Нил Джостен и философский камень (Кроссовер)

Первое сентября наступило быстрее, чем Нил надеялся. Он провел оставшиеся дни в крошечной съемной комнате, которую оплатил магловскими деньгами матери. Выходил только за едой и сразу возвращался, запирал дверь на все замки, проверял окна. Привычка, от которой невозможно избавиться. Хогвартс еще не стал реальностью, а просто словами на пергаменте, просто билетом в кармане, просто палочкой, которую Нил иногда доставал и рассматривал, пытаясь понять, как кусок дерева может быть связан с человеком, убившим его мать. Утром первого сентября он приехал на вокзал Кингс-Кросс за два часа до отправления. Мама учила: приходить заранее, осматривать местность, проверять выходы. Он нашел платформу девять, нашел платформу десять. Между ними была стена. Обычная кирпичная стена с табличкой. Нил стоял и смотрел на нее. Тележка с вещами, чемодан с мантией и учебниками, котел, сумка с маггловскими деньгами на всякий случай казались нелепыми посреди деловых маглов, спешащих на свои поезда. — Просто идти прямо в стену, – пробормотал он себе под нос. – И не бояться. Нил никогда не боялся стен. Он боялся того, что за ними. Он разбежался и побежал. Стена надвинулась, и в последний момент он зажмурился. Ожидал удара, но вместо этого был мгновенный холодок, словно прошел сквозь завесу воды, а потом шум, гам, свист пара и гул голосов. Платформа девять и три четверти. Алый паровоз выпускал клубы дыма под стеклянной крышей. Повсюду сновали дети в мантиях, родители, совы в клетках, чемоданы на тележках. Кто-то кричал, кто-то смеялся, кто-то прощался. Нил стоял посреди этого хаоса, и на мгновение ему захотелось развернуться и уйти обратно. Слишком много людей. Слишком много глаз. Он двинулся вдоль платформы, высматривая свободное место, и тут заметил их. Компания из пяти человек держалась чуть в стороне от основной толпы. Высокий мужчина с тяжелым лицом и холодными глазами. Такие лица Нил научился распознавать сразу, они принадлежали людям, которые привыкли повелевать. Рядом с ним стояла женщина с мягкими чертами лица и встревоженным взглядом, ее рука лежала на плече самого высокого из мальчиков. Мальчику было лет пятнадцать, смуглый, с темными глазами и вьющимися каштановыми волосами. Он улыбался широко и открыто, что-то говорил, активно жестикулируя. Полная противоположность мужчине, который даже не смотрел на него. А чуть поодаль стояли двое. Близнецы. Светлые волосы, одинаковые лица, одинаковые позы — руки в карманах мантий, подбородки вздернуты. Но при этом совершенно разные. Один смотрел прямо перед собой, губы сжаты в тонкую линию, плечи напряжены. Второй... второй смотрел на толпу с выражением скучающего презрения, но Нилу хватило одного взгляда, чтобы заметить: он не скучал. Он сканировал. Точно так же, как сам Нил. — Я просто говорю, что квиддич в этом году будет потрясающим! – донесся голос старшего мальчика. – Вы же оба попробуетесь в команду, когда придет время, правда? — Заткнись, Ники, – отозвался один из близнецов. Голос у него был ровный, почти ленивый. — Аарон, я просто пытаюсь поддержать разговор! — Не надо. Мужчина – Лютер, тяжело опустил руку на плечо улыбчивого Ники. — Прекрати паясничать, – сказал он негромко, но с такой сталью в голосе, что Ники дернулся, будто от удара. Улыбка на его лице на мгновение потускнела. — Прости, пап. Нил собирался пройти мимо. Он не хотел ни с кем говорить, не хотел привлекать внимания. Но в этот момент один из близнецов, тот, что смотрел на толпу, вдруг повернул голову и встретился с ним взглядом. Светло-карие глаза. Пустые, как стекло. Но на самом дне – что-то опасное, что-то знакомое. Так смотрит человек, который знает: мир не бывает добрым. Нил быстро отвел взгляд. Но было поздно — Ники уже заметил его. — О! Еще один первокурсник! – старший мальчик расплылся в улыбке. – Привет! Тоже в Хогвартс? Нил замер. Мамины уроки кричали: не отвечай, не вступай в контакт, проходи мимо. Но Хагрид говорил, что Хогвартс другое место. Здесь он должен быть кем-то другим. Может быть, даже кем-то, у кого есть имя. — Да, – сказал он коротко. — Первый раз на платформе? Не бойся, тут все поначалу теряются. Я Ники Хэммик, пятый курс. А это мои кузены. Аарон и Эндрю. – Он указал на близнецов. – Им тоже одиннадцать, тоже первый курс. — Аарон, – коротко представился напряженный близнец. Эндрю ничего не сказал. Просто продолжал смотреть на Нила с тем же пустым выражением. — А ты?.. – начал Ники. — Нил, – ответил он раньше, чем подумал. Настоящее имя могло подождать, – Нил Джостен. Что-то мелькнуло в глазах Лютера. Он перевел взгляд на Нила, и мальчик почувствовал, как мужчина оценивает его: дешевая маггловская одежда, отсутствие родителей, одинокий чемодан. — Джостен? – переспросил Лютер. – Не Веснински? Сердце Нила пропустило удар. — Нет, – сказал он ровно. Эндрю чуть склонил голову набок. Его взгляд задержался на лбу Нила – на линии волос, где под челкой прятался шрам в форме молнии. — Врет, – тихо сказал Эндрю. Это было первое слово, которое Нил от него услышал. Голос был абсолютно бесцветным. Ники переводил взгляд с кузена на Нила. — Что? О чем ты? Но Эндрю уже отвернулся, потеряв интерес. Или сделав вид, что потерял. — Поезд скоро отправляется, – вмешалась женщина, мать Ники, –мальчики, вам пора. Нил воспользовался моментом и поспешил к поезду. Он нашел пустое купе в середине состава, закинул чемодан на полку, сел у окна. Отсюда был виден выход и часть платформы. Хорошая позиция. Поезд дернулся и поплыл. Лондон за окном таял, сменяясь зелеными полями и перелесками. Нил откинулся на спинку сиденья и попытался дышать ровнее. Его узнали. Нет, не узнали. Догадались. Эндрю, этот странный близнец с пустыми глазами, понял, что он врет. И Лютер. Он тоже что-то заподозрил. Его вопрос звучал не как догадка, а как проверка. История о том, что какой-то Натаниэль Веснински выжил после встречи с Темным Лордом, облетела всех. Хагрид говорил, что его имя известно в мире волшебников. Значит, любой, кто услышит «Веснински», сразу поймет, кто перед ним. Дверь купе открылась. Вошел Эндрю. Просто вошел, закрыл за собой дверь и сел напротив Нила. Ни слова. Ни приветствия. Просто сидел и смотрел в окно. Через минуту в купе заглянул Ники. — Вот вы где! – Он широко улыбнулся и втащил за собой Аарона. – Мы с вами, окей? В других купе мест нет. Ты не против, Нил? — Я против, – сказал Эндрю раньше, чем Нил успел ответить. — Ты всегда против, – вздохнул Ники, усаживаясь, – не обращай внимания, Нил. Он у нас такой. Аарон сел рядом с братом, но не слишком близко. Между ними осталось расстояние. Маленькое, но достаточное, чтобы Нил заметил: эти двое не особенно ладят. — А ты почему один? – спросил Ники. – Родители не провожали? — Нет. — А они?.. — Мать умерла, отец в Азкабане, — сказал Нил. Это была правда, и это был щит. Обычно люди замолкали после такого ответа. Ники действительно замолчал. Его улыбка дрогнула. — Прости. Я не хотел... — Нормально. Повисла тишина. Эндрю по-прежнему смотрел в окно, но Нил чувствовал: он слушает. Запоминает. Оценивает. — А ты знаешь, на какой факультет хочешь? – Ники явно пытался сменить тему. – Я на Гриффиндоре. Лучший факультет, честно! Аарон, наверное, тоже туда. А Эндрю... Эндрю говорит, что ему все равно. — Мне все равно, – подтвердил Эндрю, не оборачиваясь. Нил задумался. Факультеты. Хагрид рассказывал: Гриффиндор – храбрые, Слизерин – хитрые, Когтевран – умные, Пуффендуй – верные. Нил не считал себя храбрым. Хитрым? Возможно. Умным? Наверное. Верным? Верным он был только матери, а она мертва. — Я не знаю, – сказал он честно. — Ну, Распределяющая Шляпа все решит, – улыбнулся Ники, она никогда не ошибается. Говорят, она видит человека насквозь. Нил заметил, как при этих словах дернулся Аарон. Заметил, как едва заметно напрягся Эндрю. Видит насквозь. Эта мысль Нилу не понравилась. У него было слишком много того, что нельзя показывать. В коридоре послышался шум. Тележка с едой. Пухлая женщина предлагала сладости. Ники немедленно вскочил, утянув за собой Аарона. Эндрю не двинулся с места. Нил тоже. Они остались вдвоем в купе. Тишина давила. — Ты соврал, – сказал вдруг Эндрю, – там, на платформе. Нил не ответил. — Ты Веснински. Тот самый. – Это был не вопрос. — У тебя шрам на лбу. — И что? – голос Нила прозвучал ровно, хотя внутри все сжалось. Эндрю наконец повернулся и посмотрел на него. В светло-карих глазах не было ни страха, ни благоговения, ни любопытства. Только пустота. — Мне все равно, кто ты, — сказал он, – мне все равно, что ты сделал или не сделал. Просто не прикасайся ко мне. Никогда. И мы поладим. Нил встретил его взгляд. Что-то в этих словах отозвалось. Не угроза, а предупреждение. — Я не люблю прикосновения, – сказал Нил, – так что договорились. Что-то промелькнуло в лице Эндрю. Почти незаметное, но оно было. Может быть, удивление. Может быть, понимание. — Хорошо, – сказал он и снова отвернулся к окну. Когда Ники и Аарон вернулись с охапками сладостей, в купе царило молчание. Но оно уже не было враждебным. Ники разложил покупки на сиденье: тыквенные пироги, шоколадные лягушки, мармеладные бобы со вкусом всего на свете. Последние он предложил Нилу, добавив: «Осторожно, может попасться вкус ушной серы». Аарон смотрел в сторону, сжимая в руке карточку от шоколадной лягушки с изображением какого-то волшебника. — Смотри, Дамблдор! – воскликнул Ники, заглядывая через плечо кузена. – Альбус Дамблдор, величайший волшебник современности. Говорят, он единственный, кого боится Сам-Знаешь-Кто. Эндрю фыркнул. Даже не обернулся, но Нил услышал. — Ты не веришь? – спросил он. — Я не верю, что кто-то может быть величайшим, – ответил Эндрю, – все одинаковые. Просто у некоторых больше власти. — Это не так, – подал голос Аарон, – Дамблдор сражался с Темным Лордом. Он... — Он сидит в своей школе, пока другие умирают, – оборвал его Эндрю, – и называет это безопасностью. Ники кашлянул, явно чувствуя неловкость. — Ладно, давайте лучше о чем-нибудь другом. Нил, хочешь попробовать тыквенный пирог? Они потрясающие! Нил взял пирог. Он был сладким и рассыпчатым, совсем не похожим на черствую булку из мусорного бака. Пейзаж за окном менялся. Зеленые холмы уступили место густым лесам. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевый и пурпурный. В купе становилось темнее. — Скоро приедем, – сказал Ники, выглядывая в окно, – лучше переодеться в мантии. Нил вышел в коридор, чтобы переодеться. Когда он вернулся, Эндрю и Аарон уже были в мантиях. Близнецы сидели по-прежнему на расстоянии друг от друга. Поезд начал замедлять ход. За окнами сгустилась темнота. Где-то далеко, сквозь шум колес, послышался голос: — Первокурсники! Первокурсники, сюда! Сердце Нила забилось быстрее. Мамины уроки. Выходы. Планы отступления. Но здесь не было выхода. Только путь вперед. Он посмотрел на Эндрю, на Аарона, на улыбающегося Ники. Три незнакомца, с которыми он провел несколько часов в поезде. Может быть, они станут его друзьями. Может быть врагами. А может быть никем. — Пошли, – сказал Ники, поднимаясь, – Хогвартс ждет. Нил глубоко вздохнул и вышел из купе.