Война Королевств

      Он очнулся посреди своего худшего кошмара.       Грохот битвы ударил в уши и вырвал его из неестественного забытья. Веки распахнулись, но взгляд утонул в непроглядной черноте. Жар близких пожаров обдал его волной, густой дым застил зрение. Ноздри забил неистребимый запах гари. Тихое спокойствие ночи разлетелось вдребезги — рёв пламени, людские голоса: крики, вопли, визг. Какофония звуков, и ни одного приятного.       Я мёртв? Угодил в один из семи адов? Боги знают, что заслужил….       Нет — огненная боль, полосующая спину и бок, говорила, что он ещё жив. Он просто лежал на спине, глядя в безупречную черноту ночного неба. Жив — и страдает от боли, которая лишила его милосердного забвения.       Что ж… весьма… некстати. Немного отдыха мне бы не помешало — я так чертовски, невыносимо устал.       Тирион попытался подняться на ноги, но броня не позволила. Попробовал перевернуться, чтобы встать на четвереньки — и это оказалось непосильной задачей. Доспехи были слишком тяжелы, а его кривое тело слишком слабо, чтобы вырваться из неподвижной позы, в которой он оказался.       Великолепно. Полежу тут и подожду, пока враги меня прикончат или огонь поджарит заживо. А может, дым доберётся раньше. Как лучше умереть? Решения… решения…       Он продолжал барахтаться, пытаясь найти опору на скользкой земле. Ноги молотили воздух, стараясь перевернуть его на бок. Сапоги чертили борозды в грязи, но не могли найти достаточного сцепления. Усилия не давали ничего — спина по-прежнему была намертво вдавлена в землю. В любых других обстоятельствах его положение казалось бы почти комичным, но сейчас неуместность происходящего лишь злила его. Я не умру. Не сейчас, не вот так. Я сказал горным кланам, что у меня совершенно конкретные требования к тому, как я хочу покинуть этот мир, — и нынешняя ситуация не отвечает ни одному из них. Для начала: рядом нет красивой женщины, а мой член замурован в этом железном гробу…       Пронзительный голос нашёл его. — Милорд!?       Встревоженный тон показался знакомым. — Подрик? — Тирион завертел головой в поисках источника звука, но тот ускользал. В проклятом дыму ничего не разглядишь.       Спаситель вылетел из дыма, расталкивая людей в лихорадочных поисках господина. Подрик добрался до Тириона, тут же опустился рядом на колени и принялся осматривать его с ног до головы, выискивая раны.       — Милорд? — В голосе молодого оруженосца звенела мертвящая серьёзность. — Вы ранены? Вы в порядке?       Тирион едва не накинулся на мальчика за глупость. Вместо этого он взял себя в руки и произнёс спокойно: — О, я в полном порядке, Подрик, как трогательно с твоей стороны осведомиться. — Помолчал, затем внимательно посмотрел на слугу, будто увидел его впервые. — А ты как? — добавил он почти вскользь.       Подрик являл собой жуткое зрелище. Лицо обожжено, доспехи помяты. Огонь опалил ему волосы и брови, из носа и ушей сочилась кровь. Один глаз, казалось, заплыл совсем, другой непрерывно слезился.       — Я… я в порядке, милорд. Просто беспокоился о вас.       Хороший парень. Семеро, храните его.       — Ладно, Подрик, ладно. Для начала — помоги мне встать.       Подрик двинулся было вперёд, но застыл, протянув руки на полпути. — Милорд, — произнёс он осторожно. — Быть может… вам не стоит двигаться? Вы могли пораниться при падении и ещё не почувствовать этого.       Тирион поморщился — скорее про себя, чем для оруженосца. — Вполне возможно. Спина горит, как после порки, а голова так не болела со времён той ночи в таверне с Бронном. Но я не могу здесь лежать. Поднимай меня, парень.       Подрик покачал головой, однако перегнулся вперёд и закинул руку Тириона себе на шею. Рывком усадил Беса. Боль вспыхнула в спине так, что потемнело в глазах. Тирион сидел, сцепив зубы и борясь с болью. Семь преисподних! — Ладно, Подрик, — выдохнул он с трудом. — Ставь меня на ноги.       С натужным кряхтением мальчик поднял Тириона. Бес навалился на него, собираясь с силами. Осторожно проверил ноги — поочерёдно перенёс вес с одной на другую. Пот лил ручьём, хотя Тирион подозревал, что дело скорее в жаре, чем в усилии. В броне было нестерпимо душно, а жара всё нарастала. Боги, будто жарюсь на вертеле. Он заставил себя сосредоточиться на ногах.       Кажется, ничего не сломано — слава богам. Хотя если они и впрямь жаждут моей благодарности, пусть унимут эту чёртову боль в спине.       Он снова остановился — перевести дух, стряхнуть пот со лба, пока тот не залил глаза. Огляделся. Огненный кошмар казался ещё страшнее, чем с земли. Перед ним высилась одна из стен Королевской Гавани — она была охвачена пламенем целиком. Зелёный огонь дикого пламени коробил сам камень.       Твою же мать.       Тирион в ужасе смотрел на эту громаду, пылающую в обе стороны, — мысли отказывались складываться. Знаменитое остроумие, которым он славился, изменило ему. Он поднял взгляд на то, что осталось от зубцов. С нарастающим страхом понял, что смотрит на останки Грязных ворот.       Я же был там несколько минут назад. Кто поджёг чёртову стену? И каким образом я оказался внизу?       Тут разом всё вернулось к нему.       Он стоял на зубчатой стене, неподвижный, как один из каменных горгулий, украшавших укрепления. Опирался на каменное изваяние и смотрел на залив, обдумывая своё положение.       И некоторые скажут, что из нас двоих красавец — мой приятель. Трудно с ними поспорить, пожалуй.       Лицо Тириона было освещено пожарами. Яркость и жару он предвидел, но…       Где, ну где я просчитался?       Поначалу замысел разворачивался как по писаному — весь план воплощался именно так, как он задумывал, и лучше не придумаешь. Флот Станниса пёр вверх по Черноводной, как бык в случную пору. Ни разведчиков, ни охранения флангов.       Они знали, что нам нечего им противопоставить на воде. И были правы — мы никогда не смогли бы сравняться с ними корабль против корабля. Но я никогда не был бы настолько глуп, чтобы пытаться.       Когда Тирион дал сигнал малым судам двигаться вниз по реке со своих позиций, тревога сжимала грудь. Если план сработает — он нанесёт врагу чудовищный урон. Если нет — считай, что Черноводная сдана без боя.       Если это не выгорит, можно было просто стоять на стенах с распахнутыми воротами и с поклонами зазывать Станниса с петлёй на собственной шее.       Новые укрепления, которые он приказал возвести, были готовы: на городских стенах установили катапульты и скорпионы в подкрепление отряду Золотых плащей, распределённых в качестве арбалетчиков. При всей подготовке сил было до смешного мало — но своё главное дело они исполнили: прореживали ряды врага. Сами по себе они никогда не могли бы склонить чашу весов в пользу Ланнистеров, однако справились с основной задачей.       С задачей отвлечения.       Тирион давно отказался от мысли защищать город главным образом силой оружия. Мериться силой со Станнисом было попросту невозможно. Лорд Тайвин Ланнистер как-то сказал, что один человек на стене стоит десяти под ней. Тирион допускал, что это, наверное, правда. Но…       Стен в Королевской Гавани очень много. Мы просто не в состоянии удержать их все — не с сырыми рекрутами и жалкой горстью командиров.       Вот тогда-то Тирион и придумал свой замысел с диким огнём. Жаль, что не он первым додумался до этого вещества — к несчастью, Серсея его опередила. Сестра заказала Гильдии Пиромантов производить дикий огонь в количествах, невиданных со времён Безумного короля.       О замысле сестры Тирион узнал, шантажируя своего кузена Лансель — ставшего одним из главных сторонников королевы. Ну, сторонником и любовником. Тирион пригрозил открыть королю Джоффри, чем занимается кузен по ночам. Страшась реакции короля на известие, что его мать разделяет ложе с родственником, — особенно когда повсюду ползут слухи о том, что сам король рождён от кровосмесительной связи, — Лансель утратил всё своё мужество. При малейшем нажиме со стороны Тириона этот доблестный кузен переметнулся и превратился в доносчика. Предал женщину, которую якобы любил.       Лансель недолго тянул с признанием о заговоре, который задумала Серсея, чтобы уберечь своего драгоценного сына от гнева врагов. Услышав план, Тирион нехотя признал: это был удар гения.       Использовать дикий огонь против деревянных кораблей. Звучит идеально.       Единственное, что заставило Тириона усомниться, — Серсея собиралась грузить дикий огонь на катапульты и метать его с городских стен. Учитывая нестабильность вещества и необученность людей, это казалось ему планом, чреватым бедой.       — Это чертовски дурная затея, — сказал Бронн, аккуратно резюмируя мысли Тириона о намерениях сестры. Дикий огонь был, вне всякого сомнения, одним из самых смертоносных веществ, известных людям. Однако он грозил ничуть не меньшей опасностью тому, кто его применял, чем намеченной жертве. Достаточно одного горшка дикого огня, вспыхнувшего внутри города, — и вся столица превратится в пепел.       И всё же в самом плане было рациональное зерно — нужно было только переработать его, чтобы он стал пригоден для защитников. Поставив себе на службу Гильдию Пиромантов, Тирион взял идею Серсеи и видоизменил её по собственному усмотрению.       По приказу Десницы флотилию ветхих кораблей тщательно набили горшками с диким огнём и выпустили в залив — выше города по течению. По условному сигналу в днищах судов прорубали небольшие отверстия, и те пускались по реке в самую гущу флота Станниса, оставляя за собой дорожку вытекающего дикого огня. Командиров катапульт Тирион заранее проинструктировал осыпать наступающую армаду горящей смолой. Он знал, что для воспламенения дикого огня много не нужно.       Прежде того Тирион задействовал всех кузнецов Королевской Гавани для ковки огромной металлической цепи. Мастера сочли его сумасшедшим, когда он отменил приказ сестры делать оружие и доспехи и вместо этого велел им без остатка посвятить время и силы изготовлению металлических звеньев.       Ну и кто теперь сумасшедший? — думал он про себя в тот миг, когда дикий огонь воспламенился. Он наблюдал с верхушки Грязных ворот, как один из вражеских кораблей, подожжённых городскими катапультами, врезался в одно из малых судов, посланных из Королевской Гавани.       Когда огонь стремительно пополз дальше, Тирион обернулся к адъютанту и отдал приказ. Протяжно взвыл рог. Дыма и пламени он не видел, но мысленно рисовал картину: как поднимается из воды металлическая цепь между двух воротных башен, выстроенных у устья Черноводной.       Ловушка захлопнулась.       Флоту Станниса было некуда деваться. Спереди — смертоносная сила, а пути к отступлению больше нет. Простор Узкого Моря, его глубокие широкие воды, были теперь закрыты. Кораблям оставалось лишь стоять и гореть.       И они горели. Несколько минут Тирион стоял как заворожённый, глядя на разрушение, которое породил его замысел. Он читал немало книг о свойствах и применении дикого огня — и всё же никогда не представлял себе, какой силой обладает пламя, вырвавшись на волю. Речной ветер раздул огонь в огромный огненный шар, который ударил в первые ряды флота Станниса и пронёсся по армаде, сметая всё на своём пути. Тирион слышал крики людей, горевших заживо.       Вот что чувствовал Эйгон Завоеватель, когда спустил своих драконов на Пламенное поле. Ужас перед гибелью людей — и одновременно тошнотворное ощущение силы. Это я причинил. Я замыслил и обрёк на гибель тех, кто был перед ним.       Он понимал, что защитники стоят рядом в оцепенелом молчании — только смотрят, как огонь гуляет по Черноводной, оставляя за собой лишь смерть. Тирион мог представить, что они чувствуют. Примерно то же, что и я. Лучше они, чем мы.       Дикий огонь бушевал не унимаясь, пожирая корабли вместе с людьми. Пламя двинулось к следующей волне судов. Защитники вдоль длинных стен Королевской Гавани с напряжённым ожиданием следили, как огненная стена набирает скорость и приближается к новым кораблям — готовая поглотить их, как только что поглотила предыдущих.       Только на этот раз что-то пошло страшно не так.       На глазах у Тириона и его спутников пламя подступило к ближайшему кораблю, коснулось борта — и необъяснимо остановилось.       Он решил, что это обман зрения — игра перспективы, которая заставляет глаза думать, будто огонь застыл, так и не охватив флот. Потряс головой, кулаками протёр глаза, ожидая, что всё пойдёт своим чередом: пламя разнесёт корабль в щепки и покатится дальше.       Вместо этого его постигло… разочарование. Целую вечность огонь, казалось, висел в воздухе, будто натолкнувшись на непреодолимую, но незримую преграду. Затем, словно по чьей-то невидимой воле, пламя вдруг отвернулось от кораблей и ринулось к городу.       Тирион из дома Ланнистеров, Десница короля, смотрел в нарастающем ужасе, как огонь летит прямо на него. Рассудок отказывался осмыслить увиденное. Не было ни опыта, ни единой мысли о том, как подобное вообще возможно.       Как такое может быть?       Внезапность произошедшего пригвоздила его к месту. Он стоял как дурак — столь же оцепеневший, как те моряки, которых сам обрёк на смерть. Зелёная стена огня летела к городским стенам, снова набирая скорость.       Тирион хотел двигаться — он был уверен, что хотел. Он приказывал телу прыгнуть, бежать прочь от огненной смерти. Но никак не мог заставить себя шелохнуться. Тело оставалось на месте, пока разум медлительно пытался скомандовать ему спастись.       Без толку. Оставалось лишь смотреть, как приближается пламя. Жар становился всё сильнее — а он всё стоял, беспомощный.       Огонь ударил в стену снопом искр и жара. В каком-то тёмном уголке сердца Тирион лелеял крохотную надежду, что на этом всё и кончится: лишённое пищи пламя угаснет на каменных стенах.       Однако разум знал лучше. Прошло несколько мгновений — и огонь уже карабкался вверх по стенам, на зубцы, где стояли защитники — ни укрытий, ни щитов.       Внезапно чьи-то крепкие руки схватили Тириона сзади. Не успел он опомниться, как его подняли, понесли — и перебросили через заднюю сторону стены. Мир завертелся перед глазами, пока он кувыркался в воздухе и падал на крышу здания, которое счастливо оказалось рядом с Грязными воротами.       — Уф-ф-ф!...       Он шарахнулся о черепицу. Крепко. Дух вышибло из тела, и его покатило, покатило. Не успел он сообразить, что происходит, как начал съезжать по наклонной крыше к земле. Руки молотили по сторонам — в отчаянии он хватался за что попало. Пальцы нашли черепицу — та хрустнула и рассыпалась в кулаке. Скольжение продолжалось беспрепятственно: он перевалил через край и с коротким криком рухнул в пустоту. Последнее, что он увидел, — мостовая, несущаяся ему навстречу.       Тирион смотрел на стену Королевской Гавани. Всюду огонь и дым; люди метались туда-сюда, пытаясь сбить пламя, но все усилия шли прахом. Уши заполняли крики, вопли ужаса и боли.       Бес оглядывался по сторонам, пытаясь понять, где находится и что можно сделать.       Я на Речном ряду, близ площади Рыбного рынка. Хорошо. Нужно вернуться к людям и взять командование этим жалким бардаком в свои руки.       Разбираться с тем, что стало с его грандиозными планами, он будет потом.       — Подрик, — произнёс он, глядя на оруженосца. — Где король?       Мальчик сглотнул. — Не знаю, милорд. На стене его с нами не было.       — Ты уверен? — Тирион впился в его руку, не скрывая тревоги. — Думай, Подрик, это важно.       Подрик поморщился от боли, но энергично кивнул. — Король ушёл распорядиться насчёт расстрела пленников из катапульт по флоту лорда Станниса.       Ах, да. Тириону вспомнилось. Стало известно, что некоторые городские знатные дома переметнулись к дяде короля и поддержали его в мятеже. Тирион хотел попросту казнить их, но Джоффри в своей мудрости его перебил. Юный король велел прибить изменникам на головы деревянные оленьи рога и задумал отправить их обратно к своему претенденту с помощью катапульт.       Он ушёл со стены поглазеть на очередной акт жестокости. Чёрт, эта скотская прихоть, может статься, и спасла его никчёмную жизнь.       Тирион помолчал, затем снова посмотрел на Подрика. — Мне нужны гонцы. Надо передать приказы тому, что осталось от наших людей.       — Слушаюсь, милорд, — выдохнул мальчик. — Искать вас здесь?       — Нет, — Тирион окинул взглядом высокое здание в глубине угла площади Рыбного рынка. Оно казалось достаточно высоким, чтобы открыть вид на залив, и, что немаловажно, стояло достаточно далеко от самой стены. Мне сейчас ни к чему оказаться в огне. Он указал на приметное здание. — Я буду там, попробую разобраться, что, чёрт возьми, происходит.       Подрик кивнул и побежал по улице. Тирион поковылял к высокому зданию. Пересекая площадь, он заметил шестерых латников Ланнистеров, пробегавших мимо. Окликнул их.       — Стоять, люди! — От усилия его скрутил кашель. Он согнулся и выхаркнул красноватую смесь слизи и крови.       Один из солдат — здоровенный бастард — обернулся и смерил его взглядом. — Ты ещё кто такой, мать твою?       Холодная ярость захлестнула Тириона. Он подавил очередной кашель и уставился на солдата. — Я Тирион Ланнистер, ты самодовольное дерьмо. И мне нужна ваша помощь.       Солдат осклабился и потянулся к мечу. Тирион напрягся. О боги, вы сегодня полны прихотей — я пережил поток огня, чтобы погибнуть от руки какого-то болвана, у которого не хватает ума сообразить, кто я такой.       Солдат начал медленно тянуть меч из ножен. Чья-то рука выстрелила вперёд и остановила его. Один из товарищей вернулся посмотреть, что задержало его спутника.       — Остынь, Гренн. Перед тобой лорд Десница.       Болван сердито зыркнул на приятеля, но медленно убрал меч. Более сообразительный из двоих повернулся к Тириону.       — Простите, милорд, — произнёс он с виноватым видом. — Нынче ночью трудно разобрать, кто есть кто.       В иное время Тирион поспорил бы, но сейчас явно не место и не час. Он кивнул с видом понимающего человека — будто угроза быть выпотрошенным каким-то олухом в переулке его нисколько не задела.       — Пустое, люди. Но вы мне сейчас нужны. Соберите своих и следуйте за мной.       С этими словами он повернулся и зашагал — насколько мог быстро — к высокому зданию. Оглядываться, идут ли за ним солдаты, Тирион не стал: это выглядело бы слабостью, а её он сегодня не мог себе позволить.       Он добрался до двери — крепкой дубовой створки. Постучал костяшками пальцев. Подождал мгновение, затем оглянулся. За спиной оказалось куда больше людей, чем он ожидал: вместо шести-десяти солдат — не менее двадцати, и все смотрят на него в ожидании.       Покажи им толику командирской уверенности — и они построятся сами.       — Сержант, — обратился Тирион к тому, кто спас его от внезапного потрошения. — Выбейте дверь.       К чести сержанта, тот не стал задавать вопросов. Просто кивнул двоим подчинённым, и те подошли и принялись бить в деревянную дверь. После нескольких ударов дерево подалось, и створка рухнула внутрь. Тирион пропустил солдат вперёд, вошёл сам, быстро осмотрелся и нашёл лестницу. Направился к ней, бросая приказы на ходу.       — Обыщите здание, — скомандовал он, начиная мучительный подъём по ступеням. — Если обнаружите жильцов — не трогайте. Я не потерплю, чтобы мои люди их обижали.       Хотя можно сказать, что ночь сама по себе их достаточно побеспокоит.       Четыре пролёта привели Тириона на верхний этаж. Он нашёл окно с видом на залив. Внизу полыхали Грязные ворота. Камень и дерево могучей стены были безнадёжно охвачены огнём. Даже с такого расстояния было видно, как камень коробится от жара. Части зубчатых стен начинали обваливаться — нижние основания размягчались и рушились под чудовищным жаром.       Тирион покачал головой. Об этом думать сейчас не время. Как бы страшны ни были пожары, угроза со стороны врага никуда не делась и была куда насущнее. Он заставил себя не смотреть на огонь и перевёл взгляд на залив.       Флот Станниса перестроился и шёл к городу. Тирион наспех пересчитал суда, прикидывая, сколько было уничтожено взрывом.       Далеко не достаточно. — угрюмо подумал он, собирая мысли.       — Милорд? — Голос Подрика донёсся снизу.       — Здесь я, Подрик, — отозвался Тирион, не отрывая взгляда от окна.       Мысли его прервал грохот шагов — оруженосец взлетал по ступеням. Мальчишка вылетел на небольшую деревянную площадку и резко остановился, едва не врезавшись в хозяина.       — Мой… лорд… — выдохнул Подрик, жадно хватая ртом воздух.       — Отдышись, Подрик, — спокойно и твёрдо произнёс Тирион. — У меня есть приказы для тебя. Ты привёл гонцов?       Усталость отняла у Подрика дар речи — он только кивнул.       Пожалуй, это лучшее, что он мог сделать. Тирион открыл было рот, но его опередили.       — Мой лорд! — К Подрику и Тириону стремительно приблизился рыцарь в шлеме с гербом в виде льва.       Джейме? Нет, это невозможно. Тирион тут же понял, кто перед ним.       — Я слышал, вы здесь, лорд Тирион. — Лансель Ланнистер откинул забрало.       Тирион оглядел кузена. В другое время он бы отпустил какую-нибудь колкость, но сейчас было видно: мальчишка напуган до полусмерти, еле держится. Как я вообще мог перепутать этого ничтожество с братом? Наверное, приложился головой, когда свалился у Грязных ворот. — Разумеется, кузен. Ты что-то хотел мне сообщить?       — Да, мой лорд. — Лансель глубоко вдохнул. — Станнис атаковал городские стены. Осада началась.       Тирион с трудом удержался от смеха. Дурак не понимает, что у Грязных ворот огонь пустили мы сами.       — Благодарю, кузен. Мне это известно.       Лансель уставился на него с растерянным видом. — Нет, мой лорд, не Грязные ворота. Станнис атакует южные ворота.       Тирион резко повернулся к окну. Бесполезное движение — южная часть города отсюда не просматривалась.       — Подрик, гонцов. Немедленно!       Пока Подрик кричал что-то вниз по лестнице, Тирион обернулся к Ланселю. — Всех наших людей — на южную стену. Станниса нужно сдержать.       Топот сапог по дереву заглушил ответ Ланселя — из лестничного пролёта один за другим появлялись люди.       — Слушайте внимательно, что мы будем делать.       Через несколько мгновений приказы были отданы, и гонцы умчались с чёткими указаниями. С Тирионом остались лишь Подрик и Лансель.       — А мы? — тихо спросил Лансель.       Хороший вопрос. — Мы отходим к септе Бейлора, — сказал Тирион уверенно. — Снимаем людей с восточной стены и затыкаем ими бреши на юге. Нам понадобится каждый человек, чтобы удержать южный рубеж.       Лансель, кажется, хотел возразить, но Тирион остановил его жестом. — Подрик, — отрывисто произнёс он. — Найди Бронна. Ты знаешь, где его искать. Мне нужно, чтобы сигнал был подан. Я не думал, что он потребуется так скоро, и наши друзья могут быть не готовы — но что поделаешь. Время пришло, они нам нужны.       Подрик понимающе кивнул. — Найду его, мой лорд.       — Молодец, — с лёгкой улыбкой произнёс Тирион. — Ступай.       Подрик повернулся уходить, но Тирион окликнул его. — О, Подрик?       Мальчик обернулся на бегу. — Да, мой лорд?       — Потом мне может быть не до этого, так что скажу сейчас: я тебе обязан жизнью.       — Мой лорд? — тихо переспросил оруженосец Тириона.       — Я знаю, что это ты вытащил меня с крыши у Грязных ворот. Ты проявил больше смекалки и отваги, чем все остальные там наверху. Включая меня.       Подрик покраснел. — Ничего особенного, мой лорд.       Тирион недовольно поморщился. — Это уж мне решать, особенного или нет. Я найду способ отплатить тебе.       Оруженосец отчаянно замотал головой. — Не нужно.       Бес смерил его взглядом. — Я говорю, нужно. Я твой должник, а Ланнистеры всегда платят по долгам.       Подрик только кивнул. Тирион махнул ему рукой, и мальчишка стремглав бросился вниз по ступеням.       Лансель больше не мог сдерживаться. — А как же Грязные ворота, мой лорд?       Тирион удивлённо взглянул на него. — Что с ними?       Лансель широко развёл руками. — «Что с ними»? — В голосе его кипело раздражение. — Мы оставляем стену, чтобы укрепить юг. Что помешает флоту Станниса ударить по ней?       Был бы так же умён, как красив. Тирион указал за окно. — Пламя — наш щит, кузен. Да, стена потеряна для нас — но и для людей Станниса тоже. Пусть его флот торчит там и не рыпается, пока мы держим южные стены. Удержим его армию на юге — с кораблями разберёмся после.       А не удержим — это уже и не важно будет.       Пора уходить. Тирион отвернулся от окна и направился к лестнице.       Лансель не унимался. — Это безумие! Нельзя бросать стену! А что, если — — Он вдруг умолк на полуслове. Тирион обернулся — молодой Ланнистер смотрел в окно с выражением растерянного ужаса. Тирион проследил за его взглядом, и слова кузена так и остались неоконченными.       Теперь настала очередь Тириона оцепенеть от ужаса. За окном огонь, охвативший восточную стену города, начал угасать. Оба Ланнистера смотрели, как пламя слабеет и гаснет окончательно — словно ветер одним дыханием задул его. Кроме дыма, ничто уже не напоминало о пожаре. А потом каменная кладка — лишённая опоры — задрожала и с оглушительным грохотом обрушилась под собственной тяжестью. Грязные ворота сложились и погребли себя под руинами.       Тирион полагал, что этой ночью сюрпризов больше не будет, — и ошибся. Он не был бы удивлён сильнее, явись из морских глубин кракен и предложи обучить его дотракийскому.       Тирион мог только смотреть — в полном, оцепенелом ужасе. Город был прорван. Путь открыт. И флот Станниса шёл полным ходом.