Идея фикс

      Оливер застыл в размытом столпе света ровно в центре тайной комнаты, благоговейно готовясь к священнодействию и отчетливо понимая, что сотворит то, что не творилось пять веков. Он, простой ублюдок, омега, не знавший отцовской любви, недополучивший папиной, презираемый обществом и теперь любимый обществом только за связь с аристократом…       Глубоко под храмом, в комнате, где фигуры богов, демонов, дриад, лесовиков и духов воздуха застыли в торжественном ожидании, он настраивал себя на резонанс с древней магией, дремавшей в стенах.       Первый этап. Вытянул правую руку вперед, слегка согнув пальцы, словно держал невидимую чашу. Левая рука медленно поднялась вверх, описывая спираль, и с губ сорвались первые слова на староранийском языке:       «Шшш-ра-ка-хр-р-р… Кх-ши-и-и-и… Т-т-шш-ш-а-рр-р…» Слова вибрировали в воздухе, и барельефы на стенах откликнулись: фигура дриады на восточной стене начала светиться мягким зеленым светом, её каменные пальцы дрогнули, а из-под коры, покрывающей её тело, проступили тонкие, серебристые линии — магия начинала течь по древним каналам.       Второй этап. Грациозно, будто в танце, задвигался. Его шаги были медленными, плавными, почти текучими, как вода. Он делал величественный круг, и каждое его движение перекликалось со стенами. Наклонился вперед, касаясь пальцами пола, и на западной стене засветился самый большой лесовик: его корявые руки, сплетенные в узлы, начали шевелиться, и из его деревянных ладоней к центру вырвались тонкие струйки зеленого света.       Оливер выпрямился, раскинул руки в стороны крыльями коршуна, чей клекот лег в староранийский. Ноги заскользили по каменным плитам, описывая восьмерки и круги, и каждое движение было выверенным, точь-в-точь как в древнем танце, который помнил сам храм. С его губ срывались новые слова, гортанные, с шипящими согласными и резкими птичьими выкриками:       «Хр-р-р-шшш… Кхх-и-и-и-ххх… Вшшш-арр-р-р-шш…»       На потолке, среди фигур духов воздуха, замерцали голубые огоньки — они в стремительном кружении создавали вихрь света, который медленно опускался вниз. Воздух в комнате стал плотным, звенящим, и каждый вдох наполнял грудь холодом и тяжестью, как будто сама атмосфера становилась по-настоящему живой.       Третий этап. Остановился в в столпе света, присел на корточки и откинулся назад, словно рожающий омега. Зажмурился, будто в родовой муке, и захрипел стонами, могущественными звуками шипящей в пожаре смолой из дерева, рокочущей водой из сломавшейся в землетрясении скалы, воющим ветром в карьере:              «Шшш-ра-ка-хр-р-р-кхх… С-с-с-л-л-а-н… Т-шш-ш-а-рр-р-ккхх…»       Свет от дриады, лесовика и духов воздуха соединился над ним в единый вихревый поток — струился из их каменных и древесных рук, из их глаз, из трещин в стенах. И наконец засветилось его тело изнутри — сначала бледно-зеленым, затем золотым, а затем ослепительно-белым. Его собственная магия, блокированная в крови, вошла в резонанс с магией барельефов, и он почувствовал, как древняя сила входит в него. Замер в безумном восторге. Это было божественно! Будто в нем зазвучала память, голос, шепчущий на родном ему языке, понятном сердцу.              На плечи опустилась невидимая тяжесть, склонила к полу в трепещущем поклоне. Оливер коснулся лбом холодного камня алтаря и прошептал последнее слово, самое опасное, то, которое не произносили вслух сотни лет:       «С-с-с-х-х-х-р-р-р-а-а…»       И в этот момент тайная комната будто вздохнула, зашептала тысячью голосов, и забытых и отринутых. Его окутал теплый вихрь из зелени, воды и ветра. Дриада, лесовик и дух воздуха погасли. Ритуал был завершен. Магия комнаты влилась в него. И Оливер чутьем знал, что теперь она будет жить в нем, пульсировать в его крови, шептать на языке шипения и птичьего клекота, пока он не передаст её следующему хранителю — или пока она не поглотит его, как поглощала всех, кто осмеливался её пробудить.       Вихрь исчез. Оливер же бессильно рухнул на пол, дрожащей рукой нащупывая в кармане накидки склянку. Дьявол, надо поскорее вылить из себя драгоценнейший артефакт. В проклятом манускрипте не было написано, что полученная магия опасна для него. И расцвел в счастливой улыбке. Высшие, он это сделал! Сотворил небывалое!       Пошатываясь, вышел в Зал Плача, где мирно храпел мэтр Соммерсет, сегодня для верности получивший снотворное. С легкой грустью уставился на морщинистое лицо — так хотелось с кем-то поделиться радостью от свершенного! До слез жаль, что нельзя.       Дернулся — его будто поманила невидимая рука к алтарю. Руны приглашения, расположенные кругом, засветились золотом.       — Что за… — Оливер, уже направившись к энергетическому резонатору, которым переливали магию, споткнулся. Огляделся и испуганным шепотом спросил: — Мне надо подойти, да? З-зачем?       Неуверенно двинулся к рунам, чувствуя, что тело уже неподвластно. Его словно тащили за шиворот как упирающегося ребенка, не понимающего, что ему во благо. Руки зажгло в сильнейшем желании прикоснуться к рунам в теперь понятном порядке. Сначала руна рождения, затем…       И громко вскрикнул. Его схватили одновременно за руки и ноги, повалили звездой, больно ударив скулой о пол. Запястья и щиколотки обожгло острой болью. Оливер, перепугавшись до смерти, закричал во всю глотку.       — Отпустите! Не смейте!       Рот заткнули противно пахнущей благовониями тряпицей, закрепили резиновыми стяжками. Понесли его так же, как и схватили — за конечности. Все дело не заняло и полминуты, настолько технично и умело было провернуто. Оливер трясся и мычал, уже понимая, что пропал с потрохами. Подставили оппозиционеры за его осторожное увиливание от ответов или же Соммерсет оказался не таким уж дряхлым простаком… Стало страшно как никогда. Даже пережитый с Говардом ужас не был сравним с этим.       Что творили с преступниками против магии, он знал по отрывочным слухам. Долго и изощренно пытали, вытаскивая имена сообщников, затем казнили через четвертование, перед этим высосав весь запас воллы. Высшие, он ведь никому не собирался вредить, только хотел получить шанс на свободную жизнь!       В приемной, по-ночному черной и пустой, его замотали полотном в кокон, на голову набросили мешок и снова понесли. Он лишь успел разглядеть, что нападавших было четверо. Четверо сильных бет или альф с подавленными феромонами на одного омегу — не многовато ли…             Вдруг задергался всем телом, почуяв знакомый металлический феромон сквозь оглушающую вонь благовоний. Люк! Видимо, интуицией почуял неладное и пошел к храму.       — Кто вы? Кого это вы несете? — настороженно спросил Говард. И разобрал его запах. — Дьявол! А ну, отпустите, гады!       Оливер проглотил слезы, шмыгнул распухшим носом. Впервые обрадовался встрече с женихом. Люк из влиятельной семьи, он сможет его отстоять или хотя бы пояснить, что им, полусумасшедшим, управляли! Были подобные случаи, когда аристократа, затянутого в темные делишки, отпускали, а его подельников казнили. И следующий голос, слегка запыхавшийся и усталый, убил надежду на взлете:       — Люк, это Верховная полиция. Не вмешивайся. Они вправе задержать преступника.       — Что за глупости? Мой витающий в облаках Оливер и преступник?! — взревел Люк, расталкивая держащих Оливера людей. Оливер закачался мешком. — Это опять провокация оппозиции, не иначе! Как он, еле соображающий, где находится, изредка ловящий просветления, мог…       — Пожалуй, пройдем в помещение и обсудим. До рассвета достаточно времени. Надеюсь, вы угостите меня кофе. Я несколько утомился от ночных бдений, — совсем непохоже на себя властно и веско сказал Хьюго, узнаваемый по звучанию. — Кстати, должен представиться, Люк. Я — глава надзора при Верховном храме, Винсент де Лоран. Хм, вижу по вашему замешательству, Люк, что вы слышали мое имя.       — Пока обсуждаем, я держу своего омегу, — сухо сообщил Люк, подхватив Оливера. — И не обещаю, что отпущу. Доказательства должны быть неоспоримыми, — и с огромным разочарованием выдохнул: — Отец, как ты мог!..       — Ваш отец всего лишь следовал протоколу, Люк. Не стоит на него обрушивать сыновий гнев, герцог этого не заслужил, — в чистом баритоне фальшивого Хьюго сочилась насмешка. — Не могли бы вы ускориться? Я весьма нуждаюсь в кофеине, а вскоре в теплой мягкой постели.       Теряющийся в догадках Оливер постарался собрать волю в кулак и придумать достоверное объяснение своим действиям. Жаль, что проверка покажет отсутствие гипноза, а то он мог бы сослаться на него. Может сказать, что его шантажировали, грозили его убить, если он не выполнит требуемое и не принесет шантажистам вызволенную магию. Да, вполне могло сработать. Он перенес колоссальное количество стресса за этот год с лишним и может быть легко внушаемым.       Запахи, с трудом пробивающийся в отекшие носовые рецепторы, сообщили, что его занесли в их апартаменты. Люк содрал с его головы мешок, вынул кляп, заставив зажмуриться от яркого света, размотал полотно и потрясенно охнул, увидев то, что увидел и Оливер — магические браслеты на руках и ногах.       Хьюго, точнее Винсент де Лоран, плавно опустился в мягкое кресло винного цвета, повелительно щелкнул пальцами, и его помощник помчался выполнять указ. Оливер перевел на него испуганный взгляд, прижавшись к Люку за защитой, и обомлел. Впервые пришлось увидеть трансформацию. Де Лоран сделал два пасса перед лицом, и оно преобразилось — из молодого скуластого и светлокожего в средних лет, сухое и узкое с ледяными глазами. Еще один пасс был посвящен горлу, и из него полился уже другой голос — повыше тоном, не бархатистый, а стальной.       — Итак, Люк и ваша светлость, — очевидно, за несколько колкостей бывший Хьюго не намеревался обращаться к младшему Говарду по титулу, — перейдем к сути обвинения. Оливер Божоли обвиняется в преступлении против магии первой степени, — поднял длинный палец в воздух, придавая веса сказанному, и у Оливера помутилось в глазах. — Само преступление я лично имел роскошь лицезреть. Был весьма, весьма впечатлен даровитостью юноши, — усмехнулся, принимая чашку кофе, и блаженно вдохнул аромат, прежде чем глотнуть.       — На него надавили, — быстро сказал сквозь зубы Люк и встряхнул Оливера. — Наверняка в том лабиринте фон Румпелей, когда напали. Он был в шоковом состоянии, не смог сообщить детали. И в чем именно заключается преступление? Сон в тайной комнате храма? А Соммерсета вы казнить не хотите за то же самое?       — Соммерсет будет исключен из «Аркстеда», — скучающе ответил Винсент де Лоран, расправившись с кофе и приняв стакан холодной воды. — Он действительно зря получает деньги правительства, бестолковый старик. Что касается преступления, то ваш фиансе, — подчеркнул слово ядом, — провел некий ритуал, о котором, увы, я не имею права распространяться. Могу лишь сказать, что ритуал крайне сложный, требующий непрерывной концентрации ума и одновременного построения связи с духами. Ясно, Люк?       — Нет, не ясно, — отрезал несдающийся Люк, растирая плечи дрожащего Оливера. — Как вы снимаете своим ответом тот факт, что моего фиансе могли запугать и принудить к ритуалу? Никак!       — Туше, — развел руками де Лоран и отрывисто, по-собачьи рассмеялся. Но этот смех бросил в дрожь. Чувствовалось, что владелец такого смеха использует его в устрашение. — Однако напомню, дражайший влюбленный, что я в качестве телохранителя сопровождал вашего жениха всюду. На охрану обычно мало обращают внимание, часто расслабляются и снимают маски, обычные, конечно же, не магические. Божоли прекрасно поднаторел в лицедействе, признаю и снимаю шляпу, — холодно взглянул на Оливера, вынудив потупиться. — Поначалу я даже растерялся, предположив, что он действительно полубезумный Офелио. Но очень быстро увидел закономерность в его действиях и уверенную манипуляцию вами, Люк, — поднял бровь в насмешке, — преподавателями, студентами и вашими родителями. Когда он снимает маску, у него меняется лицо до неузнаваемости, становится ожесточенным и уверенным. Поскольку я не мог присутствовать в некоторых моментах, например, в вашей спальне…       Люк злобно зарычал и дернулся, но к нему стремительно подступились мускулистые помощника де Лорана, и он усилием воли взял себя в руки.       — Записи камер демонстрируют Божоли во всей красе, а отслеженная переписка с сообщником, чей контакт был из телефона удален, доказывает принадлежность к оппозиции. Причем он сообщил, что сегодня планирует закончить дело, что очень осчастливило адресата, — Оливер из-под мокрых ресниц увидел, как его второй телефон заплясал в длинных гибких пальцах. Навалилась безысходность. Он пропал. Теперь точно.       — Ты… ты притворялся?! — Люка, кажется, волновал в первую очередь этот вопрос. — Всё это время ты притворялся со мной? Отвечай, Оливер! — встряхнул так резко, что Оливер прикусил язык.       — Безукоризненно и профессионально, — пропел де Лоран. — Чувствую, что теперь вы понимаете, что им вряд ли могли манипулировать. Единственное, что пока удивляет — он держал оппозицию на расстоянии вытянутой руки. Вел свою игру или же связался еще с кем-то. С кем именно, нам предстоит выяснить.       — Что с ним будет? — сдавленно спросил Люк, продолжая впиваться в плечи поникшего Оливера, которому, как и в первый день в поместье Норфолков, не дали себя отстоять. — Что, спрашиваю? — повернулся к отцу: — Отец, ты должен был мне сказать! Я бы сам разобрался до того, как он совершил преступление!       — И чтобы мы потеряли феноменальную магию? — фальшиво удивился де Лоран, поднимаясь. Слегка смягчился, посмотрев на Люка. — Люк, не вы первый, не вы последний стали мишенью коварных омег. Практически все преступники против магии — омеги. Услышьте этот факт и забудьте.       — С самого начала мы думали, что он невинный, простой омега, — волнуясь, заговорил Артур. — Да, в Верховной полиции и Верховном храме всполошились, когда узнали, что омега, проникший в Арк, обладает большим потенциалом, чем было выявлено во время тестирования. Но, во-первых, переговорили с Ричардом Грантом, который вне всяких подозрений, если не считать, что он ублюдок. Во-вторых, в Оливере не было темной магии, запретной… В общем, я тоже не знал до совсем недавнего времени, сын. Поверь мне. Но когда мне сообщили, то приказали держать информацию в строжайшем секрете. Я не мог ослушаться, — пожал плечами на тоскливое разочарование сына. — Не мог рискнуть нашей семьей.       — Он всего лишь ваш первый омега, с которым сложились долгие отношения, — уже деловито заявил де Лоран. — Бордельные омеги не в счет, естественно, там другая природа отношений. Чем и опасны вот такие невинные и хорошенькие, что опосредованно околдовывают и привязывают к себе. Уверен, что ваш следующий жених, принадлежащий высшему свету, вас очарует не меньше.       Люк взмыл на ноги и стремительно-хищным движением метнулся на него, неумолимый и неотвратимый как разъяренный бык. Де Лоран не моргнул и не испугался, но за секунду скрутил рычащего Люка и жестко приложил его щепотью в сонную артерию.       — Разберитесь со своим сынком, ваша светлость, — брезгливо вытер руки о поданную салфетку. — Он должен молчать. Организуйте ему балы с другими омегами, что ли… Отвлеките, в общем. Не хватало, чтобы он слетел с катушек. Верховный храм на него очень рассчитывает.       — Что будет с Божоли? — неожиданно повторил вопрос Люка Артур, подняв бессознательного сына с пола. — Ответьте! Я тоже не последний человек в нашем королевстве. И могу завтра же попасть на аудиенцию к королю! Я воевал с ним бок о бок, черт возьми!       Де Лоран протяжно вздохнул, смерил герцога недовольным взглядом, но тон сменил.       — Мы разберемся, кому он собирался передать неоформленную древнюю магию. Потом казним, как полагается. В его случае это будет закрытый процесс. Никакого слива в СМИ. Этого случая не было. Того и будем держаться, ваша светлость.       — Вы можете его очистить, — Артур уложил Люка на диван и подошел вплотную, набычившись. — Подобное редко, да делается. Забрать у него весь запас магии, включая природный, и стереть все воспоминания. Таким он будет для вас безопасен, ведь он забудет даже свое имя, не только знания, почерпнутые в Арке!       — Что, Люку так важен этот омега? — Де Лоран внимательно осмотрел трясущегося, онемевшего Оливера, скосился на герцога, и тот кивнул после паузы. — Ладно, обсужу с руководством. Учитывая вашу близость к его величеству, полагаю, вы получите вашего омегу. Однако напомню, что пытки и чистка сделают его почти овощем. Люк быстро разочаруется в тупом человеке, который с нуля будет учиться пользоваться столовыми приборами. Хотя… — цинично хмыкнул. — Личико постараемся оставить нетронутым. За остальное не отвечаю.       — Спасибо, — нехотя процедил Артур, с ненавистью взглянув на Оливера. — Ты-ы-ы… сволочной лгун! Если бы я знал, кто ты на самом деле, то убил бы собственными руками до того, как Люк в тебе увяз! — оскалился, но бить не стал. — Можете уводить. А насчет молчания не переживайте. Мы, герцоги Норфолки, умеем его хранить.       Оливера снова закутали в полотно, надели на голову мешок и подхватили, теперь уже подмышками. Понесли почти полуобморочного, ослабшего от перспективы жестоких пыток. Спасение отменилось, а казнь подтвердилась. Он сотворил величайшее чудо и… величайшее преступление против магии…

      Конец первой части