Нил Джостен и философский камень (Кроссовер)

Нил проснулся раньше всех. Это была старая привычка — просыпаться до рассвета, пока темно, пока безопасно. Он лежал в кровати и смотрел в потолок гриффиндорской спальни, залитый бледным утренним светом, и пытался осознать, что все это происходит на самом деле. Замок. Магия. Факультет. Люди, которые знают его имя — его настоящее имя — и смотрят на него так, будто он что-то сделал. Шрам на лбу привычно пульсировал. Он сел, спустил ноги на пол. Рядом, на соседней кровати, Аарон Миньярд спал, свернувшись калачиком и натянув одеяло до самого подбородка. На следующей был Эндрю, который лежал на спине, абсолютно прямой, как мертвый, и его лицо ничего не выражало даже во сне. Кевин Дэй спал на кровати у двери. Точнее, пытался спать. Он ворочался, что-то бормотал, натягивал одеяло на голову и снова сбрасывал. Когда утренний свет упал ему на лицо, он застонал и перевернулся на живот, зарывшись лицом в подушку. Разбудить его, судя по всему, было задачей не из легких. Нил встал и подошел к окну. С высоты гриффиндорской башни он видел озеро. Темное и гладкое, как стекло, и Запретный лес на горизонте. Где-то там, за этим лесом, был мир, из которого он бежал всю жизнь. А здесь, в замке, он должен был стать кем-то другим. Кем? Он пока не знал. — Ты всегда встаешь в такую рань? — раздался голос. Нил обернулся. Эндрю уже не спал. Он сидел на кровати, глядя на Нила пустыми светло-карими глазами. — Привычка, — коротко ответил Нил. — Паршивая привычка. — Согласен. Эндрю ничего больше не сказал. Он встал и направился к двери, стараясь не задеть кровать Аарона. Нил заметил, как тщательно он рассчитывает каждое движение, чтобы никого не коснуться. К тому времени, когда часы показали семь, проснулись и остальные. Аарон поднялся молча, оделся быстро и аккуратно. Кевина пришлось трясти за плечо. Он в ответ отмахнулся, пробормотал что-то неразборчивое, перевернулся на другой бок и только после третьей попытки сел на кровати. Вид у него был такой, словно он не спал неделю. — Завтрак, — хрипло сказал он, — мне нужен завтрак. И кофе. Здесь дают кофе? — Ты одиннадцатилетний пацан, — заметил Аарон, — зачем тебе кофе? — Чтобы проснуться. Кевин все-таки поднялся, хотя глаза у него слипались. Процесс одевания занял у него вдвое больше времени, чем у остальных. Он все время замирал, глядя в одну точку, и Аарону приходилось его окрикивать. В Большом зале уже собирались ученики. За гриффиндорским столом Ники махал им рукой, рядом с ним сидела Рене, аккуратно намазывая джем на тост. Чуть поодаль расположились Мэттью, Даниэль и Элисон, вяло перебрасываясь репликами. Сет сидел в конце стола, мрачный и невыспавшийся. Нил сел рядом с Ники и потянулся за тыквенным соком. — Ну как первый вечер в башне? — спросил Ники. — Не замерзли? Окна у нас старые, иногда сквозит. — Нормально, — ответил Нил. Он чувствовал на себе взгляды. Завтрак только начался, а уже несколько человек с других факультетов откровенно пялились на него. Шептались. Один второкурсник с когтевранского стола так увлекся разглядыванием Нила, что пролил сок себе на мантию. — Привыкай, — негромко сказала Рене. Она сидела напротив и смотрела на Нила спокойными, понимающими глазами, — ты теперь знаменитость. — Я не хочу быть знаменитостью. — Этого никто не хочет, — Рене чуть улыбнулась, — но иногда вещи случаются с нами независимо от нашего желания. Главное то, как мы на них отвечаем. Эндрю, сидевший на другом конце скамьи, фыркнул. Рене бросила на него короткий взгляд и снова повернулась к Нилу. — Если будет трудно, то приходи поговорить. Я на пятом курсе, меня найти легко. — Спасибо, — сказал Нил, хотя не был уверен, что когда-нибудь воспользуется этим предложением. Завтрак прервало появление профессора Ваймака. Он прошел между столами, раздавая первокурсникам расписания. Его мантия развевалась за спиной, а взгляд был деловым и сосредоточенным. — Веснински, — он остановился рядом с Нилом и протянул ему пергамент, — ваше расписание. Не опаздывайте на занятия. — Да, профессор. Ваймак задержался на мгновение, словно хотел что-то добавить, но передумал и пошел дальше. Нил развернул пергамент. Первым уроком значилась Трансфигурация. Вторым зельеварение. — Зельеварение со Слизерином, — прочитал Аарон через его плечо. — Отлично. — Что такого? — спросил Кевин, все еще пытавшийся проснуться над тарелкой с овсянкой. — Профессор Морияма, — ответил за Аарона Ники. Его голос стал серьезнее, — он декан Слизерина и преподает зельеварение. Говорят, он ненавидит всех, кто не из его факультета. Особенно гриффиндорцев. — Он чистокровный, — тихо добавила Рене, — из очень старой японской семьи волшебников. Морияма иммигрировали в Англию задолго до рождения Рико. У них связи, деньги, власть. И они не любят, когда им перечат. Нил вспомнил холодные темные глаза профессора за учительским столом. Вспомнил Рико, протягивающего ему руку. «Я могу быть таким другом, Веснински». — Справимся, — сказал он. Эндрю бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал. Трансфигурация проходила в большой светлой аудитории на втором этаже. Профессор Ваймак уже ждал их. Прямой, собранный, с неизменным выражением спокойной уверенности на лице. На столе перед ним лежала спичка. — Трансфигурация — одна из самых сложных и точных областей магии, — начал он, когда первокурсники расселись, — одно неверное движение палочкой, одна неправильно произнесенная формула и результат может быть катастрофическим. Поэтому на моих уроках я требую дисциплины и полной сосредоточенности. Он обвел класс взглядом. Его глаза задержались на Ниле. — Сегодня мы попробуем превратить спичку в иголку. Записывайте формулу. Урок оказался непростым. К концу занятия только двое учеников сумели добиться хоть какого-то результата: у Кевина спичка стала серебристой, а у девочки с когтевранского стола чуть заострилась с одного конца. У Нила спичка осталась спичкой. — Не расстраивайтесь, — сказал Ваймак, проходя между рядами, — магия – это не врожденный дар, а навык. Навык требует практики. — Он остановился рядом с Нилом. — У вас хорошая концентрация, Веснински. Продолжайте. Нил кивнул. Он не собирался сдаваться. Следующим уроком было Зельеварение. Подземелья, где проходили занятия, встретили их холодом и сыростью. Вдоль стен тянулись полки с банками, в которых плавали заспиртованные существа. Свет факелов плясал на каменных стенах, отбрасывая длинные тени. Профессор Тецудзи Морияма стоял у учительского стола. Его черная мантия сливалась с полумраком, а бледное лицо с резкими чертами казалось вырезанным из кости. Он не двигался. Просто смотрел, как первокурсники рассаживаются, и его холодные темные глаза ничего не выражали. — Зельеварение, — заговорил он, и голос его был тихим, как шелест змеиной чешуи, — это искусство точности. Оно не терпит дураков. Оно не прощает ошибок. Те, кто приходит на этот урок неподготовленными, покидают его с пустыми котлами. Или не покидают вовсе. Тишина стояла такая, что было слышно, как капает вода где-то в дальнем углу. Слизеринцы сидели по одну сторону прохода, гриффиндорцы по другую. Рико Морияма занял место прямо напротив Нила, рядом с Жаном Моро. Он смотрел на Нила с холодной, оценивающей улыбкой. Никто не произносил ни слова. — Веснински, — произнес вдруг профессор Морияма. Нил поднял голову. — Натаниэль Веснински. Наша знаменитость. — В голосе профессора не было ни тепла, ни насмешки. Только констатация факта. — Расскажите мне, Веснински, что получится, если я смешаю толченый корень асфоделя с настойкой полыни? Нил услышал, как рядом тихо выдохнул Аарон. — Я не знаю, сэр, — сказал Нил. Темные глаза профессора сузились. — Не знаете? — Он сделал шаг ближе. — А может быть, вы не сочли нужным открыть учебник перед уроком? Может быть, слава вскружила вам голову? — Я читал учебник, сэр. Я не запомнил этот рецепт. — Не запомнили. — Профессор Морияма смотрел на него долгим, изучающим взглядом. Затем перевел глаза на Аарона. — Миньярд. Тот же вопрос. Аарон побледнел, но ответил ровно: — Снотворное, сэр. Настойка живого сна. — Верно. Один балл Гриффиндору за то, что среди вас нашелся хоть кто-то, открывший книгу. Рико ухмыльнулся. Жан Моро сидел с безучастным лицом, глядя в котел перед собой. — Запишите состав, — бросил Морияма, — и приступайте. К концу урока у каждого в котле должна быть готовая настойка. Те, у кого не получится, будут отрабатывать после занятий. Гриффиндорцы переглянулись. Урок обещал быть долгим. Нил работал молча. Он измельчал корень, отмерял настойку, следил за огнем под котлом. Его движения были точными, почти механическими. Мать научила его концентрации. Когда нужно выжить, нельзя отвлекаться. — Неплохо для сына Пожирателя смерти, — тихо произнес Рико, наклоняясь над своим котлом. Нил не ответил. — Мой дядя редко обращает на кого-то внимание, — продолжал Рико, — то, что он заговорил с тобой, — это знак. Ты мог бы быть на Слизерине. Среди достойных. Но ты выбрал... Другую компанию. Он бросил взгляд на Аарона, на Эндрю, который даже не смотрел в их сторону. — Я не выбирал, — сказал Нил, — шляпа решила. — Шляпа предлагает. Человек соглашается. Ты согласился. Нил наконец поднял глаза. Рико смотрел на него в упор. Жан Моро, сидевший рядом с Рико, чуть заметно покачал головой. Предупреждение. — У тебя еще есть шанс, Веснински, — тихо сказал Рико. — Передумать никогда не поздно. — Я ничего не передумываю. Улыбка Рико стала жестче. — Что ж. Посмотрим, как долго ты продержишься. Он отвернулся к своему котлу. Нил продолжал работать, но спиной чувствовал взгляд профессора Мориямы. Холодный, изучающий. В конце урока Морияма прошел между рядами, проверяя котлы. Перед Нилом он остановился. Долго смотрел на зелье: бледно-лиловое, полупрозрачное, именно такое, как в учебнике. — Удовлетворительно, — сказал он. И, понизив голос, добавил, — ваш отец тоже неплохо варил зелья. Жаль, что его таланты пропадают в Азкабане. Он пошел дальше, не дожидаясь ответа. Нил смотрел на свой котел и чувствовал, как горит шрам. После урока они поднимались из подземелий молча. Кевин тер глаза, зельеварение окончательно его разбудило, но не улучшило настроения. Аарон был бледен и зол. Эндрю шагал позади всех, как всегда. — Он специально тебя вызвал, — сказал Аарон. — Морияма. Он хотел унизить тебя перед всеми. — У него не получилось, — ответил Нил. — Потому что тебе все равно? — Потому что меня унижали люди пострашнее. Аарон замолчал. Эндрю, проходя мимо, чуть заметно дернул уголком губ. В Большом зале их уже ждали Ники и Рене. За обедом Ники без умолку рассказывал о своих уроках, о том, что скоро начнутся тренировки по квиддичу, и что он надеется попасть в команду в этом году. Рене слушала, улыбалась, иногда вставляла замечания. Мэттью и Даниэль обсуждали какие-то чары, которые у них не получались. Сет молча жевал. — А вы уже видели привидений? — спросил Ники. — Почти Безголовый Ник – наш, гриффиндорский. Иногда заходит в гостиную. — Видели, — кивнул Кевин. — В коридоре. Он проходил сквозь стену. — Он славный, — улыбнулась Рене. — Немного грустит из-за того, что не совсем безголовый. Но славный. Нил слушал их и чувствовал странное тепло. Это было ново. Сидеть за столом, есть горячую еду, слушать, как люди говорят о пустяках. Он не привык к этому. Но, кажется, мог бы привыкнуть. После обеда они возвращались в гриффиндорскую башню, когда в коридоре их остановил мальчик. Светловолосый, с открытым лицом и солнечной улыбкой, той самой, которую Нил заметил еще на распределении. На его мантии была желто-черная нашивка Пуффендуя. — Привет! — сказал он. — Ты Нил, верно? Нил напрягся. Чужой человек. Не из их факультета. Слишком дружелюбный. — Да, — сказал он настороженно. — Я Джереми Нокс, третий курс. — Он протянул руку — открыто, без задней мысли. — Просто хотел поздороваться. Ты тут у всех на слуху. Решил, что будет правильно представиться лично. Нил посмотрел на его руку. Потом на лицо — улыбчивое, без тени угрозы. И пожал ее. — Приятно познакомиться. — Взаимно! — Джереми просиял. — Если что – заходи к пуффендуйцам. У нас всегда рады гостям. И, — он понизил голос, — не обращай внимания на то, что болтают. Ты здесь, ты учишься, ты такой же, как все. Остальное неважно. Он махнул рукой и ушел, насвистывая что-то веселое. — Странный, — заметил Аарон. — Добрый, — поправила Рене, которая как раз спускалась по лестнице и слышала разговор, — это редкость. Цени. Вечером, сидя в гостиной у камина, Нил достал пергамент и перо. Он писал не письмо и не домашнее задание. Он составлял список. «Морияма — враги. Рико — угроза. Жан Моро — под вопросом. Слизерин — опасен.» Он помедлил и добавил: «Гриффиндор — пока не ясно. Ники — болтливый, но не опасен. Рене — странная, но безопасная. Аарон — напряженный. Причина? Эндрю — не трогать. Не враг. Джереми Нокс — шумный.» Он перечитал написанное. Всю жизнь его списки состояли из городов, маршрутов, мест, где можно спрятаться. Теперь в списке были люди. Это пугало. Но, возможно, именно этого он и хотел. Он спрятал пергамент под подушку и лег спать. Завтра будет новый день. И много новых уроков.