Война Королевств

      Черноводная пылала.       Взрыв потряс корабль, ослепительная вспышка — точно внезапный, нежданный рассвет. Казалось, сама ночь бежала прочь от эпицентра. Корабли, стоявшие ближе всего к Мечу-рыбе, исчезли в огненном смерче.       Но это было лишь начало. Вырвавшись на волю, огонь понёсся по воде и настиг малые ланнистерские суда, пробиравшиеся к флоту короля Станниса. Пламя касалось их — и каждое вспыхивало, когда воспламенялись припрятанные в трюме запасы дикого огня. В считанные мгновения вся флотилия взлетела на воздух: чудовищный огненный шар рос с каждым новым взрывом, пожирая всё на своём пути.       Линейные корабли на краю взрыва захлестнуло ударной волной — они содрогнулись и закачались. Ничего не подозревавших матросов сбило с ног. Мелисандра увидела, как сира Давоса, находившегося много ближе к эпицентру, отшвырнуло с носа Большой Беты. Капитана бросило вперёд, и он упал на главную палубу, оглушённый.       Остальным членам экипажа пришлось не лучше — людей швыряло из стороны в сторону. Одним повезло: они запутались в такелаже. Другие со страшной силой ударились о палубу. По-настоящему несчастливые вылетели за борт и канули в мутных глубинах Черноводной без следа.       Мелисандра каким-то чудом устояла на ногах. В момент взрыва она инстинктивно схватилась за деревянные перила, и они укрыли её от шквала ветра, пронёсшегося мимо Большой Беты. Пока корабль бросало на волнах, она оставалась невредимой.       Был страшный миг, когда ей показалось, что судно перевернётся. Большая Бета взмыла на волне, едва не вырвавшись из воды, но затем накренилась и выровнялась. Мелисандра позволила себе выдохнуть с облегчением.       Всё это заняло лишь несколько мгновений. Однако облегчение оказалось преждевременным. Самое страшное было впереди. Ветер подхватил пламя, и огненное облако — стена смерти — неслось прямо на них, поглощая всё на своём пути.       Обойти её было негде, уклониться — невозможно, оставалось лишь ждать смерти — мучительной смерти. Как назло, Большая Бета оказалась повёрнута прямо навстречу тому, что должно было её уничтожить.       Команда Большой Беты и моряки соседних кораблей видели надвигающийся ад. Суда охватила паника. Одни просто скорчились там, где стояли, другие застыли столбом, а самые сообразительные — прыгали за борт.       Как будто это поможет.       Глядя на приближающееся пламя, Мелисандра ощутила, как в самой её глубине что-то шевельнулось. Вопреки себе, вопреки всему, что твердили ей природные инстинкты, она вдруг разжала руку, державшуюся за деревянные перила, и поднялась. Сделала неуверенный шаг вперёд.       К огню.       «Безумие!» — услышала она внутренний голос.       «Не бойся», — тотчас отозвался другой, мгновенно заглушив первый.       Она почувствовала неодолимое желание сделать ещё шаг, потом ещё. Не успев осознать происходящее, она уже шла по палубе широким шагом, минуя оцепеневших матросов, — пока не встала, одна, на носу корабля.       Оказавшись здесь, Мелисандра растерялась: в голове было пусто, в горле — сухо.       Стоявшие у неё за спиной матросы съёжились от ужаса, не в силах оторвать взгляда от того, что творилось впереди. Они смотрели, бессильные что-либо изменить, как корабли передней линии мгновенно исчезали в огненном водовороте. С этой точки обзора транспортные суда, набитые диким огнём, уже не были видны, и команде казалось, что огненная волна сама вздымалась из воды — точно по велению колдовства.       Даже те, кто находился на краю взрыва, не спаслись. Малейшей искры дикого огня хватало, чтобы корабль мгновенно занялся целиком. Команда Большой Беты могла лишь беспомощно смотреть, как их товарищи вспыхивают, мечутся туда-сюда в тщетных попытках сбить пламя, горят заживо в доспехах, в одежде. В отчаянии некоторые прыгали в воду, хотя огонь, казалось, не думал гаснуть и там.       По правде говоря, она пошла к огню без всякого плана. Теперь, стоя здесь с полным ощущением собственного бессилия в последние мгновения перед смертью, она чувствовала себя полной дурой.       Нет! Я служительница Владыки Света! Мне нечего бояться пламени.       Эта мысль пронзила её — и следом прокатилась новая волна ощущений. Всё тело охватило покалывание, наполненное безмолвной силой. Тот же порыв, что погнал её через весь корабль, снова стиснул её душу. Она не знала, зачем стоит здесь, — знала лишь, что нужно действовать, и что час настал. Она это чувствовала.       Владыка Света повелевает мне. Такова его воля.       Она отпустила сомнения и страхи и позволила чувствам, живущим в ней, взять верх. Помимо её воли руки взметнулись вверх, раскрытые ладони обратились к огню. За неимением иного она молилась своему огненному владыке.       Пламя дикого огня неслось к их кораблю, уже поглотив многие суда Станниса — в том числе «Ярость», флагман.       Она стояла недвижно: руки простёрты к огню, голова не склонена, с губ срывается молитвенная мантра Красного Бога.       — Владыка Света, приди к нам в нашей тьме! Пролей на нас свой свет!       Она повторяла слова снова и снова, всё громче и громче, пока не начала кричать в полный голос навстречу ветру.       Мелисандра вложила в заклинание всю свою душу, всё своё существо.       Это был отчаянный поступок — и ничего больше. В пламени она видела смерть и, несмотря на отсутствие страха, вовсе не желала, чтобы это стало её концом.       Ничего. Стена огня продолжала надвигаться, словно насмехаясь над её горячей молитвой. Мелисандра держалась, руки оставались раскинуты, голос звучал всё громче.       — ВЛАДЫКА СВЕТА, ПРИДИ К НАМ В НАШЕЙ ТЬМЕ! ПРОЛЕЙ НА НАС СВОЙ СВЕТ!       Если быть честной с собой, она сомневалась, что смогла бы двинуться с места, даже если бы захотела. Бежать было буквально некуда.       Огонь заполнил всё её поле зрения, стал её целым миром.       Как ни странно, бегство было последним, о чём она думала. Стоя там, она вдруг ощутила, как в ней нарастает волна силы — та пронизывала её, кружила голову. Руки покалывало и жгло от магии. Тело наполнялось какой-то чистой, неведомой мощью. Хотя видеть она этого не могла, Мелисандра чувствовала, как рубин на её горле пульсирует силой.       Пламя неотвратимо надвигалось, и вот уже через мгновение оно достигло борта корабля. Она подумала, что вот-вот сгорит заживо.       Как велит Владыка. Я всегда верила, что смерть в огне — чистейший путь к Владыке Света. Похоже, моя вера вот-вот будет испытана, как никогда прежде.       Но тут разум её сосредоточился, и она почувствовала, как сила вырвалась наружу. Словно повинуясь незримому велению, пламя вдруг замерло в воздухе — точно налетело на невидимую стену из плотного воздуха. Огонь остановился так близко, что можно было протянуть руку и коснуться его. Нестерпимый жар и ужас, что ещё мгновение назад были невыносимы, — исчезли.       В захватывающий дух миг пламя замерло на месте, клубясь в яростном бессилии. Зрелище было завораживающим. Я вижу будущее в этих языках огня. Я чувствую силу. Благодать Владыки здесь, сейчас — на виду у всех этих неверующих!       Она могла бы вечно смотреть, как пляшет пламя, но снова ощутила неодолимое побуждение — направить руки иначе. Она вытолкнула ладони вперёд, повелительным жестом рассекая воздух. В любой другой день такое движение показалось бы нелепым — пустым вызовом, жестом мухи, прогоняющей дракона.       Но не сегодня.       Пламя послушалось её безмолвного приказа и двинулось обратно, откатываясь по воде тем же путём. Огонь умчался прочь от флота — и, точно река, прорвавшая плотину, с беспощадной силой ударил в первую преграду на своём пути.       В стены Королевской Гавани.       Команды уцелевших кораблей смотрели, как огненные волны бьются о каменные стены. Поначалу Мелисандра не могла поверить, что огонь способен причинить вред этой высокой каменной твердыне. Что, в конце концов, пламя может сделать с камнем?       Огонь словно прочёл её мысли. Зелёные языки лизнули стены, почти вскарабкались по укреплениям — и добрались до зубцов, где нашли куда более горючий материал.       Теперь уже защитники города познали на себе жестокую боль от огня, который сами же выпустили на волю. Парапеты вспыхнули, казалось, сам камень стен занялся пламенем. Люди горели там, где стояли. Одни метались, пытаясь сбить с себя огонь, другие прыгали со стен в тщетной попытке спастись от пожиравшего их пламени.       Мелисандра не двинулась с места — она смотрела на происходящее, охваченная благоговейным трепетом.       Пламя послушалось меня. Владыка Света услышал мои молитвы.       Она верила в своего Бога безоговорочно — и всё же такого могущества она не ожидала от себя никогда.       Владыка порой дарует своим смиреннейшим слугам величайшие из милостей.       За её спиной люди начали выбираться из укрытий — хотя проку от тех укрытий было бы немного. Она не видела, но всем своим существом почувствовала, как к ней сзади подходит Давос Сиворт. Он, по крайней мере, не бежал в страхе, как другие. Придя в себя после падения, капитан вернулся на свой пост и стоически ожидал смерти. Она представляла себе ужас в его глазах, но не могла отвести взгляда от открывшейся перед ней картины.       Куда ни посмотри — смерть и разрушение. Я созерцаю волю Владыки — и это прекрасно!       — Боги милостивы… — произнёс капитан искренне, явно позабыв, где находится, — а вернее, в чьём присутствии.       Это убедило Красную Женщину обернуться и взглянуть на стоявшего рядом человека. Сир Давос выглядел растрёпанным после падения. Волосы всклочены, лицо красное, почти обожжённое.       — Думаю, Луковый рыцарь, вашим Семерым нынче ночью здесь не место. — Она позволила лёгкой улыбке тронуть губы.       Капитан прошёл мимо неё и уставился на горящие стены города. Стены, охваченные зелёным пламенем, которое каких-то несколько минут назад было предназначено уничтожить флот короля Станниса. Сир Давос смотрел с открытым ртом на то, как городские укрепления пожирает огонь. Пламя отражалось в его глазах, а на лице читалось потрясение от увиденного — от того, что он продолжал видеть.       Красная Женщина и Луковый рыцарь стояли рядом и смотрели, как защитники города тщетно пытаются сбить пламя. Повсюду — смерть и разрушение. Городские стены тонули в огне, на зубцах царили паника и смятение.       И повсюду умирали люди — сгорали заживо в доспехах, корчась от боли и ужаса.       Красная Женщина обвела взглядом палубу. Команда Большой Беты казалась оцепеневшей — люди были прикованы к тому, что видели, но не могли осмыслить, не могли постичь. На миг мир замер в единой точке времени.       Она резко повернулась к стоявшему рядом человеку.       — Пришло время, сир Давос. — Губы Мелисандры чуть изогнулись в довольной улыбке. Незачем показывать, что она и сама потрясена не меньше остальных. — Владыка расчистил нам путь, обратив против врагов их же оружие. — Она потянулась к капитану и, схватив его за плечи, развернула к себе — так легко, словно поворачивала новорождённого. Голос её стал тихим и твёрдым, как сталь. — Возьмите город.       Давос смотрел на неё, и взгляд его метался между её лицом с его спокойной уверенностью и зрелищем объятой пламенем Королевской Гавани. Вдруг крик вырвал его из оцепенения.       — Отец! Сир Имри погиб! — Мелисандра скосила взгляд и увидела, как сын Давоса Маттос бросился к ним. Лицо молодого человека выражало смесь благоговейного страха и решимости — он, похоже, сохранял ясность ума и понимал, что промедление смерти подобно. Хороший мальчик. Владыка не ошибся, послав его ко мне.       — Главная ударная волна в полном расстройстве, — продолжал Маттос, перекрикивая вопли людей и треск горящего дерева.       Это и без того очевидно. Главная волна уничтожена.       Мелисандра окинула взглядом бухту. Там, где вспыхнул дикий огонь — в самой середине ударной волны — от неё не осталось ровным счётом ничего. Казалось, целые корабли были испарены огнём, вырвавшимся наружу. Ни флагмана, ни тех, кому не повезло идти рядом с ним в тот миг, когда захлопнулась ланнистерская ловушка, — не было и следа. Большинство флотских офицеров, скорее всего, погибли.       Луковый рыцарь, вероятно, будет вынужден принять командование — если только у него хватит на это ума.       Между тем оцепенение, казалось, сковало весь флот. Взрыва и применения дикого огня было бы достаточно, чтобы сломить дух даже самых стойких людей, но последовавший затем поворот атаки, похоже, вверг уцелевших солдат в ступор. Флот стоял без движения, пока огонь, предназначавшийся им, пожирал городские стены перед ними.       Безумцы! Неужели они так и не шевельнутся? Отчаяние начинало сжимать сердце, когда Мелисандра посмотрела на командира Большой Беты. Владыка даровал нам дар, какого свет не видывал, — но всё это будет напрасным, если сир Давос не сможет воспользоваться моментом.       Тот, кого она имела в виду, стоял на носу корабля и смотрел на происходящее. Открывал рот, словно собираясь что-то сказать, — но не издавал ни звука, лишь таращился на ревущий ад. Мелисандра уже готова была заговорить, когда оглушительный грохот снова остановил её. Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как часть городской стены — участок с Грязными воротами — рухнула лавиной горящего камня и тел. Ночь разорвали вопли солдат, тщетно пытавшихся спастись от осыпающейся кладки или от огня, что превратил её в руины.       Она снова посмотрела на сира Давоса — его лицо выражало ужас от увиденного.       Что же заставит этого человека действовать? — Сир Давос, сейчас, — произнесла она твёрдо, пытаясь вырвать его из оцепенения. — Вот нужный момент.       Капитан опустил голову и пробормотал что-то еле слышно, губы его беззвучно шевелились в жутком свете пожара. Время снова, казалось, замерло. Владыка, это невыносимо.       Внезапно сир Давос резко поднял голову — лицо собранное, взгляд решительный. Всё потрясение и оцепенение, что жили в нём ещё секунду назад, исчезли. Капитан повернулся к сыну. — Маттос, сигнализируй другим кораблям. Я принимаю командование.       Сын на миг замер, а затем бросился выполнять приказ. Он неровным шагом пересёк палубу и подбежал к сигнальщику, который нервно ждал распоряжений. Через мгновение тот уже махал флажками, выбивая заранее условленные знаки для остальных кораблей.       Разобравшись с этим, Давос обратился к команде. — Ну что, парни, беремся за дело. — Он оглядел их сверху вниз, заметив, что мало кто шелохнулся на его слова. — Живее! — рявкнул он.       Его резкий голос встряхнул команду, и люди начали двигаться с целью. Гипнотический эффект от недавних событий рассеялся, как только матросы принялись выполнять задачи, намертво вбитые в них долгими тренировками. Корабль, ещё несколько минут назад замерший в полном бездействии, мгновенно ожил лихорадочной суетой.       Над этой суматохой прокатился голос Давоса: — Флоту перестроиться и держаться на нашем курсе. Всем кораблям — вперёд, атаковать город.       Через мгновение воздух наполнился звуком рогов. Флот, который до сей поры бесцельно топтался на месте в оцепенении, медленно развернулся и перестроился клином — Большая Бета на острие. Корабли начали набирать ход по мере того, как команды восстанавливали управление, и суда резали воду, точно хищник, идущий на добычу.       Мелисандра не могла сосчитать уцелевших кораблей, но подозревала, что около половины флота погибло. Страшные потери, — мрачно подумала она. Впрочем, утешительно хотя бы то, что оставшиеся, судя по всему, подчиняются приказам сира Давоса. И всё же — хватит ли сил, чтобы прорваться в брешь, которую даровал нам Владыка Света? Она была не воином, но предполагала, что план короля изначально предусматривал значительные потери при штурме города. И всё же вопрос оставался открытым: хватит ли уцелевших?       — Лучники! Приготовиться! — гремел голос Давоса. — Бить всё, что движется!       Люди карабкались по деревянным трапам на верхнюю палубу — сапоги гулко отбивали ритм. Не прошло и минуты после команды капитана, как вдоль борта выстроились лучники: наложили стрелы на тетивы и замерли в готовности, ожидая момента, чтобы дать залп при появлении врага.       — Спокойно, ребята, спокойно! — говорил Маттос, шагая за их спинами, не отрывая взгляда от цели. — Гарнизону сейчас не до нас — они тушат пожар.       Это уж точно. Мелисандра наблюдала за Королевской Гаванью. Зубцы стен почти скрылись в огне и дыму. Как лучники вообще разберут что-либо в этом чаду? Впрочем, несмотря на ограниченный обзор, ближайшие к ним участки стен, казалось, были брошены.       Большая Бета поравнялась с горящим кораблём — одним из судов авангарда сира Имри. От некогда гордого и мощного корабля почти ничего не осталось, как и от его команды. Огонь пожрал судно, и оно было готово вот-вот развалиться. Стон лопающихся шпангоутов резал уши.       Когда Большая Бета проходила мимо, Мелисандра ощутила знакомое покалывание в руках. Она подняла ладонь и провела ею по воздуху — словно прощаясь с несчастливым кораблём. И мгновенно огонь, охвативший судно, погас. Правда, обугленные останки всё равно дымились и быстро расходились по швам, но жар и пламя, причинившие весь этот ущерб, исчезли — словно их никогда и не было.       Как свеча, когда её задувают.       Мелисандра уставилась на свою руку. Она боролась с желанием выдать изумление. Нельзя показывать растерянность перед командой — большинство из них, она понимала, не сводят с неё восхищённых взглядов. Медленно она опустила руку, вернув лицу маску безразличия ко всему происходящему, и снова обратила взор на город.       — Ловкий трюк, — произнёс сир Давос, нарушив оцепенение, когда снова занял место рядом с ней. Он осторожно взглянул на обломки, потом на неё и склонил голову набок.       — Если это в ваших силах, у меня есть одна просьба к вашему Владыке…