Нил Джостен и философский камень (Кроссовер)

Ступеньки поезда были скользкими от вечерней росы. Нил спрыгнул на платформу и оказался в густом, влажном холоде. Вокруг царила почти полная темнота, лишь несколько фонарей покачивались в воздухе, подвешенных невидимой рукой. — Первокурсники! Первокурсники, сюда! — знакомый голос Хагрида гремел над платформой. — Все сюда! Не отставать! Нил двинулся на голос. Рядом шагали Аарон и Эндрю. Первый целеустремленно, глядя прямо перед собой, а второй вразвалку, засунув руки в карманы мантии. Ники уже умчался куда-то вперед, крикнув, что встретит их в Большом зале. — Первокурсники, за мной! — Хагрид поднял фонарь над головой. — Осторожнее, тут ступеньки. Они спустились по крутой, выбитой в скале лестнице на берег огромного черного озера. Вода была гладкой, как стекло, и в ней отражались звезды. На другом берегу, на высокой скале, возвышался замок. Нил замер. Он видел много домов в своей жизни: обшарпанные квартиры, придорожные мотели, хижины на отшибе. Но это... Это был не дом. Это был целый мир. Тысячи окон светились в темноте, башни и башенки устремлялись в небо, а за ними смутно угадывались горы. Огромный, древний, невозможный. — По четыре человека в лодку! — скомандовал Хагрид. Нил шагнул в первую попавшуюся. Следом забрались Аарон, какой-то высокий мальчик с веснушками и девочка с длинной темной косой. Эндрю остался на берегу. — Эндрю, давай! — крикнул Аарон. Эндрю не двинулся с места. Он стоял на краю причала, слишком прямая спина, слишком крепко сжатые челюсти. — Тут больше нигде нет мест, — сказал Аарон с раздражением, — садись уже. — Я подожду следующую. — Там все занято! Эндрю молчал. Нил видел, как Аарон закатил глаза. И вдруг понял: Эндрю не хотел, чтобы к нему прикасались. В лодке, где четверо сидят плечом к плечу, прикосновений не избежать. Нил вылез из лодки. — Я с ним. Будет две лодки по трое. Аарон открыл рот, но Нил уже стоял на причале. Хагрид махнул рукой: — Давайте, давайте! Залезайте! В следующей лодке с ними оказалась маленькая девочка с кудрявыми рыжими волосами. Она смотрела на Эндрю с опаской, но ничего не сказала. Эндрю сел на самый край, максимально далеко от всех. Нил сел посередине, отгораживая его. — Я не просил, — тихо сказал Эндрю, глядя на воду. — Я знаю. Лодки бесшумно заскользили по озеру. Замок рос перед ними, заслоняя полнеба. Они проплыли под скалой, через занавес плюща, в подземную гавань. Потом подъем по каменным ступеням. И наконец, огромная дубовая дверь. Хагрид постучал. Дверь открылась. На пороге стоял Дэвид Ваймак — высокий, крепкий, с проницательными глазами. Его взгляд на мгновение задержался на Ниле. — Первокурсники, профессор Ваймак, — отрапортовал Хагрид. — Спасибо, Хагрид. Дальше я сам. Они прошли через огромный вестибюль с каменным полом и факелами на стенах, поднялись по мраморной лестнице. Где-то за стеной гудели голоса. Сотни голосов. — Скоро вы войдете в Большой зал, — сказал Ваймак, останавливаясь перед высокими двойными дверями. — Там, перед лицом всей школы, вы пройдете распределение по факультетам. Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. Ваш факультет станет вашей семьей на ближайшие семь лет. Он помедлил. — Распределение начнется через минуту. Советую привести себя в порядок. И ушел, оставив их ждать. Нил огляделся. Первокурсники сбились в нервную толпу. Кто-то одергивал мантию, кто-то шептался. Аарон стоял, выпрямившись. Эндрю прислонился спиной к стене и закрыл глаза. — Ты как будто не волнуешься, — тихо сказал Нил. — А смысл? Шляпа решит. От меня ничего не зависит. — Но тебе же не все равно. Эндрю чуть приоткрыл один глаз. — Мне все равно, куда меня распределят. Мне не все равно, с кем. Прежде чем Нил успел спросить, что это значит, к ним протиснулся мальчик. Не высокий, с темными волосами, зачесанными назад, и острыми чертами лица. Он двигался так, словно весь мир должен был расступаться перед ним. За его спиной, чуть позади, держался другой мальчик бледный, с темными глазами и безучастным выражением лица. Он напоминал тень. Безмолвную и неотделимую. — Веснински, — сказал первый мальчик, останавливаясь прямо перед Нилом. Голос у него был холодный и уверенный, совсем не детский. — Это ведь ты? Значит... Это правда. Нил напрягся. Мамины уроки: никогда не показывай страх. Он встретил взгляд незнакомца. — Кто спрашивает? Мальчик улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Рико Морияма, — сказал он. — а это Жан Моро, — он небрежно кивнул на мальчика позади. — Он всегда со мной. Жан ничего не сказал. Его темные глаза на мгновение встретились с глазами Нила — и в них мелькнуло что-то, похожее на понимание. Или на предупреждение. — Я слышал о тебе, Веснински, — продолжал Рико, — все слышали. Мальчик, который выжил. Сын Натана Веснински. Твой отец великий человек. Он знал, на чьей стороне сила. Нил молчал. — Скоро распределение, — Рико чуть наклонил голову, — выбирай друзей правильно, Веснински Он протянул руку. — Я могу быть таким другом, Веснински. Я и моя семья. Мы ценим верность. Мы ценим чистоту крови. С нами ты будешь в безопасности. С нами ты займешь подобающее место. Нил посмотрел на протянутую руку. Белая, ухоженная, с серебряным кольцом на мизинце. Он вспомнил отца. Вспомнил мать, которая бежала от таких, как Морияма. Вспомнил ее слова: «Никому не верь, Нил. Особенно тем, кто предлагает безопасность». — Я сам разберусь, — сказал он. Рука Рико замерла в воздухе. Улыбка стала тоньше, острее. — Подумай хорошенько, Веснински. В Хогвартсе не так много... Безопасных мест для таких, как ты. Без защиты ты долго не протянешь. Спроси своего отца, когда увидишь его. Если увидишь. Он опустил руку. — Увидимся на распределении. Жан, идем. Жан Моро бросил на Нила еще один быстрый взгляд, и в этом взгляде было что-то странное, почти сочувственное, и последовал за Рико, как привязанный. Эндрю, все это время стоявший с закрытыми глазами, вдруг тихо произнес: — Интересный у тебя круг общения. — Я его впервые вижу. — Значит, у тебя талант заводить врагов с первой минуты. — Эндрю наконец открыл глаза и посмотрел на Нила. — Это хорошо. Друзья — это обуза. — А враги? — Враги хотя бы честны в своих намерениях. Двери Большого зала распахнулись. Тысячи свечей плавали в воздухе под зачарованным потолком – точной копией ночного неба, бархатно-черного, усыпанного звездами. Четыре длинных стола. Сотни лиц, повернутых к дверям. Преподаватели за отдельным столом на возвышении. Ваймак повел их через зал. Первокурсники шли неуверенной толпой, жались друг к другу. Нил заметил, как за гриффиндорским столом Ники отчаянно машет им рукой. Рядом с ним сидела девушка с разноцветными волосами: розовыми, голубыми, лиловыми прядями, и улыбалась такой спокойной, безмятежной улыбкой, словно находилась не в огромном зале, полном незнакомцев, а в собственной гостиной. Чуть поодаль Нил заметил еще нескольких ребят с алыми нашивками: коренастого парня с мрачным лицом, который сидел, скрестив руки на груди, высокого темнокожого юношу, который что-то жевал и смеялся, и девочку с короткой стрижкой, что-то рисовавшую на клочке пергамента. Учительский стол тоже притягивал взгляд. Нил узнал Хагрида, который усаживался с краю, и Ваймака, занявшего место рядом с директорским креслом. Но внимание приковывал другой человек. Высокий, с резкими чертами лица и холодными темными глазами, в безупречной черной мантии. Он сидел совершенно неподвижно и смотрел на толпу первокурсников с выражением брезгливого безразличия. Его волосы были цвета воронова крыла, гладко зачесанные назад, а руки с длинными пальцами лежали на столе, как два хирургических инструмента. Нил еще не знал его имени, но уже чувствовал, что этот человек опасен. И еще одна женщина сидела за преподавательским столом: светловолосая, с мягкими чертами лица и добрыми глазами. В отличие от человека в черной мантии, она смотрела на первокурсников с теплотой и легкой улыбкой. Их взгляды встретились, и она чуть кивнула Нилу, словно знала его. Позже он узнает, что это Эбби Уинфилд, школьный медик, и что именно к ней отправляют всех, кто пострадал на квиддиче, на уроке зельеварения или просто нуждается в помощи. Распределяющая Шляпа лежала на табурете в центре зала. Старая, потрепанная, вся в заплатках. И вдруг она дернулась, раскрылась широкой прорехой и запела. Нил слушал песню о четырех основателях, но мысли его были заняты другим. Шляпа видит человека насквозь. Что она увидит в нем? Сына Пожирателя смерти? Беглеца, который не умеет доверять? Ваймак вышел вперед со свитком. — Когда я назову ваше имя, вы наденете шляпу и будете распределены. Аберкромби, Юэн! Первый мальчик, спотыкаясь, вышел из толпы. Шляпа подумала и выкрикнула: «ГРИФФИНДОР!» Левый стол взорвался аплодисментами. Список двигался. Дети выходили один за другим, шляпа выкрикивала факультеты, столы аплодировали. Нил стоял в толпе первокурсников, сжимая и разжимая кулаки. Рядом Аарон нервно переступал с ноги на ногу. Эндрю по-прежнему выглядел так, словно происходящее его не касалось. — Дэй, Кевин! Темноволосый мальчик с решительным лицом вышел вперед. Он двигался уверенно, почти гордо, но Нил заметил, как он чуть придерживает левую руку. Странный жест для одиннадцатилетнего. Шляпа едва коснулась его головы, как тут же выкрикнула: — ГРИФФИНДОР! Кевин выдохнул с явным облегчением и направился к столу, где Ники уже хлопал его по спине. Нил заметил, как Рико проводил Кевина взглядом. Холодным, оценивающим. Словно что-то между ними было. Что-то давнее. — Миньярд, Аарон! Аарон вздрогнул. На мгновение замешкался, потом решительно вышел вперед. Шляпа опустилась ему на голову. Прошло несколько секунд. — ГРИФФИНДОР! Аарон почти бегом направился к гриффиндорскому столу. Ники что-то кричал, размахивая руками. Девушка с разноцветными волосами вежливо похлопала, улыбаясь. — Миньярд, Эндрю! Эндрю открыл глаза. Медленно, словно делая одолжение, отлепился от стены и пошел к табурету. Толпа расступалась перед ним. Не столько из уважения, сколько из инстинктивного желания держаться подальше. Шляпа опустилась. Замерла. Секунды шли. Десять. Двадцать. Полминуты. По залу пронесся шепот. Нил видел, как за слизеринским столом Рико чуть подался вперед. Видел, как Жан Моро, сидевший с краю, поднял глаза. Видел, как человек в черной мантии – Тецудзи Морияма, декан Слизерина, прищурился, изучая Эндрю. Эндрю сидел абсолютно неподвижно. Наконец шляпа дернулась. — ГРИФФИНДОР! На мгновение в зале повисла тишина. Потом гриффиндорский стол взорвался аплодисментами. Ники кричал громче всех. Аарон просто смотрел на брата, и на его лице читалось странное выражение. Может быть, облегчение. Может быть, тревога. Эндрю встал, снял шляпу, аккуратно положил ее на табурет. И направился к гриффиндорскому столу. Он сел рядом с Ники, но не слишком близко, ровно на таком расстоянии, чтобы никто не мог случайно его коснуться. Рико за слизеринским столом откинулся назад и что-то тихо сказал Жану. Тот кивнул, не поднимая глаз. — Моро, Жан! Жан вышел вперед. Двигался он бесшумно, словно привык быть незаметным. Шляпа опустилась и думала недолго. — СЛИЗЕРИН! Жан направился к слизеринскому столу. Его лицо осталось совершенно безучастным. — Морияма, Рико! Рико вышел, не торопясь. Он шел так, словно зал принадлежал ему. Шляпа едва коснулась его темных волос. — СЛИЗЕРИН! Он улыбнулся, холодно, довольно, и занял место рядом с Жаном. Его брат Ичиро, сидевший дальше по столу, приветственно поднял кубок. Слизеринский стол аплодировал с достоинством. Список продолжался. Еще несколько фамилий. Нил ждал. — Веснински, Натаниэль. Зал загудел. Нил замер. Его настоящее имя. Ваймак назвал его настоящим именем. Нарочно? Или просто потому, что так было записано? — Веснински? — прошелестело по столам. — Сын Натана Веснински? — Тот самый? Который выжил? — Говорят, он пережил Аваду... — Не может быть! Этот мелкий? Нил шагнул вперед. Шаг, еще шаг. Сотни глаз следили за ним. Он шел по проходу между столами, и ученики вытягивали шеи, пытаясь разглядеть его лицо. Точнее лоб. Шрам, который сейчас, при свете тысячи свечей, был виден как никогда отчетливо. Белая молния над левой бровью. Он дошел до табурета, повернулся лицом к залу и на мгновение зажмурился от яркого света. Сотни лиц. Жадное любопытство. Страх. Восхищение. Недоверие. Он сел. Шляпа опустилась. Ткань была грубой и пахла пылью и временем. Странный запах, напоминающий старые книги и чердаки. — Хм, — раздался тихий голос прямо в ухе, — интересно. Очень интересно. Давно у меня не было такого сложного случая. Нил вздрогнул. — Не бойся, я не причиню тебе вреда, — голос шляпы был тихим, вкрадчивым, древним, — но посмотрим, что у нас тут... О, многое. Очень многое. Ты много бегал, да? Слишком много для такого юного возраста. С самого детства. Шотландия, Уэльс, Англия, Ирландия... города, дороги... Нил сжал кулаки. Он не хотел, чтобы кто-то копался у него в голове. Это было хуже, чем допрос. Хуже, чем когда мать смотрела на него и видела каждую его мысль. — Храбрость, да... Но не такая, как у других. Не безрассудная, не показная. Храбрость выжившего. Того, кто продолжает дышать, когда все против него. Это Гриффиндор. — Шляпа помедлила. — Но и хитрость... О, какая хитрость. Ты научился врать, скрываться, притворяться. Ты прожил десять лет под чужими именами и ни разу не ошибся. Этому не учат детей. Это Слизерин. Настоящий, чистый Слизерин. Нил молчал. Его сердце колотилось где-то в горле. — Ум тоже есть, — продолжала шляпа, — быстрый, цепкий, холодный. Ты анализируешь, просчитываешь, всегда ищешь выход. Ты запоминаешь карты городов, планы зданий, пути отхода. Когтевран гордился бы таким студентом. И верность... О, верность. Ты был верен матери до самого конца. Даже когда она причиняла тебе боль. Ты все еще ее любишь. Это Пуффендуй, мальчик. Чистый Пуффендуй. Нил почувствовал, как к горлу подступает ком. Он не думал об этом. Не позволял себе думать. — Редкий случай, — задумчиво произнесла шляпа, — очень редкий. В тебе есть качества всех четырех факультетов. Такое бывает раз в столетие, не чаще. — Она замолчала, и Нил почувствовал, как она копается глубже, в самых темных углах его сознания. — О, вот оно. Я вижу. Ты хочешь спрятаться, да? Хочешь быть никем. Просто Нилом. Не Натаниэлем. Не Веснински. Просто мальчиком, на которого никто не смотрит. — Я не хочу быть заметным, — мысленно ответил Нил. — Но ты уже заметен, дитя. Ты мальчик, который выжил. Сын Пожирателя смерти, которого не смог убить Темный Лорд. Весь волшебный мир знает твое имя. Ты можешь ненавидеть его, можешь отрекаться от него, но это ничего не изменит. Вопрос в том, как ты этим воспользуешься. Слизерин принял бы тебя. Научил бы использовать свою славу. Твой отец учился там, великий человек, говорили о нем когда-то. До того, как выбрал тьму. Там ты нашел бы союзников среди тех, кто умеет выживать любой ценой. Нил вспомнил отца. Холодные глаза. Тяжелую руку. Он почти не помнил его лица, мать уничтожила все фотографии, но помнил голос. Низкий, рокочущий, страшный. — Я не хочу быть как он. — Я знаю, — мягко сказала шляпа, — поэтому Слизерин тебе не подходит. Хотя признаюсь, я рассматривала его. Серьезно рассматривала. Но в тебе есть кое-что еще. То, о чем ты сам не знаешь. — Что именно? — Ты не сдаешься. Посмотри на себя. Тебе десять лет. Ты видел, как умирает твоя мать. Тебя пытались убить. Ты голодал, замерзал, прятался по подворотням. Любой другой на твоем месте сломался бы. Умер бы. Но ты. Ты все еще стоишь. Все еще дышишь. Все еще борешься. — Это не храбрость, — мысленно возразил Нил, — это инстинкт. Я просто не умею умирать. — Именно это и есть храбрость, Натаниэль, — голос шляпы стал удивительно теплым, — храбрость – это не отсутствие страха. Это то, что ты делаешь, несмотря на страх. Ты боялся всю свою жизнь, каждую минуту, каждый час. Но ты все еще здесь. Все еще жив. И это делает тебя достойным. Шляпа замолчала. Нил почувствовал, как она принимает решение. — И еще кое-что, — добавила она вдруг, — ты заметил этих мальчиков, верно? Близнецов Миньярд. И Николаса Хэммика. Они уже здесь, за столом Гриффиндора. Они еще не знают этого, но им понадобится кто-то вроде тебя. Кто-то, кто понимает, что значит выживать. Кто-то, кто не боится тьмы, потому что сам прошел через нее. Нил не нашелся что ответить. — Итак, решено, — произнесла шляпа, — твое место... Она набрала воздуха, если у шляпы вообще могли быть легкие, и выкрикнула на весь зал: — ГРИФФИНДОР! Последнее слово шляпа выкрикнула на весь зал. Нил снял шляпу. Зал взорвался шумом, но не аплодисментами. Шепот, крики, кто-то вскочил с места. Гриффиндорский стол аплодировал, но Нил видел, как многие переглядываются, как шепчутся, прикрывая рты. Веснински. Сын Натана. На Гриффиндоре. Он встал и пошел к столу. Ники хлопал его по спине, что-то кричал. Рене, девушка с разноцветными волосами, улыбнулась ему и чуть подвинулась, освобождая место. Мэттью, второкурсник с открытым лицом, протянул ему руку для приветствия. Даниэль и Элисон, два третьекурсника, что-то обсуждали, поглядывая на Нила с интересом. Сет, пятикурсник с мрачным лицом, просто кивнул, коротко, но не враждебно. Кевин Дэй смотрел на него с непонятным выражением, изучающе, напряженно. Аарон сидел через несколько человек и хмурился. Эндрю просто смотрел, пустыми светло-карими глазами, в которых на мгновение мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Нил сел. Место было в конце стола, рядом с остальными первокурсниками. Ужин начался. Еда появлялась прямо из воздуха. Нил ел мало. Он смотрел на слизеринский стол, где Рико Морияма что-то тихо говорил Жану Моро, а тот слушал, не поднимая глаз. Он смотрел на преподавательский стол, где Тецудзи Морияма застыл, как хищная птица. Где Ваймак что-то обсуждал с женщиной со светлыми волосами. Где сидела еще одна преподавательница с внимательными, понимающими глазами, в которых читался острый ум. Бетси Добсон, объяснил Ники, профессор магловедения, — она ведет предмет для тех, кто хочет понимать немагический мир. Нил перевел взгляд на дальний стол, желто-черные нашивки Пуффендуя. Там, среди прочих, он заметил светловолосого парня с солнечной улыбкой, он смеялся, что-то рассказывая соседям, и те слушали его с явным удовольствием. Ему было лет тринадцать, и от него исходило странное ощущение легкости. Словно он никогда не знал, что такое прятаться и бояться. — Это Джереми Нокс, — сказал Ники, перехватив взгляд Нила. — Третий курс. Член пуффендуйской команды по квиддичу. Говорят, лучший игрок за последние сто лет. Жаль, что он пуффендуец, я бы с радостью с ним играл. Нил запомнил это имя. Ужин закончился. Школьный гимн. Каждый пел на свой мотив. А потом отбой. Гриффиндорская башня встретила их портретом Полной Дамы и уютной общей гостиной с камином и мягкими креслами. Нил огляделся. Здесь были все они: Ники и Рене, пятикурсники, сидевшие в углу и что-то тихо обсуждавшие. Мэттью, который тут же заснул в кресле у камина. Даниэль и Элисон, игравшие в волшебные шахматы. Сет, который мрачно смотрел в окно. И первокурсники: Кевин, уже успевший завести разговор о квиддиче с кем-то из старших, Аарон, державшийся особняком, и Эндрю, который просто стоял у стены, засунув руки в карманы. Нилу досталась спальня вместе с Аароном, Эндрю, Кевином и еще одним мальчиком. Он занял кровать у окна. Ночью, когда все уснули, Нил лежал и смотрел в потолок. Шрам едва заметно пульсировал. Но где-то глубоко внутри он впервые за долгое время почувствовал нечто странное. Надежду.