До встречи во снах...

      Начало было не таким, как в сказках. Оно было даже слегка пугающим поначалу.       Джаббер Вонгер был молодым архитектором с огромными планами и поистине блестящими перспективами. Своими идеями и тем самым, почти мистическим чутьём на пространство и свет, он быстро пробился в крупную фирму в Нью-Йорке. Жил парень в съёмной квартире с видом на шумную, вечно гудящую улицу, просыпался под звуки сирен и засыпал под мерцание неоновых вывесок, отражавшихся на потолке. Его жизнь была расписана буквально по минутам: чертежи, встречи, бесконечные дедлайны, которые сменялись новыми, ещё более сжатыми сроками. В такой суматохе уж точно не нашлось бы и капли места для мистики или праздной романтики. Всё могло бы и дальше идти своим чередом в этой привычной суете большого города, если бы один случай не перевернул всё с ног на голову. Это случилось около года назад , или, может быть, чуть больше. Джаббер сбился со счёта. Всё началось с обычной черноты, той самой, в которую проваливаешься, когда падаешь от усталости, просто давая телу передышку от бесконечного потока информации. Но в какой-то момент эта тьма начала меняться. Сны пришли неожиданно. Сначала они были тёмными и неуютными: его преследовало стойкое, липкое чувство, что кто-то рядом. Кто-то, кто смотрит, наблюдает и, вероятно, прислушивается к каждому его вздоху. Ощущение было таким ярким и осязаемым, что казалось, протяни руку – и здесь, не просыпаясь, коснёшься чужой кожи.       Джаббер просыпался. Каждый раз он практически вскакивал с кровати, хватая ртом воздух, а сердце колотилось где-то в горле. Он пытался всеми силами вписать этот страх в привычную картину своего мира, списывая всё на хроническую усталость, стресс и недосып. «Это просто кошмары», — убеждал он себя, заваривая крепкий кофе в четыре утра.       Но недели шли незаметно в постоянной суете. Сны, вопреки его стараниям, не исчезали. Они менялись.       Постепенно, очень медленно, тьма начала рассеиваться, словно кто-то невидимый убирал густые шторы. Джаббер начал понемногу различать контуры – размытые, нечёткие, словно на старом, выцветшем снимке, где от времени и долгой выдержки все линии окончательно стёрлись. Он видел силуэт стройной фигуры. Иногда в темноте вспыхивал отблеск, кажется, светлых волос. Он слышал шепот, но не мог разобрать слов: они доносились до него словно через толщу воды, искажённые и далёкие. Но интонации пробивались отчётливо: мягкие, тёплые, а иногда и с едва заметной ноткой лёгкой насмешки.       Латинос пытался игнорировать это. Он старался не думать о странных видениях и с головой уходил в работу, заваливая себя проектами до такой степени, что падал без сил. Но каждую ночь сны повторялись, и он снова видел кого-то. Момент истины настал, когда темнота развеялась окончательно. Джаббер смог разглядеть лицо, услышать голос без помех. Он понял: всё серьёзно. Это не просто игра уставшего воображения.       В ту ночь он лежал на мягкой траве. Во сне он всегда оказывался в каком-то нереально красивом месте, похожем на сад, залитый мягким, молочным лунным светом. Здесь пахло цветами и свежестью, хотя Вонгер не мог бы сказать, какими именно. И он, и незнакомец находились здесь, в этом призрачном пространстве.       Латиносу удалось рассмотреть его полностью: азиатская внешность, тонкие, почти изящные черты лица, короткие волосы, окрашенные в светлый, пепельный оттенок. Он был красив, но не той холодной, фотографической красотой, которую печатают на обложках глянца, а какой-то живой, настоящей, тёплой. Незнакомец окинул Джаббера взглядом, прищурившись, словно изучал диковинную вещицу или пытался убедиться, что тот не исчезнет.       Джаббер открыл рот, но голос прозвучал непривычно глухо, словно из-под воды.       – Ты… тоже меня видишь? Незнакомец склонил голову набок, и на его губах промелькнула тень улыбки.       – А ты? Его голос оказался низким, слегка хрипловатым, будто он только что проснулся или долго молчал.       Джаббер проснулся в ту ночь уже спокойнее, не подскакивая, как в прошлые разы. Он отдышался, привыкая к тишине своей квартиры, и потянулся к телефону на тумбочке, чтобы записать детали, пока они не стёрлись из памяти. Пальцы замерли над экраном.       Он вдруг понял одну странную вещь: внутри не осталось и следа того липкого страха, который преследовал его раньше. Наоборот, в груди разливалось приятное, теплое, щемящее спокойствие. Словно он наконец-то вернулся домой после долгой, изнурительной дороги. Джаббер откинулся на подушку и уставился в потолок. В его голове пронеслась безумная мысль: «Я хочу увидеть его снова». Он тут же одёрнул себя, фыркнув в тишину. Это было глупо. Это был просто сон.       Но где-то глубоко в душе, там, где прячутся самые сокровенные желания, он уже знал: это только начало.