Карта шрамов

***

Утро четверга встретило Большой зал оглушительным шумом, запахом жареных колбасок и заунывным стуком дождевых капель в высокие стрельчатые окна. Золочёный потолок, отражавший настоящую погоду, затянуло тяжёлыми, почти чёрными грозовыми тучами, из которых время от времени срывались иллюзорные хлопья тумана, таявшие, не долетая до столов. Ян Чонвон сидел за гриффиндорским столом, подперев подбородок ладонью, и вяло ковырял вилкой остывающую овсянку. Перед ним лежала стопка пергаментов — расписание патрулей на следующую неделю, в котором он уже трижды перепутал четверг с субботой. Спать удалось от силы часа три. Стоило закрыть глаза, как под веками начинал кружить удушливый, липкий кошмар: сырой подвал, отблески тёмного золота и этот проклятый, вкрадчивый голос Джея. — Если ты продолжишь так гипнотизировать эту кашу, она обретёт разум и сама уползёт на кухню, — Хисын, сидевший напротив, устало потёр переносицу и плеснул себе в чашку крепкого чёрного чая. Как староста школы, он выглядел не лучше Чонвона: под глазами залегли тени, а воротник мантии был слегка помят. — Чонвон, ты вообще себя в зеркало видел? Ты бледный, как привидение с башни Когтеврана. — Я нормально себя чувствую, хён, — негромко отозвался Чонвон, заставляя себя выпрямиться и отложить вилку. — Просто много работы. Подготовка к Ж.А.Б.А., отчёты для Макгонагалл… — Не ври мне, — Хисын опустил чашку, и его взгляд стал серьёзным, почти отеческим. — Я знаю, как выглядит усталость от учёбы, а как — когда человек медленно изводит себя изнутри. Это из-за того... летнего инцидента? Тебе до сих пор ничего не вспомнить? При упоминании лета Чонвон рефлекторно сжал пальцы на левом предплечье. Шрамы под тканью рубашки не зудели, но внутри разлился знакомый, леденящий холодок. — Ничего, — отрезал Чонвон, и в его голосе прорезались жёсткие нотки. — Колдомедики в больнице Святого Мунго сказали, что это сильный шок. Память может вернуться, а может и нет. Мне плевать. Меня больше волнует, почему некоторые слизеринские... позволяют себе слишком много в стенах этой школы. Хисын проследил за его взглядом. На другом конце зала, за зелёным столом Слизерина, было как всегда шумно. Пак Джей сидел спиной к ним, лениво откинувшись на спинку скамьи. Вокруг него крутился Рики — пятнадцатилетний загонщик что-то яростно доказывал, активно размахивая руками и едва не сшибая кубки с тыквенным соком. Джей лишь снисходительно усмехался, изредка кивая младшему. Чуть в стороне, с абсолютным равнодушием к окружающему хаосу, Сонхун читал свежий выпуск «Ежедневного пророка», изящно держа чашку двумя пальцами. — Если ты про Пака, — тихо произнёс Хисын, возвращая внимание Чонвона к себе, — то будь осторожен. Его отец сейчас имеет огромный вес в Комитете по магическому правопорядку. После того скандала с обысками в их поместье — ну, ты знаешь, тем летом — старший Пак вышел сухим из воды. А Джей... он опасен, Чонвон. Не ищи с ним встреч. «Я их не ищу. Они сами меня находят», — угрюмо подумал Чонвон, поднимаясь из-за стола. Пергаменты с расписанием он так и оставил лежать рядом с недоеденной кашей. — Я пойду, хён. Скоро Древние руны, не хочу опоздать. Выходя из Большого зала, Чонвон намеренно выбрал дальний проход, чтобы не идти мимо слизеринцев. Но стоило ему переступить порог и оказаться в прохладном вестибюле, как чья-то тонкая ладонь ухватила его за локоть и утянула в нишу за одной из мраморных колонн. — Попался, — Сону сиял, несмотря на мерзкую погоду. Его когтевранская мантия пахла сушёной мятой и какими-то сладкими духами. — Я караулю тебя уже минут десять. Смотри, что у меня есть. Сону заговорщически огляделся и выудил из глубокого кармана небольшую круглую баночку из тёмного стекла, до краёв наполненную нежно-розовой мазью, которая слабо светилась. — Что это? — нахмурился Чонвон. — Успокаивающий бальзам. Личная разработка профессора Снейпа, которую я... скажем так, временно изъял из его лаборатории, пока он отвлёкся на долгопупсовский взорванный котёл, — Сону гордо вскинул подбородок. — Намажь свои шрамы перед сном. Это снимает фантомные боли и убирает ментальное напряжение. Ты ведь опять не спал, упрямый ты лев. Чонвон смягчился, чувствуя, как к горлу подступает ком благодарности. Сону бывал невыносимым сплетником и язвой, но его забота всегда была самой искренней вещью в этом замке. — Спасибо, Сону-я. Я возьму. — Вот и славно, — Сону удовлетворённо закрутил крышку и вложил баночку в руку Чонвона. — А теперь обернись. Только медленно и без резких движений палочкой. Твой любимый кошмар идёт на посадку. Чонвон затылком почувствовал, как изменилась атмосфера. Шаги. Слишком уверенные, чуть шаркающие — так ходил только один человек в Хогвартсе. Джей шёл через вестибюль в сопровождении Сонхуна и Джейка. Последний — гриффиндорец и по совместительству лучший загонщик их сборной — весело хохотал, пихая Джея локтем в бок. — Я тебе говорю, Джей, если мы на следующей игре применим «Финт Вронского» в паре, слизеринские охотники просто рассыплются! — азартно вещал Джейк, его каштановые кудри забавно подпрыгивали при ходьбе. — Даже твой ледяной принц Сонхун не успеет среагировать. — Джейк, — Сонхун, шедший чуть позади, даже не удостоил его взглядом, продолжая изучать какой-то пергамент на ходу. — Моя реакция на бладжеры — это последнее, о чём тебе стоит беспокоиться. Беспокойся лучше о том, чтобы твоя метла не развалилась в воздухе от старости. — Эй! Моя «Молния» в идеальном состоянии! — притворно обиделся Джейк. Джей тихо усмехнулся, но тут его взгляд зацепился за нишу за колонной. Ухмылка мгновенно стала острее, а тёмные глаза сузились, фиксируя Чонвона. Джей остановился, заставив Джейка и Сонхуна тоже притормозить. — Какая занятная мизансцена, — протянул Джей, делая шаг к колонне. Джейк тут же замолк, переводя растерянный взгляд с Джея на Чонвона и обратно, явно не понимая, откуда между ними взялось это глухое, звенящее напряжение. — Староста Гриффиндора принимает подношения от Когтеврана прямо в главном вестибюле? Ян, я думал, взятки берут только на Слизерине. Что это у тебя в руках? Неужели запрещённые приворотные зелья от Уизли? Чонвон инстинктивно спрятал баночку в карман мантии, делая шаг вперёд, чтобы закрыть собой Сону. — Пак, иди куда шёл, — ледяным тоном произнёс Чонвон. — Твоё присутствие здесь не требуется. — О, как грубо, — Джей драматично прижал ладонь к груди, но его глаза оставались холодными и цепкими. Он подошёл ещё ближе, так что Чонвон снова уловил этот резкий, будоражащий запах табака и дождя. — А я ведь просто хотел поинтересоваться твоим здоровьем. Ты сегодня на завтраке выглядел так, будто тебя переехал «Ночной рыцарь». Три раза. Джей наклонил голову, и его голос упал до едва различимого шёпота, предназначенного только для Чонвона: — Береги себя, Чонвон-и. Будет очень жаль, если наш лучший староста сломается до того, как начнутся настоящие экзамены. Или... до того, как магия памяти решит сыграть с тобой злую шутку. Чонвон почувствовал, как сердце пропустило удар. Магия памяти. Откуда он знает? Откуда этот ублюдок знает то, о чём сам Чонвон лишь догадывается по обрывкам кошмаров? Прежде чем Чонвон успел выхватить палочку или ответить, Сону из-за его спины звонко и сладко пропел: — Пак Сонхун, а ты знал, что у твоего друга явные проблемы с границами? Он так отчаянно ищет внимания Чонвона, что это начинает выглядеть... немного жалко. Ему что, в подземельях не с кем поговорить, кроме настенных слизней? Сонхун медленно оторвал взгляд от пергамента. Его серые глаза сфокусировались на Сону, и на дне этих глаз на мгновение вспыхнуло опасное, тёмное пламя. — Ким, — очень тихо, но весомо произнёс Сонхун. — Твой язык когда-нибудь доведёт тебя до того, что тебе придётся провести неделю в больничном крыле с заросшим ртом. Я настоятельно рекомендую тебе закрыть его прямо сейчас. — Попробуй заставь, — дерзко улыбнулся Сону, шагая чуть вперёд и практически упираясь взглядом в подбородок слизеринского старосты. — Хватит, — Джей резко перехватил Сонхуна за плечо, разворачивая его в сторону лестниц. Ухмылка вернулась на его лицо, но Чонвон успел заметить, как сильно сжались его челюсти. — Идём. Нам пора. Джейк, шевели копытами, у нас трансфигурация через две минуты. Джейк, переглянувшись с Чонвоном со смесью сочувствия и недоумения, поспешил за слизеринцами. Джей уходил не оборачиваясь, но его широкие плечи были напряжены так, словно он ожидал удара заклятием в спину. Чонвон остался стоять в нише, тяжело дыша. Баночка с мазью в его кармане казалась неподъёмно тяжёлой. «Он что-то скрывает», — пульсировало в голове у Чонвона. — «Он знает о лете больше, чем говорит. И я заставлю его рассказать. Чего бы мне это ни стоило».

***

Магическое правоведение у шестых и седьмых курсов Гриффиндора и Слизерина было совместным — профессор Снейп, временно подменявший приболевшего профессора Бинса, искренне считал, что ничто так не стимулирует изучение законов Министерства, как здоровая межфакультетская ненависть. В кабинете, расположенном в самом холодном крыле подземелий, пахло старыми чернилами и сушёной асфоделью. Чонвон сидел за первой партой с левой стороны — на половине Гриффиндора, — идеально выпрямив спину. Рядом с ним Джейк торопливо дописывал эссе по использованию недозволенных заклинаний в условиях самообороны, то и дело сверяясь со шпаргалкой, зажатой в кулаке. Правая сторона кабинета принадлежала Слизерину. Сонхун сидел за второй партой, его пергаменты были разложены в идеальном геометрическом порядке. Джей, как всегда, оккупировал последнюю парту у самого окна — качал ногой и крутил в пальцах волшебную палочку из тёмного дерева. — Ян, — раздался над ухом тихий, бесстрастный голос. Чонвон поднял голову. Перед его партой остановился Сонхун. Староста Слизерина держал в руках плотный свиток, перевязанный казённой фиолетовой лентой Министерства. — Профессор Макгонагалл просила передать это тебе, — Сонхун опустил свиток на полированное дерево стола. — Это дополнительные инструкции по обеспечению безопасности во время грядущего матча Гриффиндор-Слизерин. Как старосты, мы обязаны лично проверить защитные чары на трибунах в эту пятницу. После отбоя. Чонвон нахмурился, чувствуя, как внутри снова зашевелилось нехорошее предчувствие. Он пробежал глазами по тексту. На ленте стояла личная печать — герб Комитета по магическому правопорядку. — После отбоя? Почему не между лекциями? — Потому что между лекциями поле занято тренировками, Ян, — раздался ленивый, бархатный голос с задних рядов. Джей даже не повернул головы, продолжая разглядывать свою палочку. — Или наш доблестный староста боится темноты? Не переживай, если на тебя нападёт грозный школьный докси, мы с Сонхуном, так и быть, закроем тебя своими спинами. За слизеринским столом Рики тихо хмыкнул, а Джейк рядом с Чонвоном недовольно повёл плечом: — Пак, заткнулся бы ты. Без загонщиков на поле чары всё равно не проверяют, так что мы с Рики тоже там будем. Будешь открывать рот — схватишь бладжер прямо на разминке. — Джейк, следи за языком, — холодно бросил Сонхун, даже не повернувшись к нему. — В пятницу в одиннадцать вечера у входа на стадион. Ян, не опаздывай. Сонхун развернулся и пошёл к своему месту. Проходя мимо ряда Когтеврана, он словно случайно задел краем мантии стопку книг Сону. Тяжёлый том по нумерологии с грохотом полетел на каменный пол. — Ой, — Сону даже не шелохнулся, лишь окинул Сонхуна самым ядовитым из своих взглядов. — Пак, у тебя, кажется, зрение портится от постоянного созерцания собственной гениальности. Подними. Сонхун остановился. В кабинете мгновенно повисла тишина. Джейк затаил дыхание, а Чонвон сжал кулаки. — Ким, — Сонхун медленно повернулся, глядя на когтевранца сверху вниз с таким видом, будто перед ним было редкое и не очень приятное насекомое. — Прояви уважение к старосте факультета. И подними свою книгу сам. Тебе полезно иногда наклоняться, а то твой нос скоро упрётся в потолок Большого зала. — Если я наклонюсь, — вкрадчиво и до безумия ласково пропел Сону, опёршись подбородком на ладони, — то только для того, чтобы прошептать твоей мантии заклятие вечного окрашивания в нежно-розовый цвет. Тебе пойдёт, Хун-и. Подчеркнёт твою бледность. Сонхун едва заметно сузил глаза. На долю секунды показалось, что он сейчас выхватит палочку, но в этот момент в кабинет стремительно вошёл Снейп, шурша чёрной мантией, точно огромная летучая мышь, и пререкания пришлось прекратить. Но Чонвон уже не слушал лекцию. Его взгляд был прикован к фиолетовой ленте на министерском свитке. Печать Комитета по магическому правопорядку. Того самого комитета, который возглавляет отец Джея. Тот самый человек, чьё имя ни разу не появилось в официальном заключении о «несчастном случае» с Чонвоном, но чей сын каждую ночь смотрит на него из кошмаров. Слишком много совпадений. Слишком много.

***

В пятницу туман над квиддичным полем был таким плотным, что судейские вышки казались призрачными великанами, уходящими в серое небо. Трава на поле покрылась изморозью и хрустела под подошвами тяжёлых драконьих сапог. Чонвон шёл чуть впереди, держа палочку с зажжённым Люмосом. Позади него глухо переговаривались Джейк и Рики, которые, несмотря на межфакультетскую вражду, сейчас мирно обсуждали траекторию полёта новых мётел. Сонхун и Джей шли по левому флангу, проверяя узлы крепления защитных сеток. — Здесь всё чисто, — крикнул Джейк, взмахивая палочкой над гриффиндорской трибуной. Серебряные искры подтвердили, что щиты держат купол. — Чонвон, я проверю комментаторскую будку. — Хорошо, Джейк, я зайду под трибуны Слизерина, — отозвался Чонвон. Он свернул в тёмный, сырой зев подтрибунного пространства, где хранились бладжеры и старые тренировочные кольца. Здесь было темно и пахло мокрым деревом. Чонвон поднял палочку выше, осматривая несущие балки. Вдруг шрамы на его руке запульсировали с такой силой, что Чонвон вскрикнул, роняя палочку. Люмос погас, погружая пространство в абсолютную, удушливую темноту. В голове раздался оглушительный, свистящий гул. «Держи его! Не дай ему уйти!» — чужой, хриплый голос из кошмара зазвучал так чётко, словно говорящий стоял прямо за спиной. Воздух стал горячим, пахнуло гарью. Чонвон схватился за голову, оседая на колени. Разум словно разрывался надвое: он понимал, что находится в Хогвартсе, но стены замка рушились, сменяясь тёмным камнем чужого подвала. — Нет... нет, пожалуйста... — прошептал Чонвон, задыхаясь от панической атаки. Ему не хватало воздуха. Защита, которую так долго держало его подсознание, дала трещину. — Чонвон! Тёмная фигура ворвалась в подтрибунное помещение. Чонвон в слепом ужасе попытался отползти, но его спина упёрлась в деревянную опору. Кто-то сильно, до боли схватил его за плечи, удерживая на месте. — Отпусти! Отпусти меня, Пак! — закричал Чонвон, узнавая этот силуэт даже в темноте. — Это ты... ты был там! Ты сделал это со мной! — Замолчи! Ян, смотри на меня! — голос Джея сорвался, в нём больше не было ни капли надменности или издевки. Это был голос человека, который сам находился на грани катастрофы. — Чонвон, дыши. Смотри на мой свет. Люмос Максима! Яркий, тёплый шар белого света сорвался с палочки Джея и поплыл под потолком, разгоняя тьму. Джей тяжело дышал, его лицо было в считанных дюймах от лица Чонвона. Его пальцы судорожно сжимали плечи гриффиндорца, и Чонвон сквозь пелену паники вдруг почувствовал... что руки Джея крупно, неудержимо дрожат. — Дыши, ну же, — умоляюще прошептал Джей. Его тёмные глаза были расширены от неподдельного, дикого страха. — Это просто Хогвартс. Здесь только я. Никого больше нет. Дыши со мной, Чонвон-и... Пожалуйста. Чонвон смотрел в его глаза — и когнитивный диссонанс едва не выжег ему мозг. Перед ним стоял тот, кто изводил его неделями, кто ухмылялся и бросал едкие фразы, но сейчас этот человек смотрел на него с такой отчаянной, разрывающей сердце нежностью и болью, что у Чонвона перехватило дыхание. И в этот момент стена в его голове рухнула.

***

Август 2025 года. Поместье рода Пак. Джей стоял у дверей ритуального зала, и его ногти почти впивались в ладони. За массивными дубовыми створами, украшенными серебряными змеями, раздавались глухие удары и крики. Крик, от которого у Джея кровь стыла в жилах — он узнал бы этот голос из тысячи. Он знал, что его отец — старший чиновник Министерства — тайно собирает у себя тех, кто не смирился с новыми законами. Но Джей никогда не думал, что они доберутся до него. До Яна Чонвона. Гриффиндорец попал в ловушку. Подстроенное письмо, якобы из Министерства, с требованием явиться для продления охранных полномочий. Чонвону было восемнадцать, он только достиг магического совершеннолетия — возраст, когда кровь старшего наследника рода Янов должна была подтвердить связь с древними артефактами Хогвартса. Связь, которую отец Джея мечтал разорвать или подчинить. Джей рванул дверь на себя, нарушая все отцовские запреты. Картина, открывшаяся ему, впечаталась в память навсегда. Чонвон лежал на каменном полу ритуального зала, его левая рука была залита кровью — серое, удушливое проклятие отца медленно прогрызало кожу на предплечье, оставляя рваные, трескающиеся шрамы. Чонвон уже не кричал. Его чайные глаза закатывались, на губах выступила розовая пена. — Он видел слишком многое, Джей, — холодно произнёс отец, поворачивая к сыну безумное, торжествующее лицо. — И его семья — ключ к тому, что нам нужно. Но парень оказался слишком упрям. Не захотел сотрудничать добровольно. Теперь мы просто возьмём его кровь, а память... память нам не понадобится. Отойди. Авада... — Нет! — Джей выставил палочку вперёд быстрее, чем успел подумать. — Экспеллиармус! Палочка отца вылетела из его рук, со стуком покатившись по камням. Мужчина опешил, уставившись на собственного сына со смесью ярости и недоумения. — Ты предаёшь свою кровь ради этого полукровки?! — взвыл отец. — Ищейки Министерства уже на подходе, они прочёсывают район! Если они найдут его здесь в сознании, нам конец! Джей не слушал. Он упал на колени рядом с полубессознательным Чонвоном, прижимая ладонь к его окровавленному предплечью. Кровь гриффиндорца пачкала его слизеринские брюки, но Джею было плевать. Чонвон умирал — разум парня ломался под давлением тёмной магии. И тогда Джей сделал единственное, что мог. Он направил палочку прямо в лоб Чонвону. Его руки тряслись так, что он едва удерживал древко. — Прости меня... Прости меня, Чонвон-и, — шептал Джей, и слёзы жгли ему глаза. Заклинание, которое он применил, было сложнейшей модификацией отцовского проклятия. Джей не мог просто стереть память — тёмная магия уже проникла слишком глубоко. Но он мог перенаправить её. Связать весь страх, всю боль, всю разрушительную силу заклятия с одним-единственным якорем. С собой. Чонвон медленно открыл глаза. В его гаснущем сознании запечатлелось последнее: лицо Джея. Джей, направляющий на него палочку. Джей, шепчущий заклинание. — Ментес Обскурум... Рефингио! — выдохнул Джей. Вспышка серого света поглотила подвал. Чонвон обмяк в его руках. Заклятие сработало — Чонвон выжил. Но цена... Джей услышал, как наверху взрываются защитные барьеры — ищейки Министерства и авроры штурмовали поместье. Он успел трансгрессировать Чонвона к границам Хогсмида, прямо к лавке «Сладкое королевство», где его точно должны были найти колдомедики. А сам вернулся, чтобы принять удар на себя.

***

Джей вернулся в реальность от того, что Чонвон судорожно схватил его за воротник рубашки. Белый свет Люмоса Максима продолжал мягко освещать подтрибунное помещение. Чонвон смотрел на Джея, и в его глазах больше не было слепой паники. Там было что-то гораздо более страшное для Джея — осознание. Воспоминание вернулось не полностью, лишь этот короткий, болезненный отрывок: Джей, спасающий его в подвале, и Джей, стирающий ему память с криком отчаяния. — Ты... — голос Чонвона дрожал, но пальцы держали воротник Джея мёртвой хваткой. — Ты не нападал на меня. Ты... ты модифицировал мою память, чтобы твой отец меня не убил? Джей замер. Всё, что он выстраивал месяцами, вся его идеальная маска слизеринского принца, полетела к чертям в один миг под этим прямым, яростным гриффиндорским взглядом. — Ян, ты бредишь, — попытался вернуть прежний тон Джей, но голос предал его, дав сиплый, сорванный петух. Он попытался отстраниться, но Чонвон не пустил. — Не смей мне врать, Пак Джей! — Чонвон рванул его на себя, заставляя почти столкнуться носами. — Твои руки дрожат точно так же, как в моём кошмаре! Почему ты строил из себя тварь? Почему ты просто не рассказал мне?! Из темноты коридора послышались торопливые шаги Сонхуна и Джейка, заметивших слишком яркий свет под трибунами. У них оставалось всего несколько секунд до того, как их обнаружат. Джей посмотрел на Чонвона, и его лицо на мгновение стало абсолютно беззащитным. — Потому что если они узнают, что ты вспомнил, Чонвон... — выдохнул Джей, почти касаясь своими губами губ гриффиндорца. — Тебя не спасёт даже Макгонагалл. Дверь под трибуны с хрустом приоткрылась, и в проёме показалось растерянное лицо Джейка с палочкой наголо.