На Пути Выбора

Весеннее солнце уже давно поднялось над крышами Танталы, когда Верант наконец открыл глаза. Некоторое время он просто лежал на старой кровати, не двигаясь и прислушиваясь к собственным ощущениям, пытаясь понять, что именно кажется ему таким необычным. Лишь спустя несколько секунд до него дошло, что впервые за очень долгое время он проснулся без тяжести в груди, без тревоги, без ощущения приближающейся беды, которое давно стало привычной частью каждого его утра. Более того, он поймал себя на том, что улыбается. Не изображает улыбку ради приличия, не заставляет себя смотреть на мир чуть позитивнее, а действительно улыбается сам по себе. Вчера он сумел победить. Да, это была маленькая победа на фоне огромного города, захлёбывающегося в коррупции, страхе и власти Синдиката, однако для него самого она значила гораздо больше, чем могло показаться со стороны. Впервые кто-то заставил Царя Мидаса выглядеть беспомощным. Впервые жители увидели, что этот человек не является неуязвимым чудовищем. Впервые сам Верант почувствовал, что его усилия способны изменить хоть что-то вокруг него. Именно поэтому он покинул дом значительно бодрее обычного, даже не вспомнив о завтраке. Его мысли постоянно возвращались к прошлой ночи, прокручивая детали драки снова и снова, анализируя ошибки, удачные решения и возможные варианты будущих столкновений. Работа мойщика окон не требовала постоянного напряжения ума, а потому подобные размышления давно стали для него привычным занятием. Пока он шёл по улицам города, держа под мышкой инструменты для работы, жизнь вокруг текла своим чередом. Торговцы спорили с покупателями, дети носились между домами, кто-то разгружал телеги, кто-то ремонтировал крыши, а кто-то просто сидел возле лавок и обсуждал последние городские новости. Именно благодаря этому Верант и услышал разговор двух парней примерно своего возраста, которые настолько увлеклись беседой, что совершенно не следили за громкостью собственных голосов. — Говорю тебе, я своими глазами видел! Он реально его унизил! — Да ладно тебе, Мидаса невозможно унизить. — Вот и я так думал, пока не увидел. Он потом ещё надпись оставил на стене. — Какую надпись? — Мастер Смола. — Это имя такое? — Наверное. Сдержать улыбку оказалось практически невозможно. Верант ускорил шаг лишь потому, что боялся рассмеяться прямо посреди улицы и тем самым привлечь к себе ненужное внимание. Внутри него словно что-то согревалось от осознания того факта, что люди действительно начали говорить о нём. Не о странном полукровке, который живёт один в старом доме. Не о бедняке, который моет окна за копейки. Не о бывшем заключённом а именно о Мастере Смоле. О человеке, который рискнул выступить против одного из самых влиятельных ублюдков города. Возможно, это было глупо и по детски, но именно в тот момент Верант чувствовал себя счастливым. Ближе к вечеру рабочий день уже подходил к концу. Парень сидел на краю очередной крыши, свесив ноги вниз и наслаждаясь редкими минутами покоя, которые выпадали ему между работой и наступлением ночи. Весенний ветер гулял между домами, гоняя по улицам пыль и клочки старых газет, а солнце постепенно начинало клониться к горизонту, окрашивая серые кварталы Танталы в золотистые оттенки. Именно тогда до его слуха донёсся слишком знакомый голос. Даже находясь на значительном расстоянии, Мидас умудрялся кричать так, словно хотел заставить услышать себя весь город. — Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь, мусор?! Заинтересовавшись происходящим, Верант посмотрел вниз и быстро обнаружил источник шума. На одной из улиц действительно стоял сам Царь Мидас. Однако сейчас всё выглядело немного иначе, чем обычно. Перед ним находился подросток со скейтом, который не просто не боялся дворфа, а откровенно над ним издевался. Судя по возрасту, парень был младше самого Веранта, однако держался так уверенно, будто разговаривал не с одним из самых опасных людей города, а с надоедливым соседом. — Или что? Пойдёшь жаловаться своему Мастеру Смоле? Несколько прохожих нервно засмеялись. Кто-то тут же попытался уйти подальше, опасаясь последствий такой наглости. Сам Верант невольно усмехнулся. Услышать собственное прозвище из уст совершенно незнакомого человека оказалось неожиданно приятно. Однако улыбка постепенно начала исчезать с его лица, поскольку реакция Мидаса показалась ему странной. Дворф не схватился за оружие. Не начал угрожать. Не приказал своим людям избить наглеца. Более того, рядом вообще не было ни одного телохранителя. Вместо привычной ярости на лице Мидаса медленно появилась довольная улыбка человека, который знает нечто недоступное остальным. Он спокойно поднял руку и указал пальцем на подростка, словно показывал кому-то цель. Первое мгновение ничего не происходило. Затем воздух буквально взорвался от чудовищного удара. Что-то рухнуло с неба настолько быстро, что Верант даже не успел понять, что именно увидел. Его взгляд уловил лишь размытую тень, после чего улицу окатило кровью. Там, где секунду назад стоял живой человек, теперь находилось нечто настолько ужасное, что разум отказывался принимать увиденное. Раздались крики. Кто-то побежал прочь. Кто-то упал на землю. Кто-то начал истерически звать на помощь. Однако сам Верант не слышал практически ничего. Внутри его головы будто что-то оборвалось, а воспоминания, которые он годами пытался загнать как можно глубже, неожиданно вырвались наружу. Перед глазами вновь возникли коридоры тюрьмы. Сырые стены. Запах плесени. Крики заключённых. Звук открывающихся камер. Тяжёлые шаги охраны. Он снова видел, как людей избивали до смерти за малейшую провинность. Видел драки за еду. Видел существ, которые ещё утром разговаривали, а вечером уже лежали без движения. Он вспомнил собственный страх, который тогда поселился внутри него и больше никогда не исчезал полностью. Именно там Верант начал бояться смерти. Не собственной смерти. Любой. Ему становилось плохо даже от вида тяжёлых ранений. Каждый раз, когда он видел кровь, его начинала бить дрожь. А теперь прямо перед его глазами человек исчез за одно мгновение, даже не успев осознать происходящее. Слёзы сами потекли по щекам. Он даже не заметил этого, продолжая смотреть туда, где постепенно рассеивались пыль и дым. Когда мутное облако наконец начало исчезать, взгляду открылась фигура существа, которое и стало причиной всего произошедшего. Первым делом в глаза бросались огромные багровые крылья, напоминавшие крылья летучей мыши, только увеличенные до чудовищных размеров. Затем становилось видно само тело. Его кожа имела тёмно-коричневый оттенок и выглядела настолько грубой, будто была сделана не из плоти, а из старой потрескавшейся древесины. Лоскуты ткани, висевшие на нём, лишь отдалённо напоминали одежду. Особенно выделялись предплечья, покрытые почти чёрной плотной оболочкой, которая казалась значительно прочнее остального тела. Существо медленно повернуло голову в сторону людей, оставшихся на улице, и этого оказалось достаточно, чтобы большинство из них замерло на месте. Его глаза были огромными, абсолютно чёрными и хищными. Вертикальные зрачки медленно двигались, изучая толпу с таким спокойствием, словно перед ним находились не разумные существа, а стадо животных. Верант ощущал, как его тело постепенно перестаёт слушаться. Каждый инстинкт требовал бежать как можно дальше, однако страх оказался настолько сильным, что лишил его возможности даже пошевелиться. Он лишь продолжал смотреть на это создание, чувствуя, как сердце колотится всё быстрее. Существо открыло рот и издало звук, который лишь отдалённо можно было назвать речью. Казалось, будто его голосовые связки давно уничтожены, а каждое слово причиняет ему физическую боль: — СмиеЕеЕртъ вСЕЕеЕм... От этих слов по улице прокатилась новая волна ужаса. Несколько человек закричали. Кто-то упал на колени. Кто-то бросился бежать. Однако существо уже не обращало на них внимания. Оно резко взмахнуло крыльями, подняв в воздух облака пыли и мусора, после чего начало стремительно подниматься вверх. Несколько секунд оно висело над улицей, возвышаясь над домами подобно ожившему ночному кошмару, а затем рвануло вперёд и исчезло среди городских кварталов, оставив после себя лишь кровь, разрушения и десятки перепуганных свидетелей. Среди всей этой паники только один человек выглядел совершенно спокойным. Более того, он выглядел довольным. Мидас медленно осматривал собравшихся людей, и на его лице играла улыбка, которая заставила Веранта почувствовать новый приступ холода. Это была не улыбка человека, которому просто повезло выжить рядом с чудовищем. Это была улыбка человека, который заранее знал, что сейчас произойдёт. И именно в этот момент Верант впервые испугался не самого крылатого существа, а того, что могло связывать его с Царём Мидасом. § Верант не сразу понял, что кто-то обращается именно к нему. После увиденного его сознание будто провалилось в вязкое болото, из которого невозможно выбраться одним усилием воли, поэтому голос дворфа сначала показался ему частью общего шума улицы, частью тех криков, плача и паники, что все еще метались между домами даже после того, как крылатое существо исчезло за крышами. Только когда окрик повторился громче и раздраженнее, парень наконец моргнул, ощущая, как болезненно натягивается кожа вокруг глаз от высохших слез, а сердце, до сих пор колотившееся где-то в горле, нехотя начинает возвращаться на свое законное место. — Эй, кому говорю! Стоявший внизу Мидас нетерпеливо размахивал рукой, словно подзывал не живого человека, а ленивого работника, забывшего о своих обязанностях. Само это зрелище казалось настолько нелепым после произошедшего, что Верант несколько секунд просто смотрел на дворфа, не понимая, что именно видит перед собой. Несколько мгновений назад на его глазах погиб человек, улица все еще не успела оправиться от ужаса, а этот жирный мешок с золотом выглядел так, будто единственной проблемой в мире для него оставались бытовые неудобства. — Помой окна в моем доме на следующей улице! Слова ударили по сознанию неожиданнее любого выстрела. Верант машинально кивнул, хотя внутри него одновременно сталкивались десятки мыслей, каждая из которых пыталась перекричать остальные. Ему хотелось спросить, неужели тот действительно ничего не чувствует после увиденного, хотелось закричать, что только что погиб подросток, хотелось просто убежать куда-нибудь подальше и больше никогда не видеть ни эту улицу, ни этот город, ни этого дворфа, но вместо всего этого он лишь стоял с ведром в руках, пытаясь справиться с дрожью в коленях и убедить себя, что происходящее реально. — Это который... с желтым забором ? — Да, он самый! Не из золота, потому что нищие вроде тебя могут украсть! Мидас расхохотался собственной шутке и зашагал прочь, всем своим видом демонстрируя превосходство человека, который уверен, что ему никогда ничего не будет. Верант лишь опустил взгляд и стиснул зубы так сильно, что заболела челюсть. Даже сейчас дворф не смог удержаться от издевательства, словно ему жизненно необходимо было унижать кого-нибудь каждые несколько минут, чтобы чувствовать себя значимым. Впрочем, парень быстро поймал себя на мысли, что сегодня его не избили, не ограбили и не заставили платить очередной выдуманный налог, а значит по меркам Танталы день можно было считать относительно удачным. — Осторожнее там, парень. Голос донесся снизу, выдернув его из размышлений. Верант дернулся и посмотрел на какого-то мужчину среди прохожих, который глядел на него с плохо скрываемым сочувствием. От этого взгляда стало только хуже, потому что сочувствие означало понимание, а понимание означало, что смерть подростка увидел не он один. — Д-да отстаньте все! Схватив ведро, он почти бегом покинул крышу, расплескав часть воды на собственную одежду. Сейчас ему хотелось только одного — перестать думать, поэтому он направился к дому Мидаса сразу же, не позволяя себе останавливаться ни на секунду. Чем быстрее руки будут заняты работой, тем меньше времени останется для воспоминаний, а воспоминания сегодня напоминали стаю голодных зверей, только и ждущих момента, чтобы снова вцепиться в разум. Дом дворфа выделялся среди соседних построек настолько сильно, словно принадлежал существу из другого мира. Пока большая часть Танталы утопала в серости, облупившейся краске и следах постоянной нищеты, жилище Мидаса сияло свежими досками, аккуратными стенами и тем самым желтым забором, которым хозяин, кажется, гордился едва ли не больше собственной брони. Поднимаясь вдоль фасада и принимаясь за работу, Верант невольно заглядывал внутрь через стекла и каждый раз ощущал неприятный укол где-то под ребрами. Полки ломились от вещей, столы были заставлены дорогой посудой, а количество еды в одном только помещении превосходило недельный запас многих семей города. Особенно мерзкой казалась мысль о том, что часть этого богатства он буквально держал вчера в руках. Достаточно было просто забрать тот мешок, просто оставить себе хотя бы часть монет, и тогда ближайшие месяцы можно было бы не думать о работе, налогах и бесконечной экономии. Эта мысль появлялась снова и снова, однако каждый раз вслед за ней приходило другое воспоминание — дрожащий дворф, умоляющий о пощаде, и собственная рука, отбрасывающая деньги прочь. Верант не мог объяснить это логически. Он понимал, насколько ему самому нужны были эти монеты, понимал, что никто бы не осудил его за подобный поступок, но сама идея взять чужое после победы вызывала в нем такое же отвращение, какое вызывали методы Мидаса. — Слышь, ты мне кого-то напоминаешь. Внутри все мгновенно похолодело. Тряска, постепенно утихавшая во время работы, вернулась с удвоенной силой. Пальцы сжались вокруг тряпки, а дыхание стало таким осторожным, словно одно лишнее движение могло выдать его с головой. — Ты случайно не... Мысли понеслись вперед быстрее любого выстрела. Он уже видел, как придется бежать из города, как придется бросить дом, работу, Бабушку Люси и вообще всю жизнь, которую он с таким трудом удерживал на плаву последние годы. — Ты же на пятиэтажке живешь? Несколько секунд Верант просто молчал, пытаясь понять услышанное. — Д... д-да... — Прошлым утром тебя дома не было, когда я пришел за платой! Облегчение оказалось настолько сильным, что едва не подкосило ноги. Однако продлилось оно недолго, потому что смысл сказанного быстро добрался до сознания. Он действительно отсутствовал дома после драки. Он действительно пропустил очередной побор. — Мне сейчас и конфисковывать нечего! Завтра приду, вернешь в двойном.. Нет. В тройном размере! В груди мгновенно вспыхнула злость. Не героическая, не благородная, а самая обычная человеческая злость человека, которого загнали в угол. Ему хотелось ударить дворфа прямо сейчас, хотелось размазать его самодовольную физиономию о собственный забор, хотелось хотя бы раз заставить того почувствовать тот страх, который он ежедневно внушал другим. Однако рядом не было маски, рядом не было образа Мастера Смолы, а где-то над городом все еще могла кружить крылатая тварь. Кроме того, существовала еще одна причина, которую Верант ненавидел сильнее всего. Он боялся. Боялся не боли и не поражения. Он боялся того, что может случиться после удара. Поэтому он просто продолжил мыть окна. К моменту окончания работы солнце уже заметно клонилось к закату, окрашивая крыши Танталы в тусклые оранжевые оттенки. Настроение оставалось настолько отвратительным, что возвращаться домой совершенно не хотелось, поэтому он бесцельно бродил по улицам, пока не наткнулся на небольшую вечеринку, организованную возле одного из местных заведений. Оттуда доносилась музыка, слышался смех, а люди его возраста выглядели настолько беззаботными, будто жили где угодно, только не в городе Синдиката Разбойников. На несколько секунд Верант замер, наблюдая за ними, ощущая странное желание просто зайти внутрь и хотя бы раз провести вечер как обычный парень, а не как человек, который каждую ночь рискует собственной шкурой. — Для мелких вход только с родителями. Где твои? Слова охранника ударили точнее любой монеты из пушки Мидаса. — Засунь эти слова себе куда-нибудь поглубже, или тебе рассказать секреты биологии? Произнеся первое, что пришло в голову, Верант поспешил скрыться прежде, чем мужчина успел осмыслить услышанное. Уже через минуту он сам едва не рассмеялся над собственной глупостью, но смех быстро угас, оставив после себя лишь неприятную пустоту. Вернувшись домой, он рухнул на кровать прямо в одежде и некоторое время просто смотрел в потолок. Взгляд случайно зацепился за лежащий на коробках костюм, который он забыл убрать после вчерашней ночи, и это неожиданно принесло немного спокойствия. По крайней мере сегодня никто не вломился в квартиру, не устроил обыск и не перевернул все вверх дном. Однако вслед за этим пришла новая проблема, гораздо серьезнее всех предыдущих. Крылатое существо. Если Мидаса он хотя бы мог понять, то эта тварь оставалась совершенно неизвестной величиной, а неизвестность пугала куда сильнее любого бандита. Чем дольше он размышлял, тем яснее понимал одну неприятную вещь. Он совершенно не хотел вмешиваться. Каждый раз, когда в его голове возникала мысль о возможной охоте на монстра, следом появлялся другой голос, гораздо честнее и гораздо ближе к настоящему Веранту. Этот голос напоминал ему о том, что он не герой, не солдат и не защитник города. Он просто парень, который моет окна и случайно ввязался в историю гораздо крупнее себя. Если завтра кто-то другой попробует остановить эту тварь, Верант с радостью уступит ему это право и даже пожелает удачи из безопасного места. Проблема заключалась лишь в том, что никто другой, кажется, делать этого не собирался, а значит однажды ему снова придется выбирать между собственным страхом и чужой бедой. Чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, он начал экспериментировать со смолой. Идея пришла совершенно случайно. Если монстр летает, возможно, его получится хотя бы сбить или отвлечь. Первые попытки закончились провалом, поскольку липкая масса просто отказывалась нормально отделяться от ладони, однако спустя множество неудач он догадался использовать эластичную разновидность. Маленький смоляной шарик неожиданно сорвался с пальцев, описал дугу по комнате и отскочил от стены, после чего шлепнулся на пол. Результат выглядел откровенно жалким, но все же оказался лучше полного отсутствия результата, поэтому следующие полчаса Верант провел, бросая смоляные сгустки по комнате и наблюдая за их поведением. Когда за окном окончательно стемнело, он нехотя натянул костюм, проверил маску, очки и карманы, после чего выбрался наружу через окно. Ночной воздух мгновенно показался родным, а крыши — привычными и безопасными. Используя барьеры как ступени, он перескакивал между домами, выполняя бесполезные акробатические трюки и позволяя себе хотя бы ненадолго забыть обо всех тревогах. В такие моменты он почти чувствовал себя свободным, будто весь огромный город принадлежал только ему одному. Однако это ощущение длилось недолго, потому что зрение Фейлина первым уловило движение высоко над крышами, где среди темного неба скользил силуэт, слишком крупный для любой птицы и слишком быстрый для любого известного ему существа, причем направление его полета совпадало именно с тем местом, где сейчас находился сам Верант.