Нил Джостен и философский камень (Кроссовер)

День рождения Нила выдался на редкость паршивым. Он провел его в полном одиночестве, забившись в щель между двумя гаражами на окраине какого-то городка, название которого даже не потрудился запомнить. Одиннадцать лет. Круглая дата, которую следовало бы отметить тортом со свечами и глупыми поздравлениями. Вместо этого Нил жевал черствую булку, украденную накануне с уличного прилавка, и пытался согреть окоченевшие пальцы дыханием. Мама всегда говорила, что день рождения — это просто дата в календаре. «Не привязывайся к датам, Нил. Даты — это следы, а следы должны быть запутанными». Он помнил, как однажды, когда ему исполнилось семь, она подарила ему новую карту автомобильных дорог. Это был лучший подарок в его жизни. Сейчас карта промокла и порвалась, как и всё остальное. Ночь опустилась на город быстро, словно кто-то набросил на небо тяжелое черное одеяло. Нил уже собирался устраиваться на ночлег, когда услышал звук. Бум. Бум. Бум. Земля дрожала. Нил замер, инстинктивно вжимаясь спиной в холодный кирпич. Звук приближался. Это были шаги. Но шаги не человеческие, слишком тяжелые, слишком размеренные. Так могло шагать только что-то огромное. В проеме между гаражами появилась тень. Гигантская, закрывающая собой весь обзор. Нил судорожно соображал, куда бежать, но тень наклонилась, и в тусклом свете уличного фонаря он разглядел лицо. Это был мужчина. Огромный, вдвое выше обычного человека и втрое шире. Его лицо, почти полностью скрытое спутанной черной бородой и длинными волосами, казалось вытесанным из грубого камня. Глаза-бусинки блестели из-под кустистых бровей, а в руках он держал нечто, похожее на розовый торт, упакованный в мятую коробку. — Вот ты где, Натаниэль, – прогрохотал великан. Голос у него был низкий и рокочущий, как далекий гром. – С днем рождения. Нил не ответил. Его пальцы сами собой сжались в кулаки. Имя. Этот человек знал его настоящее имя. То самое, которое мать запретила произносить когда-либо и где-либо. Натаниэль Веснински. Имя, пахнущее кровью, Азкабаном и холодным смехом отца. — Кто вы? – голос Нила прозвучал хрипло. Он уже высматривал путь отхода. Просочиться слева, перемахнуть через мусорный бак, нырнуть в подворотню... — Я Хагрид, – великан улыбнулся, и его борода разъехалась в стороны, обнажая желтоватые зубы, — Рубеус Хагрид, хранитель ключей и лесничий Хогвартса. А ты – Натаниэль Веснински. Ох, и натерпелся же я, пока тебя искал. Думал, никогда не найду. Он водрузил коробку с тортом прямо на мусорный бак и, кряхтя, уселся рядом. Земля снова вздрогнула. — С днем рождения, – повторил Хагрид, открывая коробку. Внутри действительно оказался торт: немного помятый, с кривой надписью зеленой глазурью «С днем рождения, Натаниэль», но настоящий. Сливочный, с вишневой прослойкой. У Нила засосало под ложечкой. — Откуда вы знаете мое имя? – Нил не двинулся с места. – И... Откуда вы знаете, где я? Хагрид почесал затылок огромной ладонью. — Ну, это... Мы ж тебя искали. Ваймак приказал. Сов-то ты гонял знатно, признаю. Но мы ж волшебники, в конце концов. Есть способы. Он замолчал и вдруг посерьезнел. Маленькие глазки уставились на лоб Нила, и мальчик непроизвольно прикрыл шрам ладонью. — Так это правда, – пророкотал Хагрид почти благоговейно, – я сперва не верил. Думал, слухи. А оно вон как. Говорят, ты сделал что-то с Темным Лордом. С Сам-Знаешь-Кем. Говорят, он пытался тебя убить, а ты... Выжил. Нил застыл. Перед глазами вспыхнула зеленая вспышка. Запах озона. Пустые глаза матери. — Я ничего не делал, – прошептал он, – я просто убежал. — Убежал? – Хагрид наклонил голову набок. – От смертельного проклятия не убегают, Натаниэль. Авада Кедавра... Она... Она никого не оставляет в живых. Кроме тебя. Ты единственный, кто пережил это заклятие. Во всем мире только ты. Нил смотрел на Хагрида и не понимал. Заклятие? Смертельное? Он помнил только боль, вспышку и безумное желание бежать. Разве это считается? — Я не колдун, – сказал он твердо, – я нормальный. Мы с мамой нормальные. Хагрид расхохотался. Гулкий раскатистый смех эхом отразился от стен гаражей. — Нормальный? А странные вещи с тобой никогда не случались? Ну, когда ты злился или пугался, а потом – бах! И что-то странное происходило? Нил замер. Он вспомнил. Вспомнил, как однажды, когда мама в приступе ярости снова схватила его за волосы, разбилась лампа. Просто взорвалась стеклянными осколками, хотя он до нее даже не дотронулся. Вспомнил, как в школе, где они задержались на целых три месяца, хулиган, отбиравший у него завтрак, вдруг обнаружил, что его собственные волосы приклеились к парте. Тогда Нил списал это на удачу. — Откуда вы знаете? – прошептал он. — Потому что ты волшебник, Натаниэль, – Хагрид снова улыбнулся. – Самый настоящий. И тебе давно пора узнать правду. О себе, о твоих родителях, о Темном Лорде... Ночь опустилась на город окончательно. Фонарь над ними замигал и погас, оставив только лунный свет и огонек надежды, который Нилу совсем не хотелось принимать. Но Хагрид уже доставал откуда-то из недр своего огромного пальто еще одно письмо. Точно такое же, как те, что преследовали его последние недели. — Давай-ка, почитай еще раз, - добродушно прогрохотал он, – и поешь торта. А завтра нам с тобой нужно кое-куда отправиться. В одно место, где тебя ждут. Нил смотрел на протянутый конверт, на розовый торт, на огромного человека с добрыми глазами. Все внутри него кричало: «Не верь. Беги. Это ловушка». Но он так устал. Устал бегать, устал голодать, устал дрожать от каждого шороха. И, возможно, впервые за долгое время ему захотелось узнать ответы. Даже если они убьют его. — Я не Натаниэль, – сказал он, но в голосе не было уверенности, – я Нил. — Ну, как скажешь, – Хагрид пожал плечищами, – А пока ешь торт, Нил. Завтра трудный день. И Нил, помедлив еще мгновение, отломил кусочек торта грязными пальцами. Сладкий крем обжег горло. Кажется, он не ел ничего вкуснее за всю свою жизнь.