Война Королевств

      Она мерила комнату шагами, и мысли её неслись вскачь.       Этот недомерок-болван, как он мог допустить подобное? Крестьяне бесчинствуют на улицах Королевской Гавани! Убивают и насилуют своих господ!       Серсея вышла на балкон. Несмотря на расстояние между её покоями в крепости Мейегора и городскими улицами внизу, она отчётливо слышала, как сотни простолюдинов мечутся туда-сюда с воплями, требуя еды и избавления от невзгод. Колокола Великой Септы Бейлора разносились над городом, возвещая об опасности и смуте.       Лучше бы они звонили погромче и заглушали эти вопли темной черни!       Терпеть это было невозможно. Её брат-карлик оказался совершенно никчёмным и должен быть отстранён. Нужно послать стражу на улицы. Примерно наказать всех тех наглецов, что осмелились нарушить естественный порядок вещей.       Серсея стиснула перила балкона, глядя на город внизу. У меня нет иного выхода. Отец был глупцом, решив, что Тирион справится с этой ответственностью. И снова мне приходится разгребать беспорядок, который мужчины из дома Ланнистеров устраивают повсюду.       Она вернулась в покои и наполнила кубок из стоявшего на столе кувшина. Осушила его одним глотком и налила снова. Вино было крепким, и вскоре приятная лёгкость разлилась по всему телу. Хоть что-то, чтобы притупить эту невыносимую головную боль.       День с самого начала обернулся для Серсеи кошмаром наяву. Её брат в своей великой мудрости решил, что короне необходим союз с Дорном — единственным из королевств, не объявившим пока своей позиции в войне. Чтобы закрепить этот союз, Тирион договорился о помолвке Мирцеллы, единственной дочери Серсеи, с Тристаном Мартеллом — сыном правящего принца Дорана. Естественно, Доран настоял на том, чтобы Мирцелла приехала в Дорн и была рядом с женихом, и Тирион, как жалкий подхалим, согласился.       Серсея потеряла самообладание. — Ты готов отдать принцессу Семи Королевств Дорну!       Брат долго смотрел на неё, и разноцветные глаза его не отрывались от её взгляда. — Она принцесса. Можно было бы сказать, что именно для этого принцессы и существуют — чтобы их обменивали на союзы.       — Нет! — Глаза Серсеи вспыхнули. — Её не отошлют, как какую-то племенную кобылу! Мою дочь не продадут, как продали меня. — В памяти мелькнул тот миг, когда она поняла, что выйдет замуж за короля и станет соправительницей Семи Королевств. Как же я была счастлива тогда.       — Я был слишком мал, чтобы это помнить, — произнёс Тирион с видом полного безразличия. — Но не могу себе представить, что ты возражала против брака с Робертом Баратеоном.       — Отец продавал меня, — прошипела Серсея, не обращая внимания на насмешку. — Чтобы купить королевство. Моя дочь не разделит такой участи.       — Согласен, — кивнул Тирион, хотя его лицо выражало совершенно иное. Он вдруг улыбнулся. — Пожалуй, её продают, чтобы купить безопасность королевства. Ради верности одного, а не всех Семи. Похоже, следующее поколение обходится дешевле.       Он шутит! Мирцеллу продают, как скотину, а он острит.       Она долго смотрела на своего низкорослого брата, взвешивая возможности. Наконец заговорила. — Я не позволю этому случиться.       Тирион встретил её взгляд. — Это уже решено, Серсея.       — Нет, я не позволю…       — Сестра! — Тирион оборвал её — терпение его, судя по всему, иссякло. — Нам нужен Дорн. Станнис Баратеон намерен выступить против нас со всей мощью Штормовых Земель. Боги знают, что задумал Простор. Нам нужны союзники, а дорнийцы — единственные, кто сейчас доступен нам или хотя бы достаточно близко, чтобы успеть помочь.       Серсея смотрела на младшего брата с нескрываемым недоверием. — У Дорна наименьшая армия из всех Семи Королевств — какой от них прок? К тому же Мартеллы ненавидят нас всей душой. Оберин Мартелл не скрывает, что считает гибель своей сестры и её детей не чем иным, как бессмысленным убийством — и винит в нём нас. Неспроста Роберт за всё своё правление так и не отважился появиться в Дорне.       — Пусть ненавидят, — пожал плечами Тирион. — Но Доран Мартелл далеко не глуп. Он видит ценность этого союза.       Болван! — Ещё бы он не видел! — Голос Серсеи сорвался почти в истерику. — Он получает Мирцеллу в заложницы, чтобы держать нас в узде! Моя девочка будет пленницей в этой пустынной дыре!       — Зато она будет жива, — тихо сказал Тирион, и в голосе его послышалась печаль. — Нам нужен этот союз, Серсея, а брачный договор — самый надёжный способ его закрепить.       — Но что мы получаем от этого союза? — спросила она, и в голосе против воли зазвучали гнев и презрение. О, он считает себя таким умным — а сам не смыслит ни в политике, ни тем более в военном деле.       Тирион на мгновение закрыл глаза — будто собираясь с духом перед изнурительным трудом. — Мы обретаем друга на юге.       — Друга! — взорвалась Серсея. Будь она чуть ближе, задушила бы своего брата-карлика голыми руками. — И на что это нам?!       Брат вздохнул. — Если мы заключим союз с Мартеллами, это создаст угрозу с тыла для Станниса и Хайгардена. Возможно, они хорошенько подумают, прежде чем нападать на нас.       Он пьян. Иначе такую глупость не объяснить. — Мартеллы никогда не пойдут за нас воевать. Даже если бы они и захотели, им не совладать с мощью Простора или Штормовых Земель.       — Им не нужно сражаться, — сказал Тирион, и мрачная улыбка тронула его уродливое лицо. — Одной угрозы может хватить, чтобы отбить у врагов охоту к вторжению. Это свяжет часть их сил на юге. Ни Станнис, ни Мейс Тирелл не решатся вторгнуться в Дорн — никому ещё не удавалось покорить эту «пустынную дыру». Это поставит обоих перед задачей, с которой они не будут знать, что делать.       — Лучше бы ты попробовал договориться с Хайгарденом, — отрезала Серсея.       — А чем, по-твоему, я занимаюсь? — огрызнулся Тирион. — Бейлиш вернулся ни с чем.       Это стало неожиданностью для всех, — подумала Серсея. В рамках своих неустанных усилий по поиску союзников Тирион отправил Петира Бейлиша в Простор на переговоры о союзе с домом Тиреллов. Поначалу всё выглядело многообещающе: Мейс Тирелл, судя по всему, не встал на сторону Станниса, а Ренли Баратеон бесследно пропал, едва появившись в Хайгардене. Однако, несмотря на встречу с лордом Тиреллом, Бейлиш вернулся ни с чем. Тиреллы были любезны и тепло приняли мастера над монетой — но остались ни к чему не обязывающи, заявив, что пока не намерены вступать в войну.       — Если уж Мирцелла должна выйти замуж, — процедила Серсея сквозь зубы, давясь каждым словом, — лучше бы ей стать женой наследника Хайгардена. — По крайней мере, тогда она была бы относительно близко и не пришлось бы никуда ехать до конца войны и нашей победы.       Тирион стиснул подлокотники кресла. Он выглядел измотанным. — Мизинец был уполномочен заключить любую сделку ради союза с Простором. Мы даже предложили им Джоффри в качестве жениха!       — Джоффри! — Серсея вскипела. Кем, во имя Неведомого, возомнил себя этот маленький неблагодарный?! — Ты посмел предлагать моего сына в брак, даже не посоветовавшись со мной? — Кулаки её сжались так, что ногти впились в ладони, выдавив крохотные капли крови.       — Мне не нужно ни с кем советоваться. — Тирион не отступал. — Ты довела этот город до ручки. Ты потеряла Старков и не нажила ни одного союзника на юге. Если бы Тиреллы согласились взять этого чудовища, мы бы отдали его с радостью. Семь преисподних, мы бы преподнесли его в подарочной обёртке!       Он считает себя таким умником. Всю жизнь гордился своим умом — чтобы хоть чем-то компенсировать прочие недостатки. Но что принесли все его козни? Ничего!       — Тем не менее Тиреллы нам отказали.       Она на миг растерялась. — Ты хочешь сказать, что они отвергли брачный союз с королём? Что Мейс Тирелл — этот жирный честолюбец — отказался породниться с короной? — Клянусь богами, это почти смешно.       — Считай это, дорогая сестра, свидетельством того, насколько шатко наше положение. — Тирион откинул голову на спинку кресла и снова вздохнул. — Мейс Тирелл был вежлив, но заявил, что пока не может принять решение.       — И чего же ждёт этот жалкий человечек? — Это нелепо. Тиреллы — самая честолюбивая семья в Семи Королевствах, и они отвергли возможность породниться с троном? Бейлиш наверняка всё испортил. Я сделаю его хранителем чёрных камер — это, пожалуй, больше соответствует его скромным талантам.       — Полагаю, Тиреллы выжидают, кто возьмёт верх, прежде чем объявить о своей позиции. — Лицо Тириона помрачнело. — Хотя есть и другое объяснение их отказу — но оно слишком страшное, чтобы даже думать о нём.       Что он имеет в виду? Она смотрела на брата, погружённого в раздумья. Спустя несколько мгновений не выдержала. — Какое объяснение?       Тирион взглянул на неё. — Пока Бейлиш был в лагере Тиреллов, до него дошли слухи, что незадолго до его прибытия делегация Тиреллов отправилась на север.       Серсея уставилась на него в растерянности. — С какой стати?       Брат потянулся вперёд, чтобы налить себе вина. — Я вижу лишь одну причину: договориться со Старками.       У неё перехватило дыхание. Мысль о последствиях не укладывалась в голове. Невозможно! Тиреллы никогда не решились бы на такое.       — Со Старками? Что могло побудить Тиреллов на подобное?       Тирион улыбнулся ей — улыбкой натянутой, без веселья — и медленно покрутил вино в кубке. — Если это правда, я бы предположил, что они считают Молодого Волка победителем и хотят оказаться рядом, когда он восторжествует. К тому же теперь, когда Робб Старк — король, Мейс может осуществить свою мечту о родстве с королевской кровью.       Король Севера! Древний титул из более варварских времён.       — Но как же Джоффри? — Голос её звучал почти жалобно, и она сама это слышала.       — Законность Джоффри под сомнением. — Тирион поднял руку, не дав ей разразиться возражениями. — Не здесь, конечно, но по всем королевствам. Зачем связывать себя с возможно нечистой кровью, если можно породниться с благородным домом, чей король рождён в законном браке? К тому же Старки побеждают, если ты не заметила.       О, Тиреллы за это заплатят. Я сравняю Хайгарден с землёй и развею пепел их дома над всеми Семью Королевствами. Когда я покончу с Простором, «Дожди Кастамере» покажутся ярмарочным балаганом.       — Избавь меня! — сказала она с презрением. — Мальчишка Старк выиграл несколько сражений…       — Три, если считать, — вставил Тирион.       — …но это далеко не то же самое, что выиграть войну. Отец разгромит его — нужно лишь немного времени.       — Времени у нас нет, Серсея, — спокойно произнёс Тирион, и всё веселье разом исчезло с его лица. Он смотрел на неё в упор. — Хочу, чтобы ты это поняла. Мы в очень серьёзной опасности.       — Снова театр, братишка, — бросила она с ненавистью в голосе. Я знаю, в чём его игра. — Ты хочешь нагнать панику, чтобы захватить побольше власти для себя.       Брат лишь вздохнул и сделал долгий глоток из кубка. Помолчал, потом посмотрел на неё. — Мы в самом деле в опасности. Отрицание фактов нам не поможет.       — Отец…       — Окружён! — воскликнул Тирион и ударил свободным кулаком по подлокотнику кресла. — Ради своих детей, сестра, возьми себя в руки и посмотри правде в глаза.       Он вскочил, поставил кубок и заходил по комнате. Потом обернулся к ней.       — Отец проигрывает войну.       Недомерок-болван! — Что ты знаешь о войне?       Тирион посмотрел на неё с жалостью. — Ничего. Но я умею читать карты. Мы потеряли половину армий. Джейме в плену. Отец отрезан на вражеской территории и противостоит объединённым силам Севера и Речных Земель. Подкреплений ему послать неоткуда. Те войска, что оставались на западе, были уничтожены при Окскроссе. Западные Земли разоряют северяне, и никто не может их остановить. Думаю, скоро Утёс Кастерли сам окажется в осаде.       — Ты сгущаешь краски. К тому же Утёс никогда не падал. — И не падёт.       — Ты снова мыслишь слишком широко, дорогая сестра. Утёс не обязан пасть — достаточно осады, и это уже красноречивый сигнал. Дом Ланнистеров оставался непоколебимым на протяжении десятилетий, ибо все верили в непобедимость нашего отца. Даже Безумный Король не решался с ним тягаться. Наш дом был вне досягаемости с самого восстания Тарбеков. Утёс — живое воплощение нашей мощи. Если мы растеряем силу и богатство, а затем падёт и этот символ, всё королевство поймёт: дом Ланнистеров на краю гибели.       Лицо Серсеи побелело. — Отец разгромит их. У него всё ещё большая и дисциплинированная армия.       — Верно, — нехотя согласился Тирион. — Но враги со всех сторон. Единственное, что ему остаётся, — двинуться на юг к нам. Однако тогда мы бросаем наши родные земли на разграбление.       Серсея смотрела на него уничижительно. — Насколько я помню, тебе, как лорду Деснице, было поручено собрать новую армию в поддержку отца.       Брат уставился на неё в отчаянии. — Скажите мне, Ваша Милость, где я должен найти армию?       — Я увеличила численность Золотых плащей. — По крайней мере, хоть у кого-то есть голова на плечах.       — Замечательно! — Брат расхохотался. — Поведём армию необученных неуправляемых олухов по Королевскому тракту до Харренхолла. Представляю лицо отца. Стоит там среди шпаны, которую понабирали твои холуи. Вот уж скажет нам спасибо, не сомневаюсь.       Серсея смерила брата взглядом. — Что же тогда ты делаешь, чтобы исправить это бедственное положение?       Тирион уклончиво пожал плечами. — Что могу.       — Что можешь? — Серсея засмеялась — холодно, без веселья. — Прости, братишка, но, похоже, ты не делаешь ровным счётом ничего. Если бремя лорда Десницы тебе не по силам — лучше отступи в свои покои. — Она улыбнулась с деланой нежностью. — Твоя шлюшка составит тебе компанию.       Глаза Тириона вспыхнули при упоминании его последней постельной грелки. О да, братец, я всё о ней знаю.       Он помолчал, потом заговорил. — Нет смысла грызться между собой. Врагов у нас и без того с избытком.       — Да, и что вы с отцом делаете с ними?       Тирион бросил на неё предостерегающий взгляд. — Я уже объяснил: отец не может сдвинуться с места, не отдав Западные Земли на произвол врага.       Серсея фыркнула. — Но по всему видно, что он и так ничего с ними не делает. Скажи мне, мой лорд Десница, что толку от того, что отец сидит в Харренхолле сложа руки, пока враги безнаказанно грабят нашу родину?       Брат замолчал. Он глядел в окно, погружённый в раздумья. Ага, тут тебе и крыть нечем, братишка.       — Ты права, — нехотя признал Тирион, поворачиваясь к ней. О, как больно тебе это далось. — Но положение отца связывает основные силы Риверрана и большую часть северной пехоты. Он просто не может двинуться, пока мы не создадим ему возможность для манёвра.       Серсея развила успех. — И что же, позволь спросить, ты делаешь, чтобы создать такую возможность? — В голосе её звенело презрение.       Тирион вдруг улыбнулся. — Любимейшая из моих сестёр, я ищу помощи за пределами наших собственных сил. Пока, за неимением лучшего, я остановился на Мартеллах.       — Должен же быть кто-то ещё, — упрямо сказала Серсея.       — Поблизости — никого. — Тирион покачал головой. — Я посылаю Мизинца торговаться с Лизой Аррен, но особых надежд не питаю: вряд ли она выступит против отца и племянника. А больше союзников почти не осталось.       — А наёмники? — Голос Серсеи снова качнулся к истерике. — Пошли за Узкое Море — нанять Золотую Роту или Младших Сынов.       Брат зашёлся смехом. — И чем я им заплачу, о королева-регент? Неужели вы не изволили заметить, что мы почти на мели? Удвоение городской стражи обошлось недёшево, как и прокорм города.       Серсея закатила глаза. Снова об этом. — Ну и что с того, что простой люд голодает? Не зря их так и зовут — простые. Они ничто для нас.       Тирион резко оборвал смех. — Нас это касается, моя королева, потому что их несравнимо больше, чем нас. Тиреллы прекратили поставки в город. Запасы продовольствия опасно тают. Если мы не решим проблему, нам не удержать город. Станнису не придётся его брать — простой люд сожрёт нас живьём раньше, чем он доберётся сюда.       Они спорили несколько часов, но в конце концов Серсея скрепя сердце согласилась с планом брата и дала согласие на помолвку дочери с наследником Солнечного Копья.       Не нужно было соглашаться. Мои дети должны быть рядом со мной.       Она стояла на пирсе Королевской Гавани вместе со свитой из Красного Замка, провожая единственную дочь в морское путешествие к Дорну. Серсея замерла статуей, пока дочь рыдала, прощаясь с семьёй.       Я не доставлю брату удовольствия видеть мои слёзы. Я дочь Утёса — они никогда их не увидят.       Беда началась, когда королевская свита двинулась обратно к Красному Замку. Собралась толпа — дело привычное: простой люд всегда сбегается посмотреть на господ. Но потом зазвучали стоны и мольбы о помощи. Свиту быстро окружили — дорогу преградили тощие крестьяне, тянувшие руки за подаянием. Шум и вонь, и без того невыносимые на улицах Королевской Гавани, стали совершенно нестерпимы.       Вой голодной черни нарастал. В конце концов Тирион что-то сказал Джоффри, и тот взял несколько монет, намереваясь отдать их женщине, державшей на руках какой-то свёрток. Судя по всему, её отродье.       Однако женщина с младенцем явно вызвала у Джоффри отвращение, особенно когда выяснилось, что ребёнок давно мёртв — мать таскала его с собой как какой-то жуткий знак. Джоффри отпрянул и едва ли не швырнул монеты в женщину.       Толпа взорвалась криками и проклятиями. Неблагодарная чернь! Король отдаёт им деньги из собственного кошеля, а они смеют его проклинать?!       Стража растерялась, не зная, что делать. Пробиться сквозь толпу было непросто — численный перевес был явно не на их стороне. Насмешки и брань усиливались. А потом из толпы прилетел ком грязи и ударил Джоффри в лицо.       На миг всё замерло. Казалось, толпа сама опешила, увидев, как жидкая грязь стекает с лица короля на его безупречные одежды. Тишину нарушил её сын.       — Мне нужна его голова! Убейте их! Убейте всех!       Солдаты, окружавшие короля, не имели выбора — они принялись прорубаться сквозь толпу крестьян, рубя и коля, прокладывая себе путь. В считаные мгновения кровь потекла по улице.       При виде крови и королевских воинов, убивающих их собратьев, вспыхнул настоящий бунт. Страже удалось проломиться через толпу щитами и копьями. В скором времени большая часть свиты добралась до Красного Замка. Потери были: несколько человек из свиты так и не вернулись, а по меньшей мере один из Королевской Гвардии остался лежать мёртвым на грязной мостовой столицы.       Хотя нападать больше было не на кого, толпа продолжала бесчинствовать, разоряя лавки и убивая торговцев. Поскольку бунтарей было слишком много, оставалось лишь ждать, пока они сами выдохнутся.       Тёмная чернь! Жалуются на нищету и голод — и тут же грабят и убивают тех самых людей, которые могли бы облегчить их так называемые страдания!       Серсея пробыла в покоях Малого Совета ровно столько, чтобы услышать, как брат вводит комендантский час и отдаёт городской страже приказ строиться и наводить порядок на улицах силой.       Серсея кипела на своём месте за столом совета. Это всё равно что пластырь на зияющую рану! Этого не должно было случиться вовсе. Брат окончательно доказал свою полную неспособность справиться с тем, что поручил ему отец.       Брат ещё имел наглость предложить бросить на подавление беспорядков ланнистерскую домашнюю гвардию. Серсея отвергла это предложение, почти не раздумывая. — Их первый долг — охранять короля, — бросила она с презрением.       Великий мейстер Пицель посмотрел на неё слезящимися глазами. — Ваша Милость, если мы не восстановим порядок, город погрузится в хаос. Кто тогда будет охранять короля?       Бесполезный старик. Она оглядела остальных советников. Варис, Бейлиш, Байвотер и её ненавистный брат. У всех вид людей, считающих, что их худшие опасения подтвердились. Если так, почему же они ничего не сделали, чтобы это предотвратить?       Она встала. — Ланнистерская гвардия остаётся на месте. У тебя есть наёмники, братец — пусть наконец отработают своё золото.       А вдруг чернь и эти дикари перебьют друг друга. Вот была бы радость.       Она покинула зал. Твёрдая, целеустремлённая походка скрывала клубящийся внутри вихрь смятения. Теперь Серсея сидела в своих покоях, грея в ладонях кубок с вином, и неизбежно приходила к тёмным выводам.       Здесь мы больше в безопасности. Людей не хватает, чтобы нас защитить, а отец не пришлёт подкреплений, сколько бы Джоффри ни требовал.       Что же делать? Джоффри не может покинуть столицу. Символ короля, бегущего с трона, был бы слишком красноречив. К тому же её гордость противилась мысли о том, чтобы бросить город разнузданной черни. Нет, Джоффри не уедет, а значит, должна остаться и она. Из всех, кто был ей дорог в Королевской Гавани, с уходом Джейме и отъездом Мирцеллы остался лишь один человек.       Томмен. Мой мальчик — я должна его защитить.       Его придётся отослать. Эта мысль причиняла боль, но Серсея утешала себя тем, что хотя бы так он будет в безопасности. Нужно было составить план. Брат наверняка не позволит ей просто взять и отправить его прочь. Потребуется более тонкая игра.       Оставался ещё вопрос Королевской Гавани. Отец поручил Тириону защиту города, однако теперь было до боли очевидно, что её уродливый братец не обладает ни умом, ни способностями, необходимыми для этого дела. Ей самой придётся исполнять отцовские приказы и достойно отвечать на брошенный вызов.       Серсея покачала головой. Не стоит удивляться. Чаще всего именно мне приходится делать то, что необходимо.       К счастью, она уже начала действовать. Она никогда не верила, что брат способен защитить город от таких людей, как Станнис Баратеон. С самого начала Серсея решила, что дело придётся брать в свои руки.       Тирион болтает о союзах и договорах, но это я приняла меры, чтобы разбить Баратеонов.       Она улыбнулась про себя и сделала долгий глоток из кубка. Покончив с захватчиками, можно будет заняться искоренением угроз поближе к дому.       Серсея потянулась к маленькому колокольчику, которым вызывала служанку.       Работы предстоит немало.