Внеклассные авантюры

      Вечерний Мистик Гриль был наполнен гулом голосов, звоном бокалов и приглушенным стуком бильярдных шаров. Аларик Зальцман сидел у барной стойки, медленно потягивая свой виски и пытаясь разложить по полочкам сумбурные мысли после первого полноценного рабочего дня в школе. Образ бледного, странного мальчишки с первой парты, который так театрально и одновременно пугающе рухнул сегодня в его кабинете, никак не выходил у него из головы. В Тристане Форбсе было что-то, что цепляло Рика не просто как учителя, а как человека, повидавшего в этой жизни слишком много мрачных тайн.       Взгляд зацепился за другого ученика сидящего за одним столиком с привлекательной брюнеткой. Она выглядела очаровательно, хотя в её глазах угадывалась привычная усталость молодой женщины, на которую внезапно свалился огромный груз ответственности.       — Мистер Зальцман, — поздоровался Джереми с подошедшим учителем истории пожимая протянутую руку.       — Привет, как дела парень? — Аларик приветливо кивнул своему ученику, а затем перевел взгляд на женщину.       — Это моя тетя Дженна, — представил женщину Гилберт.       — Аларик Зальцман, новый учитель истории.       — Джереми как раз говорил о своем докладе. Спасибо что дали ему шанс, — Дженна улыбнулась оценивая стоящего перед ней мужчину. Говорившего о том, что просто хотел произвести впечатление в первый день.       Джереми обвел их взглядом словно чувствуя искры между ними.       — Ну и как вам первый день в нашем тихом городке? Школьники Мистик Фоллс еще не довели до ручки?       — Держусь, — Рик сделал небольшой глоток принесенного напитка и иронично приподнял бровь. — Хотя один из моих новых учеников сегодня устроил мне настоящее боевое крещение. Тристан Форбс. Слышали о таком? Он упал в обморок прямо посреди моего кабинета. Причем сделал это так изящно и драматично, словно мы были на подмостках Бродвея, а не на уроке истории.       Дженна понимающе вздохнула, её лицо сразу смягчилось сочувствием.       — Оу, бедный Тристан… Лиз и Кэролайн сходят с ума из-за его здоровья. У парня тяжелая болезнь, он неделями не выходит из дома. Кэролайн опекает его так, словно он сделан из хрусталя. Лиз как-то жаловалась мне, что у Тристана ужасные перепады настроения – то он сутками рисует какие-то невероятные эскизы и бредит безумными планами, то впадает в такую депрессию, что не разговаривает ни с кем по три дня.       — Да уж, я заметил, что характер у него не из простых, — задумчиво протянул Аларик, вспоминая гордый, капризный взгляд ведьмака в медпункте. — До последнего не признавал, что ему плохо, колол меня шпильками, а потом просто отключился. Очень чувствительный парень. И оригинальный, судя по его манере одеваться.       — Трис не капризный, он просто ненавидит, когда его жалеют, — внезапно подал голос Джереми. Он поднял голову, и Аларик с удивлением заметил, с какой непривычной для него серьезностью и теплотой младший Гилберт заговорил о брате Кэролайн. — И он не хрустальный. У него мозгов больше, чем у всей нашей школы, вместе взятой. Он всегда получает высокие баллы. Просто Кэролайн со своей приставучей заботой реально выедает ему мозг. Ему душно.       Аларик удивленно перевел взгляд с Джереми на Дженну, которая тоже удивленно приподняла брови.       — Вы дружите? — спросил Рик, разворачиваясь к Джереми.       — Ну да, — Джереми пожал плечами, слегка смутившись под пристальным взглядом учителя. — Мы неплохо общаемся. Хоть я и младше, Трис никогда не смотрел на меня сверху вниз, в отличие от Елены или той же Кэролайн. Когда ему совсем паршиво и он заперт дома, я иногда прихожу к нему. Мы болтаем о старых книгах, мифах. Трис круто рисует. Мы оба… ну, типа, не особо вписываемся. Он классный друг. Непредсказуемый, конечно, иногда замыкается в себе так, что не достучишься, но если уж загорится какой-то идеей – его не остановить.       Аларик слушал Джереми, и внутри него крепло странное, будоражащее чувство. Этот мальчишка Форбс открывался перед ним с совершенно новой стороны. Зальцман почувствовал, как его профессиональный интерес окончательно уступает место личному, почти непреодолимому притяжению к этой сложной и яркой душе.       — Понимаю, — негромко произнес Аларик, бросив взгляд на свой стакан. — Что ж, Джереми, тогда тебе стоит знать: я дал ему дополнительные задания на дом. Темы довольно специфические — средневековье, оккультизм. Надеюсь, это поможет ему отвлечься от домашнего ареста.       — О, оккультизм — это сто процентов его тема, — впервые за вечер искренне улыбнулся Джереми. — Он из этих книг не вылезает. Напишет так, что вы обалдеете, мистер Зальцман.       Дженна лишь мягко улыбнулась, радуясь, что ее племянник нашел общий язык с новым учителем, и совершенно не замечая той глубокой, затаенной искры, которая зажглась в глазах Аларика при одном упоминании Тристана Форбса.

***

      Двадцать четыре часа под тотальным домашним арестом Кэролайн едва не довели Тристана до настоящего безумия. Два дня его насильно поили отварами, измеряли температуру каждые два часа и заставляли лежать в кровати чуть-ли не под тремя одеялами. От утренней ярости и желания крушить мебель он провалился в глухую, серую меланхолию. Слабость никуда не делась, но сидеть запертым в четырех стенах было еще невыносимее.       Вечер профориентации второго декабря стал для Тристана идеальным предлогом, чтобы вырваться на волю. Ему стоило огромных усилий уговорить мать и сестру, что будущему выпускнику на домашнем обучении просто жизненно необходимо послушать о карьерных перспективах. Хотя реальность довела понять что ему ничего не светит, а если и светит то только карьера где за ним смогут присмотреть.       Школьные коридоры гудели как растревоженный улей. Повсюду стояли стенды местных колледжей, пожарной охраны и юридических фирм. Лиз Форбс, пришедшая в своей парадной форме шерифа, тут же оказалась окружена какими-то чиновниками, а Кэролайн на пару минут отвлеклась на своих знакомых. Этого короткого мгновения Тристану хватило с лихвой. Его непреодолимая тяга к риску мгновенно подсказала план действий.       Пользуясь суматохой, он незаметно выскользнул из душного коридора в более полутемный, пустой коридор школы. На Тристане было его длинное пальто, скрывающее бледность и дрожь в руках, и темно-зеленая бархатная рубашка. Сердце колотилось где-то в горле, утомляемость давала о себе знать, но мысль о том, что он снова увидит Аларика, заставляла его двигаться вперед.       Кабинет истории встретил его тишиной. Рик сидел за своим столом, заваленным архивными папками, и хмуро изучал какие-то старые документы при свете одной лишь настольной лампы.       Тристан тихо прикрыл за собой дверь и, не удержавшись от своей фирменной демонстративности, прислонился спиной к косяку, театрально вздохнув и закинув голову назад.       — Зальцман… Спаси меня, иначе эта ярмарка тщеславия и моя приставучая семья окончательно похоронят меня под лавиной буклетов о юридических колледжах, — драматично прошептал он, вложив в голос всю свою эмоциональность.       Аларик резко поднял голову, и на его лице мгновенно отразился целый спектр эмоций – от секундного испуга до неприкрытого, глубокого облегчения. Он отложил ручку и откинулся на спинку стула, внимательно разглядывая бледного, но такого артистичного парня. Воспоминания о разговоре с Джереми в баре тут же всплыли в памяти учителя, разжигая внутри еще больший интерес к этому капризному, непредсказуемому парню.       — Форбс? — на губах Аларика заиграла теплая, чуть ироничная улыбка. — Твоя сестра уже объявила тебя в розыск по всей школе? Ты выглядишь так, будто сбежал из романа, а не с вечер профориентации.       — Кэролайн слишком занята обсуждением бушующей работы на телевидении, чтобы заметить мое исчезновение, — Тристан слабо улыбнулся и, слегка покачиваясь от нахлынувшей усталости, прошел вглубь класса. Настоящая боль в суставах давала о себе знать, но признавать слабость перед Риком он не собирался. Он изящно опустился на край учительского стола, совсем близко к Аларику, и заглянул в его бумаги. — А ты, я вижу, тоже предпочитаешь общество мертвых историков живым родителям?       — Пытаюсь заполнить отчеты, — Рик непроизвольно подался вперед, вдыхая тонкий аромат горьких трав, который исходил от одежды Тристана. Между ними снова возникло то самое странное, будоражащее притяжение. — Джереми говорил, что ты делаешь успехи с моими докладами по оккультизму.       — Джереми слишком много болтает, — капризно надул губы Тристан, хотя в глубине души его натура ликовала от факта, что Аларик расспрашивал о нем. Острый на язык ведьмак наклонился чуть ближе к учителю, заставив полы своего пальто коснуться коленей мужчины. — Я напишу их идеально, Рик. Но только ради того, чтобы у меня был повод приходить сюда снова. И снова.       Аларик тяжело вздохнул, чувствуя, как его здравый смысл медленно сдает позиции под напором этого непредсказуемого хаоса в бледных тонах. Разговор в полутемном кабинете истории прервался так же внезапно, как и начался. Пытаясь опередить неизбежные поиски Кэролайн, Аларик мягко, но настойчиво заставил Тристана подняться со стола, и они вместе направились обратно в сторону шумящего коридора. Ведьмак шел медленно, упрямо кутаясь в длинное темное пальто и скрывая накатившую от быстрой ходьбы одышку.       Они как раз подходили к месту вечера, когда тишину коридора прорезала ругань. Мэр Локвуд вёл на улицу своего сына Тайлера и Джереми. Его лицо было багровым от ярости, а вены на шее вздулись. Разгневанный тем, что собственный сын устроил глупую потасовку и опозорил его перед другими родителями и высокопоставленными гостями города на таком важном вечере, мэр действовал импульсивно и жестоко. Схватив Тайлера и Джереми за шкирки, он силой выволок их дальше на парковку, под тусклый свет фонарей, чтобы заставить их драться «как настоящих мужчин» в качестве сурового показательного наказания.       — Если решили подраться там как девчонки то деритесь здесь как мужчины! — рявкнул Ричард, толкая парней друг к другу. — Деритесь. Это лучший урок который преподал мне отец! Разберитесь наконец.       — Хватит отец, — пытался перечить младший Локвуд.       — Этого не будет, — поддержал Джереми своего оппонента.       Тайлер, несмотря на свою обычную агрессивность, выглядел растерянным и дико уязвленным. Джереми, тяжело дышал его глазах читался явный протест против этих безумных распоряжений. Оба подростка начали громко и наотрез отказываться от такого дикого метода решения конфликта, но разъяренный мэр Локвуд отказывался их слушать.       Аларик и Тристан вышли вслед за ними на парковку мгновенно оценив ситуацию. Охотник просто не мог позволить себе остаться в стороне. На глазах у слегка растерянного Тристана, Рик решительно шагнул вперед, вклиниваясь прямо между тяжелой фигурой мэра и застывшими подростками. Его широкие плечи закрыли Джереми, а в карих взгляде Зальцмана зажглась опасная, холодная уверенность.       — Что происходит здесь? — твердо, но без крика произнес Аларик, заставив мэра Локвуда осечься на полуслове.       — Предлагаю детишкам со всем разобраться. Все нормально, можете возвращаться.       — Я не хочу возвращатся. И прошу ответить на мой вопрос, — Аларик настаивал, а Тристан подошел чуть ближе завороженно наблюдая за историком. — Что здесь происходит?       — Ты знаешь с кем говоришь? Я похож на студента? — Локвуд явно хвалился своим статусом мэра.       — Нет, вы выглядите как взрослый и напыщенный мешок с дерьмом, — на полном серьезе сказал Зальцман заставляя двух подростков улыбнутся, а Тайлера удивится, что его отца кто-то ставит на место.       — Не говори со мной так, — подойдя ближе предупредил мужчина. — Я тебя с твоей работы, — на эту угрозу Рик улыбнулся, а Тристан немного напрягся чувствуя как сердце бешено бьется.       — Ну ладно, — так же с улыбкой продолжил учитель истории. — Только потом нам придется выяснять отношения на стоянке, — к концу предложения улыбка спала являя серьезное лицо с полным намерением надрать мэру задницу. — Согласен?       — У тебя будут проблемы.       — Хорошо, — согласился Зальцман наблюдая за удаляющимися Локвудами.       Тристан, до этого момента завороженно наблюдавший за сценой, сделал шаг вперед к Джереми и Рику. Аларик только что пошел против самого влиятельного человека в Мистик Фоллс. Его затаенное восхищение этим мужчиной сейчас вспыхнуло с новой, непреодолимой силой.       — Ты в порядке? — почти одновременно поинтересовались Форбс и Зальцман у улыбающегося парня.