До встречи во снах...

      Резкий, противный треск будильника ворвался в тишину спальни, разрывая бархатную тьму. Джаббер Вонгер дернулся, не открывая глаз, инстинктивно нашаривая рукой тумбочку, чтобы заткнуть эту надоедливую железку. Пальцы промахнулись, задев край стакана с водой, и тот с глухим стуком покатился по ковру.        Джаббер не обратил на это внимания, сейчас это было не столь важно. Он лежал, чувствуя, как с каждой секундой ускользает тепло. То самое тепло, которое всего мгновение назад согревало его изнутри. Он мог поклясться, что все еще ощущает на своих ладонях прохладу щек, а в воздухе чуялся едва уловимый запах чего-то цветочного и свежего, как утренний чай. Он помнил эти черные волосы, рассыпавшиеся по подушке, помнил взгляд темных глаз, в которых плескалась тревога, но была и такая глубокая, спокойная нежность, что у Джаббера перехватывало дыхание.       «О, нет, это снова происходит».       Слова, полные смятения, все еще звенели в ушах. Джаббер не понял их смысла тогда, во сне. Он видел, как Занка – он знал его имя, чувствовал его, как свое собственное – вдруг напрягся. Что-то изменилось в воздухе. Сон начал меркнуть по краям, осыпаться, как старые обои.       «Происходит что?» – спросил тогда Джаббер, и голос его дрожал. Он уже догадывался. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела – приближение конца. Он потянулся к Занке, инстинктивно желая защитить, удержать, вплести свои пальцы в его, чтобы сделать этот момент менее болезненным.       Но Занка лишь мягко, но настойчиво взял его лицо в свои ладони. Его прикосновение было прохладным, успокаивающим, и от него по коже Джаббера пробегали мурашки, смешанные с отчаянием.       «Посмотри на меня», – прошептал Занка, и его улыбка была светлой, но в глазах стояла такая тоска, что Джаббер чуть не закричал. – «Найди меня в следующий раз... уже на яву».       А потом будильник вырвал Джаббера из сна. Занка исчез, не успев договорить, как будто его стерли ластиком с чистой страницы.       Сейчас, лежа в своей постели, Джаббер наконец открыл глаза. Потолок его комнаты казался чужим и серым. Бледный утренний свет сочился сквозь жалюзи, рисуя на стене косые полосы.       Он сел, проведя рукой по лицу. Щеки были влажными. Он плакал? Джаббер не помнил. Сердце колотилось где-то в горле, а под ребрами засело что-то липкое, холодное и невыносимо тяжелое. Тоска. Он не знал этого человека. Он не знал его голоса, его запаха, его прошлого. Но внутри Джаббера зияла огромная дыра, как будто у него отняли что-то жизненно важное. Часть души.       «До встречи», – прошептал он в пустоту, и его голос сорвался. «Но где мне тебя искать?..»        Он провел пальцами по тому месту на лице, которого касался Занка. Кожа под пальцами горела, но была пуста. Ниточка, связывавшая их так долго и так крепко, оборвалась. И Джаббер впервые за последние несколько лет почувствовал себя по-настоящему одиноким.