Кейтилин сжалось от боли.       — Да будет так, — произнёс Робб — теперь уже король Робб — ровным голосом, кривовато улыбнувшись ей. Голос был голосом её сына, однако Кейтилин почудилось, будто сквозь него говорят Зимние Короли — с высот веков, из глубины времён.       Новый крик разорвал задумчивость Кейтилин. Это мне не приснилось.       Она отбросила одеяло и выбралась из постели. Потянулась за дорожным платьем — ради приличия. Поправляя плащ, она решительно шагнула к двери.       За дверью стояли двое из её эскорта — сир Вендел Мандерли и Робин Флинт. Они ехали с ней из Риверрана. Остальные стражи, она знала, спали. Оба мужчины стояли в растерянности. Сир Вендел наполовину обнажил меч.       — Миледи? С вами всё в порядке? — Он, похоже, не знал, что делать дальше.       — Со мной всё хорошо, — отмахнулась она. — Вы тоже слышали?       Оба кивнули. — Да, миледи, похоже, что-то неладно.       Хороший человек, хоть и простоват. Крики никогда не предвещают мира и покоя.       Она прошла мимо стражников. — За мной, оба. Посмотрим, что происходит.       Сир Вендел окликнул её. — Миледи, не лучше ли разбудить остальных людей? Кто знает, что нас ждёт?       — Не нужно, сир, — сказала Кейтилин — недавние события придали ей решимости. — У меня есть вы двое. Два северянина стоят сотни этих южных вояк.       Слова её заставили обоих расправить плечи. Они обнажили мечи и поспешили следом, стараясь не отставать. Все трое спустились по лестнице. Чем ниже они шли, тем отчётливее были звуки: мужские крики, топот ног по камню.       Но звуков сражения нет. — заметила Кейтилин.       Спустившись, Кейтилин с охраной пересекла крепостной переход, с которого открывался вид на замковый двор. Внизу собиралась небольшая толпа — солдаты и слуги — вокруг двух человек, сошедшихся посреди двора. Огибая башню и направляясь к лестнице, ведущей во двор, Кейтилин всё отчётливее слышала голоса и гневные крики.       — Ты убил его! — Кейтилин поняла, что это кричит один из стоящих в середине толпы.       — Никогда! — ответил другой. Голос звучал иначе. В полутьме трудно было разглядеть, но Кейтилин вдруг поняла: это женщина.       Та воительница с турнира. Бриенна, кажется?       Оба противника сошлись — клинки сверкнули в темноте. В свете факелов Кейтилин видела жёсткий бой. Оба дрались отменно. Менее искусных воинов уже давно положили бы на землю, но эти двое держались. Они сблизились вплотную, клинки скрестились. Застыли, налегая друг на друга.       — Ты убила его! — Коренастый мужчина плевал словами прямо в лицо Бриенне, кряхтя от усилий сдержать её натиск. — Он доверял тебе, а ты предала его!       — Я бы никогда! — Бриенна бросила это в ответ — вызывающе, сквозь стиснутые зубы.       Мужчина вдруг пригнулся, уклонился и выскользнул из-под её удара. Он был ловким и подвижным, умело обращая природные данные себе на пользу. И снова закричал на неё.       — Он доверял тебе, а ты была шпионкой Станниса! Убийцей!       — Нет! — Бриенна не согласилась. Теперь, когда удар не грозил, она отступила — подальше от противника. В свете факелов Кейтилин видела, как по её лицу текут слёзы. — Я никогда не причинила бы вреда Ренли… Он был… он был моим господином.       Ренли мёртв? Не может быть.       Молодой человек снова двинулся на неё. — Я выпущу тебе кишки, предательская шлюха. Как ты выпустила ему!       Кейтилин шагнула вперёд — в пространство между противниками. Почему — она и сама не могла бы объяснить. — Хватит, сир! Оба — опустите оружие!       Молодой человек резко остановился и уставился на неё. — Какого хрена ты такая?       Она собралась. — Я леди Старк из Винтерфелла.       Это, судя по всему, не произвело на него никакого впечатления. — Ты далеко от дома и здесь ничем не командуешь. Мне с тобой не по пути, женщина, но если не уберёшься — зарублю.       — Не сметь! — Сир Вендел шагнул вперёд, заслоняя Кейтилин. — Перед вами высокородная леди, сир.       Мужчина не ответил — он просто бросился вперёд. Кейтилин не успела даже осознать, как именно это произошло: он уже сбил сира Вендела с ног, оставив того валяться в дворовой грязи без меча. Клинок юноши со свистом устремился к ней. Она понимала, что уклониться не успеет.       Между Кейтилин и оружием, которое разрубило бы её надвое, внезапно возник другой клинок. Её резко толкнули в сторону — Бриенна вступила в схватку и без всякого предупреждения врезала юноше кулаком по челюсти.       Мужчина отшатнулся, едва удержавшись на ногах. В его взгляде мелькнуло потрясение от того, что он вообще получил удар, — и это заставило его замешкаться. Он зло уставился на двух женщин, сплюнул кровь на землю.       — Смотрю, у тебя есть защитница. Жаль только, что это сука, которая убивает за деньги.       — Неужели вы совсем лишились чести, сир! — возмутилась Бриенна. — Вы нападаете на безоружную женщину? Ваши рыцарские клятвы ничего для вас не значат?       Мужчина уже готовился броситься в новую атаку, когда двор огласил чей-то голос.       — ДОВОЛЬНО!       Толпа завертела головами, пытаясь найти источник этого возгласа. Мейс Тирелл шагал им навстречу — поверх ночной одежды, которая виднелась снизу, был накинут длинный зелёный плащ. Волосы растрёпаны, вид такой, словно его только что вытащили из постели. Лорда Хайгардена сопровождали стражники. Подходя к толпе, он раздвигал её одним своим приближением.       — Что здесь происходит? — произнёс Мейс. — Лорас, убери меч. Я дал тебе свободу, и вот как ты мне за это платишь? Угрожаешь почётной гостье? — Лицо лорда пошло пятнами, дыхание участилось.       Так вот он, сир Лорас — третий сын Мейса.       — Я ничего не уберу! — крикнул Лорас. По щекам его текли слёзы. — Она убила его, отец! Вспорола ему живот, как будто он свинья на бойне!       Мейс растерянно нахмурился. — Кого убила?       — Ренли! — почти закричал Лорас. — Он был в своей камере — безоружный, беспомощный — и она его убила.       — Ты хочешь сказать, что леди Старк убила его? — В голосе Мейса звучало неверие.       — Не она! — отрезал Лорас, и в его голосе бушевала ненависть. Он повёл мечом в сторону Бриенны. — Вот это громадное чудовище в женском обличье! Она одна была с ним в камере!       — Честью клянусь, милорд, — воскликнула Бриенна. — Я не причинила лорду Ренли никакого вреда. Да, я была с ним в камере — но убила его не я!       — ЛЖЁШЬ! — Лорас рванулся вперёд, намереваясь добраться до Бриенны.       — Хватит! — Мейс шагнул вперёд и встал между сыном и Бриенной. — Если хочешь её — сначала убей отца!       Лорас остановился как вкопанный. Он был раздираем изнутри. Губы его беззвучно шевелились.       Он в потрясении. Захлёбывается горем и яростью. Но не настолько, чтобы поднять руку на отца. Боги милосердны.       — Клянусь тебе, сын мой, — мягко произнёс Мейс. — Мы разберёмся в этом деле. Но пока — никакого насилия.       Лорас осел на колени. Дыхание его превратилось в рваные рыдания. Он выронил меч и заплакал — открыто, не стесняясь, на глазах у потрясённой толпы. Жалобные всхлипы разнеслись по ночному двору.       — Сынок, бедный мой мальчик. — На лице Мейса застыла мука; он опустился на колени и обнял своего младшего сына.       С противоположного конца двора Кейтилин увидела, как через дубовые ворота вышел Гарлан Тирелл в окружении людей. Он протиснулся к внутреннему кругу толпы и, судя по всему, был поражён: отец стоит в грязи на коленях, обнимая брата, который плачет, как тяжело раненный ребёнок.       Мейс поверх плеча Лораса взглянул на Гарлана — молча, но с вопросом в глазах.       Гарлан не произнёс ни слова. Он лишь молча кивнул.       Кейтилин поняла этот взгляд без слов. Ренли Баратеон мёртв.       Взгляд её вдруг поднялся к зубцам замковой стены — там стояла леди Мелисандра в алых одеждах. Казалось, она наблюдает за происходящим с отстранённым любопытством. Заметив, что её заметили, она скрылась за стеной замка.       В памяти Кейтилин всплыли прощальные слова красной женщины — сказанные на той злополучной встрече со Станнисом.       — Ночь темна и полна ужасов.       Семеро, храните нас всех.