Война Королевств

      Колокола зазвонили по всему Королевскому Лесу — их зловещий гул разорвал тишину сумерек, которая в последнее время опускалась на город с введением комендантского часа. Жители высыпали на улицы, толкаясь и давя друг друга в попытках добраться домой, к семьям и близким.       Хотел бы я оказаться на их месте. Увы, я уже нахожусь рядом со своими близкими. Боги, помилуйте меня.       Едва прогудел первый колокол, возвещая городу о приближении врага, Тирион отдал приказ: всем военачальникам и командирам немедленно собраться, а город привести в боевую готовность к осаде. Приготовления давно были расписаны, и Тирион с удовлетворением наблюдал, как советники и воины по его слову приходят в движение, выполняя давно отработанные действия. Запустив эту машину, он удалился к себе в покои, чтобы его оруженосец, Подрик Пейн, облачил его надлежащим образом к предстоящей битве.       Разумеется, можно было заняться этим прямо в совещательном зале. Это сберегло бы время и избавило от необходимости карабкаться по проклятым ступеням в свои покои, но Тирион хотел побыть наедине с собой. Ему нужно было собраться с мыслями и хоть ненадолго укрыться от чужих глаз. Через несколько минут явился Под, волоча за собой только что изготовленные доспехи. Началась утомительная и долгая процедура их подгонки.       Казалось бы, не такое уж сложное дело. Меня ведь недаром прозвали «Полумужем».       Доспехи оказались тяжёлыми. Куда тяжелее, чем он ожидал. Пусть тяжесть и распределялась по спине и плечам, Тирион чувствовал: стоит ему остановиться — и он намертво прикипит к тому зубцу стены, на котором выберет себе место.       Ну что ж, надо смотреть на светлую сторону: по крайней мере, от врага мне не убежать.       Тирион корил себя за то, что не выкроил времени поносить доспехи заранее. Следовало привыкнуть ходить и двигаться в этих тяжёлых пластинах, прежде чем оказаться в них. Он проявил небрежность — непростительную небрежность. И теперь, понимал он, расплата не за горами.       Хотя, если честно, я был занят другими, куда более важными делами.       И это правда — в последнее время он был невероятно занят. Десница короля никогда не сидит без дела — во всяком случае, хороший Десница. Тирион слышал, что Джон Аррен как-то обходился несколькими часами сна в сутки — такова была плата за управление королевством, пока король, которому ты служишь, всё время проводит в попойках да в борделях. С Джоффри такого не дождёшься — он слишком занят тем, что мучает мелких зверюшек.       Да, размышлял Тирион, должность Десницы короля, может, и почётна, кто-то даже назвал бы её блестящей, но работы она требует чудовищно много. И это не считая того, что половина Семи Королевств открыто бунтует, а половина горожан внизу с превеликой радостью вздёрнула бы нас на наших же кишках. Да, время беспокойное — планы сами собой не рождаются. Было бы куда проще, если бы рождались.       Но теперь, накануне битвы, Тирион был вынужден признать: всё его планирование вполне могло обратиться в прах. Армия и флот Станниса Баратеона приближались к городу. Времени строить планы и плести интриги больше не было. Великая битва была уже здесь. Битва, которую они вполне могли проиграть.       Сделал ли я всё, что мог? Есть ли что-то, о чём я не подумал?       Эта мысль была, пожалуй, самой невыносимой. Тирион всегда был высокого мнения о собственном уме — хотя бы потому, что это служило противовесом телесным недугам, которыми судьба так жестоко его наградила. Было бы весьма досадно обнаружить, что он что-то упустил. Какой-нибудь манёвр, который мог бы склонить чашу весов в нашу пользу.       Если такое и впрямь есть — остаётся лишь надеяться, что, если повезёт, люди Станниса успеют зарубить меня прежде, чем я это пойму. Хотя, зная моё везение, мысль придёт ко мне как раз в тот миг, когда какой-нибудь молодой и честолюбивый солдат углядит во мне лёгкую, но завидную добычу. Меня, наверное, насадят на копьё именно тогда, когда озарение наконец снизойдёт. И последним, что я увижу, будут земля, мои собственные кишки и моя же тупость.       Эти мрачные мысли заполонили его разум. Пока Под застёгивал наголенники, Тирион задался вопросом: думают ли так все люди накануне битвы? Ему предстояло впервые понюхать пороху по-настоящему. Да, однажды он дрался в стычке в холмах Долины Аррен, но то была лишь безумная борьба за выживание. Здесь на такое рассчитывать не приходилось. Ему предстояло командовать городскими силами.       Это тоже заставляло его задуматься. Когда-то его поставили командовать горцами с расчётом на то, что они сразятся с северными силами близ Зелёного Зубца, — но до настоящей битвы тогда дело не дошло. Увы, сейчас речь шла о выживании ключевой ветви дома Ланнистеров, а значит, оборону города должен был возглавить один из его видных представителей. Долго и мучительно размышляя об этом, Тирион в конце концов пришёл к выводу, что этим человеком придётся стать ему самому.       И не потому, что я не пытался найти кого-нибудь другого. Боги свидетели — Джоффри на эту роль не годится.       Спор о том, следует ли Джоффри быть на передовой, затянулся надолго и отнял у Тириона силы, которые куда разумнее было потратить на практические приготовления. Серсея в своей мудрости наотрез отказалась даже обсуждать мысль о том, что её драгоценный сын будет сражаться в первых рядах вместе с остальными войсками. Тирион собрал в кулак немалое терпение, чтобы не заорать на неё: он считал крайне маловероятным, что король вообще когда-либо окажется в настоящем бою.       — Какого хрена, Серсея, если дойдёт до того, что Джоффри придётся самому драться, — значит, город уже пал и нам, скорее всего, конец. А Станнис лёгкой смерти не подарит!       Сестра, как и следовало ожидать, пришла в ярость. Осыпала его бранью на все лады. Прокляла день его рождения, обвинила в измене и в умысле на убийство короля. В конце концов, однако, она уступила — хотя и не без того, чтобы приказать Королевской Гвардии следить, как бы её дитятко не пострадало.       Последнее было весьма некстати. Как ни крути, Королевская Гвардия — одни из лучших воинов в Семи Королевствах, пусть это утверждение и применимо лишь к некоторым из них. Люди воспрянули бы духом, видя их в авангарде, во главе небольших отрядов, воодушевляющих солдат сражаться за своего короля. Теперь же придётся довольствоваться лишь внушительным зрелищем короля, охраняемого стражами, вместо того чтобы видеть их в бою.       Тирион вздохнул и опустил взгляд. — Ну же, Под, ещё немного — и битва закончится без меня. — И какая это будет невосполнимая утрата.       Шелест бумаги отвлёк его от оруженосца. Тирион обернулся к фигуре, стоявшей у стола с картами. Ещё недавно они с этим человеком оживлённо беседовали о предстоящей ночи. Вот тебе и уединение. Впрочем, Тириону не понравилось, что собеседник с нескрываемым скептицизмом наблюдал за тем, как его облачают в доспехи, — и он ловко переключил его внимание, позволив прочесть одно примечательное письмо, полученное ещё утром.       Фигура отвернулась от камина — пламя отбрасывало мерцающий свет, игравший на лысой голове этого человека. Медленно, очень медленно, словно давая себе время собраться с мыслями, он свернул письмо.       — Итак, ваш отец не в состоянии прислать подкрепление в данный момент.       Тирион фыркнул. — Очень мягко сказано. — Он попытался чуть повернуться к евнуху. Одна застёжка нагрудника тотчас отскочила. На мгновение он был свободен от проклятых доспехов — блаженство! — но тут Подрик кинулся в действие, схватил нагрудник и принялся водворять его на прежнее место.       Краем глаза Тирион заметил тонкую улыбку Вариса. — Как бы вы сами это сформулировали, милорд Десница? — осведомился тот суховато.       — Я бы сказал, что суть письма исчерпывается вполне подходящей фразой: «Идите к чёрту, Королевский Лес, выкарабкивайтесь сами».       Евнух хихикнул — невзирая на обстоятельства. Он положил пергамент на стоявший рядом стол. — Тем не менее, милорд, это весьма тяжёлая весть.       Смертельная весть — вот что это такое. Впрочем, полагаю, я обязан держать хорошую мину. Этой ночью мне придётся делать это много раз — надо бы потренироваться.       — Я этого и ожидал. Просить отца о помощи было тщетной надеждой. Я не рассчитывал, что он в состоянии нам помочь, а даже если бы и был — вряд ли успел бы добраться до нас вовремя.       Мрачные шутки. Это тоже часть солдатских мыслей накануне битвы?       Варис сложил руки перед собой, ловко убрав ладони в противоположные рукава мантии. Я так и не могу понять: это жест смирения или простая самозащита. Впрочем, какая разница.       На лице мастера над шептунами появилось выражение потрясённого изумления. — Так все ваши уверения Малому Совету в том, что всё под контролем, были ложью?       Помилуйте, неужели вы хоть на миг верили в этот маленький спектакль. Тирион широко улыбнулся собеседнику. — Вовсе нет, милорд. Просто хотелось пригласить отца на праздник — чем больше гостей, тем веселее. — Он наконец сумел развернуться лицом к Варису. — К тому же отец, должно быть, смертельно скучает в Харренхолле, сидя без дела.       Варис скривился. — Здесь я позволю себе не согласиться с вами, милорд. Могу себе представить, что проигрывать войну — занятие, отнимающее уйму времени.       Тирион почувствовал, как Под замер в своих усилиях застегнуть доспехи. Слова мастера над шептунами, судя по всему, поразили бедного мальчика как громом. И это именно тогда, когда он наконец закончил застёгивать нагрудник. В эту броню я теперь ни за что не влезу.       — Под... — сказал Тирион мягко, но твёрдо. — Доспехи сами себя не починят.       Мальчишка встряхнулся, выходя из оцепенения, и вновь принялся за дело.       Убедившись, что Под занят своими обязанностями, Тирион вновь обратил внимание на Вариса. — Дом Ланнистеров не проигрывает эту войну. — Это была ложь, но он будет проклят, если позволит подобным мыслям звучать вслух. Официальная позиция гласила: дом Ланнистеров просто оправляется от временной неудачи, прежде чем вновь выйти в поле.       Разумеется, мой дражайший отец хотел бы, чтобы я заявлял о близкой победе, — но даже мне, искушённому лжецу, было бы затруднительно продать эту ложь.       Евнух слегка наклонил голову. — Простите меня, милорд Десница, я не слишком разбираюсь в подобных делах, однако мне кажется, что ваш отец безнадёжно уступает в численности в Речных землях — особенно с учётом того, что лорд Тарли двинулся в поход.       Что ж, это чистая правда.       — И наше собственное положение, — продолжал Варис, — не намного лучше. Станнис Баратеон движется на нас с двух сторон, намереваясь вырвать этот город из рук вашей семьи.       Терпение Тириона лопнуло. Ему опостылели Варис, отец, Серсея, Джоффри и вся эта проклятая история. — Да, да, мне известно! Куда ни глянь — тьма и погибель!       Словно боги решили спасти его от самого себя, Подрик отступил от своей работы. — Готово, милорд, — произнёс он тихим шёпотом, в котором угадывалась нотка гордости.       У Тириона не хватило духу сказать мальчику, что любой толковый оруженосец управился бы со своим господином вдвое быстрее. Впрочем, это его первый раз, и сам я с этим бы ни за что не справился. — Спасибо, Под. — Тирион сошёл со стула, на котором стоял, пока Под колдовал над доспехами. Он взглянул на своё отражение в зеркале в полный рост. Для меня это, пожалуй, зеркало в двойной рост.       Бронник сработал на славу. В новых доспехах Тирион выглядел великолепно. Не так роскошно, как Джоффри в своих, но всё же — зрелище то ещё. Клянусь богами, на поле боя я буду сиять. Станнис уж точно не пожалуется, что меня трудно найти.       Варис остался стоять на месте. — Неужели ничего больше нельзя сделать?       Тирион невесело усмехнулся про себя. Он спрашивает об этом сейчас, когда армия Станниса в каком-то лье отсюда, а его флот уже на Черноводной? — Раздумываете, не пора ли сбежать с корабля, милорд?       Варис смерил его взглядом — без всякого выражения. — Вы сами сказали мне несколько минут назад, что Королевский Лес — это корабль, вы — его капитан. И что пойдёте на дно вместе с ним, если придётся. Я намерен поступить так же.       На мгновение Тирион лишился слов от этого откровенного признания. Пожалуй, это первое честное слово, которое он когда-либо мне сказал. Или во всяком случае первое, которому я верю.       Тирион обернулся к молодому оруженосцу. — Под, найди Бронна и скажи ему, чтобы встретил нас в тронном зале.       Подрик кивнул, пробормотал торопливое «Да, милорд» и пошёл — почти побежал — к двери.       Он подождал, пока Под выйдет из комнаты, и снова посмотрел на Вариса. — Не стану лгать вам, милорд: расклад не в нашу пользу.       Варис приподнял бровь в наигранном удивлении. — Это, по крайней мере, не ускользнуло от моего внимания.       Разумеется, милорд — вы же не лишены ума. — И всё же, — сказал Тирион, — ещё не всё потеряно.       Мастер над шептунами посмотрел на него с любопытством. — У вас есть план, милорд. — Это был не вопрос.       Разумеется, есть. Некоторые, пожалуй, сказали бы, что всё, что я говорю, — это либо планы, либо интриги. — Да. — Не желая обсуждать это дальше, Тирион направился к двери. Его поступь — никогда не отличавшаяся изяществом — теперь была ещё более скована металлическим чудовищем, сковавшим его со всех сторон.       Евнух последовал за ним, когда он шагнул за дверь и начал спускаться по ступеням башни. — Не связан ли ваш план с нынешним сотрудничеством с Гильдией Пиромантов?       Вы прекрасно знаете, что связан. Тирион вдруг почувствовал страшную усталость. Станнис не успеет меня убить — город сделает это куда раньше, чем его люди перелезут через стены. — Зачем нам эта игра, лорд Варис?       Он не видел лица собеседника, но мог его представить — с улыбкой, за которой следовало ожидаемое замешательство, разумеется деланное. — Игра, милорд?       — Да. Игра. — Тирион произнёс это твёрдо, не замедляя шага, спускаясь во двор. — Мы оба знаем, что я делал с Гильдией Пиромантов.       — У меня были свои догадки, да, — согласился евнух. По всей видимости, ему не составляло ни малейшего труда идти в ногу с Тирионом. Что, впрочем, неудивительно. — Хотя, если говорить честно, ночные встречи и телеги с огромными ёмкостями дикого огня, которые везли к причалам, были весьма красноречивы.       Куда уж красноречивей. — Как всегда, лорд Варис, вы на шаг впереди большинства людей.       Они покинули лестницу и зашагали по бесчисленным коридорам Красного Замка. Повсюду носились туда-сюда солдаты — одни в пурпурных цветах дома Ланнистеров, другие в золотых плащах городской стражи.       Нам понадобится каждый человек, которого мы сможем найти, если мы хотим выжить.       — Представляю себе, — продолжал лорд Варис, быстро превращавшийся в живую тень Тириона, — как опечалена королева-регентша тем, что вы присвоили её планы относительно дикого огня.       Тирион не сбавил шага. — Она была в ярости — вам это прекрасно известно.       Евнух издал тихий смешок. — Действительно, я понимаю, что отношения между вами несколько ухудшились в последнее время.       Тогда как прежде между нами царили взаимная любовь и полное согласие. Тирион вздохнул, однако шага по-прежнему не замедлил — они свернули за угол и двинулись к тронному залу. — Именно так.       Это было, подумал Тирион, мягко сказано. Джоффри всегда был враждебен, но после последних событий стал почти кровожадным. Ну, ещё более кровожадным, чем обычно. Тирион был уверен: племянник давно бы его уничтожил, если бы не нуждался в дяде для планирования обороны города. Даже у Джоффри есть инстинкт самосохранения. Сыграло роль и то, что Джоффри не нашёл никого, кто рискнул бы выйти против Бронна. Пёс, Сандор Клиган, уже указал на всю нелепость затеи — убивать Десницу короля в момент, когда городу грозит неминуемое нападение.       Конечно, может наступить время, когда я окажусь больше не нужен, — вот тогда и надо держать ухо востро. Будто у меня и без того мало ночей без сна.       Джоффри, дуясь от обиды, нашёл другие способы выражать своё недовольство. Теперь король отказывался разговаривать со своим Десницей ни по какому поводу. Время от времени к дверям Тириона являлся гонец с просьбой сообщить о ходе приготовлений к обороне. Каждому из них он давал один и тот же ответ: «Всё делается». Как ни странно, этого, похоже, было достаточно, чтобы сдержать Джоффри. Он никогда особо не интересовался подробностями и планированием.       Мне не следовало бить Джоффри — несдержанность была неразумна. Впрочем, этот маленький психопат заслужил. Хоть Роберт Баратеон хватало ума не путаться под ногами у Десниц. Джоффри и Серсея — просто язвы на теле.       Серсея, в отличие от сына, не знала покоя — только планы и интриги. Через их кузена Ланселя Тирион узнал, что королева-регентша взяла на себя смелость поручить Гильдии Пиромантов заготовить огромные запасы дикого огня. По донесениям Ланселя, её план состоял в том, чтобы разгромить армию Станниса, обрушив дикий огонь с зубцов стен на его корабли и войска по мере их приближения к городу.       Именно Бронн первым указал на слабые места в плане Серсеи, в конечном счёте изложив своё мнение так: «Это тупейшая затея». Тирион был согласен, однако видел в нём потенциал. С некоторыми важными поправками, разумеется. С тех пор Гильдия Пиромантов работала на него день и ночь.       Другим планом Серсеи было отправить своего второго сына, Томмена, в безопасное место с несколькими верными людьми. Варис донёс, что маленький отряд покинул город под покровом темноты. Тирион был потрясён. Куда же, по мнению этой безмозглой ведьмы, можно его отправить? Где в Семи Королевствах теперь безопасно тем, чья фамилия — Ланнистер?       Абсурд. Сестрица, должно быть, запаниковала.       Тирион без промедления послал сира Джоселин Байтвотера вернуть племянника. Всё обошлось без лишнего шума. Так называемые «верные» слуги сдались без боя. Никто не пострадал. Ну, кроме чувств Серсеи. С тех пор она не разговаривает со мной уже несколько дней.       Хотя если самое страшное, что эти двое маньяков могут мне сделать, — это молчание, считай, мне повезло.       Впрочем, это было не совсем так, вспомнил Тирион. Обезумев от страха за своего драгоценного Джоффри, которому злой брат якобы угрожал смертельной опасностью, Серсея похитила человека, которого считала ему дороже всех на свете. Женщину, которую она полагала его любовницей. Залог того, что её первенцу не будет причинено вреда.       Даже здесь она умудрилась ошибиться. Серсея захватила не ту шлюху. В плену томится Рос — девка из Винтерфелла, — тогда как Шая в надёжном укрытии, устроенном Варисом. Ну что ж, если мы выживем, я позабочусь об освобождении Рос.       Покачав головой, Тирион продолжил путь. Не оборачиваясь, он заговорил вновь. — Не падайте духом, милорд. Невзирая на нашего слабоумного короля и его хитроумную матушку, у нас ещё есть шанс отбить тех, кто жаждет нашей погибели. — Его голос стал заговорщицким. — Помощь может прийти с самой неожиданной стороны.       Тирион мог себе представить, как собеседник смотрит на него с недоумением. — Вы верите, что лорду Бейлишу удастся склонить Лизу Аррен на нашу сторону? — Неверие в его голосе было осязаемым.       — Разумеется, нет, — отмахнулся Тирион. — Это поручение с самого начала было затеей для дурака. Лиза Аррен, может, и со странностями — мягко говоря — но окончательного рассудка она не лишилась. Только законченный безумец, под стать Эйерису II, примкнул бы к нам против Старков в нынешних обстоятельствах.       Разговор прервался — оба мужчины продолжали быстро шагать вперёд. Шаги Тириона гулко отдавались на каменных ступенях. От Вариса не доносилось ни звука.       — Невольно задаёшься вопросом, зачем вы вообще его отправили, — произнёс Варис в темноту коридора.       — Мне нужно было убрать Мизинца, — сказал Тирион. Он отчаянно пытался ускорить шаг, не показывая этого. И без того то малое достоинство, которым я располагаю, подрывается этим металлическим гробом, в который меня запихнули, — но венцом унижения станет падение на глазах у моих людей. — Финансы короны в плачевном состоянии. Я не мог позволить Мизинцу ими распоряжаться — его верность и без того весьма сомнительна.       Вернее сказать, никакой верности у Мизинца нет вовсе. Он предан себе, и лишь номинально — самому сильному человеку в комнате. Прежде им был дом Ланнистеров, — трезво размышлял Тирион. — Теперь всё чаще выходит, что это Робб Старк.       Голос Вариса тихо прозвучал за его спиной. — Если лояльность Бейлиша так ненадёжна — не разумнее ли было держать его здесь, у вас на виду?       — Мне спокойнее, когда он вне города. — Тирион уже видел в конце коридора высокие двери тронного зала. — Мне ни к чему непредсказуемый элемент в моих расчётах. — И без того их хватает с избытком.       — Мне забавно думать, что вы полагаете, будто Мизинец не способен влиять на события здесь даже в своё отсутствие, — заметил Варис, по-прежнему не отстававший от него.       — О, без сомнения, способен, но это по крайней мере затрудняет ему задачу. — Двери тронного зала были уже совсем близко. Тирион видел вооружённых стражников, стоявших навытяжку и получавших приказы от Джоселин Байтвотера.       — Вас не беспокоит, что Бейлиш может переманить Долину на сторону Робба Старка? — тихо спросил Варис. Будь он неладен — даже дыхание не сбилось от нашей прогулки.       Тирион резко остановился — он не хотел вести этот разговор на людях. Он ожидал, что мастер над шептунами налетит на него сзади. Вместо этого, к его раздражению и изумлению, евнух обнаружился прямо за его спиной — безмятежный и невозмутимый. Как, во имя Семерых, ему это удаётся?       Подавив раздражение, он заговорил. — Как выясняется, это меня не беспокоит.       — О, просветите же меня, милорд, — сказал Варис с лёгкой улыбкой.       — Лорд Бейлиш не может встать ни на сторону Станниса Баратеона, ни на сторону Робба Старка. Станнис вздёрнет его за бесчисленные грехи лихоимства, а Робб Старк зарубит за предательство его отца.       Варис склонил голову набок. — Вы полагаете, что Робб Старк знает, что произошло в момент ареста лорда Старка?       Тирион небрежно махнул рукой. — Неважно, знает он или нет. Мизинец не станет рисковать. Пока он остаётся нашим человеком — я просто хочу убрать его с дороги.       Мастер над шептунами медленно кивнул. — Если не Долина, откуда тогда может прийти помощь?       Теперь настала очередь Тириона улыбнуться. — У каждого есть секреты, милорд.       С этими словами он развернулся на каблуках и зашагал к дверям тронного зала.       Ну что ж, Станнис, посмотрим, на что ты способен. Зал снят, музыканты наняты. Пора выяснить, умеешь ли ты танцевать.