Глава 20 — Выбор
8 июля 2026 г., 17:23
— До чего же несправедливо, — сказал Шэнь Цзэчуань. — Теперь стоит лишь чему-нибудь случиться, как виноват непременно я, Шэнь Ланьчжоу.
— С тех пор как ты вышел из храма, беды следуют одна за другой, как из рога изобилия, — ответил Сяо Чие. — Сяо Фуцзы, Пань Жугуй, книжники… Почему каждое дело так или иначе связано с тобой?
Шэнь Цзэчуань с самоиронией усмехнулся.
— Вот именно. Почему же всё связано со мной? Разве вы не знаете причины? Когда-то наследник рода Сяо подобрал меня в провале Чаши, и если бы тогда просто добил одним ударом, сегодня ничего этого не было бы.
Сяо Чие убрал изо рта веточку и сказал:
— Тогда ты изо всех сил цеплялся за жизнь. И только теперь понял, какова она на вкус?
Во взгляде Шэнь Цзэчуаня царило спокойствие настолько глубокое, что Сяо Чие оно казалось ненастоящим. Этот человек был до странности непостижим. Так же было и на том пиру. Казалось, каждое его движение говорило: «Прошлое уже исчезло». Но Сяо Чие слишком хорошо помнил взгляд, которым тот впился в него зубами той снежной ночью пять лет назад. Эта неуловимость напоминала бездонную пропасть, будто бушевавшая прежде ненависть сгладилась до полной неподвижности, и теперь невозможно было понять, где проходит его предел. Когда весь зал унижал его, он лишь склонял голову с улыбкой, поэтому слова Сяо Чие: «Я посмотрел на тебя другими глазами», — были сказаны совершенно искренне. Если человек способен терпеть унижения до такой степени, то скрытая под этим спокойствием тьма пугала куда сильнее.
— Какова жизнь на вкус… — Шэнь Цзэчуань вновь улыбнулся. — В храме Чжаоцзуй я ощущал это каждый день и каждую ночь, а выйдя оттуда, понял ещё яснее — жить нелегко. Я дорожу своей жизнью и очень боюсь её потерять, но всякий раз вину хотят возложить на меня, а чужие жизни требуют оплатить моей собственной. У меня, Шэнь Ланьчжоу, всего одна жизнь. Как её на всех разделить? Разве не потому я изо всех сил стараюсь угодить второму молодому господину и всем прочим высокородным господам, надеясь, что вы проявите милосердие? Если уж сегодня вы требуете от меня объяснений, то хотя бы скажите, по какой причине.
Выслушав его, Сяо Чие неожиданно изменил своё решение. Он обладал почти звериным чутьём, и именно покорность Шэнь Цзэчуаня всякий раз вызывала в нём смутное беспокойство. Но тот одинаково не поддавался ни давлению, ни мягкости. Как ни пытайся его разговорить — правды не добьёшься. Ни единому его слову Сяо Чие не верил. Как и сказал тогда сам Шэнь Цзэчуань — всё лишь игра. Раз уж все играют свои роли, зачем цепляться к каждой реплике? Но если слова способны лгать, то следы — нет. Стоит лишь немного покопаться среди подонков и мелких людишек Цюйду — и наверняка удастся что-нибудь выяснить. Если Шэнь Цзэчуань и внедрил человека рядом с Ли Цзяньхэном, то это никак не мог быть искусный мастер. При его нынешнем положении он способен лишь подкупить какого-нибудь слугу или прислужника. История с Ли Цзяньхэном была полна подозрительных мест. Если не расследовать её до конца, последствия могут оказаться крайне опасными. С тех пор как Сяо Чие оказался связан с князем Чу одной лодкой, он даже спать стал куда меньше. Вдруг он резко сменил тему:
— Собирался просто поболтать с тобой, а получилось настоящее дознание. — Он подул на листок на ветке и словно невзначай заметил: — Недавно услышал, что кое-кто наводит о тебе справки, а раз это ещё и касается чести князя Чу, решил прийти и расспросить.
— Стоит вам хоть раз прийти ко мне поболтать, — сказал Шэнь Цзэчуань, — как я потом всю ночь глаз не могу сомкнуть.
— Не говори так. — Сяо Чие усмехнулся. — Тебе живётся тяжело, мне тоже несладко. Может, перевернём наконец эту старую страницу и забудем прошлые обиды?
Шэнь Цзэчуань громко рассмеялся.
— Десятки тысяч погибших в шести областях Чжунбо… И второй молодой господин предлагает забыть старые обиды?
— Времена изменились. — Сяо Чи Е наконец отбросил веточку и поднялся. — Теперь ты пользуешься покровительством дома Хуа и снискал благосклонность вдовствующей императрицы. Разве я ещё осмелюсь тебя задевать? «Второй молодой господин» звучит слишком официально. Мы ведь уже можно сказать знакомые. Не так ли, Ланьчжоу?
Шэнь Цзэчуань лишь улыбнулся.
— Счастливого пути, второй молодой господин.
Сяо Чие вскочил на коня и, глядя сверху вниз, спросил:
— Так когда ты всё-таки вернёшь мне кольцо, Ланьчжоу? Всего лишь дешёвая безделушка. Не стоит почти ничего, а хранить её только раздражает. Почему же ты не отдаёшь её? Будто сокровище какое-то.
— Я ношу его при себе, — ответил Шэнь Цзэчуань. — Полагаюсь на свирепую ауру второго молодого господина, чтобы отгонять нечисть. Как же мне так просто с ним расстаться?
Сяо Чи Е звонко щёлкнул хлыстом.
— Разве ты не знаешь? Сам второй молодой господин и есть воплощение нечистой силы.
Шэнь Цзэчуань остался стоять, провожая взглядом исчезающий вдали силуэт. Улыбка медленно исчезла с его лица. Осталась лишь холодная, непроницаемая тишина, в которой невозможно было угадать ни радость, ни гнев. Закатное солнце косо ложилось на землю. Оранжево-красные лучи тянулись у его ног и уходили туда, где постепенно растворялась в тени фигура Сяо Чие.
__________
Ночью всё небо было усыпано звёздами. Наставник Ци развернул только что начерченную карту и показал её Шэнь Цзэчуаню.
— Хотя Восточный дворец прежде не имел права самостоятельно отдавать приказы пограничным армиям, через Военное ведомство ему были хорошо известны расположения гарнизонов. Вот здесь — земли Либэя.
— Сзади — горы Хунъянь, на западе — проход Лосягуань, на востоке — двенадцать племён Бяньша. — Шэнь Цзэчуань указал на восточный хребет Хунъяня. — Скоро осень. На пастбищах Бяньша кормов уже не хватает, значит, они снова начнут грабить приграничные рынки. Если Сяо Цзимин собирается выступать, почему до сих пор не отправил в Цюйду прошение?
— Потому что император тяжело болен, — задумчиво произнёс наставник Ци. — Этой весной Сяо Цзимин прислал лишь один доклад. В Цюйду у него наверняка есть свои люди. Если до сих пор не последовало нового прошения, это означает только одно.
Шэнь Цзэчуань тихо сказал:
— Императору осталось недолго.
— А значит, сейчас для Сяо Цзимина важнее всего понять, кто займёт Драконий трон. — Наставник Ци обмакнул кисть в тушь и обвёл на карте Либэй. — Если на престол взойдёт князь Чу, для рода Сяо это будет только выгодно. Они слишком долго противостояли дому Хуа и после трагедии Чжунбо оказались в зависимом положении. Теперь у них появился шанс всё изменить. Сяо Цзимин его ни за что не упустит.
— Но вы сами недавно говорили, учитель… — Шэнь Цзэчуань указал на Цюйду. — Пока ворота столицы закрыты, Сяо Чие остаётся заложником Либэя. Пока вдовствующая императрица держит его в своих руках, как Сяо Цзимин сможет действовать?
— Раз уж ты сам поднял этот вопрос… — Наставник Ци отбросил кисть. — Тогда поговорим ещё об одном.
— Я слушаю.
— Как тебе кажется, что представляет собой этот Сяо Чие?
Шэнь Цзэчуань опустил взгляд на карту.
— Очень проницателен, умён и терпеть не может действовать по правилам.
Наставник Ци принялся ерошить волосы.
— А по-моему… он…
Он никак не мог подобрать нужное слово. Несколько раз почесал голову, потом вдруг перегнулся через столик и загадочно прошептал:
— По-моему, он — шанс, который само Небо даровало Либэю. Человек, рождённый гением.
Шэнь Цзэчуань слегка покачал кистью.
— Почему вы так считаете?
Наставник Ци тут же нырнул под стол и вытащил толстую тетрадь собственных записей. С возрастом память начала подводить его, поэтому он записывал всё важное на бумагу. Быстро перелистнув несколько страниц, он снова устроился за столом и подтолкнул записи Шэнь Цзэчуаню.
— Это сведения, которые Гэ Цинцин добыл в Военном ведомстве. В первый год правления Юнъи, восемь лет назад, Сяо Чие было всего четырнадцать. Тогда он впервые отправился на войну вместе с Сяо Цзимином против Бяньша. Стояло жаркое лето. В восточной части гор Хунъянь Сяо Цзимин оказался окружён тремя племенами Бяньша. Путь к отступлению был отрезан, позади бурлила река Хунцзян. Подкрепление князя Либэя не успевало — оставалось ещё три дня пути. Сяо Цзимину предстоял смертельный бой, но ты знаешь, насколько подвижна конница Бяньша. Либэйская тяжёлая кавалерия великолепно бьёт в лоб, словно железная стена, однако плохо приспособлена к затяжной погоне. Чем дольше длился бы бой, тем сильнее уставали бы именно войска Сяо Цзимина. — Наставник Ци сделал несколько больших глотков вина. — Но на третью ночь войска Бяньша вдруг откатились, словно отлив. Почему? Потому что их огромный склад провианта вспыхнул. Пожар начался в самом центре лагеря и мгновенно нарушил весь тыл. Воспользовавшись суматохой, Сяо Цзимин пошёл в решающее наступление и за одну ночь прорвал окружение. На этом официальные записи Либэя заканчиваются. Всё остальное твоему наставнику пришлось собирать буквально по слухам. Как, по-твоему, можно было поджечь склады, которые охраняли тяжёлые войска? Говорят, три племени Бяньша вырыли возле реки сточный канал. Сяо Чие молча пробрался туда через воды Хунцзяна и почти всю ночь полз по этой зловонной грязной канаве. — Договорив, наставник Ци задумчиво погладил подбородок. — Такой подвиг Либэй предпочёл скрыть. Более того, приехав в Цюйду, Сяо Чие превратился в глазах всех в праздного повесу. Но способен ли настоящий бездельник на подобное терпение? Представь себе то положение. Если бы он потерпел неудачу, погиб бы его старший брат. И всё же он просидел в засаде целых двое суток, выжидая, пока враг ослабит бдительность. Знал ли он всё это время, что жизнь брата висит на волоске? Если бы пожар вспыхнул слишком рано — силы Бяньша были бы ещё слишком велики. Слишком поздно — войска Либэя уже потеряли бы боевой дух. Он выбрал единственный верный миг. Без поистине невероятной наблюдательности такое невозможно.
Казалось, эти слова глубоко тронули Шэнь Цзэчуаня. Наставник Ци продолжил:
— И ведь этот мальчишка до невозможности отчаянный. На такое дело он взял с собой всего… — Он поднял два пальца и ненадолго замолчал. — Всего двух человек. — После этого он серьёзно посмотрел на Шэнь Цзэчуаня. — Ланьчжоу, я считаю, что Пань Жугуй, желая избавиться от возможной угрозы, перевёл его в Императорскую гвардию — и тем самым сделал ужасный ход. Все думают, будто Императорская гвардия давно превратилась в бесполезный сброд. Но кто они на самом деле? Потомственные военные семьи, которые когда-то вместе с императором брали восемь городов. Восемь великих родов их презирали, поэтому они всегда полагались только на государя, а теперь государь отвернулся от них. Эти двадцать тысяч воинов стали оружием без хозяина. Попади они в руки какого-нибудь беспутного повесы — и ладно, но они достались Сяо Чие… Тогда что может помешать Сяо Цзимину выступить ради защиты князя Чу?
Именно так! То, что прежде никак не складывалось в голове Шэнь Цзэчуаня, внезапно стало совершенно ясным. Он всегда считал, что, оставив Сяо Чие в Цюйду, Сяо Цзимин должен был понимать: тот превратился в заложника. Подобной фигурой либо жертвуют, либо обращаются с ней предельно осторожно, а если осторожно — значит нельзя позволять ему так тесно сближаться с князем Чу, иначе это лишь создаёт бесконечные проблемы, которые потом придётся постоянно расхлёбывать.
— Осенний холод, что надвигается на Цюйду, будет суровым, — сказал наставник Ци, утоляя жажду. — Нас слишком мало, поэтому лучше держаться в стороне. После истории с академией между вдовствующей императрицей и Си Гуанем уже возникла трещина. Между ней и самим императором — тоже. Чтобы сохранить власть, вопрос наследника престола стал для неё делом первостепенной важности. Если сейчас с князем Чу что-нибудь случится, все расчёты рода Сяо рухнут. Значит, сегодняшняя поспешность Сяо Чие объясняется тем, что он уже почувствовал опасность. Но вдовствующая императрица ещё осторожнее. Когда-то, чтобы посадить на трон императора, она безжалостно уничтожила Восточный дворец. Теперь же, чтобы исключить любой риск, она точно так же не пощадит и князя Чу. Сяо Чие будет нелегко обеспечить его безопасность.
— Если вдовствующая императрица не станет использовать Си Гуаня, — спокойно сказал Шэнь Цзэчуань, — значит, остаётся только Цзи Лэй. Среди парчовой стражи множество первоклассных мастеров: они убивают быстро и без следов.
— Пусть драконы и тигры сами решают свою схватку, — произнёс наставник Ци. — А тебе пришло время сделать выбор: идти за князем Чу… или остаться на стороне вдовствующей императрицы.
Шэнь Цзэчуань медленно протянул руку и накрыл ладонью карту.
