Глава 19 — Правда и ложь
8 июля 2026 г., 16:53
Летний ветер разгонял душную ночную жару, а луна висела над зелёными кронами деревьев. Сяо Чие был крепок телом, и стоило ему выпить, как кровь сразу вскипала, а сейчас его так и распирало от внутреннего жара. Он дождался, пока Шэнь Цзэчуань спустится вниз, и сказал:
— Надо же, выходит, в храме Чжаоцзуй и вправду умеют усмирять страсти. Даже нрав человеку меняют.
Отослав слугу, Шэнь Цзэчуань ответил:
— А я всегда особенно хорошо умел смиряться с обстоятельствами.
Сяо Чие принял у служки чай, прополоскал рот, вытер губы и усмехнулся:
— Хоть бы врал правдоподобнее. Боюсь, ты и написать-то эти четыре иероглифа не сумеешь.
— Всё это лишь игра на публику, — Шэнь Цзэчуань тоже вытер руки и улыбнулся ему. — А вы ещё принимаете это всерьёз.
Сяо Чие даже не взглянул на него. Бросив полотенце обратно на поднос, он сказал:
— Если слишком заиграться, кто поверит? Всё равно нужен кто-то, кто исполнит эту роль. И лучше меня, Сяо Цэаня, никого не найти. Да и тебе, похоже, было приятно наблюдать.
— Хороший меч, — взгляд Шэнь Цзэчуаня скользнул вниз.
Сяо Чие поднял руку, заслонив эфес.
— А человек — разве нет?
Наверху погас один из фонарей. Шэнь Цзэчуань вздохнул.
— И что мне теперь на это отвечать? Как-то неловко выходит.
— Вкус у тебя слишком взыскательный. — Сяо Чие отвёл руку и снова впился в него свирепым взглядом. — Людей, которые разбираются в хороших клинках, немного.
— Человек — тоже сокровище, — покорно подхватил Шэнь Цзэчуань. — А сокровища, само собой, носят лучшие вещи. Даже слепой кот порой ловит дохлую мышь. Я просто наугад предположил.
— Стоит тебе меня похвалить, — сказал Сяо Чие, — и мне кажется, будто нечистую силу увидел.
— Просто редко это слышите, — утешил его Шэнь Цзэчуань. — Я ведь ещё даже не начал говорить со всей своей искренностью.
Люди вокруг уже разошлись, Сяо Чие равнодушно бросил:
— Ты умеешь терпеть.
— Малое нетерпение разрушает великие замыслы. Всё самое интересное у меня ещё впереди. — Шэнь Цзэчуань улыбнулся. — Не торопитесь.
— Великие замыслы? — усмехнулся Сяо Чие. — В этом крошечном Цюйду что такого нашлось, ради чего ты так стараешься?
— Если я вас расскажу… — Шэнь Цзэчуань сделал паузу и посмотрел на него почти с нежностью. — Вы ведь и вправду поверите. Второй молодой господин, кто бы мог подумать, что вы из тех самых наивных простаков.
— Я всего лишь беспутный повеса, прожигающий жизнь за вином и мясом, — ответил Сяо Чие. — Откуда мне знать, что мир настолько коварен и что найдутся такие люди, как ты, готовые меня одурачить.
— Ох, какой грех, — сказал Шэнь Цзэчуань, делая шаг в сторону. — По-моему, вам уже спилили когти и клыки, даже жалко стало. Сегодня ночью вы выхватили меч и рубанули — самому-то хоть полегчало?
— Самую малость. — Сяо Чие выставил ногу, преграждая ему дорогу. — И куда собрался? Мы ещё не договорили.
— Спешу домой. — Шэнь Цзэчуань улыбнулся. — Сегодня ночью вы меня так выручили, что я едва не плачу. Даже не знаю, чем вам отплатить.
Сяо Чие хмыкнул.
— Сплошная ложь. Многих уже успел так провести?
— Попадаются единицы. — Шэнь Цзэчуань обернулся. — Людям ведь иногда приходится врать. Например: «У меня хоть отбавляй».
Сяо Чие убрал ногу.
— По сравнению с тобой я просто ребёнок.
— Вот видите, — мягко сказал Шэнь Цзэчуань. — Опять скромничаете.
С этим человеком невозможно было разговаривать. Нельзя было понять, где он говорит правду, а где лжёт. Каждая фраза звучала так, словно он нарочно мутит воду. Хоть кругами ходи — всё равно ничего не выведаешь. Сяо Чие свистнул, подозвав своего коня.
— Только из-за сегодняшнего случая ты стал разговаривать со мной так приветливо, но теперь все уже разошлись, и продолжать притворяться нет никакого смысла.
— И что же мне делать? — Шэнь Цзэчуань поднял фонарь и посмотрел на него своими мягкими, кроткими глазами. — Может, ещё раз вас укусить?
Сяо Чие внезапно шагнул вперёд, легко сокращая расстояние между ними.
— С такой внешностью ты, похоже, только и делаешь, что морочишь людям головы. Вот так смотришь на меня... И что, по-твоему, я должен подумать?
Шэнь Цзэчуань даже не шелохнулся и тихо произнёс:
— Просто у меня от рождения глаза чувственные.
Сяо Чие кончиком хлыста слегка коснулся его лба.
— Такая пара глаз — и впустую. За ними одни только расчёты.
Шэнь Цзэчуань медленно отвёл хлыст пальцами.
— Жизнь у меня ничтожная, если не просчитывать каждый шаг — как вообще жить?
— Сегодня ночью второй молодой господин действовал исключительно ради себя, — холодно сказал Сяо Чие. — Так что не вздумай воображать лишнего.
— Хорошо ещё, что сегодня такая прекрасная луна, — вздохнул Шэнь Цзэчуань. — Зачем же портить мне настроение, разрушая мои романтические фантазии?
Сяо Чие одним движением вскочил в седло и, держа поводья, некоторое время смотрел на него сверху вниз.
— Боюсь, ещё привяжешься ко мне за эту мелкую услугу, потом начнёшь плакать да докучать.
— Вы не просто перебрали вина, — сдержанно ответил Шэнь Цзэчуань. — Вы уже безнадёжно больны.
— Кто знает, — сказал Сяо Чие. — В конце концов, ты ведь уже устраивал истерики и катался по земле.
Ночь вновь погрузилась в тишину. Сяо Чие отвёл взгляд, считая, что одержал небольшую победу. Он тронул коня и успел проехать несколько шагов, как вдруг за спиной раздался спокойный голос с лёгкой улыбкой:
— То, что вы потеряли пять лет назад... уже нашли?
Сяо Чие резко обернулся, натянул поводья и после короткой паузы ледяным голосом произнёс:
— Верни мне кольцо.
Шэнь Цзэчуань смотрел на него так, что Сяо Чие вдруг почувствовал: этот человек опять замышляет недоброе.
— Хотите кольцо? Нет проблем. Полайте по-собачьи пару раз — и я его вам отдам.
Беркут опустился на плечо Сяо Чие. И птица, и хозяин одинаково холодно смотрели на Шэнь Цзэчуаня. Ночь уже вступила в свои права. Где-то вдалеке ночной сторож ударил в деревянную колотушку, и порыв ветра погасил фонарь в руке Шэнь Цзэчуаня. Дорога погрузилась во тьму.
__________
Лишь спустя несколько дней Ли Цзяньхэн наконец осмелился снова показаться на глаза Сяо Чие. К своему удивлению, он обнаружил, что тот всё ещё не остыл. Пока они слушали музыку, от него будто веяло ледяным холодом. Нежные певички и танцовщицы не смели даже приблизиться, чтобы прислуживать. Прикрывая лицо чашей с чаем, Ли Цзяньхэн тихо спросил:
— Всё ещё злишься?
Сяо Чие разгрыз кусочек льда.
— Уже нет.
От громкого хруста у Ли Цзяньхэна по спине побежали мурашки.
— Осень уже на носу. Хватит тебе этот лёд жевать. Аж мороз по коже.
— Каждый год набивают полный ледник. Не есть — только зря пропадёт.
Он закинул ноги повыше и лениво откинулся назад.
— Тогда расскажу тебе кое-что приятное. — Ли Цзяньхэн подвинулся ближе. — Помнишь Фэн Цюаня? Знаешь, кто он такой?
— Кто?
— Та самая красавица, о которой я тебе рассказывал. — Ли Цзяньхэн расплылся в хитрой улыбке. — Фэн Цюань — её младший брат. Сейчас она пользуется особой благосклонностью Пань Жугуя. Разве тот не станет продвигать её брата? Фэн Цюань языком работать умеет — даже Цзи Лэя очаровал. Тот уже готов его за родного сына принять.
— Похоже, — Сяо Чие, подперев голову рукой, покосился на него, — ты и правда серьёзно увлёкся этой красавицей.
— Ещё как. Поэтому тогдашняя история — целиком вина этого мерзавца Цзи Лэя. Фэн Цюань всего лишь сынок при нём. Как он посмеет ослушаться приказа?
— Хочешь, чтобы я его отпустил?
Ли Цзяньхэн мгновенно отбросил всякую царственную гордость. Он соскользнул со стула, присел перед Сяо Чие на корточки и взмолился:
— Брат, ради моей любви пощади его. К тому же мы уже заставили его выблевать всё, что он съел. Всё-таки он человек Пань Жугуя — слишком унижать его тоже нельзя. История с Сяо Фуцзы совсем недавно случилась, император ещё наблюдает.
Сяо Чие вдруг пристально посмотрел на него и сел прямо.
— Ты что... спал с ней?
Ли Цзяньхэн невнятно замычал.
— Ты тронул женщину Пань Жугуя прямо у него под носом?
— Будь он настоящим мужчиной — я бы и не полез! — недовольно вспыхнул Ли Цзяньхэн. — Старый евнух только и знает свои извращённые забавы. Каждый день доводит такую красавицу до слёз! А ведь она изначально должна была быть моей! На твоём месте ты бы что сделал?!
— Не стал бы! — сердито бросил Сяо Чие.
Ли Цзяньхэн снова принялся умолять:
— Цэань, мы же братья! Ну что тут такого? Закрой глаза — и всё. Отпусти Фэн Цюаня, а я потом найду тебе другое развлечение!
Сяо Чие снова откинулся назад и промолчал. Если Пань Жугуй обо всём узнает, то история с Сяо Фуцзы покажется сущим пустяком. Старый пёс наверняка сделает всё, чтобы прикончить их обоих. Уже по тому, как быстро он возвысил Фэн Цюаня, было ясно, насколько дорожит этой женщиной. Пань Жугую исполнилось шестьдесят пять. Собственных детей у него не было, и ни одна красавица рядом с ним прежде не задерживалась так долго. Если он действительно считал эту женщину своей любимой супругой или драгоценной наложницей, то и голову Ли Цзяньхэну мог без колебаний отсечь. Выслушивая бесконечную болтовню Ли Цзяньхэна, Сяо Чие спросил:
— Раз уж ты решился на такое, значит, уверен в успехе?
Ли Цзяньхэн сидел прямо на ковре, ковыряя пальцем бамбуковый веер, и тихо пробормотал:
— Не то чтобы... Просто я слышал... слышал, что раньше Пань Жугуй тоже держал при себе красавчиков. Если подарить ему одного для развлечения…
— Найти кого-то красивее твоей возлюбленной непросто, — заметил Сяо Чие.
Ли Цзяньхэн занервничал и наконец признался:
— В последнее время... многие расспрашивают про Шэнь Ланьчжоу.
— О чём?
— Сколько он стоит, и можно ли позволить себе его содержать. — Видя, что лицо Сяо Чие остаётся совершенно бесстрастным, Ли Цзяньхэн поспешно ухватился за подлокотник кресла. — Деньги не проблема. Только я сам не осмелюсь к нему идти. Если он загнан в угол, ещё взбесится... Цэань, помоги мне на этот раз. Нужно лишь доставить его к Пань Жугую, а когда всё закончится, я дам ему серебро. Хоть золотом заплачу!
Сяо Чие молча упёрся руками в колени. Ли Цзяньхэн решил, что дело сдвинулось с места, и затараторил ещё быстрее:
— Разве ты не ненавидишь Шэнь Вэя? После такого Шэнь Цзэчуань больше никогда не посмеет задирать перед тобой нос! Подумай сам: он не умер тогда, сумел вывернуться, а теперь в Цюйду займётся таким делом... Это будет хуже смерти! К тому же вдовствующая императрица ведь тоже хотела…
— А я-то думал, ты дружишь с головой, — медленно вытянув ноги, произнёс Сяо Чие. — Оказывается, у тебя в черепе вместо мозгов одна каша.
— Цэань! Цэань!
Увидев, что тот уходит, Ли Цзяньхэн подхватил полы халата и бросился следом. Сяо Чие вышел из павильона, вскочил на коня и, не оборачиваясь, уехал.
Сделать Шэнь Цзэчуаня игрушкой Пань Жугуя? Да осмелится ли Пань Жугуй вообще на такое? Этого человека вдовствующая императрица всё время держала под своей защитой. Если Пань Жугуй решится, значит сам себе подпишет смертный приговор. Ли Цзяньхэн совсем рассудка лишился. Но… Если он всё-таки действительно осмелится… Если Ли Цзяньхэн и вправду решится… Почему он вдруг стал настолько смелым?
__________
Когда Шэнь Цзэчуань закончил службу, снял с пояса служебный жетон и вышел за ворота, первым делом он увидел великолепного коня Сяо Чие. Спускаясь по ступеням, он спросил:
— Пришли за кольцом?
Сяо Чие отломил веточку, зажал её в зубах и долго молча смотрел на него.
— Белый день на дворе, а ты всё ещё не протрезвел? Верни вещь и перестань молоть ерунду.
— Ночью вы были куда спокойнее. — Шэнь Цзэчуань поднял взгляд к небу. — Стоять здесь и лаять по-собачьи главнокомандующему не к лицу, значит, пришли не из-за кольца. Что случилось? Говорите прямо.
— Разве ты сам не знаешь лучше всех? — Сяо Чие сидел на камне, опираясь локтями на поднятые колени. — Даже находясь в храме, ты сумел узнать, что князь Чу собирается избить Сяо Фуцзы. Тогда я не придал этому значения, но теперь подумал: рядом с ним ведь должен быть твой человек. Либо осведомитель, либо тот, кто и подбил его на это.
— Если бы мои возможности и правда были столь безграничны, — спокойно ответил Шэнь Цзэчуань, — я бы не докатился до того, чтобы пасти слонов.
— Кто знает, где правда, а где ложь, — холодно сказал Сяо Чие. — Ты должен всё как следует объяснить, только тогда я смогу решить, чему верить.
