Кухонная магия и законы термодинамики
7 июля 2026 г., 22:34
25 января, четверг
Вес: я съела круассан. Весь. Целиком. Списываю это на метаболический шок от созерцания платиновых волос в тусклом свете фонарей Косого переулка.
Количество раз, когда я чуть не спалила квартиру к пикси: 3. Министерство магии должно выдать мне премию за то, что я до сих пор не осталась бездомной.
Статус личной жизни: Рон больше не мой эмоциональный костыль. Кажется, я выкинула костыли и решила пройтись по канату над пропастью без страховки. Имя страховщика — Малфой. Это очень плохая идея с точки зрения страхования.
Квартира встретила нас идеальным бардаком и звенящей тишиной.
После «Дырявого котла» мы аппарировали прямо ко мне на порог. Драко осмотрел мою гостиную так, словно попал в музей авангардного искусства, где экспонаты состоят исключительно из книжных стопок высотой в человеческий рост.
— Грейнджер, — протянул он, сбрасывая мантию на кресло. — Если бы беспорядок был видом боевого искусства, ты была бы гроссмейстером. Здесь можно потерять сову и найти её только через три года под слоем старых выпусков «Придиры».
— Я знаю, где всё лежит, — огрызнулась я, хотя прекрасно понимала, что моя система организации понятна только мне одной и паре пауков-отшельников за стеллажами. — Хочешь чаю? Или воды? У меня есть вода. И еще немного воды.
Я нервничала. Одно дело — обмениваться колкостями в коридорах Министерства, где всегда можно сослаться на срочный вызов Министра. Другое дело — остаться наедине с мужчиной, который видел тебя плачущей в лифте и знает о твоих проблемах с симметрией груди.
— Воды, — кивнул он. — И сними эту мантию. Она выглядит так, будто сражалась с драконом и проиграла ему половину пуговиц.
Когда я ушла на кухню, чтобы поставить чайник, паника начала брать верх. Что я делаю? Пригласила бывшего врага смерти домой после двух глотков сливочного пива? Моя старая версия сейчас билась бы в истерике, призывая читать учебники по ЗОТИ и запирать окна.
На кухне царил хаос. На столе стояла гора немытой посуды (Рон считал, что очищающие чары портят тефлон). Я схватила палочку:
— Scourgify!
Вместо того чтобы очиститься, чугунная сковородка взорвалась облаком жирной сажи. Черные хлопья покрыли потолок, мои волосы и любимую кружку с надписью «Лучшая ведьма курса».
Из гостиной послышался тихий смех. Спустя секунду на пороге кухни возник Драко. Он облокотился о косяк, скрестив руки на груди.
— Впечатляет. Обычно вещи просто исчезают. Твоя техника пытается совершить самоубийство при звуке моего голоса?
— Заткнись, — простонала я, пытаясь стереть сажу со лба рукавом. Лицо мгновенно стало похоже на маску угольщика. — Я просто… давно не жила одна. Мы с Роном делили обязанности. Он ломал, я чинила.
— Очевидно, ремонтировать сковородки — не твой дар свыше, — он подошел ближе. От него все еще пахло морозом и дорогим табаком. — Дай сюда. Настоящая аристократия тем и отличается от грязнокровок, что умеет пользоваться бытовыми приборами, не вызывая пожарную бригаду.
Он мягко, но настойчиво забрал у меня палочку. Мои пальцы скользнули по его ладони. По руке снова пробежал тот самый знакомый разряд статики.
— Смотри внимательно, — сказал он тихо. Его голос стал ниже, интимнее. — Никаких сложных формул. Просто чистая трансфигурация.
Он взмахнул палочкой коротким, элегантным движением. Не было ни вспышек, ни громких звуков. Только тихий звон. Вся гора грязной посуды — тарелки с присохшим сыром, чашки с кофейным налетом, вилки — превратилась в идеально ровную стопку белоснежного картона. Тарелки стали страницами, а столовые приборы переплелись в изящную золотую закладку.
— Так проще выносить, — ухмыльнулся он, любуясь своей работой. — Макулатура раздражает авроров меньше, чем летающая по дому кухонная утварь.
Я смотрела на него во все глаза. Этот человек мог одним росчерком пера уничтожить репутацию человека, мог вести сложнейшие финансовые махинации фонда Люциуса, но стоял посреди моей засаленной кухни и превращал мусор в книги. Контраст между его идеальным профилем и моим лицом в саже был настолько абсурдным, что я расхохоталась. Громко, некрасиво, запрокинув голову.
Драко замер. А потом тоже начал смеяться. Сначала тихо, сдержанно, как положено слизеринцу, но вскоре уже смеялся в голос, опираясь руками о столешницу, чтобы не упасть.
— О боги, — выдохнул он, вытирая выступившие слезы. — Ты действительно ходячая катастрофа. Даже Лонгботтом реже взрывает котлы, чем ты пытаешься заварить чай.
— Не напоминай, — я наконец смогла вздохнуть. Сажа на лице начала чесаться. — Мне нужно умыться. Иначе завтра Скитер напишет, что Министерство нанимает троллей для работы с документами.
— Третий поворот налево, если память мне не изменяет? — спросил он, указывая подбородком в сторону коридора. — Напротив библиотеки по руническим вязям?
— Да... Постой. Ты помнишь планировку моей квартиры? — я подозрительно прищурилась, насколько позволяло перемазанное лицо.
— Я провел здесь достаточно ночей, прячась от патрулей Амбридж на последнем курсе, пока ваш Золотой мальчик искал крестражи, — бросил он небрежно, направляясь обратно в гостиную. — Твой шкаф гораздо просторнее, чем кажется снаружи. Отличное место, чтобы пересидеть Визжащую хижину.
Мое сердце пропустило удар. Значит, пока я рыдала в библиотеке над древними фолиантами, думая, что спасаю мир в одиночку, он был здесь. Прямо за этой стеной. Дышал этим воздухом.
Я почти бегом бросилась в ванную. Заперлась и посмотрела в зеркало. На меня глядело чумазое, растрепанное существо с безумными глазами.
«Соберись, Гермиона, — приказала я своему отражению. — Ты Министерская шишка. Ты убивала пожирателей. Ты можешь пережить мытье лица в присутствии Малфоя».
Умывшись и переодевшись в простую домашнюю футболку и джинсы (самая неженственная одежда в моем гардеробе, зато удобная), я вернулась в гостиную.
Драко сидел на полу перед моим камином. Перед ним парили в воздухе две дымящиеся чашки с какао. Рядом лежала открытая коробка шоколадных конфет, которую я берегла с Рождества.
— Ты роешься в моих запасах сладкого? — возмутилась я, садясь рядом на пушистый ковер.
— Я конфисковал их в качестве налога на сожженную сковородку, — ответил он, передавая мне чашку. — Садись. Пол холодный, заработаешь цистит, и твои эльфы-оборотни останутся сиротами.
Мы сидели в молчании, глядя на огонь. Тепло огня смешивалось с теплом напитка и теплом его плеча, которое едва заметно касалось моего. Никто не тянулся друг к другу. Никто не нарушал границы. Но напряжение сменилось чем-то совершенно иным — уютом. Опасным, неправильным, но невероятно притягательным уютом.
— Знаешь, чего я боялась больше всего? — вдруг спросила я, нарушая тишину. — После войны. Когда Волдеморт упал, а битва закончилась. Я боялась этого. — Я обвела рукой комнату. — Тишины. Обыденности. Возвращения к нормальной жизни, когда адреналин уходит, и остается только пустота.
Драко долго молчал, крутя в пальцах свою чашку.
— Я боялся зеркал, — признался он наконец. Тихо, честно. Без привычной брони сарказма. — Боялся смотреть на себя и видеть там убийцу. Видеть метку под кожей, даже когда ее выжгли. Поэтому я бежал. В работу, в фонд, в отчеты. Лишь бы не оставаться наедине с собой в тишине.
Он повернул голову. В полумраке комнаты его глаза казались почти черными.
— С тобой, Грейнджер, никогда не бывает тихо. Даже когда ты молчишь, твоя голова работает на таких оборотах, что заглушает всех демонов в округе. Это… успокаивает.
Его ладонь легла поверх моей, сжимающей чашку. Большая, теплая, мозолистая от постоянного владения палочкой.
На этот раз я не дернулась. Я медленно повернула руку и переплела наши пальцы. Мой зачарованный ежедневник, лежавший на журнальном столике, вспыхнул мягким золотистым светом. Обложка нагрелась приятным теплом, подтверждая, что текущее состояние системы признано «Стабильным. Счастливым. Наконец-то».
Драко опустил взгляд на наши руки. Уголок его губ дрогнул в улыбке.
— Итак, Грейнджер, — прошептал он, придвигаясь чуть ближе, пока расстояние между нашими лицами не сократилось до одного опасного дюйма. — Как именно обычно гриффиндорцы извиняются за испорченный вечер? Целуются или читают лекцию о свойствах древесного угля?
— Это зависит от качества пепла, — выдохнула я, закрывая глаза.
И в следующее мгновение его губы накрыли мои.
