Идея фикс

      — Па, не начинай, — со вздохом попросил Оливер, погладив бархатистый ежик. Хорошо, что он вернулся в Ранию месяц назад якобы на стажировку в библиотеке. Папа бы сейчас уже визжал, увидев, как он исхудал перед началом учебы.       — Я продолжаю, Оливер! — скрежетнул папа. — Переведись в Дармундскую академию в Асании. За три года в «Аркстеде» тебя на руках будут носить! Ты без усилий станешь валедекторианом и получишь диплом с отличием. Да что там, тебе даже могут год магистратуры скостить! Я узнавал.       — На то это и Дармунд, он на голову ниже Арка. И с отцом я договоривался на его альма матер. Что-то не припомню его учебы в Дарме, — Оливер услышал, как папа со свистом набрал воздуха в легкие, и закатил глаза. Разговор обещал быть долгим.       Папа вещал и вещал, прерываясь на воду, повышал голос и спускался до трагического шепота, живописуя ужасы, которые ждут. Оливер и ухом не вел. Во-первых, герцог не беспокоил, хотя мог написать в магочате. Если и искал, то наверняка потерял следы и плюнул — продуманный отец сделал на границе отметку, что Райли Оливер улетел в Шванию. Во-вторых, если верить студенческим чатам, кобель снова начал менять бойфрендов как перчатки, а значит, отвлекся. В-третьих, даже Говард будет опасаться последствий исключения.       Конечно же, было страшно. Любой здравомыслящий человек бы боялся и просыпался в холодном поту ночами. Но на кону стояло слишком много, чтобы утонуть в пучине малодушия и сдать назад. Оливер понимал, что до конца жизни жалел бы, что не окончил Арк и не доказал отцу свою существенность.       Когда папа сдулся, Оливер мягко ответил:       — Если вдруг на меня нападут, па, я уйду. Я же не идиот, чтобы умирать молодым, — порадовавшись, что скормил папе историю полегче — что его столкнул ревнивый бета с моста в пруд, а он напоролся щекой на подводный камень. — И Джейсон сам не ожидал, что так выйдет. Он же извинялся, па.       — Будь осторожен. И удачи тебе. Ладно, упрямец, мне пора идти. Пять сложных букетов до обеда надо сделать, — папа чмокнул воздух.       — Спасибо, па, тебе побольше клиентов. Целую, — Оливер с облегчением отключил телефон.       Уже через час ему предстояло попасть на территорию Арка, и от этого земля уходила из-под ног. Казалось, если он встретит чудовище, он рухнет в обморок. Вся надежда была на то, что Говард отпрянет в отвращении, когда его увидит. Теперь слова Джейсона, что он походил на произведение Ёши Мамото «Зигзаг», уже не были ложными. Он похудел настолько сильно, что выпирали кости, а прыщавая кожа лица обтягивала так, что можно было быть наглядным экспонатом черепа. Шрам добавлял уродства. И даже красивые глаза не спасали. На такого сложно возбудиться.       Нервно проверил вещи в рюкзаке и сумке. Помедлил и решительно вызвал такси. Чем раньше он приедет, тем быстрее страх пройдет. Он сильный, он со всем справится, включая вельможных чудовищей.       Стоило выйти на улицу, как его облепила пленка пота. Жара стояла по-августовски убийственная. Воздух слоился и размывал среду до сюрреальной картинки. Вспомнилась волшебная прохлада в академическом парке и придала странно злой уверенности. Он заслужил пребывание в Арке как никто другой, черт возьми! Третий курс он окончил уже лучшим студентом, следуя цели добиться места валедекториана.       В такси настраивался на стойкость, наблюдая за сменявшимся за окном убогим ландшафтом. Запыленные кривые деревянные постройки соседствовали с такими же убогими высоченными каменными муравейниками. Вывешанное белье краснело от вездесущей пыли. Мальчишки играли в придорожной канаве, с наслаждением плюхаясь в грязную воду. Почтальоны и курьеры разъезжали с самодельными вентиляторами. Если он не доползет до конца года, то навсегда останется в этих реалиях и превратится в одного из тех тоскливых омег, что ползли под солнечными зонтиками за продуктами.       На академических воротах охрана остановила его такси. Незнакомый охранник недоуменно сканировал магическим кристаллом его пропуск, поглядывал на лицо и снова сверял, но наконец разрешил въезд. Оливера кольнуло неприятное предчувствие, но отпустило, стоило охране остаться позади. Если он так не похож на себя трехгодичной давности, когда уже считал себя достаточно уродливым, то надо радоваться. Вполне вероятно, герцог вовсе его не признает.              Порадовало, что келью подремонтировали и поставили мебель получше и удобнее. Оливер с удовольствием попрыгал на полуторной прочной кровати с мягким матрасом, развесил в шкафу немудрящие пожитки. Что делать с коробками дорогих брендовых вещей, купленных в эпоху герцога, он не знал. Выбросишь еще, а потом выставят счет.       От стука в дверь задохнулся и прикусил щеку с изнанки до крови. Досчитал до пяти и заставил себя подняться, с облегчением расслабившись. Всего лишь общежитский администратор Нельсон Смит, которого за глаза звали по-свойски Нелем.       — Здравствуй, Райли. Высшие, да тебя не узнать, — Нель чуть оттянул льняную рубашку с разводами пота подмышками. — Это твое. Нашли, когда проводили ремонт. Было велено вернуть тебе.       — Здравствуйте, мистер Смит, спасибо, — Оливер принял большой пергаментный конверт, с любопытством его открыл и скривился. О деньгах герцога он совершенно забыл. — А, это не мое. Г-герцога. Нельзя ли как-то подложить в его апартаменты?       Выражение одутловатого лица Неля сказало всё без слов. Оливер вздохнул и фальшиво улыбнулся.       — Глупо, согласен. Я передам ему, — подумав, что пусть лучше деньги лежат до востребования. В день окончания академии он изловчится их вернуть, но раньше было опасно. Говард может счесть поступок дерзким вызовом, что не вязалось со стратегией быть незаметной серой тенью.       По величественному мраморному вестибюлю академии он прошел за полчаса до звонка, с затаенным восторгом любуясь мозаичными стенами, зависшими в воздухе статуями богов и демонов с волшебным свечением вокруг них. Он и не заметил, что скучал по этому величию, пробиравшему до приятной дрожи. Особенно будоражило, что он, крохотная фигурка на фоне этого монументального памятника истории, был ее частью, и что его портрет как лучшего студента навеки останется украшать стену выпускников наряду со знаменитыми магами.       Дойдя до мифологической росписи, воровато огляделся и на удачу потрогал изображения дриады, лесовика и духа воздуха.       В аудитории уселся на свое место, выложил баррикады учебников, тетрадь и ручку с карандашом. И приготовился ждать. Не было сомнения, что его появление отметят одногрупники для начала. Перед выпускным годом отчисляли должников, так что ряды поредели. Постепенно начали заходить знакомые лица, поглядывая на него с недоумением и перешептываясь. Перед самым звонком забежал запыхавшийся Тейт, плюхнулся на соседнюю парту, с возмущением стрельнув на него глазами.       Перегнулся к нему и сухо сказал:       — Привет. Это место никто не занимает. Сегодня возвращается… — и тихо охнул, побледнев.       — Привет, Тейт, — невозмутимо ответил Оливер, повернувшись к нему. — Рад тебя видеть.       — Высшие, — прошептал Тейт, с жалостью округляя глаза. — Ты всё еще нездоров, да, Райли? Ты очень худой и… — машинально дотронулся до собственной щеки. — Прости.       — Всё в порядке, — Оливер пожал плечами, слыша, как по рядам пошла потрясенная волна узнавания после того, как было произнесено его имя. Пожалуй, оставить шрам и похудеть было гениальной идеей.       После долгого периода обучения перед магоскопом в одиночестве было непривычно сидеть с другими студентами, но помалу Оливер расслабился и влился в процесс, ровно отвечая на вопросы семинара и записывая основные тезисы. Помедлил, прежде чем встать на перемену. Нет смысла робко отсиживаться в этих стенах. Герцог должен его увидеть, чтобы навсегда отстать.       И все-таки пошатнулся, когда в дверном проеме появилась знакомая до ужаса фигура. Говард быстро сделал шаг вперед и ошеломленно поднял брови, уставившись на него. Оливер дрожаще выпрямился, позволяя себя рассмотреть. Он был одет без прежней нахлобучки, памятуя об ошибочности такого подхода. Нарочито узкая белая рубашка и облегающие синие брюки подчеркивали его худобу — он всегда был стройным, но теперь похудел на целый размер. От украшающих его волос остался только короткий золотистый ежик. А про изможденное прыщавое лицо со шрамом и говорить было нечего, оно само по себе впечатляло.       Перед выходом образовался затор. Студенты боялись протиснуться, а застывший герцог их будто не замечал. Наконец он двинулся вперед, отпечатываясь каждым шагом в натянутой нервной системе Оливера, с трудом сдерживающего желание сбежать.       — Здравствуй, Райли. Выйдем.       — Здравствуй, Говард, — теперь Оливер посчитал, что лишился привилегии звать того по имени, да и было легче обращаться по фамилии. — Я бы предпочел отказаться.       — Я не буду бить, — помрачнел герцог и небрежно поманил к себе Тейта. — Он с нами пойдет.       В коридоре Говард остановился, потянулся пальцами к левой щеке, но Оливера оставила выдержка, и он отпрянул к стене, сжав кулаки. Герцог отчетливо скрипнул зубами, его разглядывая.       — Как ты это делаешь, хотел бы я знать… — помолчал, не дожидаясь ответа на понятный вопрос. — Что с твоим здоровьем?       — В процессе восстановления, — уклончиво сказал Оливер. — Мне пора, — и медленно, боясь, что его снова сшибут ударом, двинулся по коридору. Молва бежала впереди него. И студенты, воодушевленно или в ужасе ширя глаза, закрывая рты ладонями, пялились на него и переводили взгляды на оставшегося позади герцога.       Когда он повернул за угол и согнулся, выдыхая, около него остановился Тейт. Осторожно дотронулся до плеча и мягко сказал:       — Я набрался смелости и спросил у него, можно ли нам общаться. Поклялся, что мы просто дружить будем. Ты же не против, Райли?       Оливер горько усмехнулся. С детства в его голове бродили суфражистские мысли, а всё равно дожил до той жизненной точки, когда о праве общения с ним спрашивают альфу. Этот мир прогнил до основания.              — Разрешил?       — Да, — Тейт вытащил из кармана уже потертого зайчика. — Ру-ру тебя дождался.       — Спасибо, — Оливер принял зайчика, погладил шелковистую шерстку. — Извини, что не отвечал на сообщения.       — Что ты, Райли, я понимаю, — Тейт его порывисто обнял и со всхлипом вздохнул. — Я так рад, что ты выздоравливаешь. Многие полагали, что ты умрешь, но я наводил справки в администрации, и они подтверждали, что ты идешь на поправку и учишься. Он — зверь, зверь!..       — Не то слово, — Оливер осторожно его отстранил. — Пожалуй, не спеши с объятиями, чтобы этого зверя не дразнить. Скажи, а у него кто-то есть? — неловко повел плечами на изумление. — Я не потому, что хочу к нему вернуться, а напротив. Мне было бы спокойнее, если бы у него был бойфренд, желательно надолго.       — Около него всегда мельтешат красавчики, но, если верить слухам, без особого успеха, — оживленно зажурчал Тейт. Оливер слабо улыбнулся — он обратился к верному источнику. Тейт Монахью умудрялся знать всё про всех и был в курсе последних, горячих сплетен. — Ох, давай я тебе с начала расскажу, как было! Не успею полностью, но на следующей перемене продолжим, а на третьей длинной еще и кофе попьем.       К третьей перемене они расположились на качелях под двухсотлетним мощным дубом. Тейт с причмокиванием тянул сладкий латте, а Оливер, скрупулезно подсчитывающий калории — имбирный чай.       За первые две передышки он узнал, что герцог слетел с катушек в день избиения. Его скрутила охрана, не дав убить изменника, но и трех мускулистых профессионалов разъяренный Говард раскидал. Тогда на него накинулись и администраторы. Шум поднялся до небес. Бессознательного окровавленного Оливера увезли на скорой помощи в академическую клинику, но прибежавший проведать Тейт застал пустую палату. Оливера забрали в неизвестном направлении, не оставив никакой информации.       Эта загадка с переводом круглого сироты и нищеброда в другое учреждение бурлила умы академии еще долго. Теории фонтанировали всякие разные, вплоть до самых сумасшедших: что до него дотянулись длинные герцогские руки, что Райли Оливер на самом деле никакой не сирота, а тайный внебрачный отпрыск королевской семьи, что он значительно старше и работал в Арке под прикрытием на грозную шпионскую разведку Швании, которая его и забрала себе…       — У меня есть неофициальный опекун, родной дядя, — хмуро срезал на корню все теории Оливер. — Он же и перевез меня в другую клинику, потому что боялся, что меня убьют. Я пришел в себя и позвонил ему. Он бедняк и ни на какую шпионскую разведку я не работаю, Высшие упаси. Что за бред несут люди?       — Да? Значит, в клинике мне соврали, что ты был все еще без сознания, когда тебя увозили, — простодушно сказал Тейт. — Но мне нравится вариант, что ты выходец из королевской семьи.       — И бастард? — кисло спросил Оливер, передернувшись.       — Ну и что? Зато интрига и загадочность, — Тейт боднул его плечо лбом, как делал раньше, и охнул, потерев лоб. — А про герцога я не рассказал! Так вот, чтобы его унять, его вырубили седативным. Молниеносно приехали его родители. Отец пыхал ледяным гневом, а папа… — мечтательно вздохнул. — Очень красивый и прелестный, сама элегантность! — опомнившись, виновато продолжил: — Безудержно плакал, когда к нему шел. В общем, из герцогских апартаментов долго и эмоционально орали. Затем ругались с администрацией. Обсуждали дело с Верховной полицией, сам мэр наведался. Потом остановились на втором предупреждении и утащили герцога под домашний арест. Сэм у админов узнал про домашний арест. Говард месяц на нем просидел, потом приехал неузнаваемым.       — Ежедневно молился в храме об отпущении грехов? — хмыкнул Оливер, подставив лицо свежему ветерку. Терзала досада, что ради проклятого герцога, точнее защиты его всполошилось столько высокопоставленных лиц: и Верховная полиция, а не простая, и мэр…       — Нет. Обещай, что никому не скажешь, — Тейт посерьезнел и огляделся, ища лишние уши.       — Обещаю, — Оливер устало на него взглянул, готовясь услышать еще одну дикую теорию.       — Я пришел в его общежитие, чтобы подслушать, о чем они орут. Хотел принести тебе приятные вести из первых рук, чтобы порадовать избавлением. Залез по иве, спрятался на балкончике и включил запись. Ни душе не дал послушать, так боялся, — Тейт дрожащими руками включил запись на портативном магоскопе.       «… это всё ты виноват, ты, Артур! — прокричал незнакомый взвинченный голос на фоне беззаботного птичьего грая. Судя по звуковому сопровождению, Тейт уселся у гнезд. — Если бы не твои амбиции, ничего бы не было! Прекрати сейчас же, слышишь? Бедный мальчик, только бы он выжил! Бедный Люк!       — Успокойся, Берти, — тоже напряженно рявкнул баритон. — Не забывай, что решение принадлежит королю, а не мне. Я всего лишь покорный слуга, как и Люк. И стимуляция воллы закончится через полгода.»       Оливер выпучил глаза. Тейт многозначительно покивал.       « — К тому времени Люк обагрит руки кровью скольких людей, Артур? — с ненавистью спросил Альберт де Монморанси. — Сколько камней ляжет на его психику, когда расцвет со стимуляцией завершится? Пусть его потенциал раскроется в свое время, без ускорения! Я сегодня же напишу королю, и если он откажет, я опубликую публичное заявление о… — замычал, ему, очевидно, заткнули рот.       — Ты ничего не сделаешь, Берти. Мы подписали соглашение о неразглашении, помни об этом. Последствия слишком огромны. Но не волнуйся, я сам напишу королю и попрошу убрать стимуляцию или хотя бы разы снизить. Люк уже обладает рекордным потенциалом воллы. Ты прав, не стоит усугублять ситуацию.       — Усугублять… — ожесточенно фыркнул папа Говарда. — О, это так называется! Ты с высочайшего дозволения потворствуешь трансформации нашего любимого сына в зверя. Мало того, что он тяжело из-за воллы переносит расцвет, так его еще и изводят мини-взрывами его вселенной! Он не был таким, слышишь?       — Не был, — огорченно согласился второй собеседник. — Меня интригует этот бета, которого он избил. Что в нем такого, что Люк взбесился? В Швании не было подобных инцидентов, а тогда, если помнишь, он был на большей дозе.       — Жертва вообще ни при чем, этот Оливер ничего не сделал, чтобы вызвать такую реакцию! Ты вынимаешь из Люка негативное альтер-эго этим экспериментом! И он непроизвольно повторяет самые худшие модели, берет с тебя пример.       — О чем это ты? — насторожился старший Говард.       — О твоих милых шалостях с Эдвардсом, конечно же, — ядовито выплюнул его муж. — Я так и знал, что та сцена, которую он застал, искорежит его сознание. Ты избивал своего любовника и одновременно пытался…       — Папа… — раздался хриплый голос младшего Говарда, и почти сразу же задушенный писк Тейта.»       — Меня увидел охранник снизу и позвал. Я испугался, что они меня обнаружат, — признался Тейт. — Спустился в мгновение ока как демон воздуха, практически слетел и шишек не набил. Ты понял, что эти магические браслеты вовсе не купируют его психопатичность, а наоборот, Райли?       — Невозможно стимулировать то, чего нет, — хмуро отозвался Оливер, передернувшись. — Эта гадость в нем есть, Тейт. Например, тебя или меня стимулировать, мы попытаемся кому-то хребет перешибить?       — Ну у нас в принципе нет альфьей сущности со всеми вытекающими, — задумчиво ответил Тейт, почесав нос. — Интересно, а ему убрали мини-взрывы или всего лишь снизили объем?       — Вскоре узнаем, я полагаю. Надеюсь, не на моей шкуре, — пробурчал Оливер, сползая с качелей. — Теперь хоть понятно, почему мэр и верховные приезжали. Можешь скинуть мне эту запись? Хочу переслушать.       — Только никому, ладно? Король вмешан, я с ума схожу от беспокойства, что влез в огроменную тайну, — простонал Тейт, высылая. А Оливер поежился. Жаль, что нельзя использовать как компромат, сам же и попадешь.       Стоило им вбежать в вестибюль, как Оливера позвал взволнованный декан Меркюри. Его спешно отвели в кабинет, не поясняя причины вызова. Но Оливер и сам понял, что случилось. Сидевший в глубоком кресле элегантно одетый в пепельно-розовое омега поднял голову, и он, холодея, узнал печальное красивое лицо Альберта де Монморанси.       — Здравствуйте, Райли Оливер. Надеюсь, вы согласитесь со мной побеседовать, — чарующим грудным голосом произнес папа Говарда, внимательно его разглядывая и протягивая узкую руку. — Я бы хотел принести извинения и оговорить размер моральной компенсации. И, пожалуйста, не говорите о моем визите сыну. Я папа Люка Говарда.       Ноги Оливера подкосились, и он рухнул в кресло напротив, продолжая держать чужую руку.