Глава 12
13 июля 2026 г., 00:40
Гарри ожидал, что на следующее утро мир будет выглядеть иначе. Что из-за того, что Гарри кончил в туалете с Драко Малфоем на вечеринке, земля накренится на своей оси, изменив свет или время года. Гарри ожидал, что изменится он сам. Но, похоже, ничего не изменилось вовсе. Серый пасмурный дневной свет всё так же просачивался в окно Гарри, как и каждое утро. Стеганое одеяло по-прежнему сбилось и смялось в ногах кровати, сброшенное в беспокойном сне, и он по-прежнему просыпался с твердым и ноющим членом в трусах.
Неужели всё это было сном?
Быстрый Темпус сообщил Гарри, что уже за полдень, и он оттолкнулся от кровати, проигнорировав утреннюю эрекцию, чтобы надеть мятые спортивные штаны и толстовку и спуститься вниз. Он надеялся, что еще остался кофе, чтобы разогнать туман в голове.
Гарри едва не врезался в Паркинсон у подножия лестницы, когда она, моргая и зевая, стояла в своем цветастом халате, который был распахнут, открывая пикантную ночную сорочку и пушистые носки до икр.
— Ни слова, — сказала она Гарри, надевая очки в фиолетовой оправе на нос.
Гарри усмехнулся и сделал вид, что застегивает рот на замок, следуя за ней на кухню.
Забини и Малфой уже были там, оба одетые — или настолько одетые, насколько Малфой вообще бывал в доме. По крайней мере, на нем была рубашка. Забини, с другой стороны, выглядел так, будто собрался на совет директоров.
Малфой взглянул на него, усмехаясь, и сердце Гарри пропустило удар, потому что это было нечто иное, чем обычный надменный изгиб его губ. Оно казалось мягче, заговорщицким, а не высокомерным. Или, может быть, Гарри видел только то, что хотел видеть, ища смысл там, где его не было, потому что момент исчез в мгновение ока.
— Поттер! — сказал Забини с нехарактерным энтузиазмом, хлопнув в ладоши. — Слава Мерлину, ты проснулся. Драко грозился приготовить завтрак.
— Что у нас будет? — спросил Гарри, проводя пальцами под очками, чтобы стереть сон. Он опустился на стул за кухонным столом рядом с Паркинсон.
— Могу я предложить тебе давно остывший, подгоревший тост, с замёрзшими, покрытыми инеем кусками масла? — Малфой театрально указал на то, что выглядело как куча пепла на тарелке.
— Поттер, — взмолился Забини. — Сделай что-нибудь.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Гарри. — Дал ему уроки по использованию тостера?
— Я имею в виду, может быть! Но ты мог бы начать с приготовления завтрака. Я умираю с голоду.
Гарри широко раскрыл глаза и повернулся к Забини.
— Прошу прощения? — медленно спросил Гарри.
Рядом с ним хихикнул Малфой.
— Это же твоё дело, разве нет? Ты готовишь, а мы, в свою очередь, не рисуем члены у тебя на лице, пока ты спишь, и не зачаровываем колёса этого грёбаного скейта, чтобы они отваливались, пока ты на нём едешь.
— Попробуйте, и я гарантирую, что это плохо для вас кончится, — предупредил Гарри.
Малфой повернулся к Забини, похлопывая его по руке.
— Поттер однажды сказал мне, что «пожалуйста» и «спасибо» работают лучше, чем угрозы, если ты хочешь, чтобы он тебя покормил. — Он подошёл к Гарри и присел на стол рядом с ним. — Поттер, спасибо, что ты самый замечательный повар, который когда-либо видел этот дом. Ты король маггловских приборов. Пожалуйста, спаси нас всех от моей несовершенной, но всё же лучшей, чем у Блейза, готовки, сделав нам завтрак?
Гарри приподнял бровь и скрестил руки, сдерживая улыбку.
— Что будет, если я скажу нет?
— Умрём с голоду, — предложил Забини, но Гарри всё ещё ждал ответа от Малфоя.
Губы Малфоя дрогнули, глаза потемнели, как и прошлой ночью, когда Гарри прижимал руку к выпуклости в штанах Малфоя.
— Ты хочешь, чтобы я встал на колени и умолял?
— Ты бы умолял за завтрак?
Малфой подмигнул.
— Я шлюха ради хорошей еды, помнишь?
Забини издал звуки, будто его тошнит, устраиваясь на стуле напротив Гарри.
— Никаких прелюдий за завтраком, — сказал он. — Панс, запиши это в договор аренды. Взимай с них дополнительный налог на засранцев. Я не выношу этого.
Живот Гарри ухнул, опасаясь, что их уже раскрыли, но прежде чем он успел по-настоящему запаниковать, Малфой достал палочку, и одна ножка стула Забини исчезла. Лицо Забини вытянулось, он завис на один ужасный момент, стул опрокинулся и рухнул на пол. Забини упал с криком, беспомощно раскинув конечности.
Паркинсон фыркнула, а Малфой радостно хихикнул.
— Драко, ты грёбаный засранец! — Забини выбросил ногу, подсекая Малфоя сзади, заставляя его потерять равновесие. Малфой рухнул на пол рядом с ним с криком.
— Ты придурок!
— Я придурок? Ты придурок! — парировал Забини.
Началась возня: Забини дёргал Малфоя за волосы, а Малфой бил ладонью по лицу Забини, пока они рычали друг на друга оскорбления, как школьники.
Паркинсон закатила глаза. Она взяла забытый чай Забини, вытащила журнал из стопки сплетен и модных изданий, которые ей доставляли ежедневно, и начала листать страницы.
Гарри бросил тоскливый взгляд на Забини и Малфоя, ссорящихся на полу, и вздохнул. Ему было трудно совместить этого парня, участвующего в детской потасовке, с тем, кто прошлой ночью раскраснелся и стонал, когда красиво кончал, произнося имя Гарри.
— Завтрак? — спросил Гарри Паркинсон.
Она сморщила нос.
— Ты делаешь его слишком жирным. Пас.
— Фантастика, — сказал Гарри и пошёл к холодильнику, чтобы начать готовить.
Даже если он не вообразил то, что произошло между ними, возможно, ничто не изменится.
***
Когда Малфой объявил, что они все идут на вечеринку с дресс-кодом «чёрный галстук», у Гарри уже было готово оправдание. Малфой и слушать не хотел. — Ты идёшь, — сказал он. — Нет, — резко покачал головой Гарри. — Да. — Почему обязательно официальная одежда? — Потому что это весело! Все любят тематику. — Я не люблю, — сказал Гарри, скрестив руки. — Как я должен веселиться, будучи весь застёгнутым на пуговицы? — Поттер, ты даже не знаешь, что такое веселье. Мне приходится заставлять тебя веселиться большую часть времени, иначе ты просидел бы всю ночь, хмурясь у бара. — Это для меня весело. Малфой зеркально отразил его позу. — Что ж, тогда ты можешь делать это в костюме. — Я также могу делать это в джинсах в пабе. — Тогда тебе повезло, мы встречаемся в пабе перед этим. Будь готов к восьми, — сказал Малфой и ушёл, не принимая возражений.***
Гарри одёрнул рукава пиджака, затем зацепил пальцем воротник, пытаясь освободить немного места для дыхания. Он ненавидел наряжаться. Парадные мантии были просто ужасны, и Гарри был рад, что они вышли из моды, но он всё равно предпочитал свои джинсы и толстовку тёмно-синему костюму, который он достал из задней части шкафа на Гриммо для этого случая. Малфой не прокомментировал, когда Гарри вышел из своей комнаты, ворча и возясь с галстуком. Вместо этого он посмотрел на Гарри так, будто тот сделал что-то, что лично его оскорбило, и ушёл. Малфой игнорировал Гарри, когда они встретились с Крамом, Асторией, Эммой и Джеком в «Терновнике и жабе», и бросил их всех, как только они прошли через двери на вечеринку. Вечеринку организовала сестра Астории, Дафна, которая, по словам Астории, считала себя дебютанткой, но чьи вечеринки всегда превращались в пьяный беспорядок, и обычно вызывали органы, чтобы разогнать их к полуночи. Гарри было трудно в это поверить, когда он переступил порог величественного фойе. Это напомнило ему первую вечеринку, в том грандиозном особняке за городом, где он пил волшебный абсент и последовал за Малфоем домой в первый из многих раз. Гарри наливал себе напитки у бара, пропуская шампанское в пользу виски, пока Крам таскал его по комнате, знакомя с приятелями по квиддичу и целой новой вереницей восторженных девушек. Гарри натянуто улыбался и потягивал напиток, отсчитывая минуты до того момента, когда можно будет уйти, краем глаза следя за передвижениями Малфоя. Было невозможно не смотреть на него, такого непринуждённого в безупречно сшитом чёрном костюме, который он носил с рубашкой, расстёгнутой до грудины. Узкие брюки облегали длинные ноги и заканчивались у верхней части блестящих кожаных туфель. Он оставил волосы художественно взлохмаченными, будто его уже измяли по пути, хотя Гарри знал, что это не так, потому что Малфой прибыл с ним. Он выглядел шикарно и непринуждённо. Гарри не мог отвести взгляд. Каждый раз, когда Малфой замечал его, их взгляды встречались через комнату, Малфой хмурился в ответ, сужая глаза и сжимая губы. Гарри не понимал, какого чёрта он теперь сделал, но он отказывался стоять наряженным как придурок, пока Малфой пытается стрелять в него проклятиями глазами. Готовый уйти, Гарри вышел из бального зала, чтобы забрать куртку из гардероба. Гардеробщик куда-то отошёл, поэтому Гарри протиснулся в магически расширенную кладовку, которая простиралась шире его спальни, перебирая меха и тонкую шерсть в поисках кожи. Не успел он найти её, как ему на плечо опустилась рука, резко разворачивая. — Малфой? — спросил Гарри, сдерживая заклятие обезноживания, прежде чем оно вырвалось наружу. — Какого хрена? Малфой навис над ним, силуэт на фоне света из открытой двери гардероба. — Ты, засранец, — прошипел он. Малфой схватил Гарри за узел галстука и притянул его к себе, врезаясь губами в его губы. Гарри принял жёсткий поцелуй со стоном, сжимая руки на затылке Малфоя, чтобы он не мог отстраниться. Любое беспокойство о том, что Гарри всё это выдумал, исчезло, когда Малфой прильнул к нему, его кулаки сжимали хрустящий хлопок рубашки Гарри. Желание вернулось, такое густое и пьянящее, что Гарри качнулся, как пьяный. — Ты такой ублюдок, — пробормотал Малфой в губы Гарри, ослабляя его галстук и принимаясь за пуговицы рубашки. — Что теперь я сделал? С рычанием Малфой отстранился. Он оставил пуговицы рубашки Гарри в пользу его ширинки. — Ты надел этот грёбаный костюм. Гарри нахмурился. — Что с ним не так? Он у меня лучший. — Что с ним не так? — Глаза Малфоя опасно сверкнули. — Это, блять, Tom Ford, ты, абсолютный придурок. Он идеален, а ты скрыл его от меня. Смех, вырвавшийся из Гарри, граничил с истерикой, но быстро перешёл в стон, когда Малфой засунул руку в переднюю часть его брюк. Голова Гарри откинулась на пушистую мягкость мехового пальто, и он утонул в кулаке, сжавшем его член. Но затем Малфой схватил его за затылок. Он притянул Гарри ближе, покрывая поцелуями его шею, пока не завладел ртом. Гарри вцепился изо всех сил, опираясь одной рукой на острую челюсть Малфоя, а другой сжимая заднюю часть его шикарного пиджака. Малфой скользнул языком сквозь сомкнутые губы Гарри, их языки соприкоснулись, зажигая искры удовольствия в животе Гарри. Гарри прижался, преследуя это скользкое тепло, потому что Малфой был божественен на вкус — яркий, как игристое шампанское, и насыщенный, как шоколад. — Черт, ты на вкус как торт, — выдохнул Гарри в губы Малфоя, касаясь языком его нижней губы и внутренней стороны зубов. Рука Малфоя скользнула в волосы Гарри, сжимаясь, пока он тяжело дышал. — Там есть торт Захер, — небрежно пробормотал он. Он ошеломлённо взглянул на Гарри, облизывая собственные искусанные губы. Затем он сказал: — Я сделаю тебе минет. Гарри моргнул, и Малфой опустился на колени. Гарри резко вдохнул, но Малфой уже снова был на ногах, шипя в лицо Гарри. — Если кончишь на мой костюм, я заставлю тебя пожалеть. Хихиканье явно не было той реакцией, которую ожидал Малфой, судя по озадаченному выражению его лица, но это была та, которую он получил, потому что Гарри не мог сдержаться. Вся ситуация была безумной, и это делало Гарри немного безумным. Малфой покачал головой и опустился на пол. Он держал Гарри за бёдра, прикасаясь носом к его штанам между расстёгнутых зубцов молнии. Член Гарри дёрнулся, твердея, и Малфой не пропустил этого. Он зло усмехнулся Гарри, поднимая руку. Тонкие, изящные пальцы обвели контур члена Гарри через ткань, прикосновение было достаточным, чтобы живот Гарри сжался, а дыхание вырвалось резким выдохом. Малфой нетерпеливыми руками освободил член Гарри из брюк, оттягивая ткань, чтобы обеспечить лучший доступ. Гарри задохнулся и вскинул руку, чтобы схватиться за перекладину с вешалками над головой. Медленно моргая, но не отводя взгляда, Малфой втянул головку между губ, погружая головку ноющего члена Гарри во влажное тепло. Его рот был идеальным — тесным и горячим, выманивая пульсирующую каплю смазки. Он довольно мурлыкнул, словно ему это чертовски нравилось, его ресницы опустились. Когда они снова открылись, глаза Малфоя стали чёрными омутами, тёмные зрачки поглотили бледно-серые радужки. Длинные пальцы Малфоя крепко обхватили основание члена, но не сжимая. Его губы, влажные от слюны и зависшие в недосягаемости, скривились в одном углу. С подмигиванием он взял Гарри в рот до основания. Гарри застонал так, будто его душа покинула тело. Он зажмурился, пока перед глазами не взорвались цвета, а Малфой водил жаром своего рта от самой головки члена Гарри. Он подчеркнул движение кошачьим облизыванием головки, отчего Гарри закусил губу, чтобы не закричать, прежде чем снова взять его в рот, пряча головку члена Гарри в глубине горла и удерживая её там. — Ебать, — выругался Гарри, одна рука направилась к голове Малфоя, остановившись в последний момент. Это было не совсем вежливо, даже если у Гарри не было намерения толкать или душить его без разрешения. Но пока Гарри не успел убрать руку, Малфой схватил его за запястье и запустил руку себе в волосы. Он взглянул на него из-под тяжёлых век, и Гарри запустил пальцы в светлые пряди, сжимая их достаточно, чтобы слегка потянуть. Вибрация стона Малфоя вокруг его члена заставила Гарри стиснуть зубы от усилия сдержаться, острая вспышка удовольствия пронзила его насквозь. Несмотря на растущую потребность Гарри, Малфой сохранял медленные и контролируемые движения. Это была грёбаная мучительная пытка, и Гарри сдерживал проклятия, пока влажный рот Малфоя скользил вверх и вниз по его члену. Давления было достаточно, чтобы за глазами взрывались фейерверки, а колени подкашивались, но недостаточно, чтобы отправить его в оргазм. Это было место, где Гарри задержался бы с удовольствием, если бы они не находились в таком шатком положении, едва скрытые за рядом пальто. Гарри крепче сжал волосы Малфоя, чтобы привлечь его внимание, но Малфой, похоже, не обращал внимания. Он сохранял ровный темп, каждое движение было медленным и сладким, как патока, пока зрение Гарри не потемнело по краям, а его хватка на перекладине над головой не побелела. Казалось, Малфой наслаждался растущим отчаянием Гарри, его рот изогнулся в довольной усмешке, даже когда он брал Гарри в рот до основания. Его горло сжалось вокруг чувствительной головки, и глаза Гарри закатились. Малфой был слишком хорош в этом. Гарри не был девственником; ему делали фантастический минет в жизни, но Малфой сосал его, как грёбаный леденец, вылизывая слюну и смазку и мурлыкая вокруг его члена, как довольная домашняя кошка, каждый раз, когда бёдра Гарри дёргались, а с его губ срывался неловкий звук. Если бы Малфой просто сжал хватку и увеличил скорость, Гарри кончил бы за секунды, но он не торопился. Оргазм Гарри нарастал медленно и низко, жар поднимался по позвоночнику и искрил по нервным окончаниям с такой интенсивностью, что Гарри пришлось открыть глаза, чтобы убедиться, что он не выпускает магию бессознательно. Это был бы не первый раз. Бурлящее, жидкое тепло, собиравшееся в животе Гарри, превратилось в боль, обостряясь, пока Гарри не завис на грани. Он застонал, бёдра слегка качнулись, не достаточно сильно, чтобы задушить, но достаточно, чтобы Малфой быстро заморгал и сжал хватку на бедре Гарри. Он слегка приподнялся на коленях, дополнительный рычаг позволял ему подаваться вперёд в такт каждому лёгкому движению таза Гарри. Малфой довольно мычал, рука, не сжимающая член Гарри, скользнула к его заднице и сжала. Гарри издал резкий стон, и Малфой усмехнулся в его головку, удваивая усилия и используя новую хватку, чтобы притягивать Гарри глубже в своё горячее, влажное горло. Боже, Гарри был так близко, прямо, блять, там, готовый прошипеть Малфою, чтобы тот отстранился, пока он не развалится на части, но прежде чем он успел, дверная ручка заскрежетала. Глаза Гарри распахнулись — когда он успел их закрыть? — когда полоска света пронзила тёмную комнату, а звуки вечеринки просочились сквозь открытую дверь. Гарри отшатнулся за занавес из пальто, утягивая Малфоя за собой. Малфой двинулся вперёд на коленях с удивлённым вздохом, его ладонь прижалась к животу Гарри, прижимая его к задней стене. — Какого цвета? — спросил глубокий голос. — Чёрного, — ответил второй, выше первого. — Тебе нужно сказать мне больше, Лидия. Они все, блять, чёрные. — Моё пушистое. — Пушистое? Какое пушистое? — Немного как книзл. — Оно реально из книзла? Высокий смех. — Нет, оно искусственное! Малфой хихикнул в бедро Гарри, и Гарри оттолкнул его. Он попытался отступить глубже в гардероб, ничего не задевая, когда его рука опустилась на ближайшее пальто. Мягкое, как книзл. И чёрное. Малфой заметил это одновременно с Гарри, осознание мелькнуло в его взгляде, когда он обвёл взглядом пальто, висящее рядом с плечом Гарри. Гарри действительно не хотел этого делать, но он закрыл глаза и сосредоточился, изо всех сил пытаясь мыслить сквозь туман похоти и паники, пока его заклинание отвода глаз разворачивалось вокруг них. Он открыл глаза и схватил Малфоя за воротник, удерживая его в пределах своих чар. — Может, оно здесь сзади, — сказал голос. Глаза Малфоя расширились, но Гарри приложил палец к губам, умоляя его молчать. И затем они были прямо здесь, стоя по ту сторону линии пальто, Гарри с выставленным членом и Малфой, выглядящий где-то между ужасом и восторгом, пока они перебирали вешалки. Гарри сжал челюсть, заставляя свою магию держаться. — Это оно? — спросил более низкий голос, отодвигая вешалку. — Нет, это синее. — Нет, — сказал он, прищурившись. — Синее. Тёмно-синее. — На вид чёрное. — Ну, — сказала девушка, — это не так. Теперь, когда они были ближе, Гарри почувствовал запах виски и травки. Он слышал, как они возятся, хватаясь за рукава ближайших пальто, чтобы удержаться на ногах. Гарри подавил раздражённый стон. Они были так пьяны, что провозились бы всю ночь. Хватка Малфоя на бедре Гарри стала крепче, до синяков, и он взглянул на Гарри, глаза озорно блестели, когда он провёл языком по губам. Нет. Сердце Гарри сжалось, живот ухнул, когда Малфой наклонился вперёд и провёл языком по нижней стороне опадающего члена Гарри. Челюсть Гарри дёрнулась, зубы сжались, чтобы сдержать стоны, потому что, хотя их нежеланные гости не могли их видеть, они точно могли их слышать. Наложение дополнительных чар было слишком рискованным, потому что Гарри едва держался, его мозг плыл от похоти, магия уже гудела под поверхностью. По его счастью, он мог отключить весь дом своим Заглушающим заклинанием. Гарри прикусил язык до крови, пока Малфой обхватывал своим порочным ртом его член и сосал сильно и быстро. — Это оно? — Рука дёрнула меховое пальто с вешалки, и теперь Гарри мог видеть их — мужчину и женщину, с полуприкрытыми глазами, выглядящих потрёпанными, несмотря на шикарный костюм и блестящее платье. Малфой замедлил движение, дразня головку Гарри языком. Девушка взвизгнула. — Ура! Это оно! Спасибо, милый. И затем они целовались, пьяные и небрежные, хватая друг друга и ближайшие пальто, локоть пролетел в дюйме от лица Гарри. О, нет, только не это. Гарри не имел ни малейшего желания превращать это в групповое занятие и сжал руку в кулак. Три пальто, ближайших к выходу, сорвались с вешалки и вылетели за дверь, их вешалки с грохотом упали на пол в центре фойе. Пара отскочила друг от друга, вцепившись друг в друга. — Что это было? — Должно быть, здесь кто-то есть. Пошли. Они вывалились из чулана, и Гарри с силой захлопнул за ними дверь — чересчур усердное колдовство ударило с такой мощью, что та едва не слетела с петель. На всякий случай он наложил ещё и запирающие чары. — Блять, — простонал Малфой, голос хриплый и восхищённый. И тут член Гарри уже был глубоко у него в горле. Комнату наполнили влажные, непристойные звуки, но они лишь сильнее распаляли Гарри. Он снова затвердел и заныл с пугающей быстротой, а Малфой больше не дразнил — сосал член Гарри так, будто умирал от голода. Это было всё, чего хотел Гарри: отчаяние, жадность, облегчение после дней, проведённых в переглядках и мимолётных прикосновениях, которые заставляли Гарри сомневаться в собственном рассудке. Гарри отпустил вешалку и запустил беспокойные пальцы в волосы Малфоя, провёл по его челюсти, по изгибу губ. Это было странно нежно, Гарри знал, но ему нравилось чувствовать, как губы Малфоя растягиваются, принимая его, как двигается горло при глотке, как тело Малфоя скользит вверх-вниз по его длине. — Блять, — прорычал Гарри. — Вот так. Боже, какой у тебя рот. Глаза Малфоя приоткрылись, затем снова опустились с довольным мычанием. — Я… я сейчас… — Гарри оборвал себя сдавленным стоном, когда свободная рука Малфоя сжала его яйца и мягко потянула. — О, блять, да, я кончаю, — выдохнул Гарри, пальцы вцепились в волосы Малфоя, пытаясь оттянуть его, но Малфой отбил его руки, скользнув вниз до конца, пока нос не упёрся в пах Гарри, а горло затрепетало вокруг его члена. Жгучая, судорожная боль в животе Гарри взорвалась ослепительным белым наслаждением, которое искрами разбежалось по всем нервам, когда мышцы Гарри напряглись и свело судорогой, а член пульсировал в горле Малфоя. Малфой отстранился с влажным всхлипом, вытирая случайные капли молочной жидкости с подбородка рукавом ближайшего пальто. Гарри прислонился к стене, тяжело дыша, пока Малфой скользил вверх по его телу, и они не оказались лицом к лицу. Он прильнул к Гарри, прижимаясь твёрдым стволом своего члена к его животу. — Прикоснись ко мне, — сказал он, находя лицо Гарри руками и целуя его челюсть и уголок рта жадными, влажными поцелуями. Гарри схватил его за шею и поцеловал, проникая языком между зубов, чувствуя на языке Малфоя вкус самого себя. Малфой застонал в поцелуй, толкаясь бёдрами в бедро Гарри и сжимая лацканы его пиджака. — Боже. Пожалуйста, — простонал он в губы Гарри. — Мне нужно… Гарри быстро расправился с его ширинкой, даже когда Малфой тёрся о него, с такой силой прижимая член к телу Гарри, что возбуждение вспыхнуло с новой силой. Гарри отдёрнул мешающую ткань и сжал член Малфоя — твёрдый и горячий в ладони. — О, блять, да, — простонал Малфой, покусывая губы Гарри, облизывая, целуя. Когда Гарри начал двигаться, скользя рукой по влажной головке, чтобы легче шло, Малфой мог только выдыхать в губы Гарри. Его тело двигалось в такт, толкаясь в сжатый кулак, пока он не оторвался от губ, продолжая двигаться в руке Гарри и вцепившись в его рубашку — пуговицы вырваны из петель, хлопок разорван, хотя Гарри и не заметил, когда это случилось. — Я не могу… — прорычал Малфой. — Не на наши грёбаные костюмы. Гарри хрипло рассмеялся, потому что, конечно, Малфой будет переживать о своей одежде, павлин хренов, и Гарри не должен был находить это таким милым, как находил. — Ладно, — сказал Гарри и отпустил его, несмотря на раздражённый стон Малфоя. Прежде чем тот успел начать жаловаться, Гарри развернул его лицом от себя, спиной к груди Гарри, а между ними и дверью — вешалка с пальто. — Держись здесь. — Он взял запястья Малфоя и прижал его ладони к перекладине между вешалками. Он обхватил пальцы Малфоя вокруг холодного металла, затем скользнул вниз, по его рукам, по бокам, остановил одну ладонь на животе Малфоя, а вторую снова сжал вокруг его члена. — Вот так, — сказал Гарри и провёл им долгим, сильным движением. Колени Малфоя подкосились, он обмяк, откинув голову на плечо Гарри. Гарри удерживал его на ногах, прижимая ладонь к животу под рубашкой, к гладкой, упругой, чертовски горячей коже. Проклятия срывались с губ Малфоя, пока Гарри работал рукой — тело задрожало, затем напряглось. Через несколько движений Малфой выдохнул имя Гарри и застыл. Его имя. Не Поттер, а… — О блять, Гарри. — С последней дрожью Малфой кончил на пальцы Гарри, стеная, задыхаясь и толкаясь в его кулак. Как только Гарри выжал последнюю пульсацию, Малфой развернулся, прижал Гарри к стене, целуя, кусая за шею, смеясь — низким звуком из глубины груди, который вырвался восторженными раскатами. Гарри не удержался и тоже рассмеялся. — Безумный ублюдок, — пробормотал Малфой между смехом и поцелуями. Когда они отстранились, Гарри вытер руку и пробормотал чистящие чары, пока Малфой осматривал их костюмы при свете кончика палочки. — О боже, — сказал он, цокая языком. — Что? Не говори, что ты лишил невинности Tom Ford, — поддразнил Гарри. Попытка Малфоя выглядеть невозмутимым была полностью испорчена улыбкой, которая трогала уголки его губ. — Не твой костюм и не мой, а два других пальто. — Он указал на умное камель-цветное тренч, которым вытирал рот. — Это твоё, — сказал он, затем махнул в сторону чёрного пальто-пиджака. — А это моё. — Думаешь, стоит это почистить? — Вероятно. — Я не силён в чистящих чарах, но… — Гарри вытащил из кармана скомканный носовой платок. — Мы могли бы… — Он промокнул одно из пятен, но поморщился. — Фу. — О боже, тебе что, пять? — Малфой взмахнул палочкой, и с искрой пятно исчезло… вместе с большей частью ткани. Она выгорела под заклинанием Малфоя, затем погасла с облачком дыма, оставив половину пальто, с которого он начал. — Чёрт, — сказал Малфой. — Так ты не хотел этого сделать? — Нет, конечно, не хотел! — Он застонал. — Я не особо часто использую чистящие чары. Я отправляю вещи в чистку. — Мои тоже никуда не годятся, — сказал Гарри с пожатием плеч. — У меня был домовик. Малфой вытаращился на него. — У тебя? И Грейнджер всё ещё разговаривает с тобой? — Я пытался его освободить, — сказал Гарри, застёгивая брюки и поправляя пояс на узких бёдрах. — Дал ему целую охапку одежды прямо из чемодана в день, когда въехал. — Гарри вздохнул. — Он начал её складывать. — Он всё ещё там? Ковыляет по твоему жуткому старому дому? Гарри хмыкнул, провёл рукой по волосам, хотя это, вероятно, лишь сделало их ещё более взлохмаченными после секса. — Нет. Через пару лет я убедил его остаться в Хогвартсе. Хотя не удивлюсь, если он вернулся, пока меня нет. Малфой отбил руку Гарри от его волос. — Перестань их трогать. Выглядишь так, будто попал в ураган. — Он мягко взъерошил их. — Теперь не трогай. — Ладно. Нам стоит…? — Гарри мотнул головой в сторону двери. Малфой бросил последний взгляд на сожжённое пальто и испачканный спермой тренч. — Да, пошли отсюда. Возьмём шампанского? Малфой вытолкнул Гарри за дверь, придерживая рукой поясницу. — Ни за что. От него только голова болит, — сказал Гарри, проверяя, что коридор пуст. — Виски, Пиво. Виски, Пиво. Никогда не думал расширить кругозор? — Нет. Мне нравится то, что нравится. — Он легко улыбнулся Малфою. И правда было легко. Не было неловкого замешательства после того, как угасло послевкусие секса и реальность обрушилась на них. Они едва успели застегнуть брюки, как уже вернулись к подшучиванию и привычному флирту. И Гарри с облегчением понял, что не только эта странная связь между ним и Малфоем была настоящей, но, возможно, у них даже могло что-то получиться.***
Несколько дней спустя это повторилось. Джек пригласил всех на очередное выступление, и по какому-то проклятию или чуду это место было даже отвратительнее предыдущего. Музыка, однако, была другой — сексуальный, грязный гранж, который Гарри буквально мог ощущать носом. Внутри было темно, пиво подавали быстро, и до того, как Гарри успел опомниться, он приятно захмелел посреди танцпола с Малфоем, обвившим его со спины. Твёрдая линия его члена прижималась к заднице Гарри, пока они пытались изобразить танец, который был не чем иным, как ритмичным трением. Никто вокруг, казалось, не замечал или не обращал внимания, слишком сосредоточенный на группе, наркотиках или ближайшем тёплом теле. Когда Гарри не смог больше терпеть ни секунды, он вытащил Малфоя из толпы за запястье и затащил в туалет — грязный, вонючий, покрытый граффити — и принялся целовать его до одури. — Здесь пиздецки мерзко, — простонал Малфой, пока Гарри ласкал ртом его шею. — Я ни за что не встану на колени на этот пол. Пришлось бы выбросить брюки в мусорку. Гарри поцеловал его с языком и чуть большим количеством зубов, чем нужно, и всё напряжение вытекло из него. Малфой обмяк, прижимаясь к Гарри, резко вдохнул, прежде чем восстановить равновесие. — Ничего страшного, — сказал Гарри. — Я сделаю это. — Боги, Поттер, нет. Здесь же грязно. — Ну, ты начал. — Я не начинал! — То есть твой член просто случайно тёрся о мою задницу? Малфой фыркнул от смеха. — Когда речь идёт о моём члене и твоей заднице, случайностей не бывает. — Чёрт возьми, — сказал Гарри, закатил глаза и опустился на колени. В отличие от Малфоя, Гарри не был заинтересован в том, чтобы тратить время на дразнилки. Малфой мучил его весь вечер, и с тех пор как они оказались в чулане, Гарри не мог перестать думать о члене Малфоя у себя во рту. Возможно, Гарри думал, что ему есть что доказывать, потому что Малфой сделал ему один из лучших минетов в жизни. Гарри не делал этого целую вечность, да и опыт тогда был ограниченным. Но те несколько раз, когда он сосал член, ему это нравилось. Ощущение, как он толстеет и твердеет на языке, вкус секса и кожи, власть над чужим удовольствием — Гарри нравилась каждая часть этого, и он годами жаждал повторить. Вначале выходило немного неуклюже. Гарри слишком рано подавился, и потребовалось несколько движений, чтобы правильно приноровиться губами, но как только он вошёл в ритм, это было блаженство. Малфой был отзывчив, как всегда, вздрагивая от каждого прикосновения, постоянно двигаясь, дрожа, задыхаясь. — Блять, Гарри, — сказал Малфой, почти удивлённо, и тут рот Гарри заполнился горячей, горьковатой жидкостью. Он поперхнулся, сплюнул в сторону мусорного бака и почти попал. — Теперь этот туалет официально стал ещё хуже. Отлично сработано, — сказал Малфой, но голос его был лёгким и довольным. Гарри провёл тыльной стороной ладони по губам, поднимаясь на ноги. Малфой поморщился, глядя на него. — У тебя сперма на лице. Гарри с невинным видом вытер не ту щёку. — Что, здесь? — Нет, больше… — Малфой показал на другую сторону. — А, ты имеешь в виду здесь? — Гарри схватил его за шею и прижался липкой щекой к лицу Малфоя. — Фу! Поттер, это отвратительно, — завопил он. Гарри поцеловал его, чтобы тот не успел продолжать жаловаться, и, к его удивлению, Малфой сдался. — Грязный, — сказал Малфой, отстраняясь с неохотой. Затем он усмехнулся и прижал ладонь к ширинке Гарри. — Теперь твоя очередь.***
Это продолжало случаться. Довольно скоро Гарри и Малфой уже развлекались в туалетах «Терновника и жабы», в туалетах в лофте Джека, в туалетах на вечеринках, в барах, на концертах — честно говоря, во многих туалетах. Были попытки сдержаться, действительно допить напиток или станцевать несколько песен, но рано или поздно они сталкивались друг с другом. Иногда начинал Малфой, иногда Гарри, но всегда заканчивалось одинаково: они сплетались в объятиях, срывая одежду за запертой дверью. Их встречи были поспешными и отчаянными и никогда не выходили за рамки энергичного трения, взаимной дрочки или неаккуратного минета — всё это было блестяще. Гарри не на что было жаловаться. Но каждую ночь, возвращаясь в свою комнату, Гарри лежал в кровати, глядя в потолок, в наушниках, чтобы отвлечься от тонкой стены между ними и от того, как легко было бы выйти из своей спальни и войти в комнату Малфоя. Там Гарри мог бы разложить его на матрасе и целовать дольше пяти минут, пока кто-то не начнёт ломиться в дверь туалета. Он мог бы видеть его раскрасневшимся и обнажённым, без мешающей одежды. Но самое главное — он мог бы растянуть его влажными пальцами, а затем пронзить своим членом. Гарри думал о том, чтобы трахнуть Малфоя, всё время. Время, проведённое дома, было невыносимым, мучительным, и всё из-за того, что Малфой установил это грёбаное правило и, видимо, намеревался его придерживаться. Гарри это казалось произвольным. Почему он так беспокоился о том, что узнают Забини и Паркинсон? Разве Гарри был настолько худшим вариантом, чем та случайная череда незнакомцев, которая была до него? Чтобы не сорваться, Гарри стал выходить из дома чаще, чем когда-либо, и Малфой ходил с ним. Пока член Гарри был в восторге от такого расклада, а сам Гарри спал лучше, чем за последние недели, похмелье, пульсирующее в основании черепа каждое утро, немного портило картину. Гарри спустился по лестнице после ночи в каком-то безымянном клубе, которая закончилась тем, что бёдра Малфоя обвились вокруг талии Гарри, пока они целовались и терлись друг о друга, пока не испачкали брюки и не пришлось снова выбираться через окно, чтобы избежать фотографов. Малфой лежал, растянувшись на диване в гостиной, ноги на подлокотнике, наушники на ушах, руки держали CD-плеер Гарри на животе. Он закрыл глаза и даже не дрогнул, когда Гарри приблизился. Удивлённый, потому что Гарри ни разу не видел Малфоя спящим, он наклонился, разглядывая его. Глаза Малфоя распахнулись, он вскрикнул и так резко дёрнулся, что слетел на пол, запутавшись в шнуре наушников. — Твою мать, Гарри! — закричал Малфой, сбивая наушники с ушей. Гарри ухмыльнулся, глядя на него сверху. — Ты точно назвал меня Гарри. — Нет, я точно не называл. Зачем мне это делать? — рявкнул Малфой. Он собрался с силами и снова плюхнулся на диван, повернувшись к Гарри. — Потому что это моё имя. — Не то имя, которым я тебя называю. Гарри скрестил руки и приподнял бровь. — Иногда называешь. Малфой прищурился. Малфой называл его Гарри, когда был на грани оргазма. Гарри замечал это каждый раз, независимо от того, насколько он был пьян от страсти или алкоголя, Малфой всегда произносил его имя. Это отличалось от того, как он произносил фамилию; Малфой мурлыкал «Гарри», но выплёвывал «Поттер», и слышать своё имя, произнесённое так, заставляло мозг Гарри немного плыть, а всю кровь отливать куда-то ещё. Гарри заметил, что Малфой склонен использовать его имя, когда его защита ослабевает, например, когда он напуган, сонный или на грани оргазма. В такие моменты Малфой был мягче, и Гарри чувствовал себя немного вуайеристом, видя его таким. Малфой редко был таким податливым. Если он не флиртовал, не включал обаяние или не пытался соблазнить, он был колючим и раздражительным — именно это Гарри и получит от него этим утром. — Хватит стоять. Чего ты хочешь? — Есть зелье от похмелья? Или бодрящее? Малфой фыркнул. — Боги, я кто по-твоему, торговец зельями хорошего настроения? — Скорее мой личный целитель на замену. Нос Малфоя сморщился, но Гарри видел, что он доволен. — Купи себе сам, — сказал он. — Твои лучше. Малфой уставился на него исподлобья. — Не льсти мне. Гарри усмехнулся в ответ. — Тебе это нравится. — Он протянул руку. — Пожалуйста? Малфой проворчал, хотя щёки его залились алым, и поднялся. Он покопался в ящике стола, извлекая несколько разных пузырьков, прищурился, глядя на них, и выбрал два. У него были запасы зелий по всему дому с загадочными этикетками, чтобы никто не брал их без спроса, если не хотел отрастить ромашки из ушей вместо облегчения головной боли. Он бросил пузырьки в протянутую руку Гарри. — Держи. А теперь брысь, уйди. Ты отвлекаешь. Дай мне послушать мою магловскую музыку в покое. Он снова устроился на диване и подобрал плеер Гарри, надевая наушники. — Это моя магловская музыка, — сказал Гарри, странно обрадованный видом Малфоя в наушниках. — Ну, теперь это наша магловская музыка. Ты спал как тюлень и всё равно не пользовался им. Половина твоих дисков — дерьмо, знаешь. Но этот — блестящий. — Гарри наклонился над Малфоем, открывая крышку плеера, чтобы посмотреть, что тот выбрал. Из груди Гарри вырвался громкий смех. — Wham!? Серьёзно? — Затем он усмехнулся и указал обвиняющим пальцем. — Я, блять, так и знал, что слышал, как ты напеваешь «I’m Your Man» на днях. — Не знаю, что тут смешного, Поттер. Это твой диск. — Нет, это здорово, — сказал Гарри, всё ещё хихикая. — Рад, что ты одобряешь. А теперь проваливай. — Малфой повозился с кнопками на плеере. Он явно понятия не имел, как им пользоваться, но в конце концов заработало, потому что Гарри услышал первые строки «Wake Me Up Before You Go-Go», грохочущие из наушников. Малфой пренебрежительно махнул Гарри рукой и закрыл глаза. Гарри захотел его поцеловать. Это чувство возникало у него слишком часто в доме — желание забраться на него сверху, прижать к стене, поднять на стойку и целовать, пока они не задохнутся. Он, конечно, этого не делал. Но он думал об этом. Много. Гарри проглотил оба зелья, поморщившись и вздохнув; головная боль ушла, желудок успокоился. Гарри побрёл на кухню в поисках кофе, но вместо этого обнаружил Паркинсон, прикалывающую к холодильнику победный газетный снимок недели. — Мне вообще стоит знать? — спросил Гарри, призывая свою любимую щербатую кружку «Пушек Педдл» из Гриммо. — Не будь таким эгоцентричным, Поттер. Не каждая фотография в газете о тебе, — сказала она, но оскорбление было мягким, потому что она улыбалась, разглаживая страницу на дверце холодильника. Заподозрив неладное, Гарри обошёл её, чтобы рассмотреть ближе. Его брови поползли вверх. — Гермиона? — сказал он. — Грейнджер на прошлой неделе произнесла блестящую речь перед Визенгамотом о правах на защиту земель для магических существ, — сказала Паркинсон бесстрастно. — Да, я знаю. — Гарри прищурился. — Но откуда ты это знаешь? Она указала на страницу, словно Гарри был самым тупым человеком на планете. — Здесь статья об этом. Знаешь, те слова рядом с картинками? Гарри хмыкнул, неубеждённый. Гермиона всё ещё не рассказывала, что у неё происходит с Паркинсон. Они вели себя почти как подруги, но обе были так скрытны насчёт этого. Гарри было бы всё равно, если бы они дружили. Чёрт, он и Малфой были приятелями вопреки всему, так почему бы и не Гермионе с Паркинсон? Гарри пожал плечами и пошёл наполнить кружку из кофейника. — Тебе письмо, — сказала Паркинсон, указывая за спину на кухонный стол. Гарри нахмурился. Он никогда не получал почту. Совы в магловскую квартиру были редкостью, и большая часть писем Гарри собиралась на Гриммо, так как он никогда не утруждал себя тем, чтобы сообщить кому-либо свой текущий адрес. Это было даже к лучшему, потому что единственные письма, которые получал Гарри, были приглашениями на чопорные приёмы, просьбами о пожертвованиях или изредка вопиллерами, которые каким-то образом просачивались сквозь его систему фильтрации. Гарри взял конверт со стола и замер. Он поднял взгляд на Паркинсон и увидел, что она смотрит на него. Его глаза снова упали на печать Департамента магического правопорядка с нарастающим дурным предчувствием. Горло пересохло, в груди стало пусто, Гарри разорвал конверт и извлёк единственный лист пергамента. — Что там? — спросила Паркинсон. Гарри прочистил горло, пробегая взглядом по странице. — Моё слушание назначено на понедельник в четыре. Паркинсон уставилась на него на мгновение дольше обычного, затем кивнула и вышла из комнаты. Гарри опустился на стул за кухонным столом. Это ведь то, чего он хотел, не так ли? Апелляция, тренировки с Гермионой — всё ради этого. Не было причин, по которым это должно было ощущаться как удар в живот стальными сапогами. Приглушённые крики в гостиной вырвали Гарри из раздумий. Заинтригованный, Гарри просунул голову в дверь, но Малфой и Паркинсон прекратили разговор, общаясь только злыми взглядами и выразительными бровями. Всё ещё сжимая в кулаке письмо, Гарри взбежал по лестнице в свою комнату. Как только дверь закрылась, спор возобновился. Гарри подпрыгивал на пятках, скрипя зубами, пока высокочастотный свист заглушал звуки дома. Грудь болезненно сжалась, сердце бешено колотилось, перед глазами заплясали пятна. Нет. Он не будет паниковать. Ему нужно было выбраться. Быть где угодно, только не здесь. Одному. Гарри накинул толстовку, затем кожаную куртку, сунул ноги в кроссовки. Он вылетел из комнаты и сбежал по лестнице, не заботясь о том, остались ли Малфой и Паркинсон там, хотя теперь крики доносились из кухни. Он схватил скейтборд у двери и встал на него, как только оказался на улице.***
Дождь начался через час после того, как Гарри ушёл, но он не был готов возвращаться домой. Он почти не помнил маршрута, только то, что улицы были тихими, а воздух ледяным — первое дыхание зимы на ветру. Когда Гарри устал гонять скейтборд по тротуарам без определённой цели, он попытался проехаться по перилам, но упал на задницу. Он попробовал ещё три раза с тем же результатом, хотя теперь у него были не только ушибы на заднице, но и на правом колене, на обоих локтях, а лодыжка вела себя странно. Вероятно, должно было быть больно, но Гарри ничего не чувствовал — слишком онемел или слишком отвлёкся, чтобы заметить. Он вернулся в квартиру несколько часов спустя, дрожа и промокнув до нитки. Кожа — дерьмо под дождём, даже покрытая лёгкими согревающими и водоотталкивающими чарами. Ему стоило бы обзавестись нормальным пальто до зимы, но кожаная куртка была для Гарри больше, чем теплом, это была защита, броня, единственное, что осталось от крёстного. Он повесил её на крючок у двери, где она безжизненно повисла, капая на пол. Гарри поднялся наверх в душ и включил воду настолько горячую, насколько можно. Он стоял под струёй, кожа щипала, а он пытался ни о чём не думать. Это было, конечно, невозможно. Чем сильнее он пытался очистить голову, тем больше разум Гарри заполнялся тревогами о слушаниях, о том, что будет после слушаний, о том, как выглядит обнажённый Малфой, и о неудобном желании Гарри целовать его постоянно. Раздражённый, Гарри закрыл глаза и повернул лицо к струе, размышляя, можно ли так утонуть. К тому времени, как Гарри закончил душ, он был обессилен, конечности тяжелы от усталости и груза беспокойства. Мокрая одежда лежала кучей на полу, вокруг расплывалась лужа, и Гарри отправил её в корзину с быстрым сушащим заклинанием. Он завязал полотенце на бёдрах и провёл рукой по запотевшему зеркалу. Со вздохом он надел очки, и его отражение стало чётким. Кожа была красной от горячей воды, капли с волос стекали по затылку и плечам, но не поэтому Гарри смотрел ошеломлённо и не мигая в зеркало. Малфой оставил следы. Они были ничем по сравнению с пятнистыми синяками от падения со скейтборда, уже темневшими и чувствительными к прикосновению. Эти были красными и круглыми, и на плече Гарри был чёткий отпечаток зубов. Малфой, вероятно, оставил его, пока они дрочили в кладовке во время вечеринки в пентхаусе Крама (Гарри собирался сказать Симусу, что это был Кенсингтон, а не Найтсбридж). Половина «Лондонских Львов» ворвалась на кухню за шотами огневиски, не оставляя им ни пути к отступлению, ни лёгких оправданий, так что они просто… продолжили. Малфой впился зубами в плечо Гарри, чтобы заглушить крик, когда кончил в его кулак. А также немного на коллекцию протеинового порошка Крама, что заставило Малфоя покатываться со смеху. Он пошутил о добавлении дополнительного белка, пока Гарри испарял беспорядок, а затем и сам порошок — на всякий случай. Гарри провёл кончиками пальцев по синяку, надавливая, пока не почувствовал укол боли. Возможно, это ничего не значило. Малфой часто был весь в отметинах, носил их как значки или татуировки, расстёгивая рубашку для всеобщего обозрения. Но Гарри не думал, что у него самого когда-либо были такие отметины. Ему это нравилось. Гарри шагнул в коридор в облаке пара. Он успел сделать около трёх шагов к своей комнате, как услышал шаги на лестнице, и затем Малфой там оказался, одетый в свою вечернюю одежду. Он остановился так внезапно, будто врезался в стену. Его глаза мгновенно опустились на обнажённую грудь Гарри, отмечая каждый след, так же, как и Гарри, а также темнеющий фиолетовый синяк на колене и икре от падения со скейтборда. — Где ты был? — спросил Малфой низким голосом. — На улице. Катался. — Там дождь. — Ага. Малфой изучал его мгновение, но его глаза снова скользнули по груди Гарри, затем опустились ниже, к полотенцу на бёдрах, прослеживая дорожку волос ниже пупка. Он облизнул губы. — Я встречаюсь с Асторией в пабе. — Его глаза встретились с глазами Гарри, и голос стал глубже. — Хочешь пойти? Гарри выдохнул, чувствуя резкий укол возбуждения, потому что, чёрт возьми, формулировка не оставляла никаких вопросов о том, что он на самом деле имел в виду. Он сглотнул и прочистил горло, прежде чем ответить. — Да. Дай мне одеться. — Если так надо, — сказал Малфой и прошёл мимо Гарри к двери своей спальни, но проходя, его пальцы скользнули по передней части полотенца Гарри, откинув его и оголив Гарри, до того, как тот успел прикрыться. Малфой рассмеялся, пока Гарри хмурился, и прошёл мимо него к своей двери. — Поторопись, а то уйду без тебя, — крикнул Малфой. Гарри бросил полотенце ему в голову и захлопнул дверь.
