Сага о дороге домой

      Спускаясь по извилистой тропинке, вымощенной неровными булыжниками, я не могла отвести взгляд от открывавшегося передо мной пейзажа. Неужели мой мозг был способен придумать такое?       Чтобы добраться до ярмарки, нам с Гэндальфом пришлось пройти через бескрайние поля. На аккуратных грядках уже зеленели картофель, кукуруза, морковь и еще множество культур, которые я не сразу смогла узнать.       Легкий ветер лениво пробегал по молодым всходам, заставляя их колыхаться, словно зеленые волны. Он приносил с собой прохладу, приятно контрастировавшую с теплыми лучами солнца, которое успело подняться достаточно высоко и постепенно прогревало воздух.       При виде такого количества свежего урожая желудок вновь недовольно напомнил о себе. Я смущенно прикусила губу. Последний прием пищи был вчера и составил он всего лишь маленькую булочку с корицей. Поэтому каждое урчание казалось настолько громким, что мои щеки заливал свежий румянец, а руки тянулись прикрыть живот.       Однако Гэндальфа это нисколько не смущало. Наоборот, он лишь добродушно улыбался и уверял, что совсем скоро я смогу вдоволь позавтракать настоящей хоббитской едой.       Хоббиты... как я поняла так назывался народ, населявший эти земли.       Они уже вовсю работали в огородах, ухаживая за урожаем. Не желая показаться невежливой, я старалась не рассматривать их слишком пристально, но интерес и излишнее любопытство все равно брали верх.       На первый взгляд они почти ничем не отличались от привычных мне людей, только упитаннее. Такой же рост как у меня, большинство едва доходили Гэндальфу до груди. Похожие пропорции тела. Та же мимика, походка и движения. Но чем дольше я смотрела, тем больше замечала мелких отличий.       Черты их лиц казались мягче и округлее. Телосложение у большинства было крепким, но не тяжелым. Скорее таким, какое приобретали люди, всю жизнь занимающиеся физическим трудом. Волосы выглядели заметно гуще, чем у большинства людей, а кисти рук и особенно ступни были непропорционально крупными.       Именно босые ноги привлекли мое внимание больше всего.       Несмотря на каменистые дорожки и обработанную землю, никто из них не носил обуви. Я машинально задержала взгляд на их стопах. Кожа на подошвах выглядела плотной, почти огрубевшей. Вероятно, постоянная ходьба босиком за долгие поколения стала для этого народа чем-то настолько привычным, что организм постепенно приспособился к подобному образу жизни.       Или же это была просто одна из особенностей их анатомии.       Я поймала себя на мысли, что пытаюсь найти медицинское объяснение существованию целого народа, который, по всем законам природы, вообще не должен был существовать. От этой мысли я невольно усмехнулась.       Впрочем, не только я с интересом изучала окружающих.       Стоило нам приблизиться к полям, как многие фермеры начали украдкой поглядывать в нашу сторону. Кто-то приветливо махал рукой Гэндальфу. Кто-то уважительно кивал. Некоторые, заметив меня, принимались негромко перешептываться, явно пытаясь понять, кто я такая. Хоббиты с нескрываемым любопытством разглядывали мою одежду, телосложение и рюкзак, будто никогда прежде не видели ни джинсов, ни кожаных курток. Наверное, в их глазах чужой и странной здесь выглядела именно я.        — Гэндальф, можно вопрос? — дождавшись его утвердительного кивка, я продолжила. — Для чего вы здесь?       По реакции хоббитов было очевидно, что волшебник не жил здесь постоянно. И все же многие искренне радовались его появлению. Особенно дети. Они сбегались со всей округи, но не решались подойти слишком близко. Их макушки то и дело появлялись над высокой пшеницей, а звонкий смех словно наполнял воздух каким-то особенным теплом.       Взрослые лишь неодобрительно качали головами и грозили детям полотенцами или тряпками, когда те, увлекшись беготней, приминали капустные грядки.       — Здесь живет мой старый знакомый, дорогая Эден, — ответил Гэндальф. — Мне нужно навестить его и попросить о помощи.       — Значит наша встреча была случайной?       Волшебник едва заметно улыбнулся.       — Ничего не происходит случайно, — он подошел к своей лошади и достал из одной из сумок несколько искусно вырезанных деревянных игрушек. Стоило детям заметить подарок, как самые смелые тут же подбежали к нему.       — Но признаюсь честно, встретить тебя я совсем не ожидал, — продолжил он, наблюдая за радостными лицами маленьких хоббитов. — Ты можешь сколько угодно отрицать происходящее, однако твое появление в нашем мире, несомненно, имеет свою причину.       Я лишь тихо вздохнула. Ну вот опять. Неужели Гэндальф действительно считал, что я поверю в магическое перемещение между мирами?       Я не была героиней фэнтезийного романа.       Люди не исчезали из одного мира и не появлялись в другом только потому, что так решит судьба. Подобное противоречит всем известным мне законам физики, химии и биологии. Хотя с первым у меня всегда были довольно натянутые отношения.       — Прислушайся к себе, — заметив мое недоверие, спокойно произнес Гэндальф. — Разве во сне люди ощущают голод? Чувствуют тепло солнца и прикосновение ветра так отчетливо, как сейчас чувствуешь их ты? Тебе нужно признать очевидное. И чем раньше ты это сделаешь, тем легче тебе будет.       Его слова заставили меня замереть. Он озвучил именно те мысли, которые я сама старательно отгоняла с самого момента своего пробуждения в лесу. Именно это пугало сильнее всего. Потому что я не могла найти ни одного убедительного аргумента против. Но признать его правоту означало согласиться с невозможным.       Нет. Гораздо проще было продолжать верить, что все это закончится. Что совсем скоро я проснусь в своей квартире. Побегу на учебу. Выслушаю очередную лекцию от отца. Снова увижу старших братьев. И жизнь вернется в привычное русло. Вот только... где-то глубоко внутри уже зарождалось чувство, что ничего из этого не произойдет.       Я окончательно запуталась. Поэтому вместо ответа лишь резко тряхнула головой и ускорила шаг, словно расстояние могло помочь убежать от собственных мыслей.       К счастью, идти оставалось недолго. Минут через пятнадцать поля окончательно уступили место просторной площади. И именно здесь мир окончательно перестал походить на все, что я знала.       Повсюду сновали хоббиты. Мужчины и женщины оживленно разговаривали, торговались, смеялись, неся корзины с овощами, тканями, выпечкой и фруктами. Их одежда как будто сошла со страниц учебника по истории. Женщины носили длинные юбки и платья с приталенными лифами, поверх которых были надеты аккуратные корсеты. Мужчины же предпочитали простые рубахи, жилеты, кафтаны и свободные штаны. Ни одной современной вещи. Ни одной.       Ярмарка тоже выглядела так, будто оказалась здесь прямиком из Средневековья. Пестрые шатры, деревянные прилавки, домашний скот, громкие выкрики торговцев и ароматы свежего хлеба, запеченного мяса, яблок, меда и пряностей.       Но сильнее всего меня поразили дома. Только сейчас я поняла, почему по дороге почти не видела привычных построек. Большинство жилищ были буквально встроены в холмы. Из покрытых травой склонов выглядывали круглые двери, резные окна и аккуратные каменные трубы, из которых лениво поднимался дым.       Я остановилась.       Нет. Такое невозможно придумать. Не с такой точностью. Не с таким количеством деталей. Мое воображение никогда не смогло бы создать целый мир, живущий собственной жизнью.       — Как ты смотришь на завтрак? — спросил Гэндальф, протягивая мне небольшой кожаный мешочек. Стоило взять его в руки, как я сразу почувствовала приятную тяжесть. Внутри тихо звякнули монеты. Осторожно развязав шнурок, я заглянула внутрь. Золотые. Серебряные. И еще несколько из незнакомого мне светлого сплава.       Я вопросительно посмотрела на волшебника.       — Мне нужно ненадолго отлучиться, — спокойно объяснил он. — А ты пока погуляй по ярмарке. И обязательно поешь.       Я машинально подбросила мешочек на ладони, пытаясь хотя бы приблизительно оценить его вес. Денег было немало. Слишком немало, чтобы спокойно принять их от человека, которого я знала всего несколько часов. С другой стороны... даже если бы в моем кошельке нашлось достаточно фунтов, вряд ли местные торговцы согласились бы их принять. Их монеты выглядели совершенно иначе, больше, тяжелее и с незнакомыми изображениями. А желудок уже откровенно протестовал против любых моральных принципов.       — Не уверена, что смогу когда-нибудь отплатить вам за такую помощь, — честно призналась я.       Гэндальф лишь добродушно улыбнулся.       — И не нужно.       Он развернулся раньше, чем я успела подобрать слова благодарности.       — Встретимся вечером. Не беспокойся, я сам тебя найду, — с этими словами волшебник неторопливо растворился в толпе.       Я еще несколько секунд смотрела ему вслед, пока широкополая серая шляпа окончательно не скрылась среди толпы. Странно, но рядом с ним почему-то действительно становилось спокойнее. Тихо вздохнув, я перевела взгляд на торговые ряды. Теперь оставалось решить лишь одну задачу. Что попробовать первым? Свежий хлеб. Пироги. Жареное мясо. Фрукты. Или...       — Мама дорогая, какая же ты худенькая!       Я вздрогнула. Не успела даже обернуться, как чьи-то теплые ладони уверенно подхватили меня под руку.       — Тебе срочно нужно поесть! Пойдем скорее, пока выпечка мистера Болджера совсем не остыла, — хоббитянка уже уверенно тащила меня через площадь, не оставляя ни малейшей возможности отказаться.       На вид ей было около пятидесяти лет. Кудрявые каштановые волосы были собраны в аккуратный пучок, а у глаз и между бровями залегли неглубокие морщинки. Простое, но опрятное платье с вышитым фартуком выглядело так, словно она только что закончила заниматься домашними делами.       — Серый Маг правильно сделал, что привел тебя к нам, — продолжала она без единой паузы. — Или ты путешествуешь вместе с ним? Родственница? Ученица? Хотя какая разница. Меня зовут Матильда.       Пройдя около сотни метров, Матильда остановилась возле большого шатра с коричневым полотняным навесом. Под ним на длинных деревянных столах красовались десятки видов выпечки. Свежие буханки хлеба. Закрытые и открытые пироги. Булочки. Печенье. Крендели. И еще множество изделий, названия которых я даже не знала.       Перед прилавком уже выстроилась очередь. Хоббиты оживленно переговаривались между собой, а почти каждый покупатель уходил не с одной буханкой, а сразу с несколькими. Кто-то складывал в корзину пироги, кто-то набирал целые связки свежего хлеба, словно дома их ждала большая семья.       От такого изобилия у меня буквально разбегались глаза.       Матильда, будто она была здесь полноправной хозяйкой, бесцеремонно обошла очередь и принялась выбирать для меня самые свежие, по ее мнению, угощения. Никто даже не подумал возмутиться. Продавец, добродушный хоббит, лет на пять старше самой Матильды, лишь широко улыбнулся. На мгновение отвлекшись от покупателей, он обнял женщину за талию и ласково поцеловал ее в щеку. Я невольно улыбнулась. Похоже муж.       — Вот, держи, — с нескрываемой гордостью сказала Матильда, вручая мне аккуратно завернутый сверток. — Лучшая выпечка по эту сторону реки.       Затем она указала рукой в сторону небольших кустов.       — А воды можешь набрать там. За ними течет чистый ручей. Извини, но для эля пока еще рановато.       Расплатившись и искренне поблагодарив ее, я отошла в сторону. Невольно возникла мысль, не заплатила ли я слишком много. Я совершенно не представляла, сколько здесь стоили продукты. Впрочем, деньги все равно принадлежали не мне. А аромат свежей выпечки уже окончательно лишил меня желания заниматься какими-либо расчетами.       Любопытство победило. Я осторожно развернула сверток. Внутри лежали румяная сырная булочка, еще теплый мясной хлебец с ароматной начинкой и пышная ватрушка, щедро наполненная свежей малиной. От запаха рот мгновенно наполнился слюной.       Добравшись до ручья, я достала из рюкзака пластиковую бутылку. Она выглядела до смешного чужеродно среди деревянных домов, каменных дорожек и людей в старинной одежде. Впрочем не сильнее, чем я сама.       Наполнив бутылку прохладной прозрачной водой, я устроилась прямо на мягкой траве. Моя одежда за последние сутки успела столько раз испачкаться землей, что переживать за нее уже не имело никакого смысла. Да и место оказалось тихим и почти безлюдным.       Я сделала первый укус. Тесто оказалось невероятно мягким. Сыр нежным и чуть солоноватым. От хлеба все еще поднимался теплый пар. Я медленно прожевала кусочек, закрыла глаза и невольно улыбнулась.       “Боже мой! Как же это вкусно.”       Следующий час я провела на берегу ручья, постепенно восполняя силы. Матильда не преувеличивала. Выпечка действительно оказалась лучшей из всех, что мне доводилось пробовать. Прохладная вода приятно освежала после долгой дороги, а теплое солнце уже окончательно поднялось над горизонтом, заливая золотистым светом траву, деревья и крыши хоббитских нор.       Достав телефон, я в очередной раз проверила экран. Связи по-прежнему не было. Ни одной полоски. Интернет тоже отсутствовал. Зато заряд батареи опустился до тридцати четырех процентов. Я тихо вздохнула и снова убрала телефон в рюкзак.       “Гэндальф куда-то ушел,” я понятия не имела, когда он вернется. “Да и что мне вообще делать дальше?” продолжать считать происходящее сном становилось все труднее. Но и признать обратное я пока не могла.       Неожиданно где-то в глубине сознания вновь раздался знакомый шепот. Он был едва различимым. Тихим. Точно доносился сквозь толщу воды. В нем преобладали шипящие согласные, складывавшиеся в незнакомые слова. Это определенно была речь, осмысленная, имеющая собственную структуру и интонацию. Вот только язык оказался мне совершенно незнаком.       — Кто ты? — почти шепотом спросила я, сама не ожидая получить ответ. Так и случилось. Голос продолжал что-то говорить, не обращая на меня никакого внимания.       Постепенно звуки ярмарки начали отдаляться. Смех. Разговоры. Шаги. Все словно растворилось где-то далеко. Я даже не заметила, как перестала моргать. Лишь резкое чириканье заставило меня вздрогнуть.       Мир мгновенно вернулся на свое место. Я машинально коснулась лица. Под пальцами оказалось что-то теплое. Кровь. Тонкая струйка медленно стекала из носа. Странно... Это началось только что? Или я просто не почувствовала этого раньше? Не успела я задуматься, как взгляд зацепился за движение неподалеку.       В нескольких метрах от меня в траве беспомощно барахтался маленький птенец. Обыкновенный воробей. Он отчаянно пытался подняться в воздух, но после каждого взмаха вновь падал на землю. Я присела рядом. Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять: левое крыло находилось под неестественным углом. Перелом, скорее всего закрытый.       “Если оставить его здесь, долго он не проживет.”       Не раздумывая ни секунды, я быстро вытерла кровь рукавом куртки, осторожно подхватила птенца обеими ладонями и поднялась на ноги.       Хоббиты уже успели показаться мне невероятно добродушным народом. Значит, кто-нибудь из них наверняка согласился бы помочь. По крайней мере, я очень на это надеялась. С собой у меня не было ни бинтов, ни шин, ни обезболивающих, ни даже элементарного пластыря. Все, чем я могла помочь сейчас, было промыть рану водой. Но если это действительно был перелом, подобная помощь ничего бы не изменила.       Крепче прижав птенца к груди, я поспешила обратно к площади. Но не успела сделать и нескольких шагов, как в меня кто-то врезался. Удар оказался неожиданным. Я машинально отшатнулась, успев в последний момент удержать ладони сомкнутыми вокруг маленького воробья. В ответ раздалось жалобное чириканье.       — Ой! Простите! Простите, пожалуйста! — передо мной стоял молодой хоббит. На вид ему было немногим меньше тридцати. Каштановые волнистые волосы торчали в разные стороны, будто он куда-то очень спешил. Он постоянно оглядывался по сторонам, точно опасался кого-то встретить, а движения были резкими и немного суетливыми. Но стоило его взгляду остановиться на мне, как он застыл.       Опять. Ну вот почему все так реагировали? На одежду? На рюкзак? Или вообще на все сразу?       — Ничего страшного, — спокойно ответила я. — Я тоже смотрела не вперед, — я осторожно разжала ладони, позволяя птенцу свободнее дышать. Только сейчас у меня появилась возможность рассмотреть мужчину внимательнее.       Ростом он был почти с меня, разве что на пару сантиметров выше. Худощавее большинства встреченных мною хоббитов, с добрыми карими глазами и теми же густыми волнистыми волосами, которые, казалось, были характерны для этого народа. Босые ступни, как и у остальных, покрывал густой темный волос.       — Не подскажете, где здесь можно найти ветеринара? — спросила я.       Парень непонимающе нахмурился. — Ветери... кого?       Я уже открыла рот, чтобы объяснить, но в этот момент он заметил птенца. Лицо его мгновенно изменилось. — Бедняжка, — тихо произнес он, осторожно наклоняясь ближе. — Неужели крыло сломал? Совсем не вовремя... Старик Хэмфри только пару часов назад уехал принять новых жеребят.       Я нахмурилась, лихорадочно перебирая в голове возможные варианты. Если бы под рукой оказались хотя бы несколько тонких деревянных палочек и что-то для перевязки, можно было бы попытаться аккуратно зафиксировать крыло. Но у меня не было ничего.       Словно прочитав мои мысли, хоббит неожиданно произнес. — Вообще-то у меня дома есть бинты. Если вы не торопитесь... мы могли бы попробовать ему помочь.       Я удивленно подняла на него взгляд. — Правда?       — Иногда приходится перевязывать лапы собакам или овцам Лобелии. Не знаю, пригодятся ли они для птицы... но это лучше, чем совсем ничего, — он смущенно пожал плечами. — Так вы согласны?       Я облегченно выдохнула.       — Конечно. Я все равно жду одного человека, но он обещал вернуться только вечером, — Гэндальф сам сказал не беспокоиться. Значит, несколько часов у меня точно были. Да и вряд ли волшебник оставил бы меня здесь одну, если бы считал это место опасным. Я улыбнулась.       — Меня, кстати, Эден зовут.       Хоббит заметно оживился. Перехватив корзину с рыбой и свежими овощами одной рукой, он протянул мне другую.       — Бильбо Бэггинс, — с дружелюбной улыбкой представился он. — К вашим услугам, мисс Эден.