Palimpsest of Lost Names

Родные стены Агентства встретили тишиной, в которой все равно чувствовалось напряжение. Йокогама пережила первую волну атак. Город устоял, однако никто в Агентстве не называл это победой. На улицах все еще дежурили усиленные патрули. Полицейские машины проезжали чаще обычного, а люди старались не задерживаться на открытых площадях, поскольку в городе циркулировало слишком много слухов о возможностях Гильдии. Рена остановилась у окна. С высоты четвертого этажа улица выглядела привычно: поток машин, редкие прохожие, городской шум. Все казалось почти нормальным. Почти. Послышались шаги. Ацуши подошел и встал у подоконника, опершись ладонями о край. — Хорошо, что мы вернулись, — тихо сказал он, глядя вниз. Рена коротко кивнула. Возвращение в офис действительно странно успокаивало. После нескольких дней в убежище даже рабочий стол и кипы документов выглядели уютно. Это чувство держалось ровно до тех пор, ровно до тех пор, пока не вспоминалось, что именно произошло за эти дни. Гильдия никуда не исчезла. Несколько секунд они стояли молча. — Кеку забрала полиция, — тихо сказал Ацуши, не поворачивая головы. — Я знаю. — Она же ребенок, ей всего четырнадцать лет. — Для закона это не имеет значения, — Рена смотрела прямо перед собой. — Когда в деле рядом стоят способности и убийства, возраст перестает быть защитой. Ацуши сжал пальцы на подоконнике. — Ее будут судить как взрослую? — Как эспера. Это отдельная статья. Закон давно перестал рассматривать одаренных как обычных граждан. Способность автоматически относила человека к категории повышенной опасности, а любое преступление, совершенное с ее использованием, квалифицировалось по особому разделу уголовного кодекса. Государство предпочитало считать потенциальную угрозу доказанным фактом, а не риском, который еще только мог реализоваться. — Если повезет, ее ждет пожизненное заключение в закрытом учреждении. Если нет… Она не закончила. Ацуши молчал, вцепившись взглядом в улицу. — Значит, ей уже ничего не поможет? — спросил он тихо. Рена ответила после паузы: — Поможет. Если кто-то докажет, что она является чем-то большим, чем просто оружие, и что внутри этого ребенка есть кто-то, кто заслуживает жить. Но доказательства нужны не суду, Ацуши. Они нужны ей самой. Если она сама в себя не поверит, никакой суд не спасет. Через несколько минут все собрались в переговорной. Фукудзава уже стоял у торца стола, когда Рена вошла. Она скользнула на свое место, краем глаза отметив, что Ацуши сел рядом. Когда последние голоса стихли, директор коротко кивнул. — Начнем. Первая атака Гильдии на город отражена. Этого достаточно для возвращения в здание, но мало для того, чтобы считать ситуацию подконтрольной. Никто не перебивал. Фукудзава говорил редко, и в такие моменты в комнате воцарялась абсолютная тишина. — Произошедшее показало, что мы недооценили их возможности. Он слегка повернул лежащую перед ним папку, но открывать не стал. — После инцидента с представителем Портовой Мафии несколько членов Гильдии были арестованы. Но их освободили в тот же день. Фукудзава выдержал паузу. — Гильдия представляет собой не просто группу эсперов, действующую вне закона. За этой организацией стоят серьезные структуры. В Северной Америке их влияние позволяет добиваться нужных решений в считанные часы. Здесь, в Йокогаме, у них нет официальной власти, однако их связи и ресурсы работают на международном уровне. Любая попытка местных служб жестко отреагировать рискует обернуться дипломатическим конфликтом. Это означало, что Йокогама оставалась с угрозой один на один. — Цель Гильдии нам известна, — продолжил Фукудзава. — Книга. Они уверены, что она запечатана в Йокогаме. И они намерены уничтожить город ради ее поиска. Йокогама являлась огромным городом с развитыми районами, портами, предприятиями и сотнями тысяч жителей. Мысль о том, что кто-то всерьез готов стереть все это с лица земли, звучала чудовищно. За последние дни Агентство увидело достаточно, чтобы полностью избавиться от сомнений в серьезности угроз Гильдии. Оставалось лишь понять, ради чего они были готовы заплатить такую цену. Ответ скрывался в легенде, которую большинство предпочитало считать не более чем вымыслом. О Книге говорили как о старой легенде, которую всерьез не обсуждали даже среди одаренных. Согласно редким упоминаниям, существовал артефакт, способный подчинять реальность написанному на его страницах. Большинство организаций предпочитали считать эти истории вымыслом. Слишком опасно было даже допускать мысль, что подобная вещь может существовать. — Если коротко, — лениво откинулся на спинку стула Рампо, — они ищут Проводника. Несколько человек повернулись к нему. — Проводника? — переспросил Ацуши. — Эспера, связанного с Книгой, — пояснил Рампо, будто речь шла о чем-то очевидном. — Считается, что он способен чувствовать ее или взаимодействовать с ней особым образом. Это старая теория и полумиф, но Гильдия решила проверить эту версию. Рена заметила, как внимание в комнате сместилось. Ацуши напрягся слишком явно для того, кто хотел бы остаться незамеченным. Фукудзава спокойно подтвердил: — Именно поэтому они пытались захватить тебя. Ацуши опустил взгляд. Попытки Гильдии добраться до него уже не раз ставили Агентство в сложное положение, однако до сих пор никто прямо не объяснял причину. — Они получили информацию о связи Белого Зверя с Книгой, — продолжил директор. — И решили, что этим Белым Зверем можешь оказаться ты. — И довольно быстро поняли, что ошиблись, — хмыкнул Рампо. — Если бы ты был тем Проводником, которого они ищут, они бы не отступили так легко. Скорее всего, вывод уже сделан, и ты для них больше не представляешь интереса. В комнате стало легче дышать, поскольку одна из проблем временно исчезала. Однако это означало, что Гильдия продолжит поиски. Если они уверены в существовании Книги и Проводника, значит, где-то в Йокогаме находится человек, которого они пока не нашли. До тех пор, пока поиски продолжаются, город будет оставаться под ударом. Каждая новая версия повлечет за собой новые атаки, захваты и давление. Йокогама превратилась для Гильдии в карту, на которой еще не отмечена нужная точка. И они не остановятся, пока не поставят ее. — Ситуация остается нестабильной, — заговорил директор. — У Гильдии достаточно ресурсов для продолжения операций на территории города, несмотря на сопротивление местных структур. Это была мягкая формулировка. На деле все выглядело иначе. Многие службы вынужденно действовали осторожно из-за риска международного конфликта. Гильдия явно рассчитывала на этот фактор, действуя на грани, за которой вмешательство государства стало бы неизбежным. В этой серой зоне у них было огромное преимущество. — Однако, — продолжил Фукудзава, — есть и другой фактор, который они обязаны учитывать. Он не стал сразу продолжать. Несколько человек в комнате уже догадывались, о чем пойдет речь. Йокогама была необычным городом, где пересекалось много сил, и одна из них обладала влиянием, с которым приходилось считаться даже Гильдии. — Портовая Мафия. Название прозвучало спокойно, однако вызвало ответную реакцию в виде коротких взглядов и напряженных плеч. Для кого-то это было привычной реальностью города, для кого-то — напоминанием о сложности местной системы равновесия. Рена едва заметно напряглась. Мысль о Мафии всегда вызывала тяжелое, холодное ощущение, так как она прекрасно знала возможности служащих там людей. Именно поэтому следующая фраза прозвучала особенно отчетливо. — Мы вступили с ними в переговоры. Фукудзава произнес это обыденно, но смысл был очевиден. Временное соглашение и вынужденное совпадение интересов. Гильдия угрожала всему городу, а значит, и территории, которую Портовая Мафия считала своей. В подобных обстоятельствах давние противники оказались по одну сторону. — Переговоры инициировал Дазай, — добавил Фукудзава. Несколько человек сразу посмотрели в его сторону. Дазай выглядел беззаботно, словно обсуждение союза с крупнейшей преступной организацией города его не касалось. Рена на мгновение задержала на нем взгляд. Ей была известна причина, но для многих в комнате это прозвучало впервые. — У него есть необходимые связи, — коротко пояснил Фукудзава. Последовала тишина, которую нарушил один из сотрудников: — Связи с Мафией? После весомой паузы Дазай ответил, даже не пытаясь смягчить факт: — Да. Раньше я состоял в Портовой Мафии. В комнате снова стало тихо. Для большинства сотрудников Агентства Дазай оставался ленивым, ироничным и беззаботным коллегой, который мог обсуждать способы самоубийства в разгар рабочего дня, а затем неожиданно раскрывать самые запутанные дела. Его прошлое оставалось загадкой для многих. Рена же прекрасно знала об этом. Он рассказал ей сам, когда между ними исчезла настороженность и появилось доверие, которое он позволял себе только с ней. В прошлом он действительно был частью Портовой Мафии и вошел в историю организации как один из самых молодых ее руководителей. В четырнадцать лет он оказался под крылом нынешнего босса, Мори Огая, когда тот только укреплял власть и формировал основу новой структуры. Интеллект Дазая, способность просчитывать ситуации на несколько шагов вперед и пугающее равнодушие к насилию сделали его идеальным инструментом для той среды. Через несколько лет он уже занимал место в Исполнительном комитете, как руководитель, чьи приказы выполнялся беспрекословно. Он координировал операции, управлял подчиненными и принимал решения, от которых зависели жизни людей. В криминальном мире Йокогамы его имя знали слишком хорошо — где-то с уважением, чаще с осторожностью, но в основном просто со страхом. Его называли самым опасным стратегом Мафии, способным просчитать исход конфликта до его начала. Его методы были холодными и точными, лищенными эмоций. Некоторые считали его гением, другие — чудовищем. Рена помнила, как странно было слышать это от него самого. Он рассказывал спокойно, без оправданий и попыток приукрасить прошлое, преподнося это как факт биографии который невозможно вычеркнуть. И именно поэтому его нынешний образ казался таким противоречивым. Сидевший за столом Дазай, лениво подпиравший щеку рукой, совсем не напоминал человека, командовавшего убийцами. Но Рена понимала, что прошлое не исчезло, он просто научился с ним жить. О чем она тогда не знала, так это о человеке, с которым Дазай долгие годы работал в паре. В Портовой Мафии существовал дуэт «Двойной черный» — тандем эсперов, чьи способности и тактика дополняли друг друга до пугающей эффективности. Даже среди членов Мафии этот союз считался исключительным. Когда они работали вместе, операции заканчивались быстро. Иногда слишком быстро. Рена знала о существовании этого дуэта, слишком много историй ходило о том, как одна их совместная операция переламывала ход целого конфликта. Однако второе имя этого тандема Дазай не называл. Он вообще редко говорил о конкретных людях из своего прошлого, и Рена не спрашивала. Ей хватало осознания, что брат когда-то являлся руководителем самой опасной организацией города. Теперь же он лениво листал какую-то брошюру, будто обсуждение войны между Гильдией и силами Йокогамы было обычным рабочим совещанием. — Именно поэтому переговоры проводил я, — спокойно продолжил Дазай, возвращаясь к делу. Он закрыл брошюру. — С Мафией проще говорить, когда они знают, кто перед ними стоит. Фукудзава коротко кивнул. — Переговоры состоялись вчера вечером. Портовая Мафия понимала, что появление Гильдии меняет баланс сил. Если иностранная организация получит контроль над Йокогамой, выстраиваемая десятилетиями система рухнет. Город был их территорией, и отдавать его они не собирались. Поэтому Портовая Мафия и Вооруженное Детективное Агентство заключили временное перемирие. Пока Гильдия остается угрозой, обе организации не будут мешать друг другу, а при необходимости координировать отдельные операции и обмениваться информацией. Но у Мафии было условие. Глава Портовой Мафии, Мори Огай, проявил интерес к способности, которой располагало Агентство. — Мори упомянул, что у нас есть сотрудник, способный получать воспоминания через телесный контакт, — продолжил Фукудзава. — И выразил желание задействовать эту способность в одной из операций. Речь идет о Рене Цусиме. Фукудзава сказал это спокойно, как о принятом решении. — Мафия готова предоставить информацию о передвижениях одного из людей Гильдии. В обмен они хотят, чтобы Рена приняла участие в операции и извлекла данные напрямую из источника. При условии, что сопровождать ее будет один из их руководителей. Рена смотрела на директора. Слова доходили медленно, поскольку знать о существовании Мафии — одно дело, и совсем другое — услышать свое имя в контексте сотрудничества с ними. Фукудзава ждал, пока она осмыслит информацию. — Переговоры шли тяжело. Мафия требовала координацию на своей территории по своим видам правил. Однако ресурсы Агентства ограничены, а риск слишком велик для работы вслепую. В итоге они согласились, что координировать операцию будет Рин. Рена перевела взгляд. Рин сидела на своем месте и лишь сухо кивнула, будто речь шла о рядовом поручении. — Ее репутация известна даже им, — добавил Фукудзава. — Ни одной проваленной операции, холодный расчет и отсутствие личной вовлеченности стали решающим аргументом для Мафии. Рена снова посмотрела на директора. — Простите… — она медленно выпрямилась. — Вы хотите сказать, что я должна работать с ними? Фукудзава коротко кивнул. — Это условие, выдвинутое Портовой Мафией. Девушка резко выдохнула, сохраняя прежнюю громкость голоса, хотя напряжение стало осязаемым: — И вы согласились, не посчитав нужным хотя бы спросить меня? Сотрудники переглянулись. В обычных обстоятельствах подобный тон в разговоре с директором исключался, но сейчас никто не вмешивался, понимая серьезность ситуации. Рена медленно поднялась. Дыхание давалось с трудом из-за внутреннего сопротивления. — Я могла бы пойти с Рин, — сказала она резко. — Вдвоем, без человека из Мафии. Это было бы в сотню раз безопаснее. Зачем вообще втягивать их в это? Вопрос был риторическим. Она понимала логику решения, ведь Портовая Мафия обладала ресурсами, информацией и каналами, способными сыграть решающую роль в войне. Однако принять это было сложно. Рена всей душой ненавидела Мафию. И дело было не только в их методах, но и в личной причине. Портовая Мафия забрала у нее брата. Она помнила, каким был Дазай до этого, и понимала, во что превратила его жизнь работа под началом Мори. Теперь ей предлагали сотрудничать с этими людьми плечом к плечу. Эта мысль осела в груди невыносимой тяжестью. — Если дело касается информации, Агентство прекрасно справлялось и без помощи Мафии, — продолжила она тише, но жестче, глядя прямо в глаза Фукудзаве. — Или мое мнение в этом вопросе вообще не имеет значения? Рена замолчала, когда в комнате раздался тихий вздох. — Рена. Она замерла, так как в голосе Дазая не осталось привычной легкости. Он поднялся из-за стола, коротко кивнул Фукудзаве в знак того, что разберется сам. — Пойдем. — Что? — Она резко повернула голову. — Поговорим, — добавил он. — Здесь становится слишком шумно. Дазай опередил собиравшихся вмешаться коллег. Пальцы легли ей на локоть обозначая направление. — Мы на пару минут, — бросил он остальным. — Продолжайте без нас. Едва они переступили порог, Рена злым движением выдернула руку. Дверь щелкнула, отсекая голоса из переговорной. Она прошла вперед, резко развернулась и заговорила звенящим голосом: — Серьезно? Ты решил меня просто вывести, чтобы я не мешала? Дазай остановился в паре шагов, прислонился плечом к стене и скрестил руки на груди. — Я решил, что ты сейчас скажешь то, о чем пожалеешь через минуту. Это заявление разозлило ее еще сильнее. — О, правда? А что именно? Что мне не нравится идея работать с людьми, строящими власть на крови? — Она издала злую, резкую усмешку. — Или то, что Портовая Мафия вдруг решила проявить благородство и добывать информацию без пыток? Дазай молчал, лишь чуть сместил вес тела, готовясь слушать дальше. Рена шагнула ближе. — Знаешь, это действительно удивительно. Насколько я помню, раньше у них не возникало проблем с подобными вещами. Или я ошибаюсь? — Взгляд стал острее. — В конце концов, ты ведь лучше всех знаешь, как это делается. Тишина в коридоре сгустилась и стала тяжелой. Она продолжила: — Сколько раз это было, Дазай? Когда у остальных не получалось вытащить информацию, они звали тебя. Она знала, куда бьет, ведь он сам рассказывал ей об этом. Подробности она дорисовывала в кошмарах, но знала главное правило Мафии: если человек не ломался обычными методами, его передавали Дазаю, и после этого он всегда говорил. — Неужели они растеряли все свои навыки? — В голосе проступила горечь. — Неужели стали такими беспомощными без тебя, что не могут выбить информацию из одного человека? Так объясни мне, почему сейчас им вдруг понадобилась моя способность? Внутри Рены все тряслось, и она спрятала дрожащие пальцы в карманы. Злость кипела под кожей, а под ней скрывался холодный, липкий страх. Она боялась идти туда, боялась людей Мафии и не хотела снова видеть то, во что эта организация превратила ее брата. Сильнее всего ее возмущало то, что он спокойно сидел в комнате и соглашался с условиями. — Или ты считаешь это адекватной идеей? — почти прошептала она сквозь сжатое горло. — Отправить меня туда с одним из их людей, — она резко уставилась в стену, поскольку смотреть на него стало невыносимо. — Лично я не вижу здесь ничего разумного. Дазай не перебивал. Он спокойно и внимательно смотрел на сестру, продолжая стоять у стены со скрещенными руками. Чем дольше длилась эта тишина, тем отчетливее Рена понимала, что наговорила лишнего, подтвердив его предупреждение. Она стояла со сжатой челюстью, ненавидя себя за эту паузу и за его правоту. — Все сказала? Рена подняла глаза. Она привыкла к его шуткам и иронии, за которыми можно спрятаться, но сейчас лазейки не было. Он смотрел холодно и спокойно, видя ее насквозь со всей выплеснутой злостью и страхом. Внутри неприятно кольнуло. — Если хочешь что-то сказать, говори. Дазай плавно подошел ближе, остановившись в шаге от нее. — Помнишь мои слова при выходе? О том, что ты скажешь то, о чем пожалеешь через минуту. Последовала тишина. Он несколько секунд оценивающе смотрел на нее, после чего устало выдохнул и опустил взгляд на ее руки, спрятанные в карманах. — Хорошо. Тогда теперь послушай меня. В его спокойном тоне проступила редкая жесткость. — Во-первых, ты только что устроила сцену перед директором. Перед человеком, который отвечает за твою безопасность больше, чем кто-либо другой в этом здании. Рена открыла рот для возражения, но Дазай коротким движением руки остановил ее. — Нет, сейчас говорю я. — Взгляд на секунду стал жестче. — Во-вторых, ты прекрасно знаешь, почему именно тебя хотят видеть на этой операции. Твоя способность делает то, чего никто другой сделать не может. Иногда получить информацию из памяти человека проще, чем тратить часы на допрос. Рена резко подняла голову: — Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорила. — Конечно понимаю, — мгновенно ответил он. — Ты говорила о моих допросах. И ты права. Когда другим не удавалось получить информацию, этим занимался я. Он никогда не отрицал эту часть себя. — Но знаешь, что самое важное? Ты сейчас злишься совсем не из-за этого. Рена дернулась, будто от удара. — Не надо делать вид, что ты знаешь о чем я думаю. — Я не делаю вид, я знаю, — последовал короткий выдох. Следующие слова дались ему тяжелее всего разговора. — Тебе страшно. Слова прозвучали тихо и почти мягко, но попали точно в цель. Рена вспыхнула: — Неправда! — Правда, — он не повышал голос, а просто смотрел на нее, и этого оказалось достаточно. — Ты боишься идти на операцию рядом с человеком из Портовой Мафии, особенно с тем, кто будет за тебя отвечать. Рена резко отвернулась, скрывая лицо, ведь он был абсолютно прав. И этот факт злил ее сильнее всего. Дазай несколько секунд молча наблюдал за ее напряженной спиной. Затем тихо вздохнул: — Рена, посмотри на меня. Она медленно повернулась и встретилась с ним взглядом. Его темные глаза были спокойными, без прежней жесткости. В них читалась давняя, глубокая усталость и то особое выражение, которое он позволял видеть только ей одной. — Я согласился на эту операцию не из-за симпатии к идее отправить тебя к Мафии, — сказал он тихо. Последовала короткая пауза. — А потому что знаю, кто будет рядом с тобой. Рена нахмурилась. — О чем ты? Дазай смотрел на нее несколько секунд, после чего произнес: — Тот, с кем ты будешь работать, — тишина легла между ними ровно на один удар сердца. — Мой бывший напарник.