Война Королевств

      Стены Штормового Предела производили внушительное впечатление, когда отряд всадников приближался к ним. Высокие толстые стены и грозные укрепления казались почти метафорой мироощущения Баратеонов. Когда группа верховых подъехала к замку, ворота начали медленно открываться внутрь.       Неудивительно, что Станнис сумел удержать эту крепость против Мейса Тирелла во время войны против Безумного короля. Боги да помилуют того, кому не повезёт попытаться взять её штурмом.       Словно челюсти какого-то чудовищного каменного зверя, стены поглотили королевский отряд, когда тот въезжал во внутренний двор замка. Погружённый в свои мысли, Давос Сиворт продолжал ехать сквозь раскрытые ворота, мысленно возвращаясь к последним нескольким дням.       Дорога из Травяной Долины оказалась безрадостной. Смерть Ренли Баратеона от руки какого-то безликого убийцы легла тенью на всех присутствующих. Обстановка, и без того отравленная напряжением из-за угроз Станниса, стала ещё тяжелее, когда по замку разошлась весть о гибели Ренли.       Услышав эту новость, он тотчас бросился на поиски Станниса. Давос ожидал, что король придёт в ярость. В конце концов, убит был его брат. Хотя бы возмущение тем, что кто-то посмел поднять руку на Баратеона, должно было распалить гнев короля. После того как утренняя встреча прошла столь неудачно, Давос решил, что лучше найти короля, пока тот снова не наговорил чего лишнего.       Однако, к своему удивлению, когда Давос явился во временные покои Станниса, его встретил тихий и мрачный государь. Король стоял у единственного окна, скрестив руки, держа голову прямо, и смотрел на равнины вокруг замка. Казалось, он ушёл в себя. И был он не один: в углу комнаты, у горячей жаровни, точно укрываясь от холода, стояла Мелисандра — она пристально вглядывалась в языки пламени, лижущие воздух над ней.       — Что тебе нужно, сир Давос? — В голосе короля было что-то жуткое. Ни тени чувства.       Несмотря на жаровню и многочисленные факелы, комната казалась тёмной и лишённой тепла.       — Ваша Милость… — Давос искал слова, пытаясь выразить своё сочувствие в связи со смертью единственного родственника короля по мужской линии. — Я пришёл сказать вам… ваш брат…       Король не отвернулся от окна. — Я знаю, сир Давос.       Этот ответ поверг Давоса в полное замешательство. Как? Откуда вы знаете? Как вы можете быть так спокойны при известии о смерти брата? Пусть в ближайшие месяцы вы и воевали бы с ним, но всё же…       — Ваша Милость? — вырвалось у Давоса: он не смог скрыть неверия в голосе.       Станнис не ответил. Король лишь слегка кивнул в сторону Мелисандры. Та рассеянно водила рукой по кончикам пламени, бушевавшего над жаровней.       — Я увидела это в огне, Луковый Рыцарь, — произнесла она тихо.       Не сомневаюсь. Готов поспорить, что она «увидела это в огне» в ту самую секунду, как по замку начали разноситься крики о случившемся.       Он переводил взгляд с одного на другого. Пока он обдумывал, что сказать, Акселл Флорент буквально влетел в комнату, едва не сбив Давоса с ног. Рыцарь обливался потом, дыхание его было прерывистым и тяжёлым.       — Ваша Милость… Ренли!       Станнис жестом приказал ему замолчать. — Я знаю, сир Акселл. Возьмите себя в руки.       Рыцарь на мгновение судорожно сглотнул, пытаясь успокоиться. Но уже через несколько секунд не выдержал. — Но, Ваша Милость, это же ваш шанс, момент, которого вы ждали!       Давос уставился на него, переводя взгляд с короля на этого новоприбывшего. Неужели он собирается воспользоваться этим? Прямо сейчас?       Сир Акселл намеренно пропустил мимо глаз скептический взгляд Давоса и продолжил обращаться к своему королю. — Со смертью Ренли, государь, у вас есть возможность взять Тирреллов под свою руку. Это больше чем удвоит наши силы! Мы станем величайшей державой в стране! Никто не сможет нам противостоять!       — Вы не забыли, сир? — вмешался Давос, стремясь остановить полёт фантазий сира Акселла о власти и славе. — Король только что потерял брата. Сейчас время скорби. Союзы можно обсудить завтра.       — Пустое! — отрезал Акселл Флорент. — Ренли был предателем, отрицавшим законные права короля. Промедление смерти подобно. Ваша Милость, я говорю: ступайте в главный зал и скажите Мейсу Тирреллу, что вы его король, и потребуйте его поддержки.       — Армии Простора — ваши, мой король, — произнесла Мелисандра, глядя на неподвижную фигуру у окна. — Они должны следовать за вами. Владыка Света повелевает это. Все, кто противится его воле, прокляты.       Они сошли с ума. Неужели забыли, что случилось в последний раз, когда король Станнис попытался угрожать высокородному лорду?       Давос уже собирался вмешаться, но не успел. Станнис повернулся и посмотрел на Красную Жрицу. В его взгляде читались и гнев, и что-то похожее на сожаление. Двое долго молчали, изучая друг друга.       Что говорит этот безмолвный взгляд? — размышлял Давос. Боги, как бы я хотел быть образованным человеком, способным разгадывать чужие мысли.       Наконец король обернулся к сиру Акселлу и Давосу. — Я пойду в главный зал, — сказал Станнис, — и Мейс Тиррелл выслушает то, что я скажу.       С этими словами он широким шагом направился к двери. Акселл и Давос поспешно расступились, низко кланяясь, когда он проходил мимо. Затем дождались, пока пройдёт Мелисандра, и двинулись следом за своим государем.       Давос покосился на сира Акселла. Вид у него такой, словно все именины случились разом. Никакой мысли о дипломатии. По его разумению, Тирреллы уже у нас в кармане, а война считай что выиграна. Неужели он не понимает, что всё никогда не бывает так просто?       Однако именно это и занимало Давоса накануне. После встречи главных участников в небольшой зале замка Станнис удалился в отведённые ему покои, а они вчетвером провели стихийный совет — сир Акселл едва не лопался от злости.       Общее мнение, казалось, сводилось к тому, что Ренли по-прежнему командует здесь, но по какой-то причине не желает встречаться с братом.       — Ещё бы! — воскликнул сир Акселл. — Вы — всё то, чем он не является, мой лорд. Справедливый и умелый правитель, к тому же испытанный воин!       А вы, сир, беспардонный лизоблюд.       Давос пытался доказать несостоятельность предположения о том, что Ренли возомнит себя королём Простора и при этом будет прятаться, точно нашкодивший ребёнок, от старшего брата. Он также пытался указать, что даже без Ренли нет никакой гарантии, что Тирреллы поддержат Станниса: добрых чувств между Станнисом и Мейсом Тирреллом никогда не водилось. Однако, сколь бы страстно Давос ни отстаивал свою правоту, все его доводы разбивались о глухую стену.       — Это возмутительно, — говорил сир Акселл. — Не будь Ренли, мощь Хайгардена была бы вашей.       Как удобно, что Ренли больше нет среди нас, — думал Давос, пока они шли по узким коридорам замка. Мысли его не давали покоя. Он рад бы был верить, что человек, которому он присягнул, не способен на убийство родича, — но не мог отрицать: Станниса привела в ярость сама мысль о том, что Ренли попытается оспорить его права и увести людей, которые по праву должны были служить именно ему. А когда леди Кейтилин открыла, что Робб Старк тоже провозгласил себя королём, ярость Станниса лишь возросла.       Что такое Станнис сказал своему совету? «Железный Трон — мой по праву. Все, кто это отрицает, — мои враги». А Станнис славится тем, что жестоко расправляется с врагами. Слава эта вполне заслуженная.       Отряд достиг главного зала. Зала была полна народу, явно разделившегося на два враждебных лагеря. Давос видел воинов Тирреллов на одной стороне и рыцарей с солдатами из Штормовых Земель, пришедших присягнуть делу Ренли, — на другой. Обе стороны ожесточённо препирались.       В центре на наспех сколоченном катафалке лежал Ренли Баратеон. Тело было выставлено для прощания: руки сложены на груди, однако меча в них не было. Ренли не был воином — вкладывать ему оружие в руки после смерти было бы неуместно.       Молодой лорд почти выглядел спящим, — подумал Давос, если бы не глубокая алая рана в груди там, где должно быть сердце.       Споры, кипевшие в зале до появления отряда Станниса, вспыхнули с новой силой. Из группы штормземельцев вышел человек, которого Давос знал, и возвысил голос, призывая к тишине.       — Мой лорд, — обратился он к Мейсу Тирреллу, стоявшему за катафалком с рукой на плече сына Лораса. — Мы требуем справедливости. Наш сюзерен убит — сражён под вашим кровом, что является прямым нарушением права гостя. Вам надлежит исправить это тяжкое злодеяние.       — Хорошо сказано, сир, — произнёс Рендилл Тарли, выступая вперёд. — Но нет никаких оснований полагать, что лорд Тиррелл или кто-либо из его людей причастен к этому преступлению. — Он указал в угол зала. — Обвиняется вот эта женщина, что ведёт себя так, будто хочет быть мужчиной. Она нам не своя.       Давос повернулся и посмотрел туда, куда указал Рендилл Тарли. В стороне сидела Бриенна Тарт. Взгляд её был прикован к телу на катафалке. Лицо — осунувшееся и измученное. Казалось, она не слышит ни обвинений, ни проклятий, летящих в её адрес.       Зато женщина рядом с ней являла собой совершенно иную картину. — Лорд Тарли, никому не удалось представить ни малейшего доказательства того, что леди Бриенна причастна к тому, что произошло в камере. — Голос леди Старк был спокоен, взгляд властен — она стояла перед толпой мужчин, не отступая ни на шаг.       — Вздор, — оборвал её лорд Рендилл. — Дело очевидно. Леди Бриенна была найдена наедине с телом лорда Ренли. Больше в камере никого не было.       — Оружия тоже не нашли, — резко возразила леди Кейтилин. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, мой лорд, но для убийства — тем более такого… рода… — как правило, необходимо орудие убийства.       Тарли отмахнулся от этого довода. — Она могла выбросить его сквозь прутья решётки. — Лорд Рогова Холма обернулся к Мейсу Тирреллу. — Отсутствие доказательств не является доказательством отсутствия.       Кейтилин Старк усмехнулась. — В таком случае, мой лорд, мы все под подозрением. — Она бросила взгляд на небольшую группу Станниса. — Любой из нас мог убить лорда Ренли.       — Её нашли в его камере! — воскликнул лорд Рендилл, выходя из себя. — Она была там одна!       — У неё есть имя, мой лорд. Вы говорите о леди — будьте добры обращаться к ней соответственно.       Должен отдать должное леди Кейтилин. Она не отступает ни перед кем. Немногие решились бы спорить с лордом Рендиллом. И уж тем более — выходить победителем.       Рендилл Тарли ощетинился и бросил свирепый взгляд на леди Старк, которая уже положила руку на плечо Бриенны — защитительным жестом.       Мейс Тиррелл вышел вперёд, воздевая руки, призывая к тишине. — Хватит. Так мы ни к чему не придём. Леди Бриенна, расскажите нам, что произошло.       Когда лорд Хайгардена обратился к ней, Бриенна медленно поднялась. Взгляд её скользнул по зале, но снова остановился на катафалке. Она медленно сглотнула. — Я получила разрешение навестить лорда Ренли, мой лорд.       — Это нам известно, — мягко сказал Мейс, голос его был добр, но нетерпелив. — Расскажите, что произошло, когда вы пришли.       Бриенна выглядела растерянной и подавленной. — Мы какое-то время говорили, мой лорд. Он был очень расстроен тем, что вы отказали ему в поддержке.       Значит, всё правда. Ренли получил отказ от Тирреллов. Он явился сюда в поисках армии и оказался в темнице. По крайней мере, у лорда Тирелла хватает совести краснеть.       Мейс Тиррелл махнул рукой, точно отгоняя обвиняющие слова. — Да, да. Что было потом?       — Не знаю, мой лорд. — Глаза Бриенны широко раскрылись от нахлынувшего воспоминания, и её заметно передёрнуло. — Камера наполнилась дымом, и из стены вышла тень. — Слёзы потекли по её лицу, и она не делала попытки их вытереть. — Она пронзила лорда Ренли прежде, чем я успела что-либо сделать. А потом растаяла, как туман на ветру.       В зале на мгновение воцарилась тишина — все осмысляли услышанное. Затем по толпе прокатился смешок, как рябь по зеркальной глади пруда.       — Тень?! — Мейс Тиррелл едва сдержал смех. — Вы говорите, что тень убила лорда Ренли?       Под хохот со всех сторон Бриенна выпрямилась во весь свой рост и обвела зал вызывающим взглядом. — Именно, мой лорд. Это правда, клянусь Старыми Богами и Новыми.       — Это нелепо, — заявил лорд Рендилл. — Очевидно, женщина была влюблена в лорда Ренли и, когда он отверг её чувства, решила отомстить.       Эта версия, как заметил Давос, пришлась по душе собравшимся мужчинам. Раздались одобрительные кивки и общий ропот, что лорд Рендилл прав.       Но посмотрите ей в глаза, лорды мои. Эта женщина верит тому, что говорит, и воспоминание об этих событиях явно преследует её. Весь ужас пережитого написан у неё на лице. Да, она любила Ренли — но я очень сомневаюсь, что причинила ему вред.       Леди Кейтилин, возмущённая смехом и перешёптыванием, громко заговорила, призывая к порядку. — Мои лорды! Неужели вы не лучше стаи детей, потешающихся над гибелью человека? Над горем женщины? Где же честь и рыцарство, которые я надеялась найти здесь, в Просторе?       После этого укора мужчины притихли. Лишь лорд Рендилл не пожелал уступать. — Мы не находим обстоятельства смешными, миледи, — только явно лживую историю, которую леди Бриенна, по всей видимости, сочинила, чтобы спасти себя.       — Перед королевским судом она невиновна, пока вы не докажете её вину, — парировала леди Кейтилин. — Или вы забыли закон, мой лорд?       В глазах Рендилла Тарли вспыхнул огонь. — Я ничего не забываю, миледи! Но улики…       — Косвенные! И явно недостаточные для того, чтобы осудить леди Бриенну.       Клянусь богами, она неудержима. Интересно, чем леди Бриенна заслужила такую преданность со стороны владелицы Винтерфелла.       — Есть ли другие свидетели? — вмешался Мейс Тиррелл, явно стремясь положить конец спору между леди Старк и одним из своих главных знаменосцев.       — Свидетелей нет, отец, — тихо сказал Гарлан Тирелл, голос его звучал приглушённо. — У двери стояли стражники, но, судя по всему, в порыве горя брат убил их всех.       В зале снова воцарилась тишина. Образ разъярённого Лораса Тирелла, рубящего вооружённых людей, стоял у всех перед глазами. Сам он, не замечая разговоров вокруг, опустился на колени рядом с телом Ренли и содрогался в беззвучных рыданиях.       — Значит, свидетелей нет, — произнёс Мейс, точно про себя. Он смотрел с печалью на убитого горем сына.       — Это… досадно, — сухо сказал лорд Рендилл. — Но свидетели самого события нам и не нужны. Когда леди Бриенну взяли под стражу, при ней был меч.       Люди из Штормовых Земель проворчали в знак согласия.       — Меч, изъятый у леди Бриенны, был взят у одного из стражников камеры, — твёрдо произнёс Гарлан Тирелл. — Он принадлежал рыцарю дома Хайтауэров. Этот герб я узнаю где угодно.       Рендилл Тарли хмуро переводил взгляд с Гарлана на Кейтилин. Наконец обернулся к Станнису, который до сих пор не двигался и не произносил ни слова, стоя у изножья катафалка. — Мой лорд? Неужели вам нечего добавить?       — Перед вами король, сир, — подал голос Акселл Флорент, стоявший чуть позади своего государя.       Зала взорвалась гвалтом. Люди кричали, силясь перекричать друг друга.       — Тихо. Все. — Слова Станниса прозвучали как приказ — твёрдо и властно. Они рассекли шум, точно нож масло. В зале разом стало тихо.       Станнис посмотрел на тело брата, потом поднял взгляд на Бриенну Тарт и наконец остановил его на Мейсе Тиррелле.       — Мой брат лежит перед вами мёртвым, а вы грызётесь, как псы над костью.       Люди начали было возражать, но король перебил их.       — Это трагедия. За неё будет расплата. Но пока что: я забираю тело брата для погребения в Штормовом Пределе.       — Нет! — воскликнул Лорас Тирелл, поднимаясь с колен. — Я хотел похоронить его в тихом и мирном месте! — Лицо его выражало возмущение и вновь вспыхнувшую боль.       Станнис посмотрел на юношу, не выдав ни единым движением лица того, что творилось у него внутри. — Это мой брат. Он принадлежит к дому Баратеонов. Его похоронят в склепах нашего родового дома. Если это может послужить вам хоть каким-то утешением, сир Лорас, — склепы исключительно тихое и мирное место.       По зале прокатилась лёгкая волна смеха. Глупцы думают, что он шутит. Одним взглядом король оборвал смех и холодно окинул взором собравшихся.       — Мой брат совершил немало ошибок, — Станнис слегка кивнул. — Да, много ошибок. Он не исполнил долга — не поддержал старшего брата против тех, кто замыслил опозорить Роберта, а потом и убить его.       По зале пронёсся общий вздох изумления. И снова взгляда Станниса оказалось достаточно, чтобы всё смолкло.       — Да, убить — говорю я. Они также заключили под стражу Десницу короля, чтобы их злодеяния не открылись. Преступления Ланнистеров чудовищны и неисчислимы. И всё же Ренли, мой младший брат, отказался поддержать меня в борьбе против врагов нашей семьи. Нет, он предпочёл идти своим путём.       Станнис указал на тело.       — Вот, смотрите.       Давос видел, как слова короля проникают в сознание рыцарей и лордов. Станнис помолчал мгновение, а затем продолжил.       — Его безрассудство кончено, и я буду скорбеть по нему. По тому мальчику, которым он был, — не по тому человеку, которым стал. Но война ещё не выиграна, и враги не побеждены. Я призываю всех, кто был верен моему брату, кто верен дому Баратеонов, — следуйте за мной.       Замечательная речь, — думал Давос. Особенно для Станниса. Он никогда не отличался любовью к цветистым словам и театральным жестам. Хотя, пожалуй, ситуация этого и не требует.       — На рассвете я выступаю к Штормовому Пределу, — объявил король. — Все верные люди должны быть рядом.       Станнис кивнул Мейсу Тирреллу и повернулся, быстрым шагом направившись к выходу из залы. После мгновения тишины раздалось: — Мой лорд…?       Король остановился и оглянулся через плечо на лорда Рендилла. Лорд Рогова Холма указал на леди Бриенну. — Что с пленницей, мой лорд?       Давос почувствовал, как рядом с ним напряглась Мелисандра — лишь на мгновение, точно рябь от брошенного в прозрачную воду камня. Почему она встревожена?       Станнис немного помедлил. — К сожалению, лорд Рендилл, леди Старк оказалась куда более искусным защитником, чем вы — обвинителем. Доказательств для обвинительного приговора недостаточно.       — Вы говорите об убийце вашего собственного брата, — произнёс лорд Рендилл с лёгким презрением. — Неужели вам неведомо чувство справедливости?       — Казнить леди Бриенну — значит свершить месть, а не правосудие, — сказал Станнис, голос его был холоден как лёд. — Поставьте передо мной убийцу моего брата — и я сам вынесу приговор. Однако ничто не указывает на вину леди Бриенны.       — Вы верите ей? — с сомнением сказал Мейс Тиррелл. — Её рассказу о том, что тень вышла из ночи и убила Ренли у неё на глазах?       — Вам стоило бы почаще слушать леди Мелисандру, — Станнис окинул красную жрицу оценивающим взглядом. — Она нередко напоминает, что ночь темна и полна ужасов. Освободите эту женщину.       На этом король Станнис повернулся и вышел из зала.       Остаток ночи Давосу и Станнису было не до сна. К ним один за другим являлись рыцари и лорды из Штормовых Земель: со смертью Ренли они желали присягнуть лорду Штормового Предела.       Точно крысы, что бегут с корабля, когда думают, что он тонет, и возвращаются в трюм, обнаружив, что судно лишь качалось, но не шло ко дну.       Станнис принял всех, хотя Давос видел за глазами короля скрытый гнев и обиду. Не хотел бы я оказаться на месте этих лордов, когда война кончится. Вы бросили своего законного сюзерена в час нужды и вернулись лишь потому, что более выгодная сделка не состоялась. Ваши грехи, может, и простят — но не забудут.       Акселл Флорент был вне себя от радости. — Ваша Милость, теперь все Штормовые Земли под нашей рукой! — сказал он с широкой улыбкой. Без сомнения, он уже строил планы о своём будущем в роли Десницы короля и о возвышении дома Флорентов.       — Простора у нас нет, сир Акселл.       Это и оказалось единственным разочарованием вечера. Мейс Тиррелл явился и заявил без обиняков, что не намерен объединять Хайгарден со Штормовым Пределом. Станнис сидел в кресле, слегка кивая и скрипя зубами, тогда как у сира Акселла, казалось, глаза вот-вот выскочат из орбит.       Рыцарь бросил на Давоса сердитый взгляд — верно, обдумывая, как поставить на место этого вечного возмутителя спокойствия. — Вечно у тебя камешек в сапоге, Луковый Рыцарь. А ведь сейчас в нашем распоряжении почти вдвое больше сил, чем когда мы прибыли.       Давос обратился к своему королю. — Людей у нас стало значительно больше, мой лорд, но всё равно не хватает.       Король посмотрел на Давоса — холодные кремни в бледном лице. — Хватит, сир Давос.       Пусть их миссия формально и увенчалась успехом, на обратном пути в Штормовой Предел Станнис не проявлял никакой радости. Он отказывался разговаривать с кем бы то ни было — даже с леди Мелисандрой. Похоже, Красная Жрица впала в немилость. По крайней мере, временно.       Наверное, скорбит по брату, — сказал себе Давос, хотя подозревал, что мрачное настроение короля может объясняться и отказом Тирреллов.       Королевский отряд вернулся в Штормовой Предел — теперь куда более многочисленный, чем когда отправлялся в путь. Король повернулся в седле, обращаясь к сиру Акселлу и сиру Давосу. — Нужно созвать знаменосцев, в особенности из тех домов, что лишь недавно примкнули к нашему делу. — Он спешился и направился прочь. — Хочу, чтобы они собрались в течение полумесяца.       — Будет исполнено, Ваша Милость, — поклонился в седле сир Акселл. Вечный прихвостень. Собрать все силы Штормовых Земель за две недели обещало стать нешуточным испытанием.       — Ваша Милость! — окликнул удаляющегося короля Давос. — Куда мы выступаем?       Станнис повернулся к Давосу и неспешно снял верховые перчатки. — В Королевскую Гавань, разумеется, сир Давос.       Давос не смог скрыть ни изумления, ни замешательства. — Ваша Милость? У нас нет поддержки Простора. Как мы сможем взять штурмом столицу?       Станнис прищурился, глядя на Давоса. — Наших собственных сил хватит, чтобы взять Королевскую Гавань.       — Ваша Милость, я не думаю…       — Ваше мнение не имеет значения, сир Давос. Нам, может, и не удалось поднять Простор, однако у нас теперь больше людей, чем было. Это окажется тяжелее, чем мы рассчитывали, — но мы идём вперёд. Всегда вперёд.       С мрачным кивком король быстрым шагом двинулся в залы Штормового Предела.